Under the Moonlight

Сонми периодически наблюдает. Осознает, что они отдаляются. Сонхун не пишет, не смотрит на неё, и без надобности не говорит с ней. Это замечает и Чонсон. Эта парочка для него — головоломка. Попробуй отгадать, что происходит в голове каждого, что их связывает, и что они испытывают друг к другу. Не ускользает от Чонсона и сам взгляд Сонхуна на Сонми. Он не может объяснить, что именно выражает Сонхун этим взглядом, но глаза искрятся. Сияют. Больше, чем когда Сонхун смотрит на то, что ему нравится, или делает: книги в сюжете триллер, прослушивание музыки, какао от Чонсона, читать странные анекдоты — на любителя, коим сам Чонсон не был. Он смотрит на неё, как на неземное существо. Изучает, следит. С любопытством, интересом. И улыбается как идиот, когда она говорит что-то забавное. Ещё и скрывает свою улыбку, как последний придурок. Чонсон закатывал глаза каждый раз, когда замечал, как Сонхун скрывает истинное удовольствие от Сонми. От всех. От неё. От самого себя. А сейчас Пак специально игнорировал её. Делал вид, что ничего не происходит, но Чонсон же наблюдательный. Такое не скроется. Да и Сонми тоже это заметила — он понял, понаблюдав за ними. — Возможно, не мне это говорить, но ты дурак. — Чонсон стоит у двери в кабинет, пока Сонхун стоит напротив. Пришёл на перемене. — Чего вдруг? — Сонхун хмурится, недовольный таким внезапным обзывательством. — Что с Сонми у вас? — не в бровь, а в глаз. Сонхун делает невозмутимый вид, но глаза, которые он отводит в сторону, выдают его с потрохами. — Ничего. — Я тебе щас лицо начищу. — Чонсон фыркает на него и притягивает к себе за шиворот потускневшие от неудачной стирки рубашки, говоря сквозь зубы. Это озадачивает и заставляет Сонхуна удивлённо раскрыть глаза, смотря на друга в изумлении от происходящего. — Не слепой. Вижу, что что-то между вами произошло. Пак кривится и упирается руками в грудь Чонсона. — Ни-че-го. Между нами ничего нет. — А Сонми знает об этом? Или ты как мудак кормишь её игнором? Сонхун рычит на Чонсона. Да что он вообще говорит?! Ему ли судить? Это заставляет злиться не на шутку. — Это я мудак?! — А кто? Сонми — дура? Это ты её нарочно игнорируешь. — Не лезь. — Сонхун шипит, как уличный дикий кот, вот-вот свои когти впустит в кожу Чонсона, расцарапая плоть. Он вырывается из хватки друга, поправляет рубашку и спешит смыться, пока Чонсон кричит ему вслед: — Придурок, Пак Сонхун! Чтобы тебя черти подрали!

***

Сонми, до этого сидевшая над книгой, услышала, как Чонсон из коридора ругается на Сонхуна. Они с Чэвон тут же переглянулись и вскочили, чтобы поспешить посмотреть, что эти двое уже не разделили. Чэвон выбегает первая и смотрит на своего парня: — Что случилось? Сонми появляется следом. Бегает глазами в поиске Пака и цепляется взглядом за спину уходящего Сонхуна, который после сразу же скрывается за поворотом. — Сонми-я. — Чонсон кладёт руку на плечо Чхве, вынуждая посмотреть на него. — Не знаю, что произошло, но я постараюсь ему мозги на место вставить. А после уходит с озадаченной Чэвон обратно в класс, утягивая её за собой за руку. Сонми остаётся в коридоре одна. Вся эта ситуация и слова Пака очень странные. Она никогда не замечала за этими двумя какие-то ссоры. Всегда неразделимы, словно две частички одного целого. Или две стороны одной монеты. Дополняют друг друга, и бескрайне ценят. Разные, непохожие, но тянутся, словно внутри у каждого пришит магнит с противоположными полюсами. Она бы побежала к Сонхуну, чтобы разобраться, но решила, что это лишнее. Раз они с Чонсоном повздорили, значит Пак сейчас будет шипеть на неё больше прежнего. Такая перспектива её не радует и не мотивирует.

