Другая религия

— И на десерт мы оставили вам самую горячую новость этого сезона! Встречайте! Трехкратные победители мирового танцевального батла «Империя танца», пятикратные победители американского танцевального конкурса «Джем», десятикратные победители батла «Легенды танца» в Корее, лидеры знаменитого «Шанхайского батла» более восьми лет. Это лучшая команда танцоров, прославленная во всей восточной Азии! Мастодонты индустрии! И, в конце концов, лидеры интернет-мнений. Поприветствуем наших новых наставников! Команда «Моя молодость»! Только в этом сезоне шоу «В ритме единства» мы сможем узнать, в чем же тайна их успеха! — восторженно объявил нас на весь зал ведущий, и под аплодисменты публики мы вышли на сцену, чтобы поприветствовать всех. Лана, Яна, Яра и Рина поднялись по ступеням в первую очередь, чтобы камеры зафиксировали их раньше всех, следом шли Даяна и Гриша, а я замыкала процессию, чтобы остановиться рядом с ведущим. Я нервно поправила рукой челку, забывая, что ее концы стилисты приклеили к бровям, чтобы она не съехала при резких движениях. «Черт!» — мысленно выругалась я, когда поняла, что чуть не испортила прическу. Стоило мне оказаться по центру сцены, как в глаза ударило резкое освещение со съемочной площадки. Это помогло собраться с мыслями. — Здравствуйте. Я и команда «Моя молодость» очень рады находиться здесь в качестве приглашенных наставников для будущих танцоров мировой арены, — поздоровалась я и доброжелательно улыбнулась ведущему. — Киллиан, расскажи немного про себя и свою команду на случай, если среди наших зрителей вообще присутствуют такие, кто не знает, кто вы, — попросил ведущий, который за кадром представился Итаном. — Конечно, Итан, — посмеялась я, потому что это была явная подколка в сторону тех, кто плохо разбирается в танцевальном комьюнити. — В основном мы здесь все универсальные танцоры, но есть и те, кто выделяются своими особыми умениями. Гриша, хоть и мужчина, но он лучший в герли хип-хопе среди нас. Наверное, именно поэтому он так хорошо вписался в наш женский коллектив, — нежно улыбнулась я, посмотрев на Гришу, и указала на него рукой. Он гордо приподнял голову и помахал в камеру. — Рина — лучшая в импровизации, — я указала рукой чуть дальше по ряду. — Яна и Яра — лучшие танцорки брейк-данса, — девочки на мои слова скромно улыбнулись. — Лана и Тая — универсальные члены команды, которые могут не только станцевать в любом стиле, но и придумать самую гениальную хореографию за пару часов. — Я поочередно положила руки на плечи девочек, потому что они стояли по краям от меня. — И, если быть честной, то это они чаще всего берутся за воплощение моих самых смелых и сложных идей. Ну а я просто скромный лидер команды и генератор идей. — Что ж, добро пожаловать на проект! — с этих слов ведущего начался наш первый съемочный день для шоу «В ритме единства». Мы с командой спустились со сцены и прошли по помосту к островку, где разместили стол специально для нас. Поскольку моя компания внесла значительную сумму денег для того, чтобы проспонсировать восьмой сезон «В ритме единства», то нашей команде выделили самый центральный стол, а остальные четыре распределили среди других команд. Среди наставников также присутствовали и другие популярные англоговорящие танцевальные группы, с которыми мы были знакомы не понаслышке. С многими из них мы сражались в танцевальных баттлах, встречались на фестивалях и соревновались за первые места в международных конкурсах. Мы не дружили, но старались поддерживать нейтральные отношения в медиапространстве. Судя по слухам, американская команда из четырех человек искала себе новую подтанцовку, а китайскую команду из пяти человек вообще прислали менеджеры из компании, которая конкурировала с моей. Так что шоу обещало быть напряженным и сканадальным: за лучших участников отбора наставники будут грызться, как за каплю воды в пустыне. Я же просто готовилась жать на кнопку первой, чтобы отобрать себе как можно больше талантливых танцоров, потому что моему американскому филиалу не хватало свежей крови. Первый день съемок начался с прослушивания. Уже прошедшие ранее кастинг танцоры теперь соревновались за внимание лидеров танцевальных групп. Девочки иногда мне что-то советовали и давали подсказки, но финальное решение я оставляла за собой. Обычно я могла понять, насколько профессионален и опытен танцор, по выбору музыкального сопровождения, по первым движениям в хореографии, да даже по уверенной походке и улыбке, направленной в зрительский зал. Кто-то из участников отбора вставлял в хореографию необычные движения, которые в основном никак не показывали мастерство, а лишь вызвали эффект-вау, поэтому я старалась не акцентировать на этом внимание и смотреть на всю картину в целом. Пока другие лидеры команд набирали в свои ряды только самых ярких и эксцентричных, я старалась сбалансировать будущую команду учеников. — У этого парня крутая и оригинальная хореография, но вот харизмы не хватает, — громко сказала Рина, пытаясь перекричать музыку, когда я уже была готова нажать на кнопку выбора. — Харизму можно развить, — заметил Гриша, который сидел рядом с ней и от скуки отковыривал приклеенные к джинсам кристаллы. — Килл, жми на кнопку, я им займусь. — О, просто признай, что тебе понравилось его смазливое личико! — вмешалась в обсуждение Даяна. Гриша скосил на нее осуждающий взгляд, а она ответила ему ехидной улыбкой. — Ладно, жми на кнопку. Харизму можно раскрыть даже подобрав нормальную одежду. Чел явно чувствует себя некомфортно в этих странных зеленых брюках. Обсуждение продолжилось, но я уже никого не слушала, нажимая на кнопку выбора. Режиссеры шоу поставили нам четкую задачу: собрать уникальную команду танцоров, в которой будет участвовать от пяти до двадцати человек. В течение шоу мы можем отказываться от каких-то участников или добирать новых из тех, которых выкинут другие наставники. Так что я планировала собрать уверенную пятерку танцоров, которые станут скелетом будущей команды, а остальных взять с учетом их дальнейшей упорной работы. В конце концов, не все танцоры могут раскрыть свой потенциал во время прослушивания. Некоторым нужно больше времени, да и я знала, что не все люди умеют работать в команде, так что даже сильные могут подвести нас в самый последний и ответственный момент. Все-таки на этом шоу раскрывают потенциал не только малоизвестных танцоров, но и таких популярных групп, как наша, — сможем ли мы передать свои знания другим людям и сделать из них настоящую команду, способную взойти на олимп славы? *** — Да уж… — вздохнула Рина, когда мы всей командой развалились на диване в гостиной. — Интересно, сколько человек мы в целом посмотрели за весь день? Большую часть вообще никто не выбрал. Целый день… У меня уже глаза замылились смотреть на однотипные танцы с трендовыми движениями из тик-тока! Какой ужас. Там талантливых танцоров — одна капля в море. — И готова поспорить, что половина из тех, кто пришел на шоу, — просто какие-то популярные танцоры из тик-тока, которые поверили, будто на мировых танцевальных шоу только их и ждут! — сказала Даяна с надменным выражением лица и манерным взмахом руки откинула волосы за спину. — Надеюсь, что те, кого выбрали китайцы и мы, понимают, в какую мясорубку они попали. Мы — не американцы с их «вдохновением» и «вайбом». Жесткая работа — вот что их ждет! — Да уж, их можно только пожалеть, потому что у нас азиатский тип мышления — усердно работай и совершенствуйся до конца жизни или умри от стыда, будучи никем, — отшутилась я, отдирая от бровей тонкую пленочку клея для ресниц, на которой пару минут назад держалась моя хорошо уложенная визажисткой челка. — В любом случае нам нужно посмотреть, как проявят себя участники нашей собранной команды, и параллельно отслеживать результаты других. — Думаешь, мы кого-то упустили? — спросила Яна и развернулась лицом ко мне, крутанувшись на барном стуле так, что чуть не упала. — Ой… — Я так не думаю, но, знаешь, алмазы тоже изначально не блестят, им нужна огранка. Какие-то участники могут раскрыть себя позднее, так что в случае их неудачи под крылом других наставников мы должны быть готовы переманить их в свою команду, — пожала я плечами. — Потому что трудно по первому взгляду понять, кто действительно гений танца, а кто так… просто так. — Я, кстати, думаю, что у тех, кто хочет