Under the Moonlight

Рики озадаченно смотрит на то, как Хёнджин рявкнул на своих друзей, когда они пытались подозвать к себе Нишимуру. Его в принципе сегодня никто не трогал. И это... Поражает? Обескураживает. Он начинает теряться. Это затишье перед бурей? Что происходит? — Сонми-нуна. — Чонвон подходит сзади, положив руку Рики на плечо. А она здесь при чём? Он хмурит брови, смотря на одноклассника. Чонвон ведёт его в сторону столовой. Нишимуре не приходится задавать вопросы, потому что Ян сам отвечает, словно мысли читает. — Сону рассказал, что Сонми потребовала у Хёнджина тебя... Отпустить? Назовём это так. — он беззаботно машет свободной рукой, улыбаясь. Заводит озадаченного Рики в столовую. — Что, прости? Это у Яна вызывает лёгкий, невинный смех. Наблюдать за таким изумлённый Нишимурой, словно перед ним потерянный маленький котёнок, так забавно. Чонвон подталкивает Рики в сторону столика, за которым уже сидят Сонми и Сонхун, лениво переговариваясь между собой. — Она ответит на все твои вопросы. — Чонвон хлопает одноклассника по плечу, а сам уходит в сторону Сону и его друзей, ведь там его ждёт его поднос с едой, который заботливо принёс Ким. Нишимура провожает Вона взглядом, стоит на месте. Это какая-то шутка? Сон? Над ним прикалываются? В это просто невозможно поверить. Взяв себя в руки, он решительно направляется в сторону Чхве и Пака, но его уверенность падает так же быстро, как до этого возросла, стоит Сонхуну устремить свой пронзительный взгляд. Словно хищник, наблюдающий за добычей. Рики чувствует себя неуютно, сжимается под его колкими глазами. Становится маленьким и беззащитным, словно Сонхун — воплощение рыцаря, который положит голову Рики у ног Сонми-принцессы. Что за вражда? Сонхун раньше смотрел на него отстранённо, никогда не заострял внимание, а сейчас смотрит неотрывно, пока Рики делает тихие, неуверенные шаги в их сторону, смотря в пол. Он ступает бесшумно, словно действительно Пак способен напасть, стоит Нишимуре сделать неправильный шаг. Сглатывает вязкую слюну, подходя к столику. Стоит за спиной Сонми. Оглядывается по сторонам, как будто его сейчас словит Хван за шкирку, и отбросит в сторону, как щенка. Но и Хёнджина, и его шайки здесь нет. Они остались в коридоре, когда Чонвон увёл одноклассника. Нишимура прочистил горло, коснулся плеча Чхве, вынуждая ту обернуться. Она оглядывает его с ног до головы. Проверяет его на наличие ссадин, которые мог оставить Хёнджин — конечно не своими руками, а приказал бы кому-то из своих подстилок. Но мальчишка чист и нетронут. Или тщательно скрывает это за слоем одежды. — Рики. — она приветливо кивает, улыбается ласково. — Нуна. — он кланяется, проявляя уважение. — Это правда? — он поднял свой недоверчивый взгляд. Сомневается в словах Чонвона. Его разыгрывают. Сонми бросает взгляд на Пака. Тот лишь положил голову на замок из собственных рук. Выжидал. Молча следил. Наблюдал. — Присядь. — она немного отодвигает стул рядом с собой, а Рики не нужно повторять по два раза. Повинуется. Он всегда такой. Такая покорность превратилась в привычку, стала частью его личности. Когда ты чужой — тебе приходится терпеть. А Рики был чужим в этой стране, потому что японец. И что, что всю жизнь живёт здесь? Кому какое дело, если в тебе видны японские черты и привычки, которые передали родители. Воспитание и ценности своей родной страны они вложили в своих детей. В Корее менталитет немного другой. И это чувствуется. Сонми не очень нравится его опущенная голова и поспешные действия. Словно он воспринимает её как второго Хёнджина. Она пальцем поддевает его подбородок, вынуждая посмотреть себе прямо в глаза. Зашуганный щенок смотрит своими глазами-бусинками. — Я — не он. Расслабься. — она улыбается, хлопает его по плечу в поддерживающем жесте. Рики смотрит искренними сверкающими глазами. Сонми была похожа на его старшую сестру, которая всегда старалась заботиться о нём, но... Рики было стыдно признать, что он слаб, и его задирают в школе, поэтому он ни родителям, ни сёстрам не говорил об этом. Сёстры учились в школе для девочек. А Рики, из-за его скромности, решили отдать в обычную школу. Лишать его общения с девочками — было бы жестоко. Потому что он рос в женском окружении. И ему всегда было проще найти общий язык именно с противоположным полом, потому что девочки над ним никогда не издевались из-за его происхождения, в отличие от мальчиков. Хёнджин умел делать всё незаметным — если Рики избивали, то исключительно по тем местам, которые могла прикрыть одежда. — Теперь, если тебе будет угрожать опасность в виде Хвана или его шайки, не бойся просить помощи, ладно? — Сонми погладила его по плечу, мягко улыбаясь. О нём хотелось заботиться, словно о маленьком ребенке, который вот-вот заплачет. Без истерики или крика. Молча, тихо. Лишь слёзы будут стекать по щекам к подбородку, а дыхание — сбитым, резким и не глубоким. Он не говорит о боли, скрывает. Но Сонми чувствует. Нишимура тушуется, сомневается. Принять подобное за действительность очень сложно. Возможно, будь он хоть немного смелее или умей располагать к себе людей, как это было у сестёр, ему было бы легче в обществе. Нашёл бы друзей или по крайней мере спокойно жил в одиночестве без колкостей и грубостей. Сонми бросает быстрый взгляд на Сонхуна. Пак неотрывно следил за Рики, но без особого внешнего интереса. Изучал его, но без любознательной искры во взгляде. Чхве снова смотрит на Нишимуру и треплет его по голове, как делала это со своими младшими, чтобы они не грустили слишком сильно. — Ты больше не один. Я постараюсь позаботиться о тебе. Нишимура поджимает губы, смотря на Сонми своими неверящими глазами. В горле стоит ком непринятия, а в груди разрастаются бутоном эмоции и чувства, которые невозможно описать. Так... Тепло? Мягко? Словно летнее солнце на закате у моря. Он вдруг вспомнил как приезжал в Японию к бабушкам и дедушка на летние каникулы. Жизнь тогда становилась ярче, теплее, беззаботнее. Жизнь по детскому невинная и полная приятных воспоминаний и событий. Рики тянется к ней под действием эмоций и обнимает, пытаясь этим поблагодарить. Сонми теряется лишь на миг, а после обнимает его мягко за плечи, гладит по голове, прижимая к своей груди и не может перестать улыбаться. А у Сонхуна сжимаются кулаки под столом. Это он должен сейчас находиться в её объятиях. Это его она так обнимала когда поддерживала. Это его спины она должна касаться. Это в его волосы она запускала пальцы. Это его место. Моя. Сонми моя.

