Любовь пронзающая века.

౨ৎ 企业 ౨ৎ

      Жутко напугавшись странным сном Чимина, Юнги практически все свободное время посвящал Паку. С трудом отпустив того на Новогодние праздники домой, он не мог дождаться приезда младшего в общежитие. По молчаливому уговору парни не затрагивали сложных тем о чувствах и необъяснимых обмороках с видениями младшего.       Купающийся во внимании старшего Чимин раскрывался все больше внимательному хёну. С Юнги было настолько комфортно, что младший иной раз нес откровенную ахинею, как бы провоцируя старшего на очередную грубость, которая ранее выливалась на него потоком. Но ожидания младшего не оправдывались: максимум, что позволял себе хён - это, потрепав по выкрашенным стилистами в рыжий цвет волосам, пробурчать с ехидной улыбкой:       — Вот дурилка картонная, ну сам-то слышишь, что хрень сморозил?       Трансформация Шуги вымораживала удивлением всех мемберов до нервного потрясения, но, опасаясь заполучить обратно раздражающе грубого Мина, все как по договоренности старались не акцентировать внимание на резкий поворот в настроении. И только один человек в коллективе все так же подбешивал загадочного Мина. Причем, спроси кто-нибудь причину, почему Юнги так не переносит Тэхёна - он и сам бы затруднился ответить. В одном из младших донсэнов его, казалось, напрягало все, вот от слова совсем.       Хорошо помня распоряжение лидера о мирном сосуществовании в коллективе, Мин сильно не хамил, но его мелкие подколки и слегка презрительные взгляды били прямо в душу ранимого Тэ.       Рыдая на плече Чимина от очередного ехидного замечания старшего, парень сквозь слезы и всхлипывания клялся, что не выдержит и набьет морду этому желчному хёну.       Нежно поглаживая спину друга, Чимин пообещал поговорить с Юнги, чтобы тот прекратил буллинг.       Неподалёку стоявший Чонгук хмурил в бешенстве лицо и сжимал кулаки. Из всех хёнов этот талантливый, но противный раздражал более всего. Видя слезы на всегда таком солнечном и улыбчивом лице Тэхёна, Чонгук чувствовал невыносимую боль.       Природу своих ощущений Чон не старался разгадать: ему просто было чрезвычайно комфортно со старшим. Он не довлел над ним, не поучал, просто был рядом, когда накатывала грусть от разлуки с любимыми близкими, когда поглощало непонимание тех ожиданий, которые на него возлагали. Стеснительность и скромность, напоминавшие даже моментами забитость, магическим образом проходили рядом с этим безбашенным хёном. С ним было весело, всегда, и еще комфортно. Даже разделённые на двоих горькие слезы в тесной душевой тёмной ночью приносили в душу скромного макнэ катарсис. А его теплые и приятные объятья дарили покой и умиротворение.       И вот сейчас, наблюдая, как его любимый хён горько плачет, Чон еле-еле сдерживал бешенство и прилагал неимоверные усилия, чтобы не сорваться с места и не залепить ногой смачный пинок бесячему и раздражающему Юнги-хёну.       Подняв голову с груди Чимина, Тэ как-то по-особенному жалко взглянул на младшего. По его лицу бежали слезы, а темные глаза были наполнены болью и непониманием того, чем он все это заслужил.       Не выдержав этого зрелища, младший, сорвавшись с места, выскочил за дверь, желая раз и навсегда разобраться с обидчиком Тэхёна.       Резко отодвинув Чимина, Тэхён кинулся следом: по взгляду макнэ он четко прочитал, что грядет полный пиздец.       Подлетев к мирно сидящему за столом Юнги, Чонгук с силой отвесил ему подзатыльник, от которого совершенно не ожидающий нападения Мин сильно приложился лицом об твердую столешницу.       Рывком поднявшись, не обращая внимания на упавший с грохотом за спиной стул и текущую из разбитого носа кровь, старший заревел:       — Ты охуел, мелкий? Пизда тебе!       — Да мне похеру, хён! Ты достал изводить Ви-хена дебильными шуточками! Больше я этого терпеть не стану, понятно!?       Растерев рукой по лицу кровавые подтеки из носа, Мин кинулся на Чона:       — А ты кто такой, сопля, чтобы мне указывать?       Получив смачную пощёчину, макнэ, встряхнувшись как мокрый пес, заграбастал старшего в удушающем приеме.       — Я тот, кто объяснит тебе, хён, значение слов «уважение» и «личные границы»!       Залетевшие на кухню крепкие Джин и Намджун, услышав шум потасовки, с трудом растащили бойцов.       Бешено матерясь и вырываясь, Шуга тянулся к младшему в желании продолжить схватку.       — Личные границы, говоришь, Чон? Что-то я не вижу, чтобы ты свои так тщательно отстаивал. Да всем же без слов видно, что этот педик на тебя глаз положил! Или ты вовсе не против? Кружит вокруг тебя вечно, другом прикидывается... Да ясное дело, что именно ему от тебя надо: спит и видит в своих мокрых снах, как в штаны к тебе забирается.       Поглаживая плечи Чонгука в желании успокоить, Тэ застыл недвижимой статуей, громко выдохнув воздух.       Моментально перестав вырываться из рук Джина, Чон заорал:       — А тебя каким боком это касается!? За собой следи и за своим языком, которым вечно губы облизываешь, когда на Чимин-хёна смотришь! Может, я сам хочу, чтобы он вокруг меня крутился, понятно!? И не только... — тихо, едва слышно, закончил свою речь Чонгук.       — Да ты не понимаешь, мелкий, — более спокойным тоном выдал старший. — Ким же голубой как небо, он разрушит твою жизнь. Я ж для тебя стараюсь.       — Ты в своей жизни разберись, хён, — жестко сказал Чонгук, — в своей я сам как-нибудь управлюсь. Да и вообще, для такого правильного человека ты слишком уж тактилен с парнем. Или это по принципу: «В чужом глазу соринку вижу, в своём бревна не замечаю»? Оставь свои старания, хён, в них никто не нуждается, сами разберемся. Еще раз нахамишь или подстебнешь Тэ - снова рожу набью, предупреждаю.       Выбравшись из крепких объятий старшего хена, Чон, крепко сжав ладонь Тэхёна, потянул его в сторону пустующей спальни.       Вырываясь из крепких рук Намджуна, Мин бурчал: — Да пошли вы все, задрали. Я ж как лучше хотел.       Утирая лицо и шмыгая носом, он обиженно пошел в сторону студии. Следом за ним тихой мышкой последовал Пак, прихватив с собой аптечку.