равняться на гениев и усердно работает, больше шансов добиться успеха. Потому что в этой жизни на один талант полагаться нельзя, — положив руку на мое плечо, сказала Рина. Она сидела на подлокотнике, поэтому мне пришлось задрать голову, чтобы посмотреть ей в глаза и ответить: — Да, но и гении могут научиться упорной работе. Постоянная работа над собой не дает моментальный успех, это всегда про подъемы и падения, игру вдолгую — пять, десять лет, а то и больше, — рассуждала я и вспоминала то, насколько наши с Ирой пути разные. Я родилась с идеальным слухом, с особым чувством ритма, живущим в каждой клеточке тела, пластикой и любовью к движению. Поэтому я легко зашла в мир танцев. А у Иры не было столь ярко выраженных способностей. Она танцевала дольше меня, но при этом ей пришлось потратить больше времени, чтобы научиться всему тому, что мне было даровано от рождения. И мы пошли совершенно разными путями: она продолжала жить танцами всю свою жизнь, работая над собой каждый день. А я, заполучив быстрый успех, постепенно ушла в тень, создав многомиллиардный бизнес, и только сражения с Лю Ханем на батлах возвращали меня к жизни и напоминали, что родилась-то я с сердцем человека, готового биться не просто за победу, а за ритм жизни, струящийся по венам. Поэтому я продолжала работать над собой и дальше, прекрасно зная, что с одним талантом к успеху не прийти. — Те, кто талантлив изначально, имеют преимущество, — продолжила говорить я, затаив дыхание на минуту. — В таких шоу, где нужен быстрый результат, я привыкла работать именно с талантами. Они помогут нашей победе. Потому что соревнуются не только они, но и мы — мастодонты в мире танцев. Мы должны за каких-то два месяца вылепить группу, которая победит ту, что тренируют наши противники. Я набирала команду с расчетом на нашу победу, а те участники, которые дойдут до финала, получат предложение попасть к нам в компанию — это их победа. И там уже будет стоять другой вопрос — а готовы ли они, эти таланты, усердно работать дальше? Понимаешь? — спросила я Рину, которая смотрела на меня озадаченно. — И что? Получается, что набрала нам в ученики только талантливых? — вопросительно вздернула бровь она, так и не поняв суть моей стратегии. — Нет, почему это? — Я скептически посмотрела на Рину, пытаясь понять, смогла ли она отличить талантливых танцоров от тех, что наработали свой навык путем изнурительных тренировок, или нет. Казалось, что она задала этот вопрос, чтобы узнать мою точку зрения, а сама решила отмолчаться. — Там талантливых-то было — раз-два и обчелся. Может, они и не были сразу заметны, но я разглядела их довольно быстро. Их всего семь в нашей двадцатке, может, даже чуть меньше. Остальные — это те, у кого каждое движение отточено до идеала, одежда подобрана с иголочки, шикарно поставленная речь. Именно на таких людях, которые много работают и стремятся покорять вершины, не имея за плечами ничего, кроме цели, идеи, и строится вся индустрия шоу-бизнеса. Потому что именно они готовы сворачивать горы ради того, чтобы доказать всем, на что они способны. Энтузиасты, одним словом. — Интригующая стратегия. Мне было интересно послушать, что ты скажешь. В любом случае результат мы увидим уже через каких-то шесть недель, — улыбнулась Рина в ответ и перевела взгляд на остальных. Они тоже, затаив дыхание, слушали мою оценочную точку зрения. Ведь я никогда и никому не говорила, на какие качества я обращаю внимание чаще всего. — Может, тогда отметим первый день съемок в шоу пиццей или еще чем? Я такая голодная, если честно. — Ты сильно пиццей-то не соблазняйся, у нас с тобой еще дела, — заметила я и включила телефон, чтобы проверить время — шесть вечера. — А у вас какие-то планы? — вмешалась в разговор Лана. — Через тридцать минут Алиса обещала заехать. «Зачем ты это сказала?!» — закричал разъяренный голос в моей голове. Я резко повернула голову в сторону Ланы, чувствуя, как холодеют руки, быстро бьется сердце и напрягаются скулы от крепко сжатых зубов, разве что скрип никто не услышал. С моих губ не слетело ни единого звука, но я знала, что субтитры клеймом прожглись на лице, так что их нельзя было не заметить. Я постаралась вдохнуть спокойно и не выдать своего раздражения, однако губа дрогнула от переполняющих меня эмоций. Я была готова кричать от досады. — Что? — шепотом проговорила Лана, еле выдерживая мой прямой и тяжелый взгляд. Ей сразу стало как-то неловко. Она неуютно поерзала на кресле и сжалась, словно пытаясь стать невидимой. Я уже не смотрела в сторону Павлин. Все мое внимание заняла Рина, которая с самого начала твердила мне о том, что не хочет видеть рядом со мной никакой Алисы, более того, она даже ее имя на слух еле переносила. Поэтому я, заранее зная, что Алиса заедет к нам на ужин, взяла два билета в театр. Я надеялась избежать драмы в наших отношениях с Риной и отделаться малой кровью, пока это было возможно. Но все вокруг кричало: «Этому не бывать!» Рина сильнее сжала пальцы на моем плече, но когда она их расслабила, я не узнала ее… Она вмиг стала какой-то отстраненной и безжизненной. Взгляд ровный, спокойный, безэмоциональный. Ни одна мышца на ее лице не дрогнула, когда она посмотрела мне в глаза. Будто никто ничего и не сказал. Она моргнула, медленно встала с подлокотника дивана и откинула длинные волосы за плечи привычным жестом. — Я буду готова через десять минут, — объявила она, выдавила искусственную улыбку и царственной походкой от бедра удалилась в нашу комнату. — Что… Что я такого сказала? — беспомощно спросила Лана, не обращаясь к кому-то конкретному. Гриша и девочки тоже сидели на своих местах и растерянно смотрели удаляющейся Ире вслед. — Просто они не поладили в прошлый раз в Москве. Я не хочу, чтобы они пересекались. У нас с Риной свои планы на этот вечер, — тихо сказала я. — Я не заметила конфликта между Алисой и Риной. Алиса, наоборот, очень хорошо отзывается о Рине, — пораженно сказала Даяна и даже вышла вперед, готовая отстаивать ту правду, которая была ей известна. — И никто из нас плохо о ней не отзывается. Откуда ты вообще это взяла? Да, мы немного конкурируем за право первого места после тебя, но это было даже во времена, когда Алиса еще была с нами. Так что я не понимаю, о чем ты. — Вы же не виделись с Алисой целую вечность! Я думала, что мы сможем устроить домашний батл, как в старые добрые времена! — воскликнула Яра, которую мой тесный союз в танцах с Алисой раньше вдохновлял больше всего. — И Алиса твоя лучшая подруга, — с искренним непониманием озвучила известный всем факт Яна. Ее слова упали камнем в гробовой тишине гостиной. Я почувствовала себя неловко. Мы долго планировали этот вечер, я даже со всеми участвовала в активном обсуждении деталей, но ни разуне обмолвилась, что с группой сидеть не планирую. С Алисой мы договорились устроить отдельную встречу, так что за общение с ней я не переживала. Но вот перед ребятами мне стало стыдно, будто я предала свою семью. Хотя так, наверное, и было. — Посидите шестером. Мы с ней договорились встретиться отдельно, наедине, — вроде бы я и озвучила сухой факт, однако же со стороны это показалось мне очень плохой попыткой оправдаться. «Нет, я не предаю годы нашей работы и дружбы, просто так вышло», — вот как это прозвучало для меня. Этот раскол внутри меня произошел уже давно. Он начался в тот момент, когда Алиса больше не смогла выходить на сцену; когда я поняла, что потеряла не просто танцора — потеряла часть своего сердца. Ни я, ни команда не хотели никого заменять, но были вынуждены. Сцена жестока. Фанаты и менеджеры хотели видеть старые хореографии на фестивалях вживую, а без седьмого танцора все рушилось. Каждое движение, каждая связка, каждый акцент был выстроен под семь участников, семь характеров, семь душ. Я заменила Алису Риной. Рина сильная, талантливая, амбициозная, способная, вдохновляющая. Она привнесла новое дыхание, новый ритм. Она подтолкнула меня искать новую точку роста. Но с ее приходом что-то треснуло — не в команде, а что-то глубоко внутри меня. Я перестала ощущать ту силу, что была раньше. Да, это была новая сила, с другой формой, вкусом, цветом, оттенком. Ребята быстро приняли эти изменения, научились с ними жить, а вот я глубоко в душе знала, что мы уже не те, кто прошел рука об руку огонь, воду и медные трубы. Я не решалась произнести это вслух. Но молчание звучало