Когда ангелы плачут

IY Елизавета возвращалась к матери, а оказалась в интернате. Точнее, полное название-интернат санаторного типа для детей, больных сердечно-сосудистыми заболеваниями. А на самом деле мать устраивала личную жизнь. Лизка вернулась от отца неузнаваемой и к новому члену семьи – Ивану - отнеслась с нескрываемым неприятием, даже злобой. -Мачехи, отчимы, падчерицы - просто сказка какая-то! Деваться некуда от счастья! Быстро мне замену нашли! Она подолгу ни с кем не разговаривала, а с Иваном - и подавно! Часто плакала и срывалась на крик. Ей казалось – ее предали: просто поменяли на этого противного перегарного дядьку. Ее – к отцу, Ивана – сюда! Путевка в интернат стала спасением для всех. Так тогда казалось. Годы в этом заведении стали самыми светлыми среди школьных лет Лизы. Учреждение было единственным в своем роде и показательным. Тщательно отбирались учителя, врачи, персонал. Все вокруг чисто и уютно, оборудовано и оснащено. Одним словом, умеем, когда хотим. Среди равных Лиза снова стала сама собой – легкая, веселая, добрая, она привлекала к себе и ровесников, и малышей, и даже взрослых. Больные, неуверенные в себе, вдали от родных, дети тянулись к ней и находили доброе слово, улыбку и отвечали дружбой и привязанностью. Лизе нравилось быть первой во всем: на Новый год - она Снегурочка, на концерте – ведущая, в пьесе – Леся Украинка, в учебе – отличница. Была примерной пионеркой и отличной комсомолкой, образцом и ей подражали. Ее выбирали везде и с удовольствием слушались, чему были очень рады учителя и воспитатели. Все называли ее – Голова, может, потому, что Лиза была председатель совета дружины школы, по-украински – голова рады. Пришла пора и Лиза влюбилась. Тихий неприметный Васенька был одним из ее многочисленных воздыхателей, да еще на год моложе. Сначала все удивились ее выбору, а потом решили: значит, Лиза увидела в нем что-то особенное. И это давало шанс всем неприметным – кто-то когда-то рассмотрит и их. Дружба Васи и Лизы была детской и чистой, вся на виду. Каждую возможную минуту они были вместе – на переменах, во дворе, в походах и даже взрослые относились к этому с уважением. Лиза начала писать стихи, некоторые из них печатали в школьной стенгазете. Все знали, кому они посвящены, девочки переписывали их в тетрадки, мальчики завидовали: Я вчера не пришла... Ты скучал? Успокой и скажи, Что ты ждал, Что с тревогой смотрел Ты на дверь, Что ты рад меня видеть Теперь, Что ты верил в меня И любил, Что ты за день меня Не забыл. И только каникулы омрачали ее жизнь. Дома было напряженно и неприятно. Лиза глубоко ненавидела этого вечно пьяного, неопрятного, грубого Ивана. Она не понимала свою мать, красивую, интеллигентную, всеми уважаемую фельдшерицу и не забывала, что ее, Лизу, пытались сплавить мачехе. Только к бабушке и брату Лиза относилась с любовью и уважением, из-за них и терпела эти каникулы. Да и не хотелось ей безвылазно сидеть в интернате, как нескольким сиротам, которым действительно некуда было ехать. Но в этом интернате было только восемь классов. В девятый класс ее перевели в другой интернат, на базе детского дома. И вот тут Лиза узнала настоящую жизнь... Одежды почти не выдавали – разворовано. Кормили плохо и невкусно – по той же причине. Учителя были нервные и часто срывались на детях ни за что. Старшеклассники хотели пить и курить, поэтому ходили по вечерам грабить одиноких прохожих. Драки, воровство, разврат... Кое-как, с тихим ужасом, Лиза проучилась полгода. А потом ее проиграли в карты. А было так: На перемене к ней подошел Мишка Пронин- Мешок, заговорщицки шепнул: -На последнем уроке выйди в беседку. Лиза непонимающе уставилась на него, но Мешок уже умчался дальше. Она