Гербарий

— В последние дни месяца станет теплее, температура днем повысится до пятнадцати градусов, ночью сохранятся слабые морозы, в отдельные дни пройдут небольшие осадки, на дорогах местами гололедица... — доносится из динамиков монотонный голос девушки, к которому Антон почти не прислушивается. Он задумчиво смотрит в открытое окно, от которого веет приятным ветерком, разглядывает блестящие лужи после недавнего дождя, голубиную стаю на краю тротуара, редкую золотую листву на деревьях и, в конечном итоге, медленно затягивается в свое удовольствие, выпуская следом дым. Опаздывает. Шастун усмехается, облокачивается бедрами о подоконник и качает головой. Часы на стене показывают семнадцать минут четвертого, а у него клиент записан на пять на портретную фотосессию, а этот гаденыш опаздывает. Одно успокаивает, что съемку он назначил у себя на дому, а не в студии. Тем более Варнава его давняя подруга, поэтому по поводу вторжения незнакомцев в свое личное пространство можно было не беспокоиться. Антон бегло осматривает помещение, чтобы еще раз убедиться, что его все устраивает: выставленный свет, подготовленные декорации и остальной реквизит. Мужчине не терпится скорее приступить к этой съемке, но главная звезда вечера опять безбожно опаздывает. Возможно, надо уже принимать какие-то меры, вяло думает Шастун, но сразу же задумчиво-мечтательно улыбается этой мысли, понимая, что нет – со своим сокровищем он так поступить не может. Пусть мальчишка придет на два, три часа позже, чем они договорились, Антон все равно будет его покорно ждать. Он Антону нравится. Пусть временами и даже очень специфично... Шастун отрывается от своих мыслей в тот момент, когда открывается предусмотрительно незапертая дверь. Мужчина не двигается с места, продолжает прижиматься бедрами к подоконнику, флегматично закуривает, но с едва уловимым трепетом прислушивается к радостному голосу из прихожей. — Такая прекрасная погода, ты не представляешь! — восклицает тот, а вместе с ним звучат какой-то приглушенный шум и возня. — Синоптики явно врут. Вот сейчас очень приятно гулять по парку. Кстати, я купил в пекарне твои любимые булочки, они, правда, негорячие, но если их подогреть, все равно будут вкусные. Уверен, что ты еще ничего не ел, – голос постепенно приближается, и вскоре перед Антоном предстает мальчишка в объемном зелено-желтом свитере и узких черных джинсах с рваными коленками. — Привет, — наконец, здоровается мальчишка, а Шастун мимолетно думает, что какой он ему мальчишка, если Антон старше его всего на четыре года. — Здравствуй, Арсений, — кивает мужчина, сохраняя безразличное выражение лица, хотя внутри все трепещет от нетерпения. — Ты опоздал. Их отношения всегда были странными и непонятными, окрыленными и чувственными. Арсений напомнил бабочку, хрупкую, наивную, которая сразу сгорит, стоит только поднести ее к керасиновой лампе. Но именно это каждый раз цепляло и заводило Антона. Он словно глубоко вдыхал чистый и свежий воздух в этом сером, молчаливом городе. Он снова начинал творить. Их первая встреча произошла случайно. Шастун просто гулял по парку в надежде развеять свои мысли и все-таки додумать концепцию заказанной у него фотосессии, а Попов просто попросил его, случайного прохожего, сделать пару фотографий, если, конечно, Антона это не затруднит. Шастун тогда только кивнул, ожидая, что тот в свою очередь встанет, как это обычно бывает, столбом и будет широко улыбаться в кадр, но Арсений его удивил. Он, хоть и неумело на тот момент, повторил парочку необычных модельных поз, а у Антона, сделавшего снимки на профессиональном автомате, словно открылось новое дыхание. Именно этим Шастун до сих пор объясняет себе, почему пригласил Попова на бесплатную фотосессию и завязал с ним общение. Да, Антон и не скрывает, что последний год вдохновляется только этим странным и чудоковатым Арсением. — Знаю и каюсь! — восклицает Попов, широко округляя глаза, а после поднимает пакет, слегка раскачивая его в воздухе. — Но я принес твои любимые булочки! И освободил весь вечер, поэтому, если мы сейчас не успеем отснять все, что ты хочешь, я могу остаться хоть до утра. Арсений заискивающе улыбается, склоняя голову вбок, а