Гербарий

— Ты точно все взял? — уже в сотый раз спрашивает Арсений, и Антону хочется хорошенько его стукнуть. Ну сколько можно? Что это за человек-то такой. Шастун закатывает глаза, медленно выдыхает, успокаивая самого себя, и тянет сквозь зубы: — Да. Бутылки в рюкзаке, звенящие друг об друга при каждом антоновом шаге, подтверждают его слова. Шастун поправляет куртку и натягивает пониже шапку — ночи в октябре нетеплые. Антон, конечно, сомневается, что у них сегодня что-то получится. Он по своей природе скептик, не то что Арсений, который искренне верит во все паранормальное. А Шастун живет примерно с таким лозунгом: «чем бы дитя не тешилось, лишь бы не плакало», поэтому своего парня с его порой безумными идеями он поддерживает. Как и сейчас, например. Как можно верить в то, что они сегодня поймают джекалопа, а это, на секундочку, рогатый заяц, на виски? И хотя Шастун тщетно пытался убедить Попова, что это всего лишь бедные зайцы, которые серьезно больны папилломой, сделать ему это не удалось. Но и отпускать Арсения одного в поле холодной октябрьской ночью он тоже не мог. Вот поэтому сейчас он шагает по сухой траве куда-то дальше за нетерпеливым Арсением. — Давай быстрее. У нас будет всего два часа, а еще надо все подготовить! — подгоняет его Попов, при этом говоря вполголоса. — Да иду я, иду, — бурчит в ответ Антон. Они доходят до небольшой и редкой лесополосы. Арсений начинает с особой осторожностью выставлять несколько ловушек, Антон пытается помогать, но его знаний в некоторых областях очень сильно не хватает. В конечном итоге, Шастун решает не мешать и отходит в сторону. Спустя пару секунд он приходит к выводу, что надо хоть немного обустроить их мини-лагерь. Первоначально он тщательно ищет место посуше, следом стелет пару спортивных ковриков и накрывает их специальным пледом для пикника с непромокаемой подкладкой. Антон молча наблюдает за тем, как Арсений выливает виски из одной бутылки на плоский поднос, а вторую ставит открытую рядом. Жалко. Они ведь могли просто их выпить. Шастун решает ничего не комментировать и сохраняет бесстрастное выражение лица, когда к нему присоединяется Попов и они начинают ждать непонятно чего. Арсений, на удивление, тоже молчит, хотя обычно он болтает без умолку. Антон пару раз сверяется со временем, проверяя, как время все ближе подходит к полуночи. Они сидят так уже почти три часа, и в скором времени Шастуну надоедает подыгрывать. — И долго мы тут еще будем? — шепчет он, передергивая плечами от внезапного порыва холодного ветра. — Может, домой пойдем? Арсений тихо цокает, закатывая глаза, и тихо отвечает: — Нет, потому что мы уже здесь. Мы не можем просто так уйти. — Ты серьезно? — раздражается Шастун. — Ты правда веришь, что сможешь увидеть какого-то мифического зайца? Арс, их не существует! Это просто болезнь, из-за которой у зайцев появляются наросты. Пора бы уже повзрослеть. Попов смотрит на него его округлившимися глазами, а следом морщится. Как только он открывает рот, чтобы ответить, где-то вдалеке раздается соловьиное пение, на которое Антон не обращает никакого внимания, а Арсений, наоборот, резко поворачивается в ту сторону, замирает, а после с шипением заставляет Шастуна замолчать, пригнуться пониже и прислушаться. — Что? — не понимает Антон и порывается выглянуть из-за кустов, но Арсений тянет его обратно. — Это всего лишь соловей. — И как часто ты слышишь соловьиное пение в полночь в октябре, если соловьи поют на рассвете в июне? — с вызовом произносит Попов. И правда. С данным фактом Шастун поспорить не может. В какой-то момент появляется еще одна соловьиная песнь, и еще... Антон с Арсением пораженно смотрят друг на друга и, не сговариваясь, одновременно аккуратно немного выглядывают из кустов, пытаясь хоть что-то разглядеть в