знала, что нравится этому веселому хулигану. Лиза многим нравилась, но вела себя неприступно. Эти парни были не ее уровня. Все разговоры у них были какие-то дебильные – про драки, пьянки, воровство. Ухаживания – щипнуть, потискать, обозвать неприличным словом. Нет, это не для нее. По выходным Лиза ездила в первый интернат к Васеньке – верному дружочку. Они гуляли в парке, ели мороженое, много болтали и смеялись. Там она была прежней – озорная и умная Голова, любила всех и все любили ее. На последнем уроке Мешка не было. Это никого не удивляло – не было полкласса. В середине урока Лиза попросилась выйти и побежала в беседку, намереваясь еще вернуться на урок. Беседка была пуста, но, как только Лиза подошла , из кустов показался Мешок. -Сядь и слушай, Лизка, - он не выходил из куста, скрываясь от кого-то, - тебя проиграли. Молчи, а то убегу. Ты с нашими не водишься, гордая, вот Славич тебя поставил и проиграл городским. Ты теперь «желтая». Не высовывай носа, не езди никуда, а лучше вообще смойся отсюда. Тут все - равно достанут. И девкам не верь, они Славичу в рот смотрят. -А ты? Тебе можно верить?- спросила ошарашенная Лиза, но Мешок уже растаял в кустах, будто и не было его. Лиза задумалась. Не то, чтобы она испугалась, но подумать было о чем. Она и раньше слышала о таком. Отборная банда детдомовских мерзавцев- старшеклассников общалась с такими же негодяями из города. Это выливалось в грабежи, пьянки и разврат. Слышала о проигранных девочках, их называли «желтыми». После объявления девочки «желтой», она была обречена и, рано или поздно, ее заманивали в укромное место и насиловали всей шайкой. Взрослые делали вид, что ничего не знают и только охали и ахали, отправляя несчастную в больницу. После больницы девочки не возвращались, очевидно, их отправляли в другой детдом. Самое интересное, что несколько лет назад была объявлена «желтой» родная сестра Славича, теперешнего атамана. И сестра эта умерла после всего. Казалось бы, это горе должно было бы отвратить нормального человека от таких друзей и обычаев. Но, вероятно, в таком месте трудно остаться нормальным. Славич был отъявленным негодяем и обращаться к нему было бесполезно. Да такая мысль даже не пришла в голову Лизе. Она просто сидела и не знала, что же ей делать. Руки стали холодными, а голова, наоборот, горела и дико разболелась. В ушах звенело..И вдруг кто-то тихо сказал: -Не бойся, Лизонька… Вокруг не было никого! Но откуда этот Голос?!Настороженно и неподвижно сидела Лиза, пытаясь прийти в себя. Прозвенел звонок, высыпала детвора и Лиза нехотя поплелась в класс. Вечером она не стала задерживаться на улице, ушла в спальню. Сидела на кровати и вспоминала, как странно стали поглядывать на нее и одноклассники, и «параллельники» в коридорах. Некоторые даже откровенно жалостливо вздыхали. Но никто не пытался ее предупредить! В принципе, Лиза так и осталась здесь чужой. Она держалась сторонкой, ее считали высокомерной , у нее не было друзей. До сих пор ее не пытались обидеть, чувствуя какую-то внутреннюю силу в ней. Посидев, Лиза взяла полотенце и пошла в умывальник мыть ноги. Подходя к двери, услышала выкрик Верки, ее соседки по спальне: -Ну и пусть ее трахнут, меньше будет выстёбываться! Лиза вошла. В умывалке было полно девчонок и все как-то стушевались при ее появлении. Только Верка насмешливо оглядела ее и фыркнула в спину: -Желтуха! Лиза уже начала умываться, но, услышав выкрик, повернулась: -Это ты мне? -Желтуха!