Under the Moonlight

Сонхун смотрит на сегодняшнее число в телефоне. Совершеннолетие. Сегодня его совершеннолетие. Рад ли он? Отнюдь. Это лишь доказательство того, что теперь он — одинокая псина, брошенная на произвол судьбы. Теперь полностью самостоятельная личность. И несёт ответственность за каждое своё действие. Отвязан от кого-либо. От матери. И насчёт неё... Её дома нет. Вчера так и не вернулась. А если вернулась, то уже ушла. Рутина. Это было обыденностью. В последнее время он привык находиться сам на сам. Со своими мыслями, делами, и неумолкающей тишиной в доме, которая была громче любого шума. Иногда ему казалось, что квартира сводит его с ума своим всепоглощающим молчанием. Чтобы он слышал каждую навязчивую мысль, проскальзающую в черепной коробке. Напрягает ли это? Отчасти. Но, когда ты возвращается домой под ночь, наспех делаешь домашнее задание, а после проваливаешься в сон, стоит голове коснуться подушки, ты забываешь о любом напряжении и просто принимаешь как данность. Благословение это или наказание? Тишина даёт передохнуть или передохнуть? И всё таки, одиночество — неотъемлемая часть Сонхуна. Нуждается он в одиночестве или избегает? Если нуждается, то не так часто, а если избегает, то не может убежать. Одиночество — пиявка. Наступает на пяты, в каком бы темпе ты не шёл: расслабленно или бег под адреналином. Когда сталкиваешься со страхом лицом к лицу — всматриваешься в очертания. И понимаешь, что ты обречён. Ты никуда не денешься. Либо принимаешь. Либо без оглядки убегаешь, наперёд зная, что спрятаться не получится. Сонхун устал бегать. Поэтому ходит со своим одиночеством рука об руку. Периодически это удручает. Но с этим ничего не поделаешь. Такова его доля — одинок всю свою осознанную жизнь. Рождаемся одинокими. Живём одинокими. Умираем тоже одинокими. Да, у Сонхуна есть Чонсон и его семья. И он благодарен даже этому маленькому факту. Но он всё ещё один. Дворняжка. У него есть Сонми. Или нет?

***

Сону ловит Сонми посреди школьного коридора и тактично уводит в какую-то непонятную для неё сторону, не переставая улыбаться и иногда здороваться с остальными школьниками. Сонми ничего не спрашивает, плетясь за ним, пока он крепко держит её локоть в своей руке. В итоге они стоят на третьем этаже на лестнице в безлюдном месте. Сонми озадаченно моргает несколько раз, а Сону осматривает её с ног до головы. — Замечательно выглядишь, кошечка. Она изгибает бровь, готовая уже возразить. Но конечно же не успевает. — У Сонхуна нашего день рождения. — Да, я знаю. — она кивнула. — Хочу ему вечеринку-сюрприз устроить. Сонми не спешит загораться идеей. Вечеринка-сюрприз звучит заманчиво только в том случае, если именинник — тот ещё весельчак. А Сонхун и «весельчак» — противоположности. — Это тебе не душа компании. — Чхве невозмутимо пожимает плечами. — Это наш простак Хун. А ты его знаешь. Вероятно, не хуже меня. — Чонсон проболтался, что Сонхун обычно дни рождения не празднует. А так как Хун-и в последнее время многое пережил, ему нужно развеяться. — Ким объясняет, жестикулируя руками. — Он не одобрит. — Сонми мотнула головой. — Я не против устроить вечеринку в честь его дня рождения, но он такое не любит. А я не хочу, чтобы он испытывал дискомфорт в собственный день рождения. — Заботливая какая. — не без стёба говорит Сону, задорно улыбаясь, пока девушка цокает языком и закатывает глаза, находя этот комментарий удручающим. — Сугубо близкие. — Рассказывай. Я послушаю и скажу своё мнение. Сону бесцеремонно садится на одну из ступенек, пока Сонми облокотилась о перила. — Сегодня у него смена. Но Чонха-нуна может пораньше закрыть пекарню. — Чонха-нуна? — Сонми переспрашивает. — Онни для тебя. Старшая сестра Чонвона. Сонхун работает в её пекарне. В ответ Сонми кивнула. — Так вот, Чонвон втихаря достанет ключи Сонхуна и спрячет, а когда Хун уйдёт, мы быстро всё украсим. Чонвон позвонит ему через какое-то время и скажет, что он забыл ключи. Сонхун будет раздражён, вернётся обратно весь такой недовольный, а там мы с тортом и подарками. Ты приготовила подарок? Если нет, вместе купим. — С подарками потом разберёмся. — Сонми отмахнулась. — Меня другое интересует: а если он раньше заметит, что ключей нет? — Тогда весь план коту под хвост. Сонми фыркнула на безразличие Сону. — План у тебя, конечно, надёжный. — Придумай лучше. — он показал ей язык в игровом жесте. — Что от меня требуется? — она перевела тему. — У Чонсона тренировка, он не успеет помочь с организацией. Поэтому поможешь мне с покупками: украшения, свечи, шарики. Сонми кивнула, не смея перечить. Если это сделает Сонхуна счастливым, она будет только рада. Но скорее всего он будет лишь выносить им мозг, что они не должны были всё это делать. — Они, кстати, повздорили. — О, правда? — язвительно переспрашивает Сонми. — Да, они... — Сону запнулся и поднял взгляд на Сонми, прищурив глаза. — Лиса. Сарказмом отвечаешь. Сонми хмыкнула, предпочла проигнорировать комментарий Сону. На самом деле вся ситуация нервировала её. Сегодня Сонхун никак не контактировал ни с кем из их так называемой компании. Чхве в принципе пересеклась с ним только в коридоре, но он намеренно ускорил шаг и прошёл мимо. На обед он к ним не присоединился. Она выискивала его глазами, сверлила взглядом вход в столовую, но он так и не пришёл. Хотя она ждала его. Сама понимала, насколько абсурдна ситуация — она ждёт, — но когда привязываешься, остаётся только покорно ждать, зная, что не дождёшься. Сонхун — преданнее собаки. Но чем отличалась Сонми? Ничем. Одновременно такие разные, но одинаковые. В своих убеждениях, привычках, характерах, мировоззрениях. Столько несостыковок и противоречий, а всё равно как две части одного целого. Сонми смотрит на Сонхуна, а видит похожего на себя человека, только в другом теле. Сильнее, выше. И с пустыми глазами, которые сверкают только с особенными людьми. Но потерянный и беззащитный. Одинокий и покинутый. Они стали друг для друга опорой. Но не уверены, что это приведёт к чему-то хорошему. Никто не уверен. — Тебе он нравится? — Сону беззаботно рассматривает свои ногти. За руками он ухаживал, впрочем как и за всей своей внешностью. — Он? — Сонми переспрашивает, в глубине души понимая о ком говорит Ким. — Он. — Сону поднимает глаза, смотрит пронзительно и внимательно, выискивая, заползая под самую кожу, пробираясь через мышцы, кровь, вены, органы, к самой сути Сонми. К чему-то столь скрытому и охраняемому. Душа. Ему не нужно разжёвывать, чтобы Сонми всё поняла. Поняла о ком говорит Сону. Это кажется ясным, как день. Только не сегодняшний — тучи накрыли Сеул своей серой скатертью, скрывая от лишних глаз и даря холод. Чхве находит ситуацию странной. Словно не об этом они должны говорить. Не та тема для разговора. Или Сону был не тем. Хотя кто лучше него? Словно подобные разговоры созданы для участия Кима. Он видит и слышит больше, чем кто либо. Ему не нужно объяснять всё. И он никогда не осуждает. Проявляет максимальное понимание. К «своим». А Сонми, как ей думалось, уже стала «своей» для Сону. Он наблюдательный, так что ничего особо не скрывается от его глаз. Только Сонми не знает — привилегия это или нет. По крайней мере для неё и тех, за кем он наблюдает. Потому что для Сону это определенно только к лучшему. — Не задумывалась. — даёт ему откровенный ответ. Она действительно не думала об этом. О Сонхуне в подобном ключе. О ситуации, которую они имеют. О типе отношений, которые их связывают. Это кажется ей в какой-то степени неправильным. Словно она вовсе не должна рассматривать его в таком смысле. — А стоило. Расставило бы все точки над і. — Сону пожимает плечами, встаёт со своего места, а после проходит мимо, спускаясь вниз по лестнице, вынуждая Сонми провожать его взглядом. Ей приходится лишь раздумывать над его словами. Личная пища для мыслей, которые никогда не прекращались. Бесконечный поток. Который нервировал её в последнее время больше прежнего. Сугубо из-за того, что и самих мыслей стало больше. Сонхун и нравится — как будто два неправильных, не стоящих рядом слов. Не сопоставимы. Или так думает только Сонми?

