Пациент

Он сидел на кресле расслаблено, так словно ему было привычно находиться перед кем-то. Он сидел и не говорил ни слова, а девушка достала из ящика его мед карту. Его направили на приём к психологу на бюджетной основе, и Елизавета Павлова уже не в первый раз сталкивается с пациентами такого рода. За восемь лет работы она уже много повидала, но внутри всё сжимается так же как и в первый раз. Молодой, ослабленный своим состоянием, но всё ещё крепкий парень ростом метр восемьдесят три, массой тела в семьдесят пять килограммов, симпатичный, сероглазый и русоволосый с короткой стрижкой под пару сантиметров — и ему всего двадцать два. Он наклоняется головой в сторону коленей и лениво рассматривает движение ручки, которую крутят его пальцы. Девушка-врач вспоминает как получила его карту четыре дня назад. Этот мальчик ещё даже ВУЗ не закончил… И переводит взгляд на экран монитора перед собой с открытым приёмом, который начался уже восемь минут назад. — Вам комфортнее на вы или на ты? — На ты. — Ты знаешь, почему ты здесь? Она смотрит на него, он перестаёт крутить ручку. Медленно поднимает взгляд. — У меня третья стадия рака. По гос мед страхованию мне предоставляется возможность на посещение психолога. Она кивает. — Так как ты пришёл сюда, значит, ты записался. Как твоё самочувствие? — Сейчас нормально, но периодически херово. — Ты ещё не начал химиотерапию? — Со следующей недели. Он снова переключил своё внимание на шариковую ручку, перекатывая её между пальцами. — Рядом с тобой есть близкие люди? Родственники? — Я из детдома. Но несколько близких людей есть. Он снова стал крутить ручку, а она рассматривала его черный свитер. Он был одет в скромную одежду, она была уверена, джинсы казались обычными, на ногах найки, а вот свитер точно кашемировый. У парня были приятные черты лица, прямой нос, аккуратные скулы, не очень большие глаза, которые сейчас отражали его задумчивость. — О чем ты бы хотел поговорить? Парень снова остановился в своём занятии с ручкой. Но взгляд на психолога не поднял. — У меня есть девушка. Врач подождала почти минуту, но он ничего не добавил. Она понимающе поддержала новую линию диалога. — Вы любите друг друга? — Да. — Ты сказал ей о своём диагнозе? — Нет. — Как долго вы вместе? Он положил ручку на стол. — Три года. — Вы вместе с первого курса? — Да. — Сильно любишь? — Она лучшее, что есть в моей жизни. Она хотела дать ему возможность проговорить что-то больше односложных ответов, но он тяжело шел на контакт. — Расскажи мне о ней, какие у вас планы? Что вы хотели делать до того, как ты узнал диагноз? Он переплел пальцы своих рук. — Мы вместе хотели поехать учиться в США в магистратуру. — Вы очень способные. — Я — да, она — не очень. Психолог не удержалась от удивленной усмешки. Она возрилась на парня, а он поднял на неё свои глаза. — Она не так хороша в учебе. — Сейчас март, вступительные уже идут? — Да. — Ты их писал? — Нет. Он больше не избегал так открыто её взгляда. — Ты уже знал о своей болезни когда они проходили? — Да. И почему-то весь этот диалог вдруг приобрел смысл. Она не хотела высказывать свои догадки, но всё сказанное вело их к одному единственному выводу. Она невольно сглотнула слюну, он снова не выказал желания ничего сказать, и она задала другой вопрос. — Когда ты ей скажешь? Она смотрела на своего пациента, а он опустил глаза на свои сложенные руки. Тишина. Он не отвечает. — Она ведь поступила, да? Он кивает. Медленно, потирая ладони друг о друга. — Ей повезло, ей никогда так не везло как в этот раз. Она выиграла стипендию. Психолог почувствовала жжение в своих глазах, его слова и поведение… она уже видела это раньше. — Ты думал о её чувствах? Ты хочешь сделать ей больно? Его брови на мгновение взлетели и тут же опустились, он почти