- повторила, нагло ухмыляясь, Верка. Все притихли. Лиза набрала в ладошку воды и резко брызнула в лицо обидчице. Та взвизгнула и закрыла глаза от неожиданности. Лиза подскочила, схватила ее за волосы и, крутанув, впечатала Верку физиономией в кафельную стенку. Брызнула кровь, Верка взвыла. Все произошло так стремительно и неожиданно, что никто не успел даже шевельнуться. Да никто и не ожидал такого от вечной тихони. Схватив полотенце, Лиза чеканно прошла сквозь строй оторопевших лиц. Наутро все в спальне сторонились ее, как зачумленной. Не торопясь, Лиза оделась и пришла в класс перед самым звонком. Верка сидела с синим, опухшим носом. Класс затих. Лиза направилась на свое место, но у нее на дороге стал Зинько, Веркин ухажер и лепший друг Славича: -Ну, п...а, за что Верку изуродовала? -А ты у нее спроси! -А я и спрашивать не буду! Я тя, блядь, сейчас без глаз оставлю! Он шагнул к Лизе, та, как ни странно, к нему навстречу и вдруг ребром правой ладони ударила его под нос! Вроде и не сильно. Но Зинько ойкнул и моментально залился кровью, схватившись за лицо. Лиза отступила на шаг и, размахнувшись, ударила его ногой в пах! С диким ревом Зинько свалился на пол. Класс онемело молчал, кто с испугом, а кто и с радостью. -Ну, все, сука! Тебе п....ц! Ты попала!- перекрикивала Верка вой дружка. Бледная Лиза гордо вышла из класса, чуть не сбив учительницу и кинулась в спальню. Она кусала губы, ее трясло и колотило. «Спасибо Витьке, научил. Что бы я сейчас делала без его приемов?». Высыпала книги из портфеля на кровать, торопливо собрала нехитрые мелочи, накинула пальтишко. Опомнившись, поменяла тапочки на разношенные туфли и вылетела на улицу. Она бежала к остановке автобуса, спиной чувствуя сгущающуюся опасность. На ее счастье ждать не пришлось. Автобус подошел сразу. Поглядывая через заднее стекло на дорогу, Лиза размышляла: «Они будут меня искать, и свои, и городские. Пока еще не кинулись, не поняли, где она, есть немного времени. Что это дает? Автобус на Борсуки только после обеда, это я точно знаю. Успеют вокзал обложить, не выпустят. В свой интернат? И как я буду все объяснять? Стыдно. И Вася там... Что же делать?» Лиза тихонько пересчитала деньги – двадцать пять рублей. Это мать прислала оплатить за интернат за два месяца. Сумма хорошая. «Если хватит на билет, еду к отцу» - решилась она. Вышла на железнодорожном вокзале. Спросила в кассе билет до Ростова-на-Дону. Восемнадцать рублей, чудненько. И, главное, поезд через час, ждать не долго. Оглянулась, подумала и решительно открыла дверь с табличкой « Комната матери и ребенка». За столом сидела женщина, что-то записывала. Под окном ряд стульев, на них несколько пассажирок с детьми. Очередь на оформление, поняла Лиза и смело села на свободное место. Никто не обратил на нее никакого внимания. Увидела на стене часы, совсем хорошо. Чуть больше, чем через час, она уже сидела в вагоне и провожала взглядом отъезжающий перон. И вдруг увидела Славича, крутившего головой во все стороны! Потом Зинько, потом Мишку, других... От испуга она затряслась, как ударенная током, руки-ноги похолодели, сердце зашлось. И Славич увидел ее! И весь вскинулся! Закричал! Лиза обомлела от ужаса... -Не бойся, Лиза, все уже хорошо. А Славич умрет. Сегодня. Она могла поклясться, что никто не говорил этих слов. Но они Были! Были у нее в голове, звучали в ушах... «Наверное, это я так сильно испугалась, почудилось. Но при чем тут смерть?» Лиза действительно благополучно добралась с пересадкой в Харькове до Ростова. Ну, как благополучно,,, Узнав уже в поезде, что в Харькове надо пересесть на другой поезд и, конечно, закомпостировать билет с доплатой, Лиза струхнула…Денег оставалось чуть больше шести рублей. А сколько за новый билет?! И Лиза ехала всю дорогу голодная, не смея купить даже пирожок. В вагоне попутчики, отец с сыном, обратили внимание, что она ничего не ест, стали предлагать свои продукты. Но не на Лизкин характер принимать жалость! Денег хватило