громче любых слов. Напряжение росло с каждым днем. Я понимала, что мы уже никогда не будем прежними, старалась не зацикливаться на старом и иди вперед, открывать перед собой новые горизонты. Я каждый день прикладывала все силы, чтобы поднять в небо новое знамя и двигаться дальше. Но внутри себя я чувствовала: фундамент давно дал трещину. С сомнениями, которые застряли глубоко в душе, трудно убедить кого-то в том, что все впорядке. С Ирой рядом я думала и жила иначе, вся моя жизнь перевернулась вверх тормашками. И теперь я строила все заново. Раньше Алиса была моей главной поддержкой, теперь же я перекладывала эту роль на Иру. И иногда я думала: а искренняя эта любовь? Или потребность построить что-то новое из осколков, собранных в разные периоды моей жизни? Простая привычка? Кажется, что это понимали все, кроме меня. Я избегала столкновения фантазии и реальности. И вот, когда появилась возможность что-то поменять, соединить старое и новое в одно целое, не делить свою жизнь на до и после, я приняла решение отойти в сторону. — У есть меня дела на этот вечер, — холодно отрезала я и ушла вслед за Риной. *** Ира шла впереди меня, словно мираж, сотканный из чистого греха. Наряжена так, что глаз нельзя оторвать: красивое черное платье, подчеркивающее каждый изгиб ее тела, длиною ниже колена, с разрезом, который при каждом шаге бесстыдно раскрывался выше бедра, будто принуждая меня желать увидеть больше. Полупрозрачная накидка за плечами — демонические крылья, а на шее — холодные нити из белого жемчуга, способные обжечь пальцы. Ира не скупилась на кольца: на каждом пальце по два, а то и по три, с бриллиантами и без, — она была жадной даже в деталях, будто скромность — грех, который она не способна оплатить. Следом тянулся шлейф — не ткани и не платья, а густого, навязчивого, сладкого аромата, в котором я могла захлебнуться. Он приказывал: «Желай меня. Поклоняйся мне. Мне. Мне. Лишь мне…» Ира выглядела как месть, которую подают холодной. Которую желают и боятся одновременно. — Чего ты скуксилась, как виноград на сушке, али беда какая случилась? — спросила она растягивая губы, накрашенные кроваво-красной помадой, в насмешливой улыбке, оглядываясь назад. — Мне интересно, ты действительно интересуешься или так плохо играешь с моими чувствами? — спросила я, чуть повысив голос, чтобы перекричать проезжающую по дороге машину. Я замедлила шаг, когда Ира не ответила, и засунула руки в глубокие карманы пиджака, оттягивая ткань вниз. — Что ты имеешь в виду? — она бросила на меня взгляд через плечо. Увидев, что я и вовсе застыла на месте истуканом, Ира развернулась и, цокая каблуками по тротуару, сократила расстояние между нами до полуметра, может, меньше. Она сузила глаза, подведенные черным карандашом, и посмотрела на меня внимательно, будто выстраивала в голове какие-то уравнения, где я была переменной с неожиданным знаком. — Мы идем в театр. Разве нет? — Что произошло в гостиной? — спросила я, пытаясь сопоставить в голове этот резкий образ роковой красотки, который выбрала Ира для сегодняшнего свидания, и то, что случилось в штаб-квартире. Я знала, из каких побуждений действовала я — попытка избежать сцены ревности. Но я совершенно не понимала Иру: неужели ее так задело само упоминание Алисы? — Ты же там была. Зачем спрашиваешь? — ответила вопросом на вопрос она и сложила руки на груди. Какая-то женщина, шедшая по тротуару в ту же сторону, что и мы минутой ранее, недовольно что-то пробурчала, толкнула меня в плечо, пулей проскочила мимо и призраком затерялась в толпе. Я пошатнулась на месте и чуть не налетела на Иру, но та придержала меня рукой за локоть и увела в сторону, поближе к соседнему зданию. — Тебе настолько неприятно, что Алиса все еще часть нашей группы, или это все-таки банальная ревность? — настояла на ответе я, потому что Ира сделала брезгливое лицо и перевела взгляд в сторону, видимо, и не думая мне что-то говорить. — В молчанку играть собралась? Игнорированием ты меня не накажешь, уж поверь. Мне хватило этого от тебя по самые гланды в детстве. Ты сама начала этот разговор, вот и отвечай, — потребовала я, наклоняясь к Ире ближе, надеясь, что она достаточно расслышала раздражение в моем голосе. — Да все вместе! Ни ты, ни команда не говорите об этом, но я все время чувствую, что должна заслужить место среди вас. Менеджеры послали меня на батл, чтобы я заняла для вас первое место. Я это сделала. Я проявляю себя в социальных сетях, привлекаю европейскую аудиторию. Но Даяна и Гриша все равно нет-нет да посмотрят на меня то ли с завистью, то ли с какой-то претензией. А ты… — Ира поджала губы и развела руками, будто не находя слов. Вдохнув поглубже через нос, она продолжила говорить: — Ты знала, что придет Алиса, мне ничего не сказала и решила просто вывести из штаба до того, как она появится на горизонте. Ты решила все скрыть от меня. Вы обсуждали совместный вечер команды без меня! Так ты мне доверяешь? Очень хорошо! Заебись! — Ты же сама говорила, что не хочешь ее видеть рядом со мной вообще! Ты мне ставила этот дебильный ультиматум! Ты проявляла ревность! Я лишь пыталась избежать сцены! — чуть ли не задохнулась от возмущения я, совершенно не понимая, как должна была поступить. Я хотела пойти по пути меньшего сопротивления, но итоге все равно подставилась. И с группой повздорила. И с Ирой. Я уже не знала, что делать. — Я готова подвинуть свою ревность! Потому что, если ты не заметила, то доверие должно работать в обе стороны! Когда ты сама предложила мне встречаться, я знала, что свое эго мне придется засунуть куда подальше. Потому что я хочу, чтобы тебе в отношениях было так же комфортно, как и мне! Чтобы ты не жертвовала дружбой ради отношений! Я бы хотела, чтобы ты мне все рассказала, а не пыталась построить иллюзию доверия! Мне не нужна иллюзия! Ты мне не доверяешь, если молчишь о таком, ясно тебе или нет?! — Ира швыряла в меня слова, закаленные дикой яростью, будто стараясь задеть побольнее. «Я хочу, чтобы ты почувствовала каждой клеточкой своего тела, насколько сильную боль ты мне причинила. Я хочу, чтобы ты знала, насколько сильно ты унизила меня перед ними, просто отставив подальше, отрезав от коллектива. Я хочу, чтобы ты видела, как ломает меня изнутри твое недоверие, в то время как я хочу быть лучшей версией для тебя», — вот что она пыталась мне сказать. Я читала это в ее словах, переполненных гневом до краев, в напряженном голосе, звоном раздающемся по всей улице, в цепком взгляде, прикованном ко мне в ожидании ответа. — Но я ведь хотела как лучше! — с обидой в голосе громко возразила я, тоже переходя на повышенный тон. — Откуда же мне было знать, что вы все на меня накинетесь с этим! Мне тоже сложно! И мне неприятно, что ты на меня сейчас кричишь! Я пыталась не создавать конфликтных ситуаций! А в итоге я во всем виновата! — с горечью выплюнула я, ощущая, как ненависть ко всему захватывает меня изнутри. Обжигающее чувство злости сковало горло так, что стало трудно не то что говорить, но даже дышать. Я захлебывалась в отчаяньи. — И ты! В этой броне! — На эмоциях я схватилась за жемчужную нить на шее Иры, сомкнула ее между пальцами, намотала на кулак и с силой рванула на себя. Леска порвалась. Белые перламутровые бусины рассыпались по тротуару и выкатились на проезжую часть, под колеса машин. Я разжала кулак. — Каждый раз, когда ты так выряжалась в детстве, я знала, что будет больно всем, кроме тебя самой! — выплюнула я. Ира пораженно смотрела мне в глаза, не мигая. — Давай, скажи, что не хотела устраивать скандал! — Хотела, — не стала спорить она и расправила плечи, будто собираясь ответить фразой и побольнее. — Думала, может, ты сама все поймешь и извинишься передо мной в конце вечера и мне не придется устраивать скандал, но ты, видимо, не догадалась, где сделала ошибку. Поэтому вот тебе сцена в твою же честь, — Ира растянула губы в совершенно безэмоциональной, холодной и наигранной улыбке, а потом поклонилась, будто объявляя о завершении шоу. Театр на выезде. Ни больше, ни меньше. Я аплодировала стоя. — Я понимаю твою обиду, Рин, но вот ты меня понять совсем не хочешь. Вместо этого ты устраиваешь мне какой-то цирк, — покачала я головой из стороны в сторону, понимая, что ошиблась. Я надеясь найти в Ире поддержку, а вместо этого увидела непроницаемое забрало, за которым пряталась маленькая обиженная