***

      Зайдя в спальню, все еще крепко держа ладонь старшего в своей руке, Чонгук присел на первую же кровать. Потирая покрасневшую щеку, он тихо спросил:       — Как думаешь, Тэ, я не перегнул?       — Да, перегнул, — присев рядом и наклонив голову почти к коленям, прошептал Ким. — К тому же хён правду сказал, Чонгук-и, а за правду не бьют. Несправедливо это и нечестно.       — А я его и не за то, что он тебя геем назвал, ударил, — вскинулся Чон. — Он постоянно цепляется к тебе, расстраивает, а я не хочу, чтобы ты плакал. У тебя такая красивая улыбка, хён, хочу, чтобы ты всегда улыбался.       Ненадолго замолчав, Тэхён все же тихо спросил:       — Тебе и правда все равно на то, что мой интерес к тебе стал совсем не дружеским, Гуки? Ты не соврал? Тебя не пугает это?       — Нет, — раздалось твердое в ответ. — Я не знаю, в каком статусе ты видишь свое пребывание рядом со мной, знаю только, что мне абсолютно пофигу, лишь бы был. Будешь другом - хорошо, захочешь большего - и это обсудим, лишь бы ты был рядом, хён, меня это наполняет теплом и счастьем. И уж, конечно, не гомофобному хёну нам диктовать, что мы должны и не должны. Расслабься, Тэ-хён, мне хорошо с тобой, тебе, вроде, тоже неплохо, чего проблему создавать? А то у нас их мало?