на билет и Лиза, слава Богу, приехала в Ростов. Ее встретили изумленные отец и мачеха. А со временем, послав в интернат запрос на свои документы, она получила письмо. Писал Мешок. Корявым почерком среди прочего он сообщил, что через час после ее отъезда Славича сбила машина. Насмерть. А Лизу никто и не искал…Зинько с Мишкой сказали, что она уехала на вокзал. Воспитательница фыркнула: -Баба с воза…Сильно выделистая была. Надо матери позвонить на всякий случай. Мать сама позвонила, что приедет за теми вещами, что остались. Ей отец сообщил, что Лиза в Ростове. Забирать-то собственно, было нечего…Это в первом интернате выдавали всё, что можно и нужно: пальто, плащ, сапоги, туфли, сандалии и тапки, всевозможные платья, сарафаны и халатики и т.д. А в детдоме (бывшем) -пальто сороковых годов, дырявые сапоги и школьную форму. Какие туфли, какие тапки?! Хэбэшное трико вместо чулок- не нравится, сама себе купи. Только за что?! Как-то мать отдала Лизе свои чулки с рисунком, штопаные. Так Лиза не могла налюбоваться на свои ровненькие, гладенькие, без пузырящихся колен, ножки! Матери тоже было нелегко – работала одна, двое детей и бабушка… После отъезда Лизы мать рассталась с Иваном. Сказала, что дети из-за него разбежались…Старший, Виктор, увлекался музыкой, играл на кларнете, а поступил в строительный техникум в Каменце-Подольском –лишь бы не дома… Иван долго пытался вернуть прежние отношения, но странными способами – сжёг их сарай, побил окна в медпункте…Не помогло… Y Они целый день мотались по городу на отцовской «Волге» по тридцатиградусной жаре. -Лиза, имей совесть, скажи, в конце концов, что ты хочешь? Мы объехали все институты, техникумы и даже училища. Не осталось больше ничего. Что за бестолочь?! Ты же хотела на филологический раньше, так в чем дело? Я же сказал - экзаменов не бойся, я все устрою. Ты понимаешь, что надо учиться?- отец раздраженно вытирал пот со лба, мачеха - удивительное дело!- молчала, Лиза тоже. Потом, сквозь слезы: -Вот и устрой. Бери мои документы и устраивай. -Куда?! -А куда хочешь? Куда скажешь - туда и пойду. И экзамены сдам сама, хоть я и бестолочь. Только скажи, какие и когда. -Каланча упрямая! Вобла вяленая! Я устрою, без проблем. Только потом чтоб ни звука поперек! Только вякни! -Не вякну! -Ну, смотри! Отец с видимым облегчением развернул машину - домой. Лиза с нежностью смотрела на него сквозь слезы и черные очки. Ирина Степановна все так же странно молчала. Может, вспоминала их с Лизой вчерашний разговор? Отец был на работе. Она усадила девочку за стол напротив себя: -Давай поговорим, Лиза. Ты окончила школу, уже взрослая девушка. Ты хочешь учиться, я понимаю. Но, дорогая моя! Я не собираюсь еще пять- шесть лет кормить- поить тебя, терпеть на своей шее. Будь благодарна за то, что уже для тебя сделано, сколько лет я мучилась с тобой, лечила по больницам! Сколько нервов и сил потрачено! Но я не изверг. Даю тебе год- два, от силы, иди в училище, профессию какую - нибудь в зубы и все! На свои хлеба! И не вздумай жаловаться отцу! У него уже есть два инфаркта, будет третий. Каждое ее слово ударом молотка отдавалось в голове. Но Лиза выдержала. Не сказав ни слова, каменно - прямая ушла к себе. Жизнь в этой «золотой клетке», полной достатка и упреков, давно уже казалась Лизе каторгой. Она не имела права на друзей, на личную жизнь, даже на переписку. Только учеба и работа по дому. Она опять была замкнутой и дикой. От полного отупения и отчаяния спасали только книги. Через две недели отец сказал: -У тебя завтра химия. В восемь. -Хорошо, папа. -Сказать, где? -Ты отвезешь меня? -Отвезу. -Тогда все - равно, где. -Что за глупое упрямство? И в кого ты такая? -Наверное, в тебя - и ушла, напевая: «Что день