девочка. Я тоже не была идеальной, но я хотя бы искала компромиссы, а не вымещала свою боль на партнере в какой-то извращенной манере. Рине понадобилось какое-то время, чтобы найти правильные слова, но когда они прозвучали, я оттаяла, и все проблемы как будто исчезли сами собой: — Я понимаю, почему ты так поступила. Поэтому я могу дать тебе гарантию, что свою ревность я буду держать при себе. Обещаю. — Прости меня, что так вышло. В следующий раз мы все сможем обсудить вместе, — заверила я в ответ Рину. — Ты тоже меня прости, я просто говорила и действовала на эмоциях, — нежно произнесла она, теряя весь напускной образ недоступной львицы. — Так что же мы будем делать? Нас, наверное, никто не ждет дома… — Ну как же не ждут… — загадочно произнесла я. — Если мы купим вино, возьмем на вынос еду из хорошего итальянского ресторана, который можно найти поблизости… То, наверное, нас даже примут с распростертыми объятиями. — Я заговорщически подмигнула Ире и достала телефон, чтобы предупредить группу, что мы присоединимся к ужину и даже сыграем со всеми в настольные игры. *** Мы так хорошо провели прошлый вечер, что наутро я сидела в своем кабинете с больной головой, запивая уже вторую таблетку Нурофена энергетиком, чтобы хотя бы немного почувствовать себя живой. В воздухе все еще витал фантомный запах алкоголя и сигарет, а на языке, будто въевшийся в рой сосочков, — привкус горечи. За каждый проигрыш в Уно я пила. Много пила. Под одобрительные крики Даяны и Гриши. Сначала вино, потом амаретто, затем бренди, под самый конец — коньяк. — Боже, я удивлена, что осталась в живых… — вслух пробормотала я, листая очередной документ. «Можно было подохнуть вчера в своей же блевотине, чтобы не видеть этот завал документов. Благо мы не так сильно заняты со съемками в шоу». — Рассуждая о своей удаче, я потянулась за сигаретой и подожгла ее. Сделав первую затяжку, я крутанулась на кресле, осматривая кабинет в поисках пепельницы. — Кира, к тебе можно? — в дверь так не вовремя постучалась Даяна. — Чего тебе? — зажав сигарету между губ, буркнула я. Пепельницы нигде не было видно, поэтому я стала искать ее под завалами из документов, перекладывая бумаги с места на место. — Пепельница, — объявила Даяна, держа в руке то, что я искала. Я уперла в нее взгляд, полный изумления: «Что за фокусы?» — подумала я, и, видимо, это отразилось субтитрами на моем лице, потому что Даяна пояснила: — Она на кухне была. — Ты за этим пришла, что ли? Тащи ее сюда. — Я поманила Даяну к себе и приняла из ее рук свою любимую пепельницу, которую возила с собой повсюду аж из Кореи. — Нет, мне нужно подыскать в нашем американском филиале нормальных музыкальных продюсеров, может, сочинителей каких-то… В общем, мне нужны люди, которые напишут мне альбом. Все равно заняться нечем между записями шоу, а Уджунчик не может пока приехать, у него много съемочных дней на следующей неделе… А там очень долго. — Даяна сделала скучающее выражение лица и под моим цепким взглядом оккупировала место в кресле для гостей. — Ты хочешь на деньги компании записать очередной альбом, который будет валяться в столе, так получается? — по-деловому спросила я, стряхивая пепел в чистую пепельницу. Даяна явно хотела подлизаться ко мне. — Ну пожалуйста… — Она сложила руки в умоляющем жесте и водрузила локти на мой стол, немного отодвинув стопку документов. Я тяжело вздохнула. — Боже… — простонала я, вставая на распутье: либо Даяна путает мне карты тем, что отжигает до потери сознания с Гришей на всех тусовочных улицах Манхэттена, либо же занимается делом и вообще не создает мне лишних проблем. — Ну-у-у, не знаю… — я с сомнением посмотрела на Даяну, представляя себе, сколько денег уйдет на очередной альбом, и снова затянулась. — Я обещаю, что как только ты нам дашь отпуск, то я займусь промо первого мини-альбома! — Все еще держа перед собой сложенные ладони, она посмотрела на меня поверх них и выпятила нижнюю губу, думая, что это смотрится мило. — Ну пожа-а-алуйста! Пожалуйста! Пожалуйста! Пожалуйста! — стала повторять Даяна как заведенная, капая на мои и так уже больные мозги. — Все! Хватит! — застонала я, хватаясь за голову. — Предоставь мне описание проекта, какие-то наброски, пожелания… Презентацию, в конце-то концов! Что ты лезешь ко мне с этими «пожалуйста»! Они не продадут мне идеи твоего нового альбома! Я — инвестор. Ты — вложение. Так что покажи мне то, во что я должна вложиться и снова просрать деньги, — как только я заговорила об этом, Даяна закивала, как болванчик, засветилась, как лампочка в темноте подвала, и заерзала на месте, чуть ли не подпрыгивая от счастья, как полоумная. — Да! У меня уже все готово! Я могу скинуть тебе на почту? — защебетала она, доставая телефон из кармана. — Нет, это еще не все, — осадила я Даяну строгим тоном, понимая, что эту часть она сто процентов заготовила заранее. Я бы никогда не стала соглашаться настолько быстро, особенно на сиюминутные хотелки Даяны: завтра она тут, послезавтра там — никакой стабильности. — Послушай меня… — Я выдохнула дым в сторону и затушила сигарету. Даяна тут же подобралась, распрямила плечи, вытянулась в струнку и сделала чуть более ответственное выражение лица. Она с самого начала знала, что ее надежды не будут удовлетворены с первого раза по мановению волшебной палочки — я все-таки не крестная фея. — Вот тебе задание: собери людей, занимающихся пиаром и продвижением, из всех филиалов нашей компании, обсуди с ними стратегию для раскрутки первого альбома, запланируй дату выпуска сингла, скажем, на декабрь… У тебя же вроде бы была новогодняя песня? Ну так вот… Начнем с нее. Как только предоставишь стратегию на ближайший запуск, тогда я, может быть, вложусь в еще один твой альбом. Идет? — смакуя каждый звук на языке, спросила я и растянула губы в сладкой-пресладкой улыбке. Даяна буквально собственноручно всучила мне долгосрочный план по усмирению ее шалопайской натуры. — Идет! — она пожала мне руку, скрепляя договор и сверкая белозубой улыбкой. Теперь я могла забыть про вредоносную машину, несущуюся со всей скоростью в тартарары, под названием «Даяна и Гриша», потому что эти двое в разобранном (отдельном) состоянии не несли никакой угрозы. «Никаких нервных срывов целых два месяца! — думала я. — Меня явно благословили наверху!» Мысленно вычеркивая еще одну проблему из списка своих забот, я, скрывая свой невероятный восторг за вежливой улыбкой, помахала Даяне ручкой и выпроводила ее из кабинета. — Как же хорошо все складывается! Нужно еще и Гришу куда-нибудь впихнуть, чтобы под ногами лишний раз не болтался… — решила я, открывая ежедневник, чтобы распланировать следующую неделю. *** Следующий месяц прошел быстро и незаметно. Все шло своим чередом: мы подготовили танец для перфоманса, съездили в Бруклин к русской дизайнерке и заказали костюмы для выступления, сплотили нашу команду из учеников, практически сохранив изначальный состав, и подготовили их для полуфинала, полностью выдрессировав под азиатско-американский стандарт командных выступлений. Помимо основных дел мне удалось добиться от Даяны хотя бы каких-то действий, и уже в начале октября она предоставила мне две стратегии продвижения — для ее новогоднего альбома и личного бренда, — в которых учитывались все риски. С Риной все шло как по маслу, однако наши отношения уже подогревались далеко не ссорами, а жестким трахом в любых удобных местах, иногда даже с риском разоблачений. Особенно опасной игрой стали «невидимые» заигрывания на публике. — Никто из вас не умеет импровизировать! На вас невозможно смотреть! Думаете, если вы выучите хорягу и сможете ее повторить на сцене, то сразу после этого станете крутыми танцорами? Нет! Крутые танцоры — те, кто чувствуют музыку! У кого в библиотеке больше движений активного использования, чтобы показать эту музыку прямо сейчас, в моменте! Крутые танцоры — те, кто могут импровизировать! — недовольно кричала на всех Рина, когда наша группа студентов собралась в зале для того, чтобы показать успехи трехдневных самостоятельных репетиций. — Если я сейчас включу рандомную музыку из своего плейлиста, сможете ли вы выдать что-то достойное за пять минут?! — задала она вопрос нашим нерадивым ученикам, а те лишь промолчали, понимая, что импровизация у большинства слишком слабая, чтобы участвовать в батлах мирового масштаба. Никто из них не был готов. — Дай