Любовь пронзающая века.

౨ৎ 企业 ౨ৎ

      Чимин спал! Вроде бы, что такого страшного? Но только не в том случае, когда его беспокойный моментами сон не продолжался вторые сутки. Такого исхода после веселой вечеринки никто из коллектива и ожидать не мог.       Во время приятных посиделок захмелевший парнишка обнимался со всеми находящимися в зоне доступа его тактильного тела, пока не отправился, слегка пошатываясь, в кровать, бурча по дороге, что не так уж и плохо, оказывается, выпивать и что сливовое соджу - вкусная штучка, не самом деле.       Посидев еще немного в приятной компании, Юнги всё же тоже отравился на боковую. Застыв на мгновение перед своей кроватью, он пристально уставился на смешную мордашку на уровне его лица, по которой лениво бродил свет луны из-за плохо прикрытых штор. Носик Чимина слегка морщился, а офигительно красивые пухлые и сладкие губы слегка причмокивали во сне.       Этот милый ребенок загадочным образом вызывал огромный спектр эмоций в голове и сердце Мина. От бессилия в сложившейся ситуации и непроходящего интереса Пака хотелось крепко сжать руками и трясти как дерево со спелыми яблоками со словами:       — Да кто ты такой? Откуда свалился на мою голову? Почему несешь откровенную херню и почему ей хочется верить?       И растерянному Юнги хотелось задать самый главный вопрос:       — Ты правда меня любишь? А за что?       Тяжелые шаги Намджуна, направляющегося в спальню, вывели парня из странного ступора любования. Стянув домашние штаны, он нырнул в свою постель.

***

      Проснувшийся раньше всех, практически не пивший Джин, приготовив завтрак, пришел в спальню будить мемберов. Сонные парни, страдающие от похмелья, поочередно потянулись в душ, и только Чимин не реагировал ни на крики старшего, ни даже на потряхивания стройного тела. Запаниковав от тщетности усилий, старший позвал лидера.       Увы, попытки Намджуна и остальных ребят, потянувшихся в спальню, разбудить Чимина не удались. Пак продолжал крепко спать.       Отчаявшись, парни во главе с лидером, послушав кардинальное предложение Тэхёна, облили водой несчастного парня, но даже холодный душ не разбудил юношу.       Глядя на мокрое, жалкое и маленькое тело в кровати, Юнги почувствовал, как гнев, или даже ярость, срывает тормоза его самообладания.       — Вы ебанутые или как? — завопил он на Тэхёна и Чонгука, предлагавших следующую чушь в виде щекотки пяток. — Намджун, звони менеджерам, пусть врачей везут, такой сон не нормален. Неужели ты не видишь, он похож на летаргию или кому, да блять, Пак даже не шевельнулся ни разу за полчаса.       Прибывшие медики, обследовав Чимина, сделали вывод, что парень просто крепко спит. Организм как будто по щелчку выключился, восполняя крепким сном физическое и эмоциональное утомление. Чимина все же забрали в больницу, чтобы более тщательно обследовать.       Группа парней вернулась в привычный репетиционный график, надеясь изо всех сил, что стажер вскоре вернется в строй.       Закончившаяся пораньше репетиция нового танца дала возможность Юнги навестить в больнице спящего странным сном, загадочного и притягательного для себя парня.       Сидя у кровати, Юнги не мог отвести взгляда от иголок, воткнутых в тело, и проводков, тянущихся к непонятным, тихо попискивающим медицинским аппаратам.       Обхватив лицо, устало потирая, Мин глухо прошептал:       — Проснись, имбецильный, хоть ты и чудик, каких поискать, но я, по-моему, к тебе привязался.       Чимин продолжал спать, а Юнги - утирать и размазывать по щекам соленую влагу.