***

Сонхун весь последующий день на взводе. Смена тоже подходит нервно. Всё валится из рук, а он делает всё возможное, чтобы не сорваться прямо сейчас. Потому что его потом за такое не похвалят. Приходится держать себя в руках. Молча делать свою работу, натягивать вежливую улыбку для каждого клиента. Проявлять уважение. У него нет права на ошибку. И он её не допустит. Под конец рабочего дня Сонхун выдыхает, швыряет свой рабочий фартук на один из диванов в пекарне, потом берётся за ведро со шваброй, и моет пол, бубня себе под нос что-то нечленораздельное. Его бесит Чонсон и его слова, бесит равнодушие Сонми и её теплое отношение к Нишимуре. Бесит Рики, который забрал себе внимание и заботу Сонми. Его Сонми. И его бесит он сам: его чувства, эмоции, неправильные мысли, глупая ревность, которую невозможно оправдать. И чёртова слабость. Он слабак, раз начинает её игнорировать и отмалчиваться. Делает вид, что её не существует, хотя сам так и жаждет снова заговорить или просто... Прикоснуться. — Дурак. — рычит Сонхун сквозь зубы, водя шваброй по полу. Он не знает кого именно назвал дураком: себя, Чонсона или Рики. Чонвон, наблюдавший за этим, озадаченно моргает. Стоит ему выйти с кухни, вытирая руки полотенцем, как он замечает чем-то недовольного Сонхуна. — Ты сейчас швабру сломаешь, если будешь так яростно мыть пол. — Куплю новую. — резко отвечает Сонхун, отмахиваясь от младшего. Яна это забавляет. Он улыбается и подходит к Сонхуну, забирая швабру из его рук. — Хорошо поработал, Хён. — он хлопает Пака по плечу и давит, чтобы он уселся на диван, а сам уносит ведро со шваброй. Чонвон возвращается мгновение спустя, замечая, что Сонхун сидит, держась за голову руками, нервно топая одной ногой по полу. Это вводит в ступор. Ему в принципе было сложно понять Сонхуна как человека. Кажется, они слишком разные, начиная с интересов и заканчивая характерами. Чонвон садится на стул напротив, смотря на Сонхуна без перерыва. И единственное, чем они похожи, — съедающими мыслями. — Хён, случилось что? Пак не спешит поднимать голову, чтобы встретиться взглядами. И не спешит открыть рот, чтобы ответить. Делиться собственными переживаниями с Чонвоном кажется чем-то неправильным. Не так всё быть должно. Не с ним. А с кем? С Чонсоном? Возможно, стоило бы с ним. Но иногда так сложно признаться в очевидном, особенно если это касается чувств. Сонми ему небезразлична. А он ей? Это уже другой вопрос. На который у Сонхуна нет ответа, к собственному сожалению. Она всегда невозмутима, спокойна и собрана. Словно её ничего не колышет. А слабые люди вызывают в ней просто желание приласкать и поддержать. Потому что она — старшая сестра. И привыкла отыгрывать эту роль. Даже с другими людьми: Чэвон, Рики и Сонхун. Сонхун себя слабым не считает, но Сонми застала его в момент треска, поэтому позаботилась о нём. Сложился такой образ. Чонвон долго смотрит на старшего. Рассматривает его, пытаясь понять. Найти ответы без слов. Но Сонхун — щит. Ничего не покажет и ничего не расскажет. Это ещё больше забавляет, видит в Хуне самого себя сейчас. — Да так. — Пак отмахивается, садясь ровнее, но всё ещё не смотрит на Яна. Взгляд направлен куда-то за спину Чонвона. Младший задумчиво кусает нижнюю губу, беззвучно стукая кончиками пальцев по поверхности стола. — Я... — он тихо и неуверенно начинает. — Есть люди, Сонхун-хён, с которыми хватает просто поговорить. Сказать, что действительно чувствуешь. Без объяснения. И они поймут. Поэтому... Просто знай, Хён, что можно упустить свой шанс. Сделай и пожалей. Сонхун понимает к чему ведёт Чонвон. Понятное дело Сону уже навешал на Яна собственных выводов касаемо Сонхуна и Сонми. И они оба хихикали: Ким открыто подстрекал, а Чонвон безобидно и не акцентировал на этом внимание. Сону успел и Паку выговориться: писал ехидные сообщения с странным, но чертовски правдивым содержанием, которое Сонхун всячески отрицал, и на школьных переменах успел немного поговорить на этот счёт, хотя Пак быстро закрывал ему рот. И Киму приходилось слушать его. Но улыбаться этот лис не прекращал. И это выводило из себя ещё больше. —Не хочу жалеть. — Сонхун морщится, кривится. Ему противна лишь одна мысль о сожалении. — Мы всегда будем жалеть. О многом. Этого не избежать. Но, подумай, лучше жалеть о сделанном, или о потраченной возможности? Ничего вернуть назад нельзя, приходится выбирать, что лучше, а что хуже. — Ян пожимает плечами. И сам говорит с каким-то болезненным сожалением. Он всё понимает. — Только ли в жалости дело? Страх? Сонхун смотрит из-под лба на младшего своим нечитаемым взглядом. А куда без страха? Конечно, он боится. Что чувства отвергнут. Что предадут. Что он, дурак, почувствовал то, что в себе закапывал. На подсознательном уровне понимает, что из него парень плохой. Травмированный ребёнок. Какие отношения? И Сонми далеко не стабильна. Её жуткое желание, похожее на необходимость, обо всех заботиться, и забывать о себе, в итоге убьёт её. Сожжёт до тла. От неё останется лишь пепел. А он не сможет уберечь. Не знает как. И это раздражает. Он не способен о ней позаботиться. Тогда какой с него парень? Ей нужен заботливый, сильный — и духом, и волей, и телом. Который оберегал бы её, брал ответственность и обязательства. Будет защищать и лелеять, как принцессу. Ведь она этого достойна — быть просто любима и окутана нежностью. После всего, что с ней было. — Иди домой. — Чонвон улыбается, встаёт со своего места и хлопает Сонхуна по плечу, а после исчезает снова на кухне. Сонхуну ничего не остаётся, кроме как действительно пойти домой. Где его встретит удручающая тишина, привычное и такое мерзкое одиночество, кромешная темнота и съедающий страх всё испортить.