им упражнение, че ты ерундой страдаешь, — фыркнула я из угла на русском, чтобы никого не смущать лишними комментариями. Рина взяла меня на тренировку, чтобы я, видимо, морально поддержала ее перед камерами. Все взаимодействия между нашей группой и новичковой велись под запись, поскольку шоураннерам нужно было оправдывать формат реалити-шоу. Мы не могли отказаться от записи частных тренировок. Рина очень волновалась, когда оставалась наедине с американцами и режиссером, поэтому мне приходилось везде таскаться за ней, даже если на площадке меня никто не хотел видеть. — Что ж, я думаю, что вам нужно потренировать свою импровизацию, чтобы улучшить не только навыки построения новых хореографий, но еще и танцевальные навыки в целом. Упражнение для детского сада, справится любой! — бодро заявила Ира, поглядывая иногда в мой угол, чтобы заручиться поддержкой. Я только кивала головой, а потом возвращалась к работе с документами. — Вам нужно взять пять любых движений и под бит, который прозвучал ранее, придумать самые разные комбинации. Пусть это будет, допустим, парочка степов, несколько широких движений руками, какой-то кач, грув, добавьте изоляции, может, какой-то слоу… Да, нужна прикольная динамика. В общем, создайте вайб, отобразите в движениях ваше ощущение музыки. Вам нужно придумать комбинацию на восемь счетов! Потом те же движения на шесть счетов, а потом скомпонуйте их так, чтобы получилось четыре. На это задание у вас… — она посмотрела на наручные часы, засекая время. — Пять минут. Потом перфом. И не забывайте отыгрывать лицом, — Ира показала на себя рукой, демонстрируя активную артикуляцию, и, услышав в ответ громкое «окей» всей группы, отошла в конец зала и дала всем время на небольшую раскачку. Я отложила планшет в сторону и поудобнее устроилась на полу, через зеркало наблюдая, кто и как справляется с заданием. Рина шла на меня и пинала кроссовками декоративную подушку, как футбольный мячик, до тех пор, пока она не проскользила по паркету к моим кожаным челси. — Твоя сладкая попочка еще не устала сидеть на полу? — усмехаясь, спросила Рина, когда я пересела на подушку, которая словно ничуть и не исправила ситуацию. Я задрала голову, подняла на нее взгляд и приложила палец к сомкнутым губам. — Потише нельзя? Тут все на видео записывается, — я кивнула в сторону режиссера, который направлял оператора и подсказывал ему кадры, которые хочет запечатлить. Всех выделяющихся из общей массы танцоров старались показать с самых лучших сторон, формируя у будущих зрителей определенное отношение к каждому участнику. Я знала, как это все работает, поэтому по предварительным кадрам со съемок уже могла понять, кто станет будущим любимцем публики. — Да мы же на русском говорим, — возразила Рина, но уже гораздо тише, прислушиваясь ко мне. Она поставила обе ноги рядом с моими ботинками и сжала их между своими, беря меня практически в плен. — Поверь, найдутся умники, которые переведут наш диалог, если мы попадем в смонтированный выпуск, — объяснила я, потому что даже в наших реалити-шоу, которые выходили на Ютубе, мелькали разные моменты, которые лучше бы остались за кадром. Фанаты их потом разбирали на видео-эдиты, форсили в Тик-Токе, строили какие-то свои теории или создавали мемы. Иногда это добавляло нам популярности, а иногда создавало кучу ненужных проблем, которые журналисты из желтушных газет обсасывали со всех сторон. — Ой да боже, девочкам-подружкам между собой теперь даже пошутить нельзя? Глупость какая-то, — отмахнулась Ира и поправила волосы, собранные в два пучка на макушке. Мастера по волосам впервые убрали ей волосы таким образом, добавив миловидности строгим чертам лица. — Совсем не глупость, и, кстати, их время уже вышло, — я указала подбородком на танцоров, которые уже что-то подготовили и теперь спорили, кто из них будет презентовать комбинации первым. — Я включаю бит заново, а вы начинаете танцевать. Я посмотрю, что вы сделали. Учтите — сначала вы танцуете без остановки восемь счетов, когда я дам сигнал, перейдете на шесть, потом на четыре. Самых лучших я вызову в круг, чтобы устроить небольшой междусобойчик. И… Чтобы было интереснее… — Ира хлопнула в ладоши и потерла руками, словно муха. — Победитель домашнего батла получит иммунитет на судействе в это воскресенье, — объявила она свою гениальную идею и хитро улыбнулась, наблюдая, как пятнадцать человек зажужжали, как рой пчел в улье. — Начали! — с этими словами она включила бит, внимательно следя за движениями каждого человека в зале. Пятая неделя шоу полностью посвящалась импровизации и батлам, поэтому мы, наставники, должны были внимательно посмотреть на каждого участника собранной команды. Наша задача — выделить самых сильных, тех, кого стоило вывести из-за кулис и показать в полную силу. В эти выходные соревнования проходили не в командах, а индивидуально. Но каждый участник сражался не только сам за себя, но и за за свое место в шоу, за честь наставников и за репутацию всей группы. Мы с ребятами заранее наметили тех, кого хотим выдвинуть вперед, — самых мощных танцоров. Им предстояло заработать дополнительные баллы и подняться в рейтинге. А победитель одиночных батлов мог получить особый шанс — стать лидером уже сформировавшейся команды. Но в то же время над всеми висела угроза вылета: тот, кто окажется на самом дне рейтинга, покинет шоу. На рейтинг влияли разные факторы: техника, креативность, лидерские качества, командная работа и умение принимать нестандартные решения — участники должны были появляться постоянно. Но рейтинговые баллы начисляли не только мы, наставники, но и другие команды, которые входили в состав жюри. А вот иммунитет — защиту от вылета — могли дать только персональные наставники. И всего троим участникам. Борьба внутри групп за преимущество и баллы велась жесточайшая. Это влияло на работу в команде. — Рина! Хей! — шепнула я и помахала рукой Ире, когда она обходила участников, наблюдая за их техникой. Камера оператора и микрофон звукорежиссера тут же устремились в мою сторону, готовые записывать все, что я скажу. Я поднялась на ноги, когда Ира подошла ко мне. Она склонилась в мою сторону, однако сосредоточенный взгляд от танцоров не оторвала, продолжая оценивать их хореографии. — Посмотри на Рейни. Она неплохо поставила хореографию, хотя использовала только базовые движения из хип-хопа. И еще обрати внимание на Ника и Бейна. Они как будто сделали что-то парное? Довольно необычно. — Я сложила руки на груди, тоже вглядываясь в толпу учеников. Ира коротко кивнула. — Хочешь посмотреть, что будет дальше? — спросила она и, дождавшись, когда я соглашусь, громогласно объявила: — По моему хлопку показываем шестерки! — И хлопнула в ладоши со всей силы, чтобы звук можно было услышать сквозь музыку даже на конце огромного зала. — Смотри-ка, а действительно… Ребята сработались и собрали парную хореографию за пять минут! Выглядит здорово! У нас на проекте сложился дуэт, — довольно комментировала Ира под запись камер. — Лишь бы этот дуэт хорошо вписывался в финальный состав команды. По итогу четырех недель мы уже лишились пятерых. Мало кто доживет до финала. Мы должны раскрыть каждого участника, пока можем, — сказала я так, будто зачитывала режиссерский сценарий. Все ради интриги и просмотров. — Не все в наших силах, Кира. Это отбор. Выживают только сильнейшие, — драматично ответила мне Ира, едва ли сдерживая веселье. — Подожди… Кажется, та девушка запуталась в собственных движениях? — спросила я, вглядываясь в задний ряд, где танцевала худая девушка с короткими белыми волосами. — Это Патриция. Да, кажется, она только что заменила одно движение другим. Сделать шесть счетов из пяти танцевальных элементов же не так сложно… Посмотрим, как она скомбинировала те же движения на четыре счета, — хитро улыбнулась Ира и занесла руки над головой: — По моему хлопку танцуем четверки! Раз! — Да, ей явно не удалось подобрать нужные движения, которые в конце бы сочетались хорошо. Руки как будто отделены от всего тела, — проговорила я разочарованно, потому что изначально Патриция неплохо удерживалась в середине рейтинга. У нее отлично получалось работать в команде, и она почти никогда не лажала на постановочных хореографиях, которые ставили Гриша и Лана. — Она хорошо смотрится в массовке с умением четко следовать инструкциям, но как самостоятельный танцор… Она