грядущий нам готовит?». Утром они проехали через весь город, аж на улицу Мечникова. Остановились у большого красивого дома с гранитными ступенями. На стене вывеска - «Кооперативный техникум». -Кооперативный - это строительный, что ли? Маляром- штукатуром? -Тундра! Это товароведом! -Товароедом? А это из какой серии? -Из торговой, Митрофанушка…А что, есть возражения? -Нет- нет, я уже в восторге. И Лиза принялась прилежно изучать жаккардовые переплетения, формальдегидные смолы, микробиологический состав продуктов. И даже понравилось. Дома она почти не бывала, пропадая целыми днями в аудиториях, библиотеках, в общежитии у подруг. К ней вернулся природный оптимизм и «энтузизизм», появились друзья и подруги. Ее выбрали старостой группы. Время летело на веселых парусах студенчества. На трудовой семестр их послали в совхоз Багаевский на плодоконсервный завод. Расселили по домам сельчан по три- четыре человека. Лиза с тремя однокурсницами попала к одинокой симпатичной старушке, жившей недалеко от завода. Напротив, через дорогу - огромный парк с танцплощадкой, за огородом - канал. Неглубокий, но купаться можно. Старушка уступила им маленькую хатенку, сама жила в летней кухне, иногда угощала их чем - нибудь вкусненьким, домашним. В благодарность девочки помогали ей между сменами на заводе убирать урожай яблок, персиков, груш. На заводе работали в три смены попеременно. Консервировали огурцы, варили кабачковую икру. Тем же и питались, докупая хлеб и домашнее молоко у симпатичного соседа. По вечерам из парка зовуще неслась музыка и шум танцев. Но девочки не ходили туда. Сильно уставали на работе, на конвейере, а больше из осторожности. Женщины на заводе рассказывали разные страшилки про местную жизнь. В совхозе было много «высланных за 101 километр», процветало хулиганство, пьянство. Приезжавших каждый год студенток считали легкой добычей, особо не церемонились. Кто сопротивлялся - брали силой. Особенно славилась «банда Джона»- здесь жило много корейцев. По слухам, это был коллекционер- насильник, редкая приглянувшаяся ему девчонка спасалась. Их однокурсницы, квартировавшие в других местах, не удержались, отметились на танцах. Потом спасались бегством. Правда, не очень было понятно, от кого и почему. Тем более, что некоторые потом продолжали ходить в парк по вечерам и даже встречались с местными парнями. Но Лиза с подругами проводили вечера, купаясь в канале или сидя на бревнах рядом с домом и наслаждаясь доносившейся музыкой. Вскоре к ним присоединился «молочный» сосед Саша с другом Сергеем. Это были взрослые парни, прошедшие армию, серьезные, симпатичные. Они приносили гитару и очень хорошо пели под нее. Вечера пролетали весело и незаметно Особенно для Галины и Нади, остававшихся петь с друзьями «во вторую смену». До отъезда оставалось три дня. Приехавший с ними физрук объявил сборы на субботу: -Только не распространяйтесь о дне отъезда. Я местным сказал, что автобус за нами прибудет в понедельник. Во избежание неприятностей. Намеки и недоговоренность еще больше пугали девчат. Вдруг Галка с Надеждой в один голос стали уговаривать всех сходить на танцы напоследок: -Что мы, как дикари, всяким гадостям верим? Ходят же другие и ничего? Хоть посмотрим, кто там так красиво играет и поет. Да и идти совсем рядом, если что. Лиза и Тая недолго сопротивлялись: «Кто не рискует, тот не пьет шампанского». Нарядились, прихватили соседских парней и потопали. Темноватая аллейка привела к освещенному пятачку, в центре - ракушка для оркестра. Молодежи полно. Шум, смех, музыка! Девочки, слегка ошалев, остановились с краю. Саша и Сергей сразу потащили подруг танцевать. Лиза и Тая остались, осматриваясь. На следующий танец Лиза и вовсе осталась одна, Таисию пригласили. Лиза смущенно топталась в сторонке, танец подходил к концу. Вдруг чья-то рука погладила ее роскошные распущенные волосы. Она удивленно оглянулась и увидела молодого парня – корейца с огромной шапкой волос и с бородой, довольно симпатичного. -Какая королева тут стоит! Ты откуда, такое чудо? -Отсюда не видать!