***

07.12.2023 Чувствую себя паршиво. Поступаю эгоистично и несправедливо по отношению к Сонми. Она мне ничем не обязана. Она может общаться с Нишимурой, заботиться о нём, оберегать. И это нормально. Но одна лишь мысль об этом заставляет меня злиться. Мне хочется забрать её себе, спрятать. Чтобы была рядом 24/7. Хочется сказать этому Нишимуре, что она моя. Но она не моя. И ревновать я не имею права. Не имею права запрещать ей что-то. Я вообще не имею никаких прав на неё. А веду себя как кретин. Я это понимаю. Но решить эту проблему... Сложно. Веду себя как маленький ребёнок, а нужно лишь просто поговорить с ней откровенно. И испортить. Всё, что у нас есть, испортить. То, что выстраивали, собирали по кирпичикам. Аккуратно, неспеша. То, что мы имеем, я просто сломаю в один миг. Одним лишь словом. Нравишься. На самом деле, я отрицаю это чувство, думаю, что оно неправильное. Не должен я этого испытывать. И не должен взваливать это на неё. Это может оказаться чем-то ложным. Я навязал себе это чувство. Но с другой стороны, я думаю, что мои сомнения бред. Я скорее навяжу себе чувство отстранённости и непринятия, чтобы избежать ответственности, чем симпатию. И всё же, я без понятия, как это закончится. И это пугает больше, чем что либо. Неизвестность.