***

Весь последующий день Сонхун ходит весь на иголках. Особенно когда пересекается с Сонми. Весь такой хмурый, отстранённый, холодный. Сонми подмечает его странное поведение, но ничего не говорит. А, может, оно вовсе не странное. Ведь именно таким он и был, когда они только познакомились — грубый, язвительный, недовольный. Не скрывал своей предвзятости и пренебрежения к ней. Они, кажется, вернулись к тому, с чего начали. И Сонми не может понять эту перемену в его настроении. В его отношении к ней. Ещё вчера они находились так близко друг к другу у лестницы, пока следили за Хёнджином. Ещё вчера он защищал её, словно озверевший пёс защищает своего хозяина. Вчера он заботился о ней, поддерживал, провел до остановки. А после школьного обеда выстроил между ними стену. Резко и неожиданно. И Сонми не представляет почему так. Какова причина? Но не лезет к нему в голову раньше времени. У каждого свои тараканы. Сонхун не был исключением. Поэтому вполне мог быть просто без настроя на её компанию. Возможно, Сонми успела ему... Надоесть? Начала удручать своим присутствием. И на неосознанном уровне Сонхун отдалился. Ему нужно время. Но Чхве почему-то расстраивается из-за таких мыслей. Она старалась никогда не надоедать, всегда уважала личное пространство других, а когда люди отдалялись, она позволяла им это делать и не препятствовала. Её почему расстроила лишь одна только внезапная мысль о том, что Сонхун больше не хочет с ней дружить... Она не знает почему. Не замечала за собой никогда привязанности к людям, а к Сонхуну почему-то привязалась, что не хотелось его отпускать. И это так странно. Она не понимает что странее: внезапное отстранение Сонхуна или её резкая потребность в общении с ним? Сложно дать себе отчёт. Сонми пытается пристыдить себя за такую слабость. Сонхун такой же человек и ничего ей не должен. Имеет право уйти от неё по собственному желанию. Но... Хотелось держать его рядом. Проявить эгоизм. Но у неё нет на это права. Ей нельзя. Кто она такая? Никто. Верно. Она не Чонсон, которому можно всё. Которому Сонхун доверяет не только свои мысли и чувства, а собственную жизнь. Всегда следует за своим Чонсоном. У других нет таких привилегий. У Сонми тоже. Кажется, особенно у неё нет таких возможностей. Ей нельзя. Запрещено. И она должна смириться. Поэтому просто отступает. Не давит. Не делает ничего, чтобы предотвратить уход Сонхуна из её жизни. Он имел на это право. И он непременно воспользуется этим правом. В конечном итоге все уходят из её жизни. Она — этап. Для каждого без исключений. Всему приходит конец. А её жизнь состоит из сплошной финишной прямой. Раньше это расстраивало. Сейчас Сонми приняла своё предназначение. Судьбу. И больше не смела исправить такое положение вещей. Но прощаться с Сонхуном больно. Почему-то больно. Сонми мысленно отчитывает себя за это. Не должна она так относиться к подобному. Больно быть не должно. Смириться. Отпустить. Отступить. Принять. Позволить. Спокойствие. Равнодушие. Незаинтересованность. Принятие. Отстранённость. Она бы предприняла это, но. Нет.

