Любовь пронзающая века.

౨ৎ 企业 ౨ৎ

      Мягкой поступью на стоянку путешественников надвигалась ночь. Сидя у костра в компании Сокджина, Хосок ленивым взглядом наблюдал, как воины расстилают походные скрутки и укладываются на ночлег.       Разглядев на красивом лице младшего промелькнувшую улыбку, Хоби перевел взгляд туда же, куда смотрел Джин. Перед входом в императорский шатер, нервничая и закусывая нижнюю губу, беспокойно носился брат. Пару раз резко притормозив, Чонгук уже практически протягивал руку, желая, отодвинув полог, подсмотреть, что именно происходит за плотной богатой тканью.       — Он так потешен в своей ревности, — тихонько прошептал старший, по-доброму улыбаясь Джину.       Замерев как испуганный светом заяц, Джин уставился на Чона, не отводя взгляд, лишь судорожно глотая слюну.       Неожиданно сорвавшись с места, парень кинулся в густой лес, что-то тихо бурча под нос.       Недоумевая от столь странной реакции от нейтральной фразы, Хосок, все же поднявшись, последовал за беглецом, переживая, что с ним вновь что-нибудь случится. Джину и так за последнее время слишком много чего пришлось пережить.       Обнаружил он потеряшку в сотне метров от лагеря. Обнимая дерево, прижавшись к нему вплотную, Джин судорожно дышал.       — Эй, ты чего, Сокджин? — негромко, боясь спугнуть юношу, спросил Чон. — Да что случилось? Ты чего рванул как испуганный суслик? Чем я так напугал тебя?       Расширенными глазами взглянув на Хоби, парень сказал: — Ты не напугал, хён, прости, что заставил волноваться и идти за мной. Давай вернемся в лагерь, нужно ложиться отдыхать, завтра тяжелый день.       — Ну уж нет! — твердо ответил старший, обхватывая широкие плечи и поворачивая к себе красивое лицо. — Я напугал тебя и хочу знать причину. Разве я когда-нибудь обижал тебя? Почему ведешь себя так, будто готовишься к наказанию.       — Прости, хён, прости! — жалобно произнес Джин. — Я не могу тебе сказать, почему ушел, не сумею. Пойдем, пожалуйста. Давай забудем о моем странном поступке.       Неизвестно по какой причине, но Хосоку стало жизненно необходимо выяснить, почему его постоянно отвергают, ведь подобную реакцию Джина он видел неоднократно. Младший, постоянно выискивая его взглядом, молча сглатывал и, опуская глаза, пытался ускользнуть, когда ловил в ответ такой же пристальный и изучающий. Слова колдуна о том, что он мог бы быть счастлив и любим младшим, не выходили из головы, и уж в этот раз Хосок был намерен полностью разобраться в отношении к себе ученика лекаря.       Еще крепче сжав руками плечи, он твердо сказал: —Говори, почему избегаешь меня. Не отпущу, пока не узнаю.       — Ты можешь приказать пытать меня, — храбрился Джин, — но я не скажу тебе ничего, кроме того, что ты все выдумал. Я не избегаю и не боюсь тебя, хëн. Просто не хочу, не могу находиться рядом. Ты - знатный вельможа, друг Императора, начальник его охраны... А кто я? Всего лишь ученик лекаря, по-моему, разница между нами очевидна.       Выслушав гневный спич от этого чертовски обаятельного в своем возмущении парня, Хосок искренне захохотал:       — Что за ерунда, Джин-и? Ты чего надумал глупостей всяких? Да мы же росли вместе, в какой момент ты решил, что статус разделил нас? Когда ты отделился от нашей компании, я просто решил, что учеба лекарскому делу целиком забирает все твое время, но нет. Оказывается, ты придумал другую причину. О чем ты говоришь? Могу я тебе напомнить, что твой собственный брат был в отношениях с самим наследником Императора, а от другого твоего брата зависит его ментальное здоровье? И да, кстати, мой собственный брат как мальчишка влюбился в колдуна с первого взгляда, думаю, его уж точно никакой статус не беспокоит.       