Антон, наконец, отходит от подоконника, задумчиво прищуривается, всерьез осмысливая это предложение, тушит сигарету, следом взмахивает рукой в воздухе, словно говоря "ладно, убедил". Он подходит вплотную к Попову, наслаждается своим преимуществом в росте и тем, как каждый раз теряется от этого движения мальчишка, забирает пакет из его рук и с усмешкой произносит: — Запомни, это твои слова. Вещи в спальне, иди переодевайся. Шастун удаляется на кухню, складывает выпечку на столе, проверяет содержимое своего холодильника, понимая, что на ужин лучше заказать доставку, и терпеливо ждет. Арсений появляется на кухне спустя восемь минут — Антон засекал. Попов прислоняется плечом к дверному косяку, скрещивает руки на груди и, выразительно приподнимая бровь, уточняет: — Серьезно? Шастун удовлетворительно разглядывает его в ответ, не произнося ни слова. Получилось даже лучше, чем он ожидал это увидеть. Арсений в темно-синем атласном халате с орнаментом в виде экзотических цветов, в черных атласных шортах, которые едва выглядывали из-под полов, и с черной ажурной подвязкой на левой ноге вызывал очень много противоречивых эмоций. Одна из них доминировала в сознании Антона, а именно — запечатлеть это искусство. — Идеально, — кивает сам себе Шастун и резко бросает следом: — надо подправить твой макияж. — У меня нет макияжа! — слишком громко возмущается Арсений. — Не ври. Ты всегда делаешь едва заметный ежедневный макияж, — хмыкает Антон, проталкиваясь мимо Арсения обратно в комнату, которая служила и гостиной, и мини-студией. — Сможешь сам себе стрелки нарисовать, или это сделать мне? Все остальное на твоем лице меня в целом устраивает. Попов за его спиной возмущенно пыхтит, следует за ним, а после вновь акцентирует внимание на своем наряде: — Это женские вещи, — утверждает он, послушно присаживаясь на стуле перед небольшим туалетным столиком в углу комнаты. Шастун приобрел его из необходимости хранить там косметику и грим для съемок. И опять-таки, чтобы реализовать свои идеи в проектах, он прошел пару лет назад несколько курсов по визажу, чтобы получить базовые знания и умения в этой сфере. — Кто сказал? — не скрывая смех, фыркает Антон. — Сядь ровно. Арсений закатывает глаза, терпеливо ждет, пока Антон рисует ему аккуратные стрелки и обводит контур губ карандашом вишневого цвета. По тому, как Попов оглядывает себя в зеркале, Шастун понимает, что его тоже подкупает этот образ. — Это что-то новенькое, — тихо произносит он, пока Антон подходит к реквизиту и забирает моток черной веревки. — А это зачем? — Для конечного образа. Попов недоверчиво щурится, но позволяет связать свои руки. А следом наступает самый любимый антонов момент. Время фотосессии. Хоть Арсений и не является профессиональной моделью, но он обладает каким-то удивительным даром понимать все, что хочет Антон, еще до того, как Шастун это озвучит. В процессе их фотосессий Антон всегда очень редко говорит что-то словами. Они общаются глазами. И это чувство особенное. Шастун всегда его очень долго и тщательно смакует, наслаждается им, старается запомнить, чтобы ощутить вновь. Время летит незаметно. Просто в какой-то момент Антон понимает, что до прихода Кати остается чуть больше десяти минут. Съемку приходится прервать, декорации и реквизит перенести в спальню, где остается и Арсений, пока Антон встречает посетительницу и заново расставляет свет. Фотосессия Варнавы эксцессов. Они обсуждают последние новости, шутят, договариваются, к какому числу Кате нужны готовые снимки. Антон предлагает ей остаться на чай, но она отказывается, ссылаясь на дела. Когда Шастун заходит в спальню, Попов мирно спит на чужой кровати в той же самой одежде. Антон замирает, цепляется взглядом за оголенные ключицы, взлохмаленную челку, не сдерживая удовольствие, делает пару снимков, а после выходит из комнаты, аккуратно прикрывая за собой дверь. Он уходит на кухню, чтобы включить электрический чайник и подогреть булочки. Он ждет, когда проснется Арсений и они вместе поужинают. Антон задумчиво крутит зажатую между пальцами сигарету и думает, когда и как лучше будет пригласить Арсения на свою новую масштабную выставку, которая полностью будет посвящена его голубоглазой музе.