Любовь пронзающая века.

౨ৎ 企业 ౨ৎ

      Изо всех сил борясь со сном в тишине спальни уже официальных стажеров и будущих мемберов группы со странным и смешным названием «Пуленепробиваемые бойскауты», слегка выпивший Чимин с неким страхом чувствовал, что сегодня, после достаточно долгого перерыва, его опять затянет в прошлое.       Вновь подвергаться сильному стрессу парню не очень-то и хотелось, к тому же, услышав жесткую позицию Юнги, Пак решил для себя, что будет бороться со странной тягой изо всех сил.       Сегодня, а вернее, уже вчера, потому что время давно перевалило за полночь, после страстного поцелуя Чимин, собрав себя по частям от горькой обиды и разочарования, натянув маску довольного всем человека, предстал перед директором агентства Бит Хит в полном составе всех стажеров.       Парням озвучили поименно состав остающихся и стажирующихся далее до дебюта участников. К счастью и к радости парня, шестерка мемберов, выбранная Бан ШиХеком, была очень приятной для Чимина. По мистическому совпадению на самом первом собрании, где Пак увидел весь продюсерский состав во главе с директором, семеро парней даже сидели рядом. И, конечно же, когда были озвучены имена любимого друга Тэхёна и такого притягательного для себя хёна, Чимин был готов заобнимать весь мир. Впрочем, весь состав будущей группы безумно и без исключения нравился Чимину. Всех шестерых парней он полюбил, в большей или в меньшей степени.       Приехав в общагу, прощаясь с уходящими стажерами, к которым поневоле тоже привязался, Пак еле-еле сдержал слезы. И только крепкие объятья друзей, обступивших его с двух сторон, помогли справиться с набегающей влагой.       Крепко сжатый с двух сторон телами друзей, как котлета в гамбургере булочками, Чимин над ухом услышал грудной выдох Чонгука. Непонимающе переведя на друга взгляд, Чимин застыл в неверии от увиденного. Глаза макнэ были закрыты от испытываемого удовольствия, а язык судорожно облизывал приоткрытый рот. Шею младшего поглаживали длинные красивые пальцы Тэ. Поймав на себе шокированный взгляд Чимина, Техён убрал кисть от манящего тела и попытался отойти. Резко открыв глаза, Чон, схватив за майку, притянул парня обратно, сграбастав руками и вновь крепко прижав.       Офигевший Чимин только и мог, что переводить недоумевающий взгляд на друзей.       — Вот это поворот, — билось в голове парня, — а хён-то прав оказался. Между парнями прямо сверкает притяжение.       Этим вечером всем составом было принято решение отметить за вкусным ужином и некрепким спиртным зарождение их коллектива.       И вот сейчас, лежа в кровати после бутылочки соджу со слегка кружащейся головой, Чимин очень боялся засыпать. Его чуйка прямо-таки вопила, что он вновь перенесется в прошлое. Увы и ах, интуиция его не подвела, и, погружаясь в сон, Пак вновь ощутил уже знакомые вспышки в подсознании.