***

      Тем временем в студии Юнги, за плотно прикрытыми дверями, Чимин шипел как змея на притихшего и съёжившегося на диване Юнги. Протирая лицо смоченным в перекиси ватным диском, он, не выбирая выражений, ругал старшего.       — Ну и чего ты устроил, хён? Зачем, а? Что тебе Тэхён сделал? И вообще, слово «личная жизнь» тебе знакомо? На то она и личная, чтобы никто туда не лез, какая тебе разница-то? Вот и получил по дурной голове. И вообще, в твои гомофобные настроения наши неоднократные поцелуи херово вписываются, тебе так не кажется? Чон прав, младший поумнее тебя оказался.       — Чего это он умнее, — буркнул Мин, — был бы умнее - я бы и не заметил ничего, зажимались бы по-тихому, чего афишировать-то?       — А-а-а-а-а, вот как ты хочешь, — ехидно протянул Пак. — Ну тогда лучше вообще ко мне не приближайся. Взгляды наши уже все старшие раскусили, просто молчат как хорошо воспитанные люди.       Немного обидевшись, что старший хочет свою симпатию и их редко случающуюся нежность спрятать под покровом темноты и тайны, Чимин слишком сильно прижал к пострадавшему носу бутылку холодного соджу.       — Эй-эй, поаккуратнее можно? — встрепенулся от боли Юнги.       — Нельзя! — зло рявкнул Пак. — Скажи спасибо, если я тебе тоже не втащу. Как целовать меня тайком по углам - так норм все, а на деле - ты еще та гомофобская задница.       Откидывая надоевшую примочку, Мин сгреб Чимина руками и затянул на колени.       — Знаешь, в детстве, когда было больно, мама целовала болящее место. Давай попробуем, может, лучше поможет, чем эта противная ледяная бутылка.       Злость моментально покинула расслабленное тело. От близости и нежности притягательного хена Чимин поплыл, не справляясь с ощущением удовольствия.       Крепко прижав к себе младшего, нежно поглаживая по спине, Юнги прошептал куда-то в шею:       — Поцелуй меня, пожалуйста, я так соскучился по твоим вкусным губам.       Откинув голову, пристально вглядываясь в притягательные для себя глаза, Чимин спросил:       — И как же ты можешь объяснить своё желание, хён? Ты ж, вроде, так ярко высказываешься о геях, Техёну, вон, грубишь жёстко... Какая-то двойная мораль получается, не кажется тебе?       — Кажется, — не отводя взгляда, сказал старший, — и ты прав абсолютно, да и мелкий тоже. Я дебил, конченый, признаю, но ведь ты, по крайней мере, всегда, с первого нашего поцелуя, был честен со мной. Ты чётко обозначил, что любишь, в прошлом или настоящем, та похер. И только за мной был выбор: принять или нет. Сам же знаешь, с какой скоростью я от тебя сбегал. Но там, в больнице, когда ты лежал такой хрупкий и красивый, я вдруг осознал, что если ты не очнешься, а такое случалось, я гуглил, моя жизнь без твоего голоса, улыбки, чертовски привлекательной мордашки и вкусных, офигительное вкусных губ будет пуста. А Тэхён кружит вокруг мелкого, привязывает его к себе, а правду скрывает, прячет за дружбой. Я просто не хотел, чтобы он разбил ему сердце, боялся, что поиграется и бросит, а нам всем потом сопли ему подтирать. Зато теперь никаких недосказанностей нет. И я молодец, ну согласись, правда ведь? Ну так ты целовать будешь или как? Долго мне тебя ещё уговаривать, принцесска ты моя.       Легко рассмеявшись, Чимин аккуратно чмокнул пострадавший нос: — Ты молодец с разбитым лицом, но теперь твои мотивы понятны. Умно! Даже спорить не стану. Горжусь тобой, отлично разрулил.       Юнги шутливо нахмурил лицо: — Надеюсь, ты без сарказма это сказал? Иначе получишь по своей красивой заднице, драться я умею, заценил же? Целуй давай или слезай с коленей, ты мне всё ноги отдавил.       — Потерпишь, я ради тебя вообще в прошлом веке жизни лишился, — хмыкнул Пак. — Поцелую, если пообещаешь перед парнями извиниться и больше Тэ не гнобить.       — Ой, не начинай опять эту ересь нести, Пак, — шикнул старший. — Извинюсь, конечно, всё для тебя, милый.       И только нежное прикосновение пухлых губ к собственным заткнуло фонтан ехидного красноречия Мина.

౨ৎ 企业 ౨ৎ