- смело сказала Лиза. -Ух ты какая! Строгая такая!- видно парень любил стихи. -А то! Берегись!- кокетничала Лиза, видя приближающихся друзей. Парень тоже увидел их, но не уходил, наоборот, взял ее под руку, опять погладил ее кудряшки. Подруги смотрели на нее круглыми глазами. -Всем привет!- поздоровался парень и пожал руки Саше и Сергею. В этот момент опять заиграла музыка и он как-то уверенно повел Лизу в круг. Она не отказала - ну что, опять одной стоять? Вдруг заметила, что они танцуют одни, остановилась растерянно. Он сделал какое-то движение рукой и круг стал наполняться. Танцевать с ним было легко, не заметила, как и музыка закончилась. Пошли к своим. -Лиза, это Джон!- в самое ухо шепнула Галя. -Пойдем, погуляем - парень решительно и крепенько взял ее за руку и повел к выходу на аллею. От растерянности Лиза не сопротивлялась. Да и как бы это выглядело? Парень свернул не на свет, а в их темноватую аллею. Лиза подумала - она уже справилась с растерянностью - «ОН не знает, что ведет меня прямо к квартире». И спокойно шла рядом. Парень начал поглядывать с удивлением, видно, ожидал, что будет вырываться. -Подруга, а ты знаешь, кто я?- спросил с ноткой превосходства, намереваясь удивить, а может, напугать. -Знаю. Ты - Джон.- Лиза само спокойствие. -А не боишься? -Почему я должна тебя бояться, ты же не урод? Он не нашелся, что ответить. Лиза продолжила: -Ты намекаешь, что можешь отнять у меня честь? Так честь свою иметь надо. Это выражение она где-то прочитала, вот пригодилось. -Да мы уже и пришли. Я дома. -Как дома?!- поразился тот. -А вот так! Здесь я живу - она решительно направилась через дорогу к бревнам, пока он не опомнился. -Дела! То-то ты так послушно шла! Промахнулся, не догадался - сожалеющее присел рядом. Лиза спокойно улыбнулась, будто ничего не понимает, спросила: -Как тебя зовут? -Ты ж знаешь, Джон. -Как тебя мама зовет? -А-а, Сашкой. -А Джон откуда? Кличка какая-то, как у собаки. -От фамилии, в школе прозвали. Чжен - моя фамилия.- и вскинулся - Ты много говоришь, женщина! -Девушка.- так же ровно поправила она. Он что-то замычал, но в этот момент с аллейки вылетели ее подруги с дружками. Увидели их, обрадовано кинулись к бревнам, окружили: -Лизка, ты как? Что тут? -Все в порядке, девочки. Мы разговариваем с Сашей. Очень милый молодой человек. Еще бы сбрить ему бороду да подстричь – совсем бы глаз не оторвать.- Лиза специально говорила тоном и словами тургеневской барышни. Она чувствовала – деревенский атаман робел от этого. Он привык иметь дело с заранее испуганными девчонками, может, даже не оказывавшими сопротивления. Все облегченно засмеялись и Джон вскинулся – авторитет падал. И с аллеи показались еще парни, видно, его приятели. Схватил Лизу за руку, грубо дернул: -Пойдем, прогуляемся с моими друзьями! -А что, один ты меня боишься? Боишься не справиться? Или тебе света страшно, в темноте привычней? Я не пойду к ним. Лиза отошла чуть в сторонку, села на бревна, позвала: -Иди ко мне. Я не пирог, меня делить не надо. Джон что-то сказал парням, они направились обратно в парк. Сам сел рядом, злой, нахмуренный. Грубо схватил Лизу на глазах у подруг, поцеловал силком, сильно. Она крепко сжала губы, терпеливо пережидая. Когда выдохся, отпустил – скривилась: -Ты мужчина, ты сильный. Силком можешь меня победить, сделать, что хочешь. А ты можешь сделать так, чтобы я сама к тебе пришла, сама тебя захотела, сама тебя целовала бы и обнимала? Можешь сделать меня не покорной, а ласковой, нежной? Или не меня, другую? У тебя есть любимая? -У меня есть невеста! -Господи! Так , иди, люби ее! Что ты размениваешься на каких-то студенток. Сегодня одна, завтра – другая, чистая ли! Люби свою невесту, пока твое время! А я спать пойду, завтра на работу. -Вы когда уезжаете? В понедельник? -Вроде, да. Если вовремя автобус пришлют. Спокойной ночи, Саша.