Любовь пронзающая века.

౨ৎ 企业 ౨ৎ

      Оставшись с Чимином наедине в пустом общежитии, Юнги знатно робел. После осознания своих неоднозначных чувств, рэпер четко понимал, что когда-нибудь от страстных ласк и достаточно невинных прикосновений им с младшим захочется более серьёзного и страстного. И вот сегодня этот пугающий момент пришёл. Причем сам Пак, казалось бы, вообще не нервничал по этому поводу, и это странным образом даже раздражало старшего, ведь на самом деле из них двоих именно Чимин был юным девственником. Даже его первый поцелуй случился с Мином.       Но Чимин абсолютно хладнокровно принимал все то, что старший готов и хотел ему дать. Поцелуи и ласки Пака с каждым разом становились все откровеннее. Оставаясь наедине практически ежедневно до поздней ночи в студии Юнги, младший без раздумий и колебаний обцеловывал его тело, все откровеннее прижимаясь и потираясь об пах старшего своей безумно красивой задницей, прозрачно намекая, что вовсе не против секса.       Сам Юнги все еще немного зажимался и вовсе не потому, что не желал Чимина. Ему почему-то все время казалось, что они что-то упускают. Что-то важное он не додал своему партнеру. В душе было странное, но твердое убеждение, что еще не время, что переход на другой уровень их отношений слишком поспешен.       И вот сегодня, когда по странному стечению обстоятельств они остались совершенно одни и Чимин, игриво улыбнувшись, послал ему воздушный поцелуй в тайне от всех, Мин понял, что, вполне возможно, вернее всего, Чим захочет больше, чем страстный петтинг. Покрывшись дрожью, старший позже заперся в ванной, в третий раз за утро принимая душ:       — Как? Ну как тактично дать понять Чимину, что я не готов на что-то большее, чем у нас уже было? — нервно билось в голове парня. — Я же ничего, вот совершенно, не знаю об однополом сексе. Я так не хочу причинить ему боль, он так дорог мне, и если что-то пойдет не так, не разочарую ли я его? Не потеряет ли он ко мне интерес? Быть может, все, что между нами происходит - это всего лишь интерес и любопытство к чему-то новому... Разбуженные гормоны заиграли и за неимением подходящего объекта обрушились на меня. Он говорит, что любит, но как могла так быстро вспыхнуть любовь? Да и вообще, за что он меня полюбил, ведь я так часто обижал его...       Аккуратный стук в запертую дверь прошелся набатом по нервной системе взбудораженного хена.       — Юнги-я, — послышался слегка виноватый голос младшего, — прости, пожалуйста, я отойду на часика два-три. Мне приятель позвонил, он проездом в Сеуле, мы давно не виделись, я не мог ему отказать. Мы сходим кофе выпьем. Надеюсь, ты не слишком будешь расстроен.       Выдохнув, Мин сказал: — Да, конечно, сходи, а я в студии поработаю. Придешь - набери, я вернусь.