***

      Душа Чимина тем временем, чуть не доведя до инфаркта влюбляющегося хёна, прекрасно чувствовала себя в девятнадцатом веке, ведь рядом был братик-двойняшка и такой любящий хён. И если последний только ощущал присутствие своего Чи и верил в него, то Тэхён вполне отчетливо видел и с удовольствием общался с ним.       После неудавшегося покушения на него, как твердо верил Император, Юнги приказал братьям Чон взять под стражу неведомого борца за справедливость.       Парня, после оказания первой помощи советнику, было приказано крепко-накрепко закрыть в каземате подвального помещения.       Младший Чон, услышав жесткий приказ, уже было открыл рот, желая оспорить болючее для него распоряжение, но тонкая красивая кисть, погладившая его плечо, и тихий шепот «Не волнуйся, я там не долго пробуду» успокоили моментом.       Направляясь под стражей, а вернее, в приятной компании Чонгука, уже возле дверей притормозив и взглянув в сторону Императора, Тэхён отчетливо и громко спросил:       — Чим-и, ты со мной? Думаю, у тебя много вопросов, пора получать ответы.       — Да уведи ты его, наконец, Чон, — зарычал Император, — боюсь, с подобной наглостью он и рассвет не встретит. Сегодня я отдохну от дороги, а завтра будем разбираться, по какой причине он покушался на мою жизнь.       Громко хмыкнув, парень вышел, не став спорить и доказывать свою невиновность. Душа Чимина, встрепенувшись радостью, что она осязаема для своего брата, устремилась следом. Красивый юноша, в родстве с которым у Пака не было никаких сомнений, едва выйдя за двери и глядя, казалось, прямо в глаза Чимина, смущаясь, сказал:       — Прости, Чим-и, я слишком долго его ждал.       Притормозив, он обхватил длинными пальцами лицо Чона и впился страстным поцелуем в его губы.       Незамеченный ранее в симпатии к своему полу, но тем не менее с ещё большим пылом, Чонгук стал отвечать на нежность и ласку. Крепко прижав к себе стройное тело, он слегка, от избытка эмоций, порыкивал в поцелуй. Обхватив стройные ноги руками, парень закинул их на свои бедра, не отвлекаясь от поцелуя. Выцеловывая шею, юноша достаточно сильно прикусил косточку плеча. Потеряв окончательно голову от гортанного стона колдуна, Чон впечатал его тело в ближайшую стену, продолжая целовать.       Засмущавшийся Чимин искренне порадовался, что видеть его может только Тэ. Здорово возбудившись и застеснявшись от чужой страсти, он скользнул далее по коридору, точно зная, что брат нагонит его и ответит на многие беспокоящие вопросы.

***

      За окном больницы плавно темнело, про Юнги, казалось бы, все забыли. Часы посещения давным-давно закончились, однако сидящего у постели младшего Мина никто не беспокоил и не выгонял из палаты. Приборы все так же привычно гудели и пикали, а Чимин продолжал оставаться неподвижным.       Поднявшись со стула, пройдясь, погоняв кровь по затекшим от долгого сидения в одной позе конечностям, Мин, приняв решение, быстро настрочил в общий чат группы, что Чимину не лучше и не хуже, и что он, так как время позднее и его никто не гонит, останется здесь с ночевкой.       Недоумевающие парни, задав кучу вопросов и дав добро на его намерение, пообещали заехать завтра с утра проведать Пака и забрать Юнги на запланированное интервью.       С облегчением вздохнув, Юнги тихонечко, стараясь не побеспокоить капельницу и проводки от приборов, прилег с краю кровати к Чимину. Разглядывая милое лицо, он протянул к нему руку и, кончиками пальцев нежно обводя контур скул, тихонько сказал:       — Ты знаешь, что ты милый, ужасно милый, Чимин... И нравишься мне, на самом деле, очень сильно. Но я пиздец как боюсь тебя, ты ведь странный такой и в обмороки вечно брякаешься. А эти твои фантазии о прошлом и любви... Ну ты же сам понимаешь, как бредово это звучит, правда?! Как вообще такое могло случиться с нами, Пак? Почему ты так веришь, что это любовь? По мне так это помешательство какое-то. А знаешь, мне понравилось тебя целовать, говорю тебе сейчас честно, потому что ты дрыхнешь и не слышишь меня. Твои губы... Они такие вкусные, ни у одной девчонки не было таких вкусных. А вот сейчас ты как настоящая принцесска спишь и не слышишь меня. А может, если я и есть твой принц и сейчас возьму и поцелую, ты возьмешь и очнешься. А вдруг... Ты только, если очнешься, по лицу не сильно бей, у нас интервью завтра, а лучше - тоже целуй как и тогда. Ладно?       Медленно склонив голову, Мин прикоснулся к пухлым губам, сминая своими сладкую мягкость.       Очнуться Чимин все же не очнулся, уж слишком интересной и занимательной была его беседа с братом в прошлом веке, но все же, слегка шевельнув губами, как будто бы ответил на нежность чужого рта.

౨ৎ 企业 ౨ৎ