совсем не дотягивает… — Да, я заметила, что она не проявляет лидерские качества… И у нее слабо развит креативный подход, — согласилась со мной Ира. — Достаточно! — крикнула она вглубь зала сразу после того, как закончила осматривать четверки всех танцоров, и выключила музыку. — Прямо сейчас в центр я вызываю Ника и Бейна! Не смотрите на меня так! Вы всегда будете конкурировать! Даже внутри самой сплоченной команды! Здоровая конкуренция всегда была, есть и будет! Выходите на центр! Овации публики получают только лучшие из лучших! Центровые позиции в расстане достаются только сильнейшим! Я усмехнулась. Рина решила проверить силу дуэта на прочность. Я опять устроилась на подушке поудобнее, думая, чем же все закончится? Кто бы что ни говорил, насколько бы ни была сплоченной танцевальная семья, один факт оставался неизменен — в каждой команде живет дух конкуренции. Она не снаружи, она внутри. Внутри каждого взгляда, каждого движения, каждого слова, каждого «случайного» столкновения в репетиционном зале. Мы не говорим об этой борьбе вслух, однако каждый знает — пока не будешь падать с ног, выползая из зала, — не добьешься успеха. Кто займет центровую позицию в расстановке? Кто получит соло? Кто займет место в первом ряду, а кто растворится на фоне? Каждый танцор — это не просто часть хореографии, это амбиции, желание быть замеченным, услышанным, выбранным. Танцоры бьются за внимание публики каждый день. Каждый взгляд на тебя — это плюс один балл в копилку популярности. Танцоры борются за сердца фанатов: за отметку в сторис, за лайк на фотографию, за выкрик своего имени из зала, за шанс стать для кого-то «лицом команды» хотя бы на секунду. Ведь каждый раз, когда тебя замечают, у тебя появляется шанс попасть в музыкальный клип, получить рекламный контракт, собрать больше денег с продажи мерча со своим лицом. И в какой-то момент ты ловишь себя на мысли, что ты соревнуешься не с партнером по команде, не с другом, сестрой или братом. А с соперником. Который сейчас репетирует с тобой в одном зале, ест с тобой за одним столом, обсуждает новости и планы на день. Да, бывают моменты единства. Вдох, выдох, общая сцена, когда мы горим одним ритмом. Но даже там, внутри общего пульса, звучит личный вызов: «Заметь меня. Оцени. Я достоин большего». Это не зло. Это часть сцены. Часть сцены, которую мы все выбрали. Где приходится толкаться локтями даже среди своих, чтобы сиять ярче всех. Потому что если не ты — то кто-то другой. И мы каждый день боремся не только за победу своей команды на соревнованиях, но и за честную игру внутри коллектива, за прозрачность, за искренность, за честность, за моральные принципы. Танцы в команде — это всегда проверка на преданность, каждый день. И, к сожалению, как показывает опыт, выдерживают только сильнейшие. — Ты когда-то сама не выдержала конкуренции, теперь других проверяешь на прочность? — спросила я у Иры, когда тренировка команды подошла к концу. Я держала сумку Иры в руках, пока она, присев на корточки, пыталась застегнуть тонкий ремешок на босоножках. — Если танцор дожил до двадцати лет и так и не понял, что в команде дружба и любовь возможна только в том случае, когда ты держишь свое мысли и чувства в узде, то это плохой танцор. Здоровая конкуренция не будет переходить в открытый конфликт только в том случае, когда человек не допускает внутренней распущенности. Без самоконтроля танцор — не танцор. Иначе зачем тогда идти в команду? Пусть пляшут в Тик-Токе или преподают, — жестко отрезала Ира, даже не подняв на меня головы. Когда она справилась с застежкой и выпрямилась во весь рост, то я увидела в ее глазах твердую и непоколебимую уверенность в себе. — В те годы, что мы не виделись, мне тоже пришлось несладко, пупсик. Я тоже себя ломала и училась на своих же ошибках, чтобы сейчас работать в твоей компании, в твоей команде и не пытаться перетягивать на себя одеяло, хотя иногда прям очень хочется. Особенно когда Даяна начинает выпячивать свое эго. — Я думаю, что годы совершенствования пошли тебе на пользу, пупсик, — я особенно выделила последнее слово, копируя интонацию Иры — соблазнительную и игривую, но в то же время саркастическую и насмешливую. — Нужно куда-то деть это уродство, — Рина указала рукой на свою спортивную сумку, в которой лежали ее вещи для тренировки. — Она не подходит к моему платью, — пожаловалась она, разглаживая невидимые складочки на белом сарафане с воланами на подоле и кружевными бантиками на лямках. — Я оставлю сумку в машине, — напомнила я, демонстрируя ключи от легкового автомобиля. — Прокатимся по Пятой авеню? — Шоппинг? — Ира широко улыбнулась, как Чеширский Кот из «Алисы в Стране чудес», когда я упомянула самую главную в Нью-Йорке улицу для прогулки по люксовым магазинам. Уставшее и серьезное лицо, которым она заразилась, как каким-то вирусом, во время тренировки в зале, растворилось на глазах, будто его и не было. — Я заметила, что у нас с тобой закончилась одежда для свиданий, — кокетливо подмигнула я, перекидывая длинную ручку сумки через плечо. — Если бы ты была внимательнее, то поняла бы это еще две недели назад, — рассудила Ира, которая на самом деле уже давно жаловалась, что за все время, что мы бегали на свидания каждый божий день, у нее закончился простор для фантазии. А в последнюю неделю мы так вообще начали повторять образы с первых свиданий. — Справедливо, — согласилась я, открывая перед Ирой дверь, ведущую на лестницу к минусовому этажу — парковке. Откуда-то из-за угла послышался щелчок затвора фотокамеры. Я резко оглянулась, но, никого не заметив, быстро скрылась за дверью вслед за Ирой. Тупые репортеры преследовали нас даже в здании телеканала. «Совсем ни в какие рамки не лезет», — раздраженно подумала я. *** Ира бегала от стойки к стойке, разглядывая то платья, то костюмы, то юбки, то еще что-то. Все ахала и охала, не зная, что затащить в примерочную раньше: ткань у розового платья была приятной на ощупь; брюки с высокой посадкой идеально бы подчеркивали талию; юбка трендового цвета «Вэри Пери» засветилась на обложке журнала «Джи Кью» в прошлом месяце, причем не на девушке, а на мужчине; у брючного костюма необычный цветочный принт, а у пиджака на соседней вешалке забавный кривой рисунок клеточки, — я это все слушала и совершенно не могла понять, о чем идет речь. Я просто сидела на кушетке и на автомате согласно на все кивала, изображая из себя робота, лишь бы Ира быстрее определилась с тем, что хочет купить. — Извините, а это платье есть в размере «эм»? — спросила Ира у консультантки магазина, и я наконец-то выдохнула: она в кои-то веки определилась с тем, что будет мерить. — Извините, но это платье есть только в размере «эс», на остальные размеры нужно делать предзаказ, — чопорно поджав губы и брезгливо посмотрев на Иру, ответила консультантка магазина и сложила руки за спиной. — Вы уверены? Это же самый крупный магазин во всем штате. Не может быть такого, чтобы самая востребованная модель платья в осенней коллекции присутствовала тут лишь в одном размере. Я уверена, что на складе есть еще. — Ира вежливо попыталась уговорить работницу магазина пойти на уступку, но когда в ответ на свою просьбу получила лишь раздраженный вздох, то ей уже ничего не оставалось делать, кроме как повернуться в мою сторону и печально улыбнуться. «Настроения нет, я уже ничего не хочу», — говорили ее печальные и разочарованные глаза. — Вы же магазин! — тут же взъерепенилась я, вставая с кушетки. Работница перевела на меня настороженный взгляд. Меня иногда просто вымораживали консультанты люксовых магазинов, которые безо всякого стыда, чуть ли не открытую унижали покупателей, давая понять, что клиент не подходит их уровню, поэтому я была готова рвать и метать. С чего бы нам идти в другой магазин, когда тут есть все, что понравилось моей девушке? Я была готова стоять на своем до последнего, потому что сама не раз проходила через такое. — Найдите ей платье! Она хочет розовое платье. Что тут непонятного? У вас нет похожего? Предложите ей другой вариант, если нет подходящего размера. В чем проблема, я не понимаю? — Я нарочно возмущенно махнула рукой, в которой держала телефон в брендовом кейсе и ключи от любимой беленькой Ламбы. — Ой, просим прощения. Сейчас мы постараемся найти все, что вы попросите, — угодливо запричитала девушка за стойкой и удалилась в подсобку. — Бери