Пациент

Делать вид, что незнакомы.

***

Он сам не понял, что делал, а главное зачем. Он пришел на лекцию её друга, просто посмотреть. Со стороны. Без каких-то глобальных целей. А она подошла. Сама. И он нехотя обернулся на её зов в пустом коридоре института. Она изменилась, но так словно бы и вовсе нет. Чем для неё были эти 4 года? Она молчала. Он не знал, что сказать. И эта тишина могла длиться вечно, если бы он вообще обратил на это внимание. Потому что казалось, что слова — рудименты. Она кивнула в сторону выхода на балкон. Они молча отошли. Прохладный сентябрь заставил его застегнуть пуговицы на своей большой темно-серой джинсовой куртке, а она закуталась сильнее в своё легкое черное пальто. Он встал спиной к стене, опираясь на неё, доставая из кармана зажигалку. Не догадываясь, как в её глазах сочетается с осенью и бежевой побелкой стен здания, с шумом желтой листвы в кронах и серым небом. Ненамного светлее его одежды. Он закурил, стоя, прислонившись спиной к стене, разглядывая её лицо. Бледное. Ему показалось, что она снова простудилась, как это часто бывало с ней осенью. — Я была у Лёши на днях. Первые слова, если не считать её оклика, и они были непредсказуемы. Тихий голос, немного хриплый, заставляющий его убедиться в том, что она действительно сейчас не совсем здорова. Он ничего не ответил. Только затянулся и медленно отвёл руку с сигаретой от лица, и так же молча выдохнул поток сизого дыма в сторону перил, а она проводила эту субстанцию взглядом, наблюдая как она истончается, исчезая на фоне серого и золотого. — Ты ничего никому тогда не объяснил, и он всё ещё держит на тебя обиду, потому что ты забрал место в лаборатории, которое он хотел. Он думал, что ты уедешь в штаты, поэтому очень сильно обиделся, когда узнал, что ты получил его. Между вами какое-то недопонимание, но факт остаётся фактом, он украл наш патент и закрепил его юридически за собой и Смирницким. Серов слушал молча. И продолжал курить. — Он считает, что я должна быть на его стороне, но он ничего не сделал, даже когда узнал, что ты болен. И считает, что ничего не должен. Я с этим несогласна. На основе нашей нейросети они построили бизнес ПО для автопилота в автомобилях нашего автопрома. Он предлагает деньги, но не распределения авторского права, которое было бы справедливым. Серов хмуро продолжал слушать. — Я пыталась одна вернуть патент, но у меня нет твоего таланта. К тому же, я видела твоё имя в списке зарегистрированных на встречу с руководством «Сигнуса», а значит, ты собираешься что-то делать. От её речи он конкретно завис. Она видела, как он воспринимает каждое её слово. Отрешённо. Она замолкает. Он делает ещё одну затяжку. И теперь хмурость на лице совпадает с мыслями в его голове. Он не понимает. — Зачем тебе это? — и это первый раз, когда он по-настоящему обращается к ней. Она почти вздрагивает. Она же тоже впервые слышит его голос вживую за эти четыре года. — Возможно ты забыл, но я тоже участвовала в разработке, это и моя компания тоже. У него в голове непривычно пусто и есть конкретные вопросы, но он не собирается их задавать. — Что бы я не собирался делать, ты не имеешь к этому никакого отношения. Он отталкивается от стены позади себя и тушит сигарету о дно стоящей на перилах пепельницы, оставляет окурок там. Он делает шаг в сторону двери, но она снова окликает. — Влад! Он искренне не понимает. Разворачивается, и, кажется, его голос звучит грубо, но он не может его контролировать. Он говорит тихо. — Зачем тебе это? — Это был и мой проект тоже, Смирницкий его украл, а Лёша ему помог! После того, что случилось с твоей бабушкой он вёл себя неадекватно, и я думаю, что он винит себя в её смерти, и поэтому пошёл на предательство! Влад всё также мрачно смотрел на неё, ему