Лучшие друзья

      Минька был всегда рыжим, с веснушками. Особенно по весне они занимали всю площадь его лица, вылезая погреться на солнце, от чего его кожа казалась такой же оранжевой, как и его шевелюра. За это его дразнили дети, а я этих детей лупил, потому что защищал друга.       Вообще я рос не драчливый, но когда видел несправедливость, во мне будто всё переворачивалось и я готов был вкатить по полной, часто не рассчитывая силу удара.       Золотую середину я рассчитал позже, но до школьных лет надо было ещё дожить, а пока я отлавливал одногруппников, когда воспитатель была занята другими делами и вершил над ними справедливость.       Минька, к слову, тоже умел дать сдачи, но был из тех, кто лучше подставит вторую щеку для удара, чем даст отпор. Я этого не понимал, но не смотря на всё, мы были лучшими друзьями.       Один случай запомнился надолго. Детский сад, старшая группа. Спасательная миссия обрушилась на меня внезапно, несколько озадачив меня.       Это было даже забавно: спасти друга из горлышка бутылки, которое оказалось надетым на его член. Что? Как? Сказал, что просто хотел понять, втиснется ли и втиснул. А потом то ли возбудился, то ли что, но член стал больше и снять пластиковую бутылку уже не представлялось возможным.       Я честно пытался, тянул, будто дед репку, но всё было тщетно. Решили маслом. Но до волшебного средства нужно было ещё добраться. Эдакий квест: пройти на кухню незамеченными и выкрасть то, что маслилось.       — А какое нужно? — спросил я Миньку. Тот пожал плечами.       — Тащи всё.       Я ещё раз глянул на друга. Его писюн надёжно удерживал бутылку, болтающуюся промеж ног. Штаны приспущены. Картина маслом.       Без долгих промедлений я рванул на кухню, зная точно все повороты и переходы детского сада. Зашёл с ясельной группы и встретив нянечку, мывшую полы, соврал, что перепутал входы. Без долгих объяснений я ушмыгнул через смежную дверь в своё крыло, прыгая по коврам в обуви.       Масло лежало сливочное и подсолнечное. Я решил взять, то что в бутылке, просто помня, что мамка точно так же однажды вынимала мне руку из игрушечной копилки, в которой я застрял почти так же, как Минька в бутылке сейчас.       С этой кражей меня чуть не застукала заведующая. Снова соврал, что масло понадобилось ясельной группе. Пропустила.       Минька дожидался меня в кустах. Облив горлышко маслом, я постарался, чтобы жидкость просочилась внутрь. Подождали. Потянули. Не идёт. Ещё облили. Подождали. Сдвинулось. Ещё полили. Подождали. Потянули. Есть! Я отбросил бутылку в сторону и глянул на несчастного друга, от которого чётко пахло растительным маслом.       — Чё делать будем? — спросил я, глядя попеременно то на Минькин причендал, то на масло. Кражу не спрячешь. Нужно отмываться. Бутылку с маслом я оставил в кустах.       — Слушай, походу он горячий. Потрогаешь?       — Ну, — я поверил на слово.       — Заболел.       — Ты заболел?       — Нет, он заболел.       — Э-э..., может к бабе Кате?       Баба Катя была врачом. Нам с Минькой она нравилась. Давала леденцы на осмотре. Улыбалась. А ещё мы подглядывали за ней, когда к ней в кабинет заглядывал дед Олег, наш дворник. Обычно они тискались, смеялись, а я познавал первую науку ухаживания.       Пока мы решали, что делать, нашу группу звали на полдник. Так мы смогли незаметно просочиться к раковинам в туалете, самозабвенно отмываясь. Я помогал тереть Минькин член, чем и возбудил его, совершенно не предполагая, что так выйдет. Всё вышло случайно.       Минька получил первый в своей жизни яркий оргазм, напугав воспитателя стонами. Я вовремя заслонил напарника, пока Минька натягивал штаны и шёл за мной на заплетающихся ногах. Сел на стул, подтягивая себя ближе к столу, пытаясь отдышаться, как от быстрого бега. Я наблюдал за другом и подкладывал печенье, полагая, что ему реально плохо.       Этот случай часто всплывал мемом в моей студенческой жизни. Минька всегда стыдливо прятал взгляд и просил меня заткнуться по-хорошему. К тому времени он всё таки дорос до уровня пацана, умеющего дать сдачи.