все, что захочешь. Я заплачу. Мои размеры ты знаешь. Сама я мерить ничего не буду, — по-деловому сказала, доставая из сумки планшет. — Работа, сама понимаешь… По времени я тебя не ограничиваю, но хочу напомнить, что на восемь вечера у нас стоит бронь в ресторан… — я загадочно понизила голос до шепота, склоняясь к уху Иры близко-близко, едва ли не касаясь губами завитка. — Если ты хочешь знать, то ресторан с видом на Нью-Йорк. — Я рада, что ты доверяешь моему вкусу… — поспешила с ответом Ира, уже оценивая открывшиеся ей масштабы, и пробежалась взглядом по всем ближайшим вешалкам в поле ее зрения. Но уже через секунду замолчала, затаив дыхание. — Что? Ты сказала… Стой. Нет, — помотала она головой из стороны в сторону. — Ресторан с видом на Нью-Йорк? Ты серьезно? Невозможно! — Ира от шока даже приоткрыла рот, уставившись на меня во все глаза. Я нервно облизнула нижнюю губу, борясь с желанием поцеловать Иру прямо в магазине, настолько трогательно она выглядела, когда смотрела на меня своими невероятными зелеными глазами, полными искреннего счастья и восторга. В такие моменты я ловила себя на мысли: что будет, когда наступит тот день, когда я уже не смогу ее удивить? — Ага, Бруклинский мост, вид на реку Гудзон, шестидесятый этаж. Свечи, романтика и все такое… — Я небрежно махнула рукой в воздухе, описывая круг. — Я три с половиной недели ждала, пока они найдут нам столик. Так что выбери нам что-то подходящее. И… Я забронировала номер, — закусив губу и скромно опустив взгляд в пол, добавила я. — Нет… Только не говори… Я же не побрилась сегодня! — прикрыв рот ладонью, пискнула Ира и ударила меня в плечо. — Ты должна была сказать заранее! — Я неприхотлива, не волнуйся, — тихо посмеялась я, все еще разглядывая острые носы своих ботинок. Тем временем консультанка вернулась в зал, держа в руках розовое платье подходящего размера. Я лишь одобрительно кивнула и отошла в дальний угол магазина, где за стендом с вещами пряталось уютное кресло. Заняв Иру шоппингом на целых два с половиной часа, я смогла уделить больше внимания работе. Большую часть времени я потратила на разбор документов, которые мне присылали на электронную почту чуть ли не каждую секунду. За десять минут до того, как Ира отдернула меня от работы и заставила пойти и переодеться в более подходящую одежду для ресторана, я зашла в чат с менеджерами, которые также требовали моего постоянного внимания. Они переслали мне с десяток статей, которые вышли часом ранее: судя по сообщениям от менеджеров, журналисты уже добрались до самой горячей новости сезона — съемки группы в шоу «В ритме единства». Сердце моментально ухнуло в желудок, когда я открывала первую ссылку на статью. К ней прикрепили фотографии папарацци, которые сделали сегодня в здании телеканала. Я нервно закусила губу, боясь увидеть в содержании то, что мы сегодня с Ирой обсуждали у выхода на лестницу. Пробежавшись глазами по ярким и кричащим заголовкам, я не нашла ничего связанного с нашим разговором. Трясущейся рукой я закрыла все ссылки на телефоне и прочитала сообщения от менеджеров, в каждом из которых меня настоятельно просили скрываться от журналюг и местных папарацци, если они не были заказаны компанией. — Боже, Кира, какая ты бледная… Тебя так утомило от работы? Почему ты ею занимаешься даже на наших свиданиях? Пойди лучше переоденься! Я тебе такой красивый костюм взяла и туфли! — Заслышав голос Иры, я почти сразу пришла в себя, и сердце перестало колотиться где-то в желудке. Девушка потрясла брендированным пакетом прямо перед моим носом. Я согласно кивнула и глянула за плечо Иры, замечая двоих мужчин-консультантов и одного охранника, которые держали еще дюжину башин из зеленых коробок и пакетов в руках. Я чуть было не присвистнула, пытаясь прикинуть: а поместится ли это в маленький франк моей машины? — И расслабься. Завтра у нас выходной, — заверила меня Рина, вручая мне обновку. — Э… Риша, ты не подумала, куда мы денем столько пакетов? — чуть напряженнее обычного спросила я, потому что в багажнике не было столько места для вещей. Ира опустила нижнюю губу, демонстрируя натянутую улыбку, и посмотрела в окно, на обочину, где как раз-таки и была припаркована моя машина. — Ой… Похоже, что я это не учла… Знаешь, там на самом деле не так много вещей, просто они все в коробках… Если все платья, пиджаки, сумки и обувь вытащить из коробок и поплотнее сложить в два-три пакета, то все поместится… — Так, окей, я поняла, что плана у тебя нет. Хорошо. Я отправлю сюда своего секретаря, он все заберет, — на месте нашла решение проблемы я и сделала один звонок в свой американский офис. Какой-то из моих секретарей, с которым я общалась исключительно по почте, всегда должен был находиться в офисе, поэтому я решила поручить эту задачу именно ему. — Да, собирайтесь прямо сейчас на Пятую авеню… Ага. Вещи нужно доставить в штаб-квартиру группы. Адрес у вас есть. Отлично. Хорошего дня. — Я сбросила звонок и посмотрела на носильщиков: — Это все мы сейчас оставим здесь. Сюда приедет мой секретарь и все заберет. Его зовут Адам Дауэр. У него будет визитка компании MYE. Ясно? — Мужчины покивали и унесли все пакеты за стойку. — Быстро же ты нашла, на кого спихнуть эту задачу, — усмехнулась Ира, поправляя складки того самого нежно-розового платья, за которое я почти что подралась с консультанткой магазина. — У меня в каждом офисе сидит минимум по пять личных помощников, которых я даже в лицо не знаю. Они меняются почти каждые полгода, я уже даже имена не запоминаю. Главное, что они работу выполняют, а все остальное меня не волнует, — пожала я плечами, потому что большую часть работы я вижу только в электронном формате, который они мне и присылают. — И тебе очень идет розовый цвет, — добавила я, любуясь тем, как сверкает шелк в ярко-оранжевых лучах закатного солнца, просачивающихся в магазин через окна витрин. — Поверь, ты будешь выглядеть не менее шикарно, — подмигнула она, и тогда я заглянула в пакет, обнаружив там брючный костюм в черно-белую вертикальную полоску. — Я в этом не сомневаюсь, — усмехнулась я, потому что в плане выбора одежды я могла доверять вкусу Иры на все сто процентов. *** Мы выехали с Пятой авеню, где витрины уже начали мерцать вечерними огнями, и город как по щелчку пальцев обратился в детскую раскраску, залитую акварелью. Все вокруг как будто замерло в моменте, и весь мир ждал, пока розовеющий диск солнца упадет за город и уступит ночь луне. На светофорах рядом застыли во времени водители, велосипедисты, байкеры, пешеходы. Они не спешили, наблюдая за лениво плывущими по небу ватными облаками, солнцем и птицами. Закат раскладывался персиковыми, золотыми, розовыми и ярко-красными полосами, а небоскрёбы отражали их, как зеркала, разбрасывая отблески по улицам и стеклянным фасадам. Желтеющие листья на деревьях лишь подчеркивали красочность города — золотая осень стояла на пороге. С каждой минутой Нью-Йорк терял свою официальность, резкость, надменность. Он становился романтичным и уютным. Мы ехали в молчании. Ира смотрела в окно и делала фотографии города, о которых наверняка забудет под конец дня. Я вела машину — медленно, расслабленно, одной рукой, временами поглядывая на Иру. Розовые лучи заката играли бликами в ее распущенных волосах, отталкивались солнечными зайчиками от громоздких сережек, больше напоминающих люстры, и рассеивались по салону машины. Каждый раз, когда Ира поправляла волосы, я улавливала приятный аромат ее духов — мед, корица и что-то очень сладкое, может, инжир? Аромат не душил меня, а скорее дарил ощущение тепла. Ира невольно затаила дыхание, когда впереди показались металлические арки Бруклинского моста. Они сияли в закатном солнце, будто струны между небом и водой. А под ними — Гудзон, гладкий, как зеркало, и в нём отражался весь Нью-Йорк: упрямый, быстрый, красивый до невозможности. Ира повернулась ко мне и улыбнулась широкой, счастливой улыбкой. В этот момент я поняла, что мне не нужно ей ничего говорить. Все, что хотелось сказать, уже происходило между нами — это свидание, закат, река, улыбки, Нью-Йорк. Когда я припарковала машину рядом с многоэтажкой и мы вышли, то подул сильный ветер со стороны реки, и Ира, которая выбрала платье с открытыми плечами, поежилась от холодного воздуха. Я, уже будто по привычке, без лишних слов сняла со своих плеч массивный пиджак, который