не нравилось, куда шел этот разговор. Как много она упомянула того, о чем он не хотел говорить. Слишком много. — Камила, прошло много лет, этот проект был моим, ты никак с этим не связана, живи дальше спокойно и не лезь не в своё дело, окей? Что-то в её взгляде зацепило его, он видел возмущение в глубине её карих глаз. И он вдруг ощутил как они изменились. Им же почти тридцать. Ему — так точно. Ей… если не по внешности, то по взгляду. В двадцать она смотрела совсем иначе. И вдруг ему стало смешно. Девушка, которая была перед ним, вела себя так словно они прервали беседу пару недель назад, и вот она снова возвращается к ней. Как она жила эти четыре года? Как у неё хватило мужества просто взять и подойти, начать говорить о делах, о планах, о долбанном патенте, на котором он планировал сосредоточить всё своё внимание, чтобы вернуть своё. То, что у него так нагло украли в момент слабости. Он не хотел вспоминать те несколько дней. Но вот десять слов от неё и перед его глазами снова огни скорой, влетающий в больничный коридор Райковский с лицом бледнее стены за его спиной сейчас, шесть часов ожидания. Только они трое. Горячей головой, затылком о долбанную зеленую краску на стене больницы, пока они сидели в том коридоре возле операционной. И тогда ему было почти смешно. Ведь они с Милой уже расстались, но она прилетела за полчаса каким-то образом узнав о несчастном случае. Что она делала тогда с Лёшей, почему они были вместе? Ему уже давно почти всё равно. Он помнит её руку на своей. Как она оказалась рядом в тот момент, когда земля уходила из-под ног. Когда врач сказал, что так и так, разрыв сердца, одно на другое, первопричина — отсутствие необходимой дозы инсулина при диабете последней степени у единственного человека, который воплощал в себе то, что Влад представлял под словом «семья». И вдруг он почувствовал гнев. Неподдельный. Вызванный ею. Камилой. Хотя он и догадывался, что объект злости точно не определён. Но механизм уже был запущен. — Как же ты лицемерна. Её лицо вытянулось от удивления. — Камила, прошло четыре года, живи своей жизнью, разве тебе не пора выходить замуж? — короткий кивок в сторону аудитории, где двадцать минут назад закончилась лекция её друга. Девушка сначала молча смотрела на него своими большими глазами, но потом вдруг взялась ответить. — То есть после всего, что я сказала, это твой ответ? — Да, твой прекрасный жених же собирается обратно в Дубай, разве нет? Ты получила свою магистерскую степень, не надо делать мне никаких одолжений, зачем тебе в вузовскую лабораторию? Заняться нечем? Или это из-за нашей старой дружбы? Она выглядела так, словно он вылил ушат ледяной воды ей на голову. — Камила, я ещё раз повторяю, не лезь не в своё дело. Никто твоей помощи не просит. Беги к своему благоверному и не ввязывайся. Она приоткрыла рот, чтобы что-то сказать. Но видимо не нашлась с ответом. И ему показалось, что она сейчас заплачет. Она выглядела такой растерянной, что ему вдруг захотелось извиниться. Сколько мужества у неё ушло, чтобы просто подойти к нему? Ему захотелось стереть всё сказанное. Но вместе с этим раздражение продолжало жечь его изнутри. И когда в проёме балкона появился Илья, Влад ему был почти благодарен. Сколько ещё он мог сейчас наговорить ей — одному богу известно. Морозов окинул их обоих взглядом и даже поздоровался с Серовым. На что последний лишь так же мрачно промолчал. — Мила, твоя мама звонила, мы уже опаздываем на обед к твоим родителям. Девушка перевела внимание на него и медленно кивнула. Серов снова оттолкнулся от холодной стены и прошел мимо мужчины, который смерил его неодобрительным взглядом. Внутри начинало всё кипеть. И Влад поспешил убраться оттуда поскорее. Пока горячая лава внутри него не протекла наружу.