Любовь пронзающая века.

౨ৎ 企业 ౨ৎ

      Сидя у постели совершенно ослабевшего отца, наследник императора Мин Ëхына — Мин Чиндо, имя которого с третьего дня жизни переделали в Юнги, глухо простонал:       — Скажите мне, правитель, что я могу сделать, чтобы облегчить вашу боль? Ваша болезнь так неожиданно подкосила и Вас, и меня… Умоляю, не оставляйте меня, отец, я слишком молод и неопытен, чтобы справиться с управлением нашего государства. Как только совет прознает о вашей слабости, они как коршуны налетят на меня с ценными советами и рекомендациями, а ведь я так мало знаю об управлении страной… Я боюсь поверить не тем людям и лживым советам.       — Ты мой сын и наследник, — неразборчиво пробормотал владыка. — Ты обязан справиться, Юн, как сделал это, будучи младенцем. Когда ты родился от моей второй жены, твои старшие братья были уже взрослыми и только один из них, твой брат — Мин Хеет, возненавидел, возревновал тебя к нам, ведь ты родился таким красивым от истинной любви. Твоя кожа была белее луны, а в темных глазах сверкали золотые искры. По прошествии трех дней, когда лекари дали нам гарантии, что ребенок абсолютно здоров и без сомнения выживет, я подарил твоей матери красивое ожерелье из редчайшего красного жемчуга. Именно тогда все вокруг, включая нас с твоей матерью, стали звать тебя Юнги. Но даже твое имя и красота отвращали моего ребенка от собственной плоти и крови. Мой собственный сын замыслил убить тебя, надеясь вернуть ту любовь, которую у него, как ему казалось, отнял ты своим рождением. Пробравшись ночью в наши покои, он выкрал тебя и, спустившись к реке, обойдя чудом охрану, спустил тебя в корзине в воду. Три дня, три… Сын, вода несла тебя по течению, пока какой-то рыбак не выловил тебя своей удочкой и не принес к воротам дворца. К тому моменту, конечно, все государство было взбудоражено пропажей императорского сына. Ты был жив, и это — настоящее чудо. Мы, конечно же, опознали тебя по богатой ткани, в которую ты был закутан, и по знаковому родимому пятну в виде цифры — каждого Мина из династии Чосон на теле она есть. У тебя на плече она напоминает цифру семь, у меня — пятерка, именно столько сыновей я зачал, и у моего отца, и деда были знаковые цифры на теле.       Разглядывая отлично видимое родимое пятно на боку императора, сын удивленно выдохнул: — И впрямь цифра. Кстати, у Чи тоже на запястье есть цифра тринадцать из родинок.       Правитель побледнел:       — У твоей матери тоже были на теле родинки в виде цифры. Это отметина истинности в нашем роду, знак любимого и любящего.       Сильно побледнев от того, что проговорился, император резко сменил тему:       — Для начала пригрози лекарю казнью за раскрытие моего состояния. Я не доверяю ему полностью. Может, моя болезнь и не удар вовсе, и у меня получится выкарабкаться. Объяви всем, что я приболел, простыв на охоте, и ни в коем случае не отменяй приезд феодалов на ежегодное торжество. Чем быстрее ты найдёшь себе невесту из влиятельного клана, тем лучше. Если я все же уйду на небеса, у тебя будет больше шансов сохранить трон с влиятельным тестем и продолжить править. Династия Чосон не должна прекратиться. Ты — единственный выживший из всех моих детей после твоего старшего брата, пропавшего без вести год назад, только ты достоин императорского трона. Ты — мой сын, и я должен сделать все возможное, чтобы ты стал императором. Влиятельный тесть будет кровно заинтересован в этом, как и твоя жена.       Взглянув на отца упрямым взглядом, Юнги твердо сказал:       — Я не желаю ни на ком жениться, отец, я люблю только Пак Чима, приёмного сына вашего советника и бывшей наложницы Пак Джису. Он — весь мир для меня, и это неизменно.       