***

      Тем временем, проезжая пустынными дорогами в знатно увеличившемся составе от набранного войска, Император жестом подозвал к себе ехавшего неподалёку Сокджина.       — Как тебе удалось вырваться из окруженного замка? Я так подозреваю, ты узнал о тайных ходах, ведущих из подвала?       — Да, совершенно верно, Господин, — склонился в вежливом поклоне ученик лекаря. — Господин Чон лично провел меня по ним. Выход, как вы знаете, находится довольно далеко от крепостной стены, но и там есть вооруженные отряды. Они, конечно, не так многочисленны, чем те, что под замковыми стенами, но именно благодаря им мы с вашим новым советником и узнали о вашем брате. Ожидая благополучного для побега времени, мы услышали тайный разговор. Я даже краем глаза разглядел Мин Джихуна, и это, без сомнения, был он. Думаю, ему тоже прекрасно известно о тайном выходе из замка, но мне все же удалось незаметно проскочить.       — Кто в таком случае избил тебя? — подозрительно взглянул на парня Мин.       —Ооо, это смешно даже, — хихикнул Джин. — Через пару часов после побега я умудрился набрести на двух оборванцев, им приглянулся мой конь, и они почему-то решили, что отобрать его у меня будет легко. Слегка пострадав в нелегком сражении, я все же отстоял своего Персика, — погладил холку коня младший.       — Выходит, ты считаешь, что мой брат не выдал мятежникам нахождение тайных ходов и мы вполне можем ими воспользоваться? — задумчиво протянул Император. —Думаю, напасть на них изнутри - отличный ход, этого они точно не ожидают, будучи уверенными, что в замке совершенно нет воинов. Как считаешь, Хосок? Ты согласен с моим планом?       Немного помолчав, обдумывая предложение Господина, начальник охраны кивнул:       — Думаю, идея отличная, мой Господин, только я бы немного ее дополнил. Считаю, нам следует разделиться: часть отряда нападет со стороны замка, а оставшаяся - возьмёт в клещи со стороны леса. Нападать нужно неожиданно, желательно глубокой ночью, мы просто обязаны застать неприятеля врасплох. Тогда и скрыться никто не успеет, срубим голову этой гидре в полном составе.       — Уничтожить всех, кроме моего брата, ему я хочу заглянуть в глаза и лично узнать, как он посмел пойти против нашего отца и меня, против собственной крови. Остальных не жалеть, даже если я сотру с лица земли весь совет - меня это не беспокоит, — жестким тоном приказал Император.       — Позвольте вмешаться, Император, — раздался несмелый голос Ким Намджуна, скакавшего неподалёку. — План о взятии в клещи весьма удачен, на мой взгляд, но, анализируя то, что противник до сих пор не знает о тайном ходе, смею предположить, что ваш брат лишь играет роль предателя. Джихун - смелый воин и честный человек, он как и вы, Господин, вырос на моих глазах, не одно сражение мы прошли вместе. Думаю, он не стал бы предавать собственного отца и брать силой власть, которая ему и так без сомнения принадлежит, все же он первый наследник вашего отца. Думаю, он прекрасно помнит, что вам никогда не нужен был трон и власть.       — Я уже думал об этом, — высокомерно взглянул Император, — поэтому и отдаю приказ не убивать брата. Я - не вы, господин Ким, для меня кровное родство не пустой звук.       — Я всегда был лишь преданным слугой вашего отца, Господин, — склонил голову старший.       Обратный путь занял вдвое меньше времени. Страх за близких подгонял Императора, и он не давал своей слабости управлять собой, оставляя на сон лишь несколько часов.       Пробираясь тёмными тропами в глубине леса, отряд постепенно окружал мятежников. На подходе к тайному ходу им встретился немногочисленный состав неприятеля. Окружив дезориентированных неожиданным появлением вооружённого отряда воинов, Мин без проблем и потерь уничтожил противника. Подойдя вплотную к тайному ходу, Император услышал шум битвы. Какого же было его удивление, когда он рассмотрел собственного брата, сражавшегося одновременно с пятью противниками, ещё примерно столько же лежало вокруг места битвы. Парой точных ударов братья Чон расправились с остальными.       Спешившись с коня, Мин ласкал взглядом родное лицо, казалось бы, потерянного навсегда брата. Плавно опустившись на колени, Джихун склонился в глубоком поклоне.       — Приветствую вас, Император. Я ваш покорный слуга. Был, есть и буду предан навечно.       — Джихун, братик! — воскликнул Мин, крепко обнимая парня. — Ты выжил. Какое счастье, ты обязательно мне всё расскажешь, но для начала мы уничтожим тварей, которые подняли мятеж.       — Я с радостью помогу вам, Император, — крепко обнимая в ответ, твёрдо ответил старший. — Они шантажировали меня женой и сыном, Господин. Я готов растерзать их голыми руками, но моя любимая супруга в их логове, нам нужно сделать всё быстро, чтобы слухи об их падении не донеслись до поместья Ли Тэна. Именно он глава заговора, и в его доме заперта моя семья.       — Позвольте мне помочь, Император, — вмешался в разговор братьев колдун. — Мы с Чонгуком могли бы с частью войск направиться в это поместье и освободить жену вашего брата.       Потянув за рукав Тэхёна, Император отошёл с ним и, склонившись близко к лицу, волнуясь, спросил:       — Что ты чувствуешь, колдун, брат не лжёт мне? Безопасно ли вам ехать с ним?       — Нет, — раздалось чёткое в ответ, — он предан вам.       — Хорошо, именно так мы и сделаем, — распорядился Мин. — Брат, ты с частью воинов едешь освобождать супругу. Хосок-и, ты окружаешь мятежников со стороны леса, я же - иду в замок. Сокджин, ты едешь со мной, возможно, отцу нужна помощь.       Хосок помог Джину спуститься с коня, крепко сжал его в объятьях и, страстно и откровенно поцеловав, нежно сказал:       — Я вернусь к тебе, обещаю, я ещё не нацеловался твоих сладких губ.       Переведя взгляд на шокированных Мина и Намджуна, он тихо прошептал, глядя в глаза друга:       — Сбереги его для меня, Юнги-я, я люблю его больше жизни.       Вооружённые отряды разъехались по разным сторонам.       План Императора по подавлению мятежа прекрасно сработал: две группы войск, обагрив стены замка кровью предателей, встретились во внутреннем дворе замка. Похлопывая друг друга по плечам, друзья радовались лёгкой победе.       С доброй улыбкой за ними наблюдал Ким Намджун. Бывший советник и в этот раз доказал верность трону: несмотря на ранение, он сражался как лев.       На встречу к нему, огибая воинов, неслась его самая большая драгоценность в мире. Услышав от сына о ранении Намджуна, Джису кинулась разыскивать среди воинов отца своих детей, осознав за время разлуки, что всё это время она обманывала себя и закрывала глаза на любовь к мужчине, которому посвятила почти двадцать лет своей жизни. Почувствовав дикий страх от известия о возможной потере дорогого для себя человека, женщина с горечью признала, что она тоже принадлежит к ранее презираемой ею самой касте женщин, для которых мужчина главнее даже собственных детей. Смерть сына она, конечно же, не до конца простила виновникам, но видения юноши из будущего, вполне себе счастливого и любимого, практически примирило её с этой потерей. Огромную роль в принятии горькой ситуации сыграло известие о старшем сыне, забранном у нее в младенчестве. Казалось, сами небеса, забрав у нее Чима, подарили его двойняшку.       Следом за матерью бежал, стараясь не отстать, Сокджин, взглядом выискивая неповторимое лицо Хосока.       Подбежав к Намджуну, женщина крепко прижалась к нему, плача навзрыд.       Не ожидавший подобного проявления эмоций Ким, все же не растерявшись, накинулся с поцелуями на любимое лицо.       Стоящие рядом Юнги, Хосок, Джин и Джихун с женой любовались столь открытым проявлением любви. Расчувствовавшись, Мин крепко стукнул по плечу старшего брата:       — Брат, так замечательно, что освободить твою жену оказалось так просто. Одно я не могу понять... Как ты умудрился колдуна с Чоном по дороге потерять?       Нежно прижимая к себе стан миниатюрной китаянки, старший, смеясь, ответил:       — Тэхён, проехав полдороги, вспомнил, что в поместье остался его красивый и любимый пояс с ножнами, ну и, конечно же, Чон не смог ему отказать в милой просьбе о возврате в уютное, а главное - пустующее поместье.       Понимающе переглянувшись, парни расхохотались громким смехом.       Радость от победы наполняла кровь, как игристое вино. К сожалению, эта же эйфория и расслабила опытных воинов. Лишь в последний момент краем глаза старший Ким и Император углядели несущегося прямо к ним с острым мечом пособника мятежников, лекаря Императора.       С криком «Из-за тебя мы проиграли, собака, и сейчас ты сдохнешь» лекарь попытался поразить оружием Джина.       Стоящие ближе всех к нападающему Мин и Намджун заслонили своими телами застывшего в шоке парня.       Быстрее всех среагировавший Хосок снес голову недобитому мятежнику. Увы, всего лишь на доли секунды, но Чон опоздал. Откуда в тщедушном теле пожилого человека взялась подобная физическая мощь - неизвестно, но ненормальный всего одним метким взмахом меча умудрился проткнуть и амуницию, и тела двух мужчин.       Упавший на колени рядом с ранеными, Джин горько зарыдал, захлебываясь:       — Я не смогу помочь, тут нужен Тэхён. Ранение Императора очень сильное, если я попытаюсь разъединить раненых - он умрет на месте, если же нет, то в ожидании колдуна отец истечёт кровью и тоже умрет. Либо мы потеряем обоих, либо Императору придется пожертвовать своей жизнью. Я не уверен, сможет ли даже сам колдун справиться с таким ранением.       — Пожалуйста, любимый, не умирай, — плакала Джису, гладя руками лицо Кима. — Ты просто обязан выжить и вырастить нашу дочь, которую я ношу под сердцем. Ты нужен мне, всем нам нужен.       Скорбную тишину нарушил твердый голос Мин Юнги:       — Мин Джихун, я официально признаю тебя. Ты - законный наследник нашего отца. Я передаю свою власть тебе, ты - Император с этих пор. Одна просьба к тебе и мой наказ - построй первый в Корее институт искусств. Назови его в честь моего Чи. Оставь в веках и памяти людей нашу сильную и светлую любовь. Мой любимый мертв, и мне жизнь моя не ценна, а вот у Ким Намджуна ещё будет возможность загладить свои ошибки и вернуть любовь своих сыновей. Ему есть, ради чего жить и есть, чего хотеть. Ким Сокджин, разъединяй наши тела, не дай своему отцу погибнуть. Молитесь о наших душах, и, может, там, в далеком будущем, мы с Чи сможем стать такими же любящими и счастливыми. Любите! Просто любите друг друга, именно это - самое важное и необходимое, без чувств ни власть, ни деньги не дают гармонии и умиротворения. Спасай отца, Ким, береги моего друга и обними за меня своего талантливого брата, пусть и они с Чонгуком будут счастливы. Вспоминайте нас, этого будет достаточно. Я готов отдать свою жизнь за любовь. Прощайте.

