Гербарий

Арсений никогда не мог слушать музыку в метро. Особенно в старых поездах. Она его отвлекала, сбивала с мыслей, а окружающий шум не давал сосредоточиться. Зато Попов любил в метро читать. Арсений уже знал, что за время дороги в один конец он прочитывает около двадцати пяти страниц. Это пятьдесят в день и примерно одна книга за полторы недели. Попов задумчиво поднимает глаза, отвлекаясь от книги, чтобы убедиться в своих догадках, на какой он сейчас станции, и сталкивается взглядом с Шастуном, сидящим аккурат напротив. Арсений вздрагивает, морщится и тупит взгляд в пол. Вот это совпадение. Совершенно не приятное. Попов пытается читать книгу, всячески изображая, как его интересуют расплывающиеся перед глазами строчки, на которых он не может теперь совершенно сосредоточиться. В голове мысли стремительно сменяют друг друга, а следом появляются и столь ненужные сейчас воспоминания. Их дни, когда они были так счастливы вдвоем, и последняя ссора, которая стала концом всего. Арсений рвано выдыхает. Как можно было впервые за полгода случайно пересечься в одном вагоне метро? Попов сжимает пальцами твердый переплет и прикрывает глаза. Хроническая астма дает о себе знать, и на пару мгновений ему становится трудно дышать. Это все так... неправильно. Арсений нерешительно поднимает взгляд, пытаясь это сделать как можно незаметнее, и уже внимательно оглядывает Антона. Он совершенно не изменился: те же самые кудри, небольшая щетина, визуально придающая ему пару лет, то же насмешливое выражение лица. В руках вечный спутник — потертый скетчбук и грифельный карандаш. Шастун что-то рисует резкими движениями, периодически бросает взгляд на Попова. А у того дыхание сводит, звуки вокруг утихают. Арсений всегда смеялся с таких сцен в кино, а сейчас... Он только и может, что смотреть. Смотреть на такие некогда родные руки, широкие плечи, в которые Арсений постоянно утыкался лбом, не стесняясь смеяться. Становится невыносимо. Они не виделись полгода. Старательно избегали встреч друг с другом, чтобы вот так случайно встретиться в метро. Арсений отводит взгляд, цепляется одной рукой за книгу, как за спасительную соломинку, а другой нервно ищет в рюкзаке ингалятор. Возникает мысль выбежать на следующей станции, неважно, на какой. Главное, покинуть вагон, отдалиться, потеряться и забыться в толпе. Попову физически больно смотреть, как Шастун с нежной улыбкой склоняет голову набок, продолжая рассматривать Арсения и рисовать что-то в скетчбуке. Он едва заметно шевелит губами, напевая слова какой-то песни, и легонько отстукивает ритм ногой. И это обезоруживает. Арсению на секунду кажется, что как будто ничего не было. Как будто все так, как и должно быть. И сейчас они вместе выйдут на станции, шутя и разговаривая, дойдут до перекрестка и разойдутся каждый в свой университет, где будут переписываться на парах и обсуждать планы на дальнейший вечер. Только на следующей станции выходит Антон, явно понимая и ощущая всю тяжесть ситуации. Двери закрываются. Арсений потерянно провожает его взглядом и сжимает в руках листок из скетчбука, переданный Шастуном за несколько секунд до этого, где черным графитным карандашом нарисован портрет Попова, увлеченно читающего книгу.