Лицо больного моментально побагровело от возмущения и усилий, когда он, хрипя, однако не менее впечатляюще от этого, прорычал:       — Ты немедленно отошлешь этого мальчишку наместником на все еще неспокойные после войны границы государства. Я слишком долго потворствовал вашей связи, этого больше не будет. Тебе нужна жена и наследник. Как бы ни был красив и талантлив сын советника Кима — он вовсе не то, что тебе нужно. Поступи достойно, как представитель знатного рода, выполни обязательства перед семьей и страной. В конце концов, обзаведясь парочкой ребятишек, ты всегда сможешь изредка навещать наместника и свое доверенное лицо. Разумеется — тайно. Сегодня же объяви ему мою волю. Если ты не выполнишь мой приказ — парня казнят, и это не пустые слова.       — Император! — воскликнул сын. — Вы не можете быть таким жестоким! Мы любим друг друга.       — Ты наследник императорского трона! — закашлялся старик. — Ты можешь любить только страну и народ. Ненависть, мудрость и расчет — удел правителей.       — Я не должен был унаследовать после вас трон, отец, никогда не хотел этого. Мне нравится музыка и искусство. Чи великолепно поет и танцует, мы хотели совместно открыть первый институт искусств для талантливых людей, чтобы все они могли читать, сочинять музыку и стихи. Мать моего любимого великолепно рисует, она могла бы стать ректором.       — Забудь прошлую жизнь, сын, в любую минуту ты из наследника можешь превратиться в императора, веди себя подобающе. Ты услышал мой приказ, а теперь иди, я устал.       Раздавленный обстоятельствами парень, молча поклонившись, направился в сторону своих покоев. Он знал, что там его верно и преданно ждет его ангел, его любимый и нежный мальчик, с которым они вместе выросли и к которому со временем появились сильные и взаимные чувства. Открывая дверь богатых хоромов, Юни услышал родной голос, который тихо напевал красивую мелодию. Замерев в проеме дверей, Юн залюбовался белокурым юношей с бирюзово-зелеными глазами. Тоненький и гибкий, невысокого роста парень, тихонько напевая, составлял букеты для спальни. Цветы он совсем недавно срезал в императорском саду. Сердце наследника затрепетало, он совершенно не представлял, как сможет объявить любимому о скорой и, скорее всего, длительной разлуке. Приказ отца рвал разум и душу, но страх за жизнь любимого преобладал. Его отец был достаточно жестоким человеком и выполнял все свои угрозы.       Глухо всхлипнув, Юн поспешил вытереть набегающие слезы.       Услышав, а быть может, почувствовав сердцем печаль любимого человека, юноша перевел взгляд на двери и, со всех ног кинувшись к парню, крепко обнял:       — Что? Император? Все плохо? — взволнованно затарахтел он.       — Нет, я плачу не из-за отца, — печально выдохнул Юнги, — он жив и в разуме. Даже слишком: он приказал мне объявить свою волю, он отправляет тебя в провинцию на границу наместником. Мне же приказано жениться, чтобы обзавестись наследником. Мне так больно, Чи, расставаться с тобой, но отец грозиться убить тебя.       — Ничего, любимый, — красивым голосом прощебетал юноша, — ты будешь навещать меня, а когда станешь императором, мы вновь будем рядом. Ты обязан выполнить волю правителя.       — Любимый мой, родной, ты такой мудрый, я так люблю тебя! Как я смогу жить, не видя тебя рядом каждый день и ночь? — плакал старший, целуя родное лицо.

***

      Тем временем, слегка передохнув после тяжелой беседы с сыном, император вызвал к себе своего советника. Ким Намджун много лет верой и правдой служил правителю и народу Кореи, был фанатично предан и ответственен. Привилегированное положение собственного ребенка совершенно не впечатляло его. Эту связь он никогда не одобрял и в последние годы совершенно не общался с сыном.       Зайдя в спальню больного, Ким вежливо склонился в поклоне.       Зная преданность своего советника, император тихо, но твердо прошептал, не объясняя мотивов:       — Я хочу, чтобы сегодня же ты убил своего сына. Сам, лично, чтобы об этом никто и никогда не узнал, кроме нас двоих. Юн-и я отвлеку, скажу, что мне стало хуже, и потребую, чтобы эту ночь он провел подле меня.       Склонившись к руке императора и целуя перстень власти, советник, твердо взглянув в глаза правителя, четко ответил:       — Слушаюсь, мой император. Будет исполнено.

౨ৎ 企业 ౨ৎ