***

Сонхун же испытывает её отчуждённость и равнодушие всем своим телом и душой. Неужели она не понимает? Неужели не видит ничего, что творится у неё прямо перед носом? Хотя он не имеет права её винить. То, что он приревновал её к Нишимуре, — его зона ответственности. Сонхун вообще сам удивился и тут же отругал себя за собственные чувства. Он не должен испытывать подобного. Он мог немного ревновать Чонсона по началу их близкой дружбы, когда он общался и с другими своими друзьями: сокомандники, одноклассники. Но после это притупилось. Сонхун стал более лоялен и начал понимать, что Чонсон не должен дружить исключительно с ним. Сам Чонсон лишь всегда подтверждал тот факт, что Сонхун — приоритет для него. Самый близкий и родной. Сонхун не имел права ревновать Сонми. Она ему ничем не обязана. Они вообще друг другу практически никто. Но. Это трудно контролировать. Наблюдая за тем, как Сонми мила с Нишимурой, Сонхун чувствует себя отвергнутым. Отрицать очевидное он просто больше не мог. Он ревновал. Это факт. Если он начнёт это отрицать, то будет дураком. А Пак никогда дураком не был. Он ревновал, но не понимал почему эта ревность появилась вообще. Он заметил её за собой первый раз, когда Сону проявил внимание к Сонми — заботливо купил ей шоколад. Но отверг это чувство. Отказался от него. Закрыл в себе и отчитал себя за эту вольность. Но сейчас контролировать это сложнее, смотря на то, как Сонми отчаянно боролась за благополучие Рики, а теперь, условно забрав его под своё крыло, заботилась о нём и лелеяла, словно собственное дитя. С ним она себя так не ведёт. Сонхун ей не важен. Он понимает это. И что-то в груди болезненно колит. Сжимается и давит на грудную клетку, перекрывая дыхание. Он отступит. Ради её блага. Он ведь обещал самому себе позаботиться о ней. Защитить. Даже от самого себя. Даже если больно и не хочется. Он обязан. Или нет?

***

Наблюдая со стороны за всем происходящим, он находит ситуацию максимально забавной. И это удовлетворяет его. Чувствуешь собственную значимость. Меняешь судьбы, стоит сделать одно-два действия. Свёл Сонми с Сонхуном. А там дальше пошло-поехало: Хёнджин получил пиздюлей, его прижали, держат в кулаке, контролируют его компанию. Следом спас Нишимуру, которого даже не собирался приплетать сюда. Сонми сама проявила вольность. А он догадывался, что эта девушка с внутренним стержнем. Догадывался, что когда-то придёт конец правлению Хвана. И Рики освободится. Так и случилось. Эта цепочка событий удовлетворяет эго. Одно действие и какой огромный итог. Хисын довольствуется этим, словно кот, которого кормят свежей сметаной. Всё меняется у него на глазах. И это не может не вызывать улыбку на лице. Эра Хван Хёнджина закончилась. Теперь он потерял всемогущность, был наказан за свою же жестокость. Кто надевает на себя корону, после лишается её кроваво. Не будь Сону таким снисходительным и щедрым, Хёнджину бы это так просто с рук не сошло. Он должен был быть жестоко наказан за каждое своё действие. Расплатится за каждый свой грех. Но Ким либо лоялен, либо играет с Хёнджином — держит на коротком поводке. Не отпускает, но и не салит в клетку. Справедливость восторжествовала. И всё же Ли Хисын удовлетворён. И всё так же незаметен.