усмехнулся. — Расстаться ей явно будет легче, чем хоронить меня. Психолог вздохнула ставший тяжелым воздух. — Она очень любит тебя? Он молчал. Психолог нарушает запреты. — Ты боишься, что если она узнает, то откажется от стипендии и останется с тобой? — Я не боюсь, — он больше не мельтешил, сидел почти неподвижно, — я точно это знаю. Психолог переложила степлер с одного места на другое. Без всякой причины. Просто рукам стало некомфортно, захотелось что-то сделать. — Но что насчет тебя? Тебе сейчас как никогда нужна поддержка. — У меня есть пара приятелей из детдома. — Ты уже всё решил? Какой твой план? Он с любопытством снова посмотрел на врача. — «План»? — Что будешь делать, если она узнает после отъезда? Более того, что будешь делать, если вылечишься? Сможешь просто забыть её? Парень усмехнулся. И в этой усмешке не было ни капли веселья, которое он хотел изобразить. — Вылечусь? Пятилетняя выживаемость с моим диагнозом 30-50%. — Но это всё же не ноль. Он приподнял уголок губы, а затем чуть наклонил голову набок. — Знаете про квадрат Декарта? Вы же психолог, вроде должны. — Как ты рассуждаешь? Он снова поменял положение своих рук. — Есть всего две позиции: сказать и не сказать. Что будет и чего не будет в каждом случае. Таким образом, если скажу, она останется со мной и будет смотреть как я медленно, или возможно, не очень медленно умру. В таком случае она потратит на меня вероятно несколько лет и кучу нервов. А в конце концов после моей смерти, она вряд ли вернется к учебе. — Во-первых, ты не можешь знать подобное наверняка, и решать за другого человека. Во-вторых, что если ты выживешь? Он проигнорировал вопрос. — Это была половина квадрата. Теперь вторая: если не скажу и расстанусь, она пострадает три-четыре месяца, и в конечном итоге чувства остынут. Она не будет проводить дни в больнице, сможет учиться в лучшем университете мира, новая обстановка её растормошит. — Ты подумал, что с ней будет, если она всё узнает? Он замолчал, после монолога его молчание казалось слишком странным. — Ты подумал об этом? — Не узнает. Я не собираюсь общаться ни с кем из наших общих знакомых. А мои ничего не скажут. — А если выживешь? В ответ снова тишина. — Сейчас ты под давлением, но в реальности, ты думал о том, сможешь ли ты преодолеть это в одиночку? Близкий человек рядом это один из решающих факторов в ускорении выздоровления. Парень покачал головой. — Это псевдонаучно. — Это опыт. Психолог смотрела на молодого клиента и кивнула. — Люди имеют право на здоровый эгоизм, ты имеешь право поставить свои потребности выше потребностей других. Ты не обязан делать это, ты как и все заслуживаешь счастья. Ты не согласен? — Счастья? Мне двадцать два, а у меня постоянно слабость и боль, я теперь импотент, и с каждым днём врать ей становится сложнее. — Что ты будешь чувствовать после разрыва? Он замер. Застыл в своей позе сидя на кресле, сцепив ладони перед собой, глазами уткнувшись в какую-то точку на них. — Этот свитер, это её подарок? Она уже видела похожее раньше, но неважно сколько раз, каждый раз как первый. И она видела его стеклянные глаза. Напуганные страшными словами в медкарточке. Вся его напускная невозмутимость… она видела страх молодого мальчика, которому сказали, что шансы выжить у него даже меньше, чем у того, что подброшенная монетка выпадет орлом. — Страх это нормально. Она видит его глаза, и он не первый мужчина, который едва сдерживает слезы в её кабинете. Перед ней живой разбитый человек. Психолог смотрит на него и невольно задумывается о девушке, которая сейчас даже не догадывается о его состоянии. И можно сколько угодно кричать, что близкие замечают всё первыми, но практика подсказывает, что всё задуманное у этого парня получится. — Ты понимаешь, что значит остаться одному? Он молчит.