темноте. Поле в это время заполняется соловьиными песнями, а следом даже где-то в вдалеке раздается приятный тенор, но Шастун не может различить слова. Если честно, становится жутко. Ладно еще Арсений, у которого глаза горят, как у ребенка на новогоднем утреннике. Он искренне верил и знал, на что они идут. Но Антон... Вот он абсолютно не был подготовлен к данной ситуации, ведь это по всем законам мироздания невозможно! Их внимание привлекает какое-то движение около одной из ловушек. Шастун щурится, вглядывается в темноту. Первое, что он замечает, — это голова кролика, высовывающаяся из-за куста в десяти шагах от них. Следом Антон видит красивые и аккуратные рога антилопы, которые явно не похожи на папилломы. А когда Шастун видит, как заяц, внимательно принюхиваясь, аккуратно выходит из куста и расправляет два небольших перепелиных крыла на своей спине, Антон сначала думает, что Арсений его специально разыграл, и ему хочется смеяться в голос. Он уже поворачивается, чтобы хлопнуть Попова по плечу и сказать, что это хорошая шутка, но по шокированному и одновременно радостному выражению лица Арсения понимает, что это не так. Теперь у Шастуна по спине бегут мурашки, и он вздрагивает одновременно вместе с Поповым, когда джекалоп внезапно начинает бормотать: — Лови, лови, вон туда побежал. Туда побежал, лови. Антон уже не обращает внимания на соловьиное пение, он сосредоточенно наблюдает, как заяц, не переставая бормотать, в несколько осторожных прыжков добирается до подноса с виски и начинает их жадно слизывать. Вот мразь. Шастун не замечает, как Попов незаметно тянет на себя веревку, которую все это время держал в руках. Срабатывает механизм ловушки, джекалоп визжит высоким голосом. Его визг подхватывают сородичи, наступает суматоха, которая длится не больше минуты, а потом все вокруг погружается в тишину. Антон испуганно смотрит на Арсения. Тот пару секунд еще прислушивается, а после шепчет: — Пойдем. Когда Шастун выходит вслед за Поповым из укрытия, он понимает, что все зайцы разбежались, кроме одного, попавшего в ловушку. Антон недоверчиво разглядывает джекалопа, который сначала тихо прижимается к земле, но, стоит им сделать пару шагов в его сторону, начинает биться в сетке, безуспешно пытаясь выбраться. — Видишь? А ты мне мне верил, что они существуют! А я говорил! — радостно восклицает Арсений. Он пару раз подпрыгивает, громко смеется и запрокидывает голову назад, к звездному небу. Антон молчит, не отрывая взгляда от трепыхающегося джекалопа. Попов, успокоившись, подходит вплотную к Шастуну, требовательно смотрит снизу вверх и спрашивает. — Ну что ты молчишь? — Я... я был не прав, признаю, — наконец, выдавливает из себя Антон. — Но это все еще выглядит довольно странной хренью. Мне до сих пор кажется, что сейчас откуда-то выпрыгнут люди с камерами и закричат, что это был розыгрыш. — Я сам в шоке, — честно признается Арсений, пока обнимает Антона. — Но мы поймали Джекалопа! Представляешь?! Они на безопасном расстоянии рассматривают зайца, который периодически визжит и дергается из стороны в сторону. Пару минут они спорят о том, стоит ли сделать фотографии этого существа, но в итоге побеждает Арсений, который настаивает на том, что стоит отказаться от этой идеи. Антон в итоге с ним соглашается — лучше пусть никто, кроме них, не будет знать о том, что джекалопы по-настоящему существуют. В фильмах обычно после таких новостей животных отлавливают, ставят над ними опыты и все в этом духе. А этот заяц-не-заяц выглядит даже мило, хоть и немного агрессивно. В итоге очень аккуратно они освобождают существо, и оно, пошатываясь, что явно является последствием вылаканных виски, сбегает от них по темному полю. Все, что Антон знает наверняка — сегодняшнюю ночь он еще долго будет переосмыслять.