***

Сонхун тихо заканчивает свою смену, прощается с Чонвоном, который напоследок ещё раз поздравил его с днём рождения и крепко обнял в знак поддержки. Прикосновения от Яна воспринимались как что-то незамысловатое. Сонхун хоть и был нетактильным, но против объятий Чонвона не был. Возможно, в последнее время он сильнее прежнего нуждался в этом. В ком-то, кто прикоснётся к нему, крепко обнимет и похлопает по спине. Особенно сегодня. В этот знаменательный или проклятый день. Пак ещё не решил, какое описание правдиво. И какое ему нравится больше. Идя домой, всё о чем он думает, — как быть дальше. Сегодня ему звонили родители Чонсона поочередно, ибо господин Пак в очередной командировке. Сам Чонсон не написал и не подошёл даже в школе. Словно эта глупая ссора сломала абсолютно всё, что у них было. Что выстраивалось годами. Неужели всё так и закончится? Так и не начавшись?

***

Они приступают к работе как только Чонвон даёт знак, что Сонхун ушёл бесповоротно. Чэвон надувает шары, а Сонми их завязывает. Сону с помощью Яна развешивает украшения под потолок. Чонха периодически открывает входную дверь, чтобы проверить обстановку на улице и заранее быть готовой к возвращению Сонхуна раньше времени. На самом деле её забавляет подобная ситуация. В её глазах это не почти-совершеннолетние люди, а лишь маленькие проказливые дети, за которыми стоит проследить. Вскоре появляется Чонсон со свечами в руках. Торт никто покупать не стал. Зачем, если сегодня Чонвон сам его испёк, совмещая это с работой? Чонсон подменяет Яна, помогая Сону заниматься украшением пекарни. Сам Чонвон выносит торт, вставляет в него свечи. — Мне кажется, он нас проклянет. — говорит Чэвон, обращаясь к Сонми, закончив с шариками. Сонми завязывает последний шар и хмыкает. — К счастью, он не прирождённый эзотерик. И не чернокнижник в пятом поколении. Чэвон тихо смеётся, украшая зал шарами. — Я ему звоню? — спрашивает Чонвон, беря из рук Сонми несколько шаров, чтобы помочь. — Да, позвони. — Чонсон кивает, потирая ладони друг о друга, оценивая обстановку. Чонвона подменяет Сону, и Сонми передает ему шары, чтобы Ким их прикрепил к потолку. Суматоха приносит удовольствие и адреналин. Каждому интересна реакция Сонхуна на подобный сюрприз. А Чонсон думает над тем, что это идеальный способ помириться.