***

      Длинная дорога к месту рождения его обожаемого Чи знатно утомила Юнги. Если бы он знал, что поселение находится столь далеко и что дорога к нему так сильно измотает и так измученное горем и голодом тело, он бы просто отдал приказ доставить злополучного колдуна к себе. Однако поспешное решение, увы, было принято. К счастью для императора, утомительный путь близился к концу: вдалеке уже мелькали башни строения охранной заставы.       Впереди Юнги в авангарде, на крепком жеребце гарцевал его друг и начальник охраны Чон Хосок. Позади, закрывая спину Императора от малейшей угрозы, скакал его младший брат Чонгук.       Юнги был очень признателен парням, ведь с собой в поездку он взял бывшего советника отца, которому доверять совершенно не мог. Рассказанная им история вызывала большой скепсис, если честно, напоминая театральное представление заезжих комедиантов своей невероятностью.       Тайный ребенок, двойняшка, сильный колдун... Во всем этом пытался разобраться пытливый ум Императора, предполагая как минимум обман, а как максимум - предательство и покушение на его власть. Сейчас, когда отец был настолько болен, а Юнги молод, можно было ожидать удара даже от близких людей. А советник был без сомнения не только мудр, но и амбициозен.       — Благодарю небеса за то, что со мной рядом Хосок-и и Чонгук, — думал про себя Император. — Выросшие со мной рядом, одной семьей, парни не совершат предательства и при необходимость даже жизнь отдадут ради меня. Все эти страшные дни после смерти Чи Хосок, лучший друг, был рядом, буквально вытягивая меня из бездны горя. Одно то, как он заставлял меня чуть ли не насильно есть, дорогого стоит. Жаль только, что он не верит мне, что Чи приходит ко мне и я его чувствую и даже вижу. Этот его печальный взгляд и многозначительное молчание из раза в раз, когда я говорю ему о любимом, так бесят. В этом плане гораздо легче с его братом, который просто крепко стучит по плечу и твердо говорит: — Ничего, хён, время все расставит по местам. Потерпи маленько.       Чонгук всегда был таким, немного пофигистом, на его памяти никакое событие не лишало младшего присутствия духа. И только однажды Мин мог наблюдать, как постоянные каноны в голове Чона падают наземь и разбиваются на мелкие осколки.       Мин улыбнулся, вспомнив, как пару лет назад Чонгук-и застал их с Чи за страстными поцелуями в саду императорского дворца.       Будучи самым младшим, только-только начав интересоваться девушками, Чон и предположить не мог, что такого плана интерес может присутствовать и между парнями, да еще и между лучшими на свете и самыми близкими, помимо брата, хёнами. Наткнувшись случайно на любящую парочку, Чон замолчал на полуслове и только настигшая его икота давала понять, что он в разуме, в относительном, конечно, потому как икота не прошла и спустя три часа, что бы ни предпринимали всполошившаяся матушка Чонов и брат Чи - Сокджин. Несмотря на трагизм ситуации, со временем это стало весьма смешно вспоминать.       Улыбаясь своим мыслям, Юнги неожиданно ощутил знакомый до слез запах своего Чи. Этот аромат сладкой сакуры он бы не спутал ни с каким другим, ведь во время цветения Чи и его брат Сокджин, собрав нежные цветы, собственноручно делали неповторимые духи.       Уха императора коснулся легкий ветерок, как от аккуратного придыхания.       Встрепенувшись, Мин глянул за спину. Как и ожидалось - там никого не было.       Печально склонив голову на грудь, Юнги проморгал набегающие слезы.       Неверяще, ощутив фантомное прикосновение на своем затылке, он тихо и глухо спросил:       — Чи, это ведь ты? Мне не кажется?       Чимин, душа которого вновь перенеслась к телу желанного Императора, только и мог, что попытаться прижаться поближе. В этот раз он, увы, был бестелесен, и только дух его был рядом с любимым.       Явно чувствуя своего Чи, старший начал шептать какие-то нежности, рассказывая о том, как скучает и как рад ощущать его рядом.       Каменная стена, возведенная в свое время советником, чтобы сохранить драгоценные залежи угля, и окружавшая поселение, все приближалась.       Въезжая по опущенному подвесному мосту, Юнги краем глаза выхватил взглядом высокого, черноволосого, стройного юношу, натягивающего тетиву лука, направленную, казалось, прямо на него.       Начальник охраны, тоже увидев угрозу, закрыл своим телом Императора, Чонгук же, моментально оценив ситуацию, кинулся на незнакомца, уже пустившего убийственную стрелу в сторону гостей.       Подскочив к парню, Чон сгреб его поперек туловища одной рукой, свободной же приставив клинок к горлу.       Совершенно не сопротивляющийся парень, прямым взглядом взглянув на Чонгука, тихо, но твердо сказал: — Ну здравствуй, судьба моя.       Услышав глубокий бархатный тембр незнакомца, Чон второй раз в жизни застыл в ступоре. Его глаза, уставившись в чужие, глубокие карие с всполохами золотистого огня, налились слезами. Голос незнакомца всколыхнул в душе огненный вихрь чудесных эмоций. Чон совершенно не понимал, что происходило с ним в этот момент, но если бы странный парень попросил вырвать собственное сердце и кинуть к его ногам, то Чон без сомнения так бы и поступил. Как под гипнозом, убрав клинок от шеи возмутителя внутреннего баланса, Чонгук, все также не убирая руку с его талии, немного сдвинулся, загородив незнакомца крепкой спиной и плечами.       За спиной спешившегося Императора раздавались стоны Ким Намджуна, в левом плече которого крепко сидела стрела.       — Я не хотел убивать тебя, отец, — раздался красивый баритон, — решать твою судьбу в праве только Император, но это то малое, что я мог сделать, чтобы отомстить за смерть брата.

౨ৎ 企业 ౨ৎ