- Лиза не спеша, чтоб не спугнуть, поднялась и пошла в дом. Девочки, делавшие вид, что поют, тоже засобирались. -Господи, пронесло! -Скажешь - гоп, когда перескочишь. Мы еще не уехали - и Лиза вздохнула. Назавтра была пятница. Последняя смена, как ни тянулась, все-таки закончилась. Вечером никто на танцы уже не просился. Посидели, как всегда, на бревнышках и пораньше пошли спать. Галина и Надя даже своим ухажерам не сказали про завтрашний отъезд: -Ничего серьезного. В Ростове они нам не нужны. Но толком заснуть не успели. В окна засветили фонарями, в двери застучали. Раздались пьяные голоса: -Открывайте, мать вашу! Выходите строиться! Лизка, ты где? Открывайте, а то хуже будет, счас окна перебьем! Девчонки перепугались – пьяное стадо, как быть?! А стук и крики все нарастали. Надежда запаниковала, захныкала: -Лизка, это за тобой, это же Джон! Из-за тебя и нас сейчас понасилуют. Они же пьяные! -Замолчи! Как тебе не стыдно! Ты хочешь, чтобы ее растерзали?- накинулись остальные на Надежду. Та громко визгливо расплакалась. Лиза накинула кофту на ночнушку и решительно пошла к двери. -Лизонька, не ходи!- тихо попросила Галя. -Как только выйду – сразу закройтесь.- Лиза открыла дверь, вышла на крыльцо: -Ну, кто тут Гамлета зовет? За спиной щелкнула дверь, отрезая путь к спасению. Возле дома - несколько теней. -Я Лизку звал, блин!- пьяный голос Джона. -Я иду к тебе. Пусть остальные подождут.- Лиза не спеша приблизилась. -Давай ее сюда!- загоготали дружки, располагаясь на бревнах. -Пошли!- тянет Джон. -Делить будете? Я думала, ты с ними тоже сильный. Атаман! Они что, тебя не слушают, не уважают? -С- слушают. Уважают. А ты заткнись, а то счас впиндярю по уши, другое запоешь. От дома соседа раздался не совсем уверенный голос Надькиного Сашка: -Джон! Валите спать! Что крик устроили? Завтра на работу! -Заткнись! А то счас закрою, блин! Кто те мешает?! Лиза, обрадованная поддержкой, подошла вплотную к Джону, улыбнулась: -Ты сбрил бороду! Вот это да! Молодец! Совсем другой человек.- Джон довольно засопел. -А ты можешь ко мне в Ростов приехать? Я бы тебя ждала. -Да запросто! Делать нечего! У меня ж мотоцикл! Из-за дома показалась старушка- хозяйка: -Это ты людям спать не даешь? -Сгинь, старая! Не видишь – мы разговариваем. Иди отсюда! -Я сейчас пойду! Я сейчас батьку твоего приведу, тогда узнаешь. -А хоть двух, подумаешь!- уже потише, видно, отца боится. И дружки зашевелились: -Кончай базар! Ну их всех на х..! Разорались со всех сторон! Мы ничего не делаем! -Все, Саша, завтра договоримся. Я пошла спать, Всем до свиданья.- Лиза решительно направилась к дому, спиной чувствуя напряжение. И дверь ведь закрыта! Пока достучишься, может догнать. Сосед затих, а старушку кто забоится? И как она только решилась выйти против пьяного хулиганья?! Подошла ближе к хозяйке, зашептала: -Бабулечка, уходите! Еще побьют! Дверь вдруг распахнулась. Галка шипит: -Скорей! Не телись! Стараясь не спешить, Лиза переступила порог, удержала от хлопка дверь, закрыла и заплакала... Пока успокоилась – на улице все тихо. Наутро пыльный автобус увозил их, наевшихся приключений, домой. Все радовались, гомонили. И вдруг: -Смотрите! Смотрите! Мотоцикл догоняет! Лиза не повернулась, но она знала, кто это. Пусть. Не догонит.