***

      Звонок сотового телефона вырвал Мин Юнги из странного забытья, в которое он погрузился, придя в студию работать над мелодиями и тестами песен. Странно реалистичный сон стоял перед глазами. Автоматически ответив звонящему и ждущему его в общежитии Чимину, что он скоро будет, Юнги, не переставая крутил в голове ускользающие мысли. В голове проносились картинки самопожертвования того далекого, но сильного Императора, который с радость и спокойствием отдал жизнь ради других, впрочем, даже не ради конкретных людей, а ради чувств, наполняющих их.       Четко и ясно осознание всего того, что его так беспокоило ранее, обвалилось на Юнги. Парень отчетливо понял, что именно не давало ему полностью отдаться чувственному влечению к любимому человеку.       По сути своей оказалось, что, несмотря на брутальный вид и паскудный характер, Мин внутри был именно нежным и ранимым, не только способным отдавать себя, но и получающим от этого удовольствие, более того - желающим именно этого.       — Эээ, да ты пассив, оказывается, Мин, — усмехнулся сам себе парень. — Так вот почему все время мне казалось, что в близости с Чимином что-то не так, не то, чего бы хотелось и моглось. Да и похуй. Если это именно то, чего хочет моя внутренняя сущность, так тому и быть. Вот приду сейчас и так и скажу Чиму, что хочу быть нижним, желаю отдавать себя и жертвовать своим телом, ощущать его в себе, сливаться, принимая все то, что он готов мне дать.       Разобравшись со всеми демонами, живущими в его голове, парень практически бегом кинулся на встречу своей любви и желанной страсти.       Вломившись в общежитие, Мин, резко скинув обувь, помчался разыскивать желанного человека. Обнаружив младшего, мило и уютно устроившегося под теплым пледом, Юнги нырнул в нагретую теплым телом кровать.       Выцеловывая вкусную шею, губы и милый носик, Мин прорычал нарочито хриплым голосом:       — Короче, Пак Чимин, хочешь-не хочешь, но сегодня ты будешь моим альфой, я решил. Представим, что мы не только по твоим историческим дорамам путешествуем, но и по развращённым и сексуальным фанфикам наших Арми.       Заведенный с полпоцелуя Чимин, эротически постанывая в ответ, только и мог, что прошептать:       — И как я не заметил, что наступило Рождество? Видимо я был весь год хорошим мальчиком, и Санта подарил мне мой новогодний подарок. Где-то у меня красивая лента лежала, разрешишь себя украсить красивым бантом после душа? Я так хочу распаковать свой подарок...

౨ৎ 企业 ౨ৎ