казался размера на три больше, чем положено, и заботливо отдала Ире, хотя до входа в здание было рукой подать. Скоростной лифт поднял нас на шестидесятый этаж, и мы вошли в ресторан. Хостес проводила нас до заказанного столика и подозвала официанта. Нам выдали меню и оставили наедине. За панорамным окном уже почти не было видно солнца, последние вспышки красных лучей утонули в черном занавесе, усыпанном серебристыми звездами. Ночь вступала в свои права. — Ты в последние дни кажешься очень уставшей, — сказала Ира, рассматривая меню. — Вроде бы нагрузка не такая большая, как была в Корее, да и мы стараемся выходить из дома каждый вечер, но ты все равно слишком напряженная. — А что тут говорить? Я в таком темпе живу последние лет десять. Было время, когда я могла проваляться в кровати весь день, не пошевелив и пальцем, но это было еще в школе. С тех пор, как я уехала из России, я больше никогда не давала себе возможности расслабиться, — пожала плечами я. — У меня нет на безделье ни сил, ни времени. Когда я отдыхаю, то больше устаю. Поэтому я выбираю работу каждый день. — И что же? До конца жизни будешь работать? А как же семья? — удивилась Ира. Мы никогда не говорили об этом, о семье. Мы — одни из тех людей, которые строят карьеру, а не думают о сказочном «долго и счастливо». Я задумчиво посмотрела на Иру, пытаясь понять, к чему она ведет этот разговор. — Семья? — переспросила я ее, потому что знала, что в обозримом будущем у меня нет времени даже на маломальский отпуск. Планы нашей группы расписаны на год вперед: почти каждый день у нас стоят съемки, репетиции, какие-то фотосессии для рекламных компаний, фестивали, особенно весенние. Даже на развлечения не у всех хватает времени, я еле-еле выбиваю в своем графике два свободных часа на свидания, а тут такой сложный и непонятный вопрос. Я растерянно посмотрела на Рину, откладывая меню. — Ну, ты же не планируешь до конца жизни ютиться с группой в штабах? Должно же быть что-то еще? Через пару лет мы достигнем пика славы, а дальше только пенсия. Жизнь танцора не вечна, сама знаешь. Мне в следующем месяце исполняется двадцать девять, тебе — в начале следующего года. А через год нам будет уже тридцать. Ты думала, чем займешься потом, когда группы не станет? — проникновенно заговорила она, будто обдумывала все эти вопросы не первый год, оценивая свои возможности. Может, поэтому она схватилась за мое предложение вступить в группу, потому что знала, что не успеет добиться всемирной славы самостоятельно за оставшиеся пару лет? — Я, если честно, вообще об этом никогда не думала… — тяжелый вздох неожиданно сорвался с моих губ. Я и не расчитывала, что вообще когда-то доберусь до такого странного разговора. В моей парадигме существовал только завтрашний день и задачи, которые всегда находились в планере. Я никогда не тешила себя какими-то фантазиями или сказками, привыкшая оценивать лишь доступные ресурсы и то будущее, которые они мне могут дать при верном использовании. — Я просто живу сегодняшним днем, понимаешь? Вот мне захотелось выйти на европейский рынок пару лет назад, я этим и занимаюсь все это время. Сейчас выйдем на Европу и начнем завоевывать арену уже там. А о личной жизни… Сама понимаешь, у меня до этого вообще никаких долгоиграющих отношений не было, да я и не думала, что будет, с моей-то профессией… Если ты говоришь в целом, то у меня до конца жизни будет моя компания. Когда мы уйдем со сцены, то я просто вернусь в свой кабинет и займусь управлением. А семья? Тут уж как получится… Я не строю конкретных планов. А ты хочешь мне что-то предложить? — спросила я, складывая руки в замок на столе. — Ты сейчас говоришь и ведешь себя так, будто собираешься выслушать достойное бизнес-предложение, — посмеялась Ира, прикрывая рот ладонью. — Я поражена, что ты никогда не думала о детях! Ты же женщина! — И что с того? — искренне не поняла я логику Иры. — То есть ты хочешь мне сказать, что все это время ты думала о том, как завести детей, без партнера, без брака, стабильной работы и жилья? — чуть ли не с насмешкой спросила я, складывая руки на груди и откидываясь на спинку стула. — Ну, допустим, стабильная работа у меня была всегда, и денег хватало даже на то, чтобы откладывать на квартиру каждый месяц. Если бы ты не выдернула меня из прежней рутины, то я бы все равно накопила на хорошую квартиру к концу года, — гордо заявила Ира и даже вздернула свой красивый нос к потолку. — И да, я всегда думала о любящей семье. Ты же знаешь, что у моих родителей не вышло построить крепкую семью, полную любви. Я росла лишь в ненависти, от меня вечно что-то требовали. Мама играла в идеальную семью на публике, а дома… Это была не любовь. Поэтому мне нужно закрыть этот гештальт самостоятельно. — И чего же ты хочешь? — спросила я, думая о том, что опыта в отношениях мне явно не хватало, потому что я ни разу не задумывалась, а сходимся ли мы с Ирой взглядами на жизнь? Вдруг она хочет того, что я ей не смогу дать? — Я не вижу себя вне танцев пока что. До тех пор, пока у меня будет возможность танцевать, я буду этим заниматься. Хоть группой, хоть преподаванием в маленькой студии. Это совсем не важно. Но в долгосрочной перспективе мне бы хотелось брак, семью, детей… хотя бы двое? — заговорила она мечтательно, глядя поверх моего плеча, будто впадая в какой-то транс. — Знаешь, чтобы им не было так одиноко, как мне в детстве, потому что со старшей сестрой у меня большая разница в возрасте и мы почти не виделись после того, как она вышла замуж… А в старости хотелось бы, возможно, какой-то домик рядом с песчаным берегом моря, солнце, свежий воздух… Было бы замечательно, — вздохнула Ира и посмотрела мне в глаза, будто ища ответы на какие-то свои вопросы. — Да, я помню, как ты завидовала мне и Киру в детстве, все время говорила о том, как нам повезло, что нас в семье двое, — посмеялась я, потому что в детстве я не понимала этой странной романтизации двух детей в доме. Мне приходилось делить с братом абсолютно все, поэтому мы вечно ругались из-за всякой ерунды, по типу, кто наденет белую футболку на улицу или кому достанется правая часть неровно разломанной печеньки. Иногда я мечтала быть единственным ребенком в семье. Но сейчас я бы ни за что так не подумала, потому что, даже несмотря на финансовые трудности семьи, я выросла в любви и заботе. — Знаешь, я была бы рада, если бы у меня была большая семья. — Правда? — спросила Ира, сияя ярче звезд на небосводе. — Безусловно, — согласилась я. Мы проболтали еще пару часов за едой, обсуждая в основном работу и дальнейшие планы. Я хотела поставить еще несколько танцев и записать видеоперфомансы на канал перед тем, как взять перерыв в декабре, а в январе, почти сразу после Нового года, начать подготовку к весеннему сезону батлов и фестивалей. Ира со мной согласилась — уже давно пора взять перерыв от всей этой рабочей рутины, но я сказала, что зима — самый несезонный месяц для танцоров. Обычно мы в это время готовим программу на весну и лето. Под конец вечера мы заказали напитки из бара и выпили за счастливое будущее. Ира закрыла счет в ресторане, поскольку посчитала мой вклад в свидания и так слишком большим. Я не стала настаивать на обратном, потому что знала, что в любой момент могла позвонить менеджеру и попросить его связаться с финансовым отделом, чтобы добавить парочку тысяч долларов к следующей зарплате Иры. Мы покинули ресторан, все еще о чем-то разговаривая, смеясь и улыбаясь. Я мало помнила то, о чем мы говорили под конец вечера, да и думаю, что слова были уже не так важны. Гораздо больше мы сказали друг другу томными взглядами, нежными и бережными касаниями рук, жадными поцелуями. Почти в спешке мы спустились на пару этажей ниже и зарегистрировались в отеле. Ночь растянулась, как шелковая лента, плотно завязанная на приталенном платье Иры: длинная, мягкая, притягательная, таинственная, наполненная тихим дыханием, шепотом, страстью и любовью. Мы не торопились идти спать, будто в сутках было гораздо больше двадцати четырех часов. Мы наслаждались близостью друг друга, полностью забыв об остальном мире. Его для нас будто и не существовало. Были только мы: я и Ира. И никого более. Только когда первые лучи солнца стали слепить глаза, мы вспомнили о том, что этот мир не создан только для нас. Мы опустили шторы и залезли под одеяло. В этот раз уже без приключений.