Все еще тепло улыбаясь, Хосок прижал Сокджина ближе к своей груди. Сердце старшего защемило от такой близости, а глаза закололо, будто в них попал песок. Обнимая податливое тело, Хоби вспоминал, сколько раз он мечтал об этом моменте. Чувства нежности и симпатии к младшему были всегда. Он нравился ему уже очень много лет, но позволить показать свою симпатии парень не смел. Джин с его безупречной красотой был для него как небожитель. И сейчас, в этот момент, Хосок наслаждался этими украденными моментами столь желанной близости.       Немного напряженное тело младшего так же неуловимо прижалось сильнее к теплой груди. Коротко всхлипнув или вздохнув, Джин поднял руки и обхватил талию желанного уже много лет хёна. Уткнувшись носом в изгиб шеи, Джин, набравшись смелости, клюнул влажным чмоком карамельную кожу.       Оторопев от своей смелости, он, резко вырвавшись, попытался сбежать.       Рывком вернув привлекательного парня в свои объятья, Хосок, обхватив руками красивое лицо, накинулся, дав себе волю, с горячими поцелуями. Хаотично чмокая щеки, скулы, губы, нос и лицо, он, задыхаясь, шептал: — Вот уж нет, не убежишь больше. Я так давно мечтал об этом...       Крепко сжав ладошками чужое лицо, Хоби неторопливо приблизил свое лицо к манящим губам: - Я собираюсь поцеловать тебя, Джин-и. После этого поцелуя я никогда, слышишь, никогда больше не отпущу тебя. Ты ещё можешь сбежать, Джин, выбирай.       — Я никогда не сбегу от тебя, Хосок-и, ведь я так желал, чтобы мои мечты о твоей любви когда-нибудь сбылись. Теперь уж я никуда от тебя не денусь. Ты - моя сбывшаяся фантазия, — прошептал младший, впиваясь ртом в сладкие и желанные губы.       Пробуя на вкус языком и губами прекрасное лицо, Хосок изо всех сил сдерживал свою страсть, стараясь быть нежным. Всё же травмы, полученные младшим при спонтанном побеге, были совсем свежими и болезненными.       Целуя и страстно лаская желанное тело, Хосок изо всех сил сдерживал рвущиеся наружу рыдания. Его голову и сердце разрывало неверие в происходящее. Нежный, красивый, статный и желанный парень плавился от страсти в его руках. Сбывшаяся мечта Чона прижималась к его телу, страстно отвечая на прикосновение и ласку, возбуждающе постанывая в губы. Будучи достаточно закрытым и хладнокровным человеком, Хосок чрезвычайно редко подпускал к себе близко людей. Да и тех, кому парень открывался, были считаные единицы. Но Джин воспринимался душой как родной и неповторимый. Чувства, испытываемые к нему, отличались от любви к отцу, брату или лучшему другу. Джина хотелось завернуть в собственную нежность и подарить тепло и заботу, нежить и оберегать от всех бед. Да, конечно, ответственность за своих близких, ещё и какая, у Хосока была, но после поцелуя с младшим появилась чёткая убеждённость, что он - его воздух, без которого и жизни нет.       И только раздавшиеся вдалеке голоса разыскивающих их смогли разорвать сладкую пелену возбуждения.       Крепко сжав ладонь младшего, Чон ласково сказал: — Пойдём, любовь моя, тебе нужно отдохнуть. Обещаю, как только мы уничтожим мятежников - объявим нашим родителям, что мы пара. Отныне и навсегда.       Подойдя к практически погасшему костру, Хосок отпустил руку Джина и, нежно поцеловав, слегка подтолкнул того к шатру Императора:       — Сегодня ты спишь с Господином, я попросил его об этой милости ещё днём. Ты всё же сильно пострадал от мятежников, и твоё здоровье подорвано. Думаю, комфортный сон - это то малое, что ты заслужил своим героическим поведением. Благодаря тебе мой отец смог спасти нашего Господина, себя самого и твою матушку. Отдохни хорошенько, любовь моя, и ни о чем не беспокойся. Пришло время воинов, мы не дадим вас в обиду, мятежники будут наказаны.       Нежно и страстно ответив на поцелуй, младший, кивнув, зашёл в шатёр.       Сидящие в сумраке тлеющего костра две пары глаз наблюдали эту весьма странную картину. Шокированный Чонгук уже было открыл рот спросить, что именно сейчас увидели его глаза, но красивая изящная кисть прикрыла его губы, мешая это сделать. Удовлетворённо улыбнувшись странной квадратной улыбкой, колдун восторженно подмигнул засмущавшемуся Чону старшему.       Прямо взглянув в глаза Тэхёна, Хосок тихо прошептал: — Спасибо тебе, колдун.

౨ৎ 企业 ౨ৎ