Гербарий

— Как себя чувствуешь? — мозолистые пальцы практически невесомо ощупывают поврежденное колено. Антон сидит перед ним на корточках, склонив голову и осматривая (не)здоровый синяк и явный вывих, а может, и надрыв связок коленной чашечки — лечить такую травму долго и больно. Теплое дыхание чуть касается обнаженной кожи, от волос тянет яблочным шампунем, а сам парень так близко, он так обеспокоен состоянием Арсения, он так нежно и бережно обращается с ним… Мурашки предательски тянутся вниз по рукам и спине, оставляют тяжесть ниже живота, зверская боль тоже присутствует — не от касаний Шастуна, от удара о корт — и Попов стонет от болезненных пульсаций, морщась и сдерживая слезы, и с силой сжимает скамью, на которой сидит. — Пиздец, Арсений, — звучание собственного имени отрезвляет, потому что Антон обращается к нему так, когда очень сильно злится. — Ты себя убиваешь, идиот. От перенапряжения ты не станешь сильнее, а только слетишь и подведешь команду. Ты этого хочешь? Жалеть о том, что не позаботился о себе, когда это было необходимо? Арсений смотрит в зеленые глаза напротив: острый взгляд выжигает душу и заставляет поджаться внутренности. Попову кажется, что он перестает дышать от чувства вины и безысходности. Но в то же время ему безумно приятно, что Антон никуда не ушел, как все остальные, а сидит перед ним, заглядывает в глаза, трогает его колено и пытается влить в его несчастную голову простую истину. Попову очень хочется думать, что Шастун поступает так не только из-за того, что является капитаном их команды. Я хочу поцеловать тебя в благодарность, но ты не захочешь такого «Спасибо». Мысль не к месту пробегает быстрее, чем Арсений успевает ее поймать. — Попов, — зовет Антон. — Не спи. Тебе помочь собраться или ты на одной допрыгаешь? Арсений хочет разреветься, как глупая маленькая девочка. А еще он хочет поцеловать Антона. Парень трясет головой, отгоняя вспыхнувшееся желание. И на одном выдохе говорит: — Помоги мне, пожалуйста. Антон отвозит его в больницу. Антон остается на ночь. Антон просыпается каждые два часа, чтобы убедиться, что Арсений чувствует себя более-менее комфортно. Антон играет с ним в сидячий волейбол, чтобы Арсений не грустил.

***

Соревнования Арсений пропускает. Он даже не сидит на скамейке запасных. Его максимум — болеть за свою команду с трибун и залипать на Антона. Уже вечером, когда они вдвоем с Позовым, их либеро, валяются на кровати Арсения и медленно попивают газировку с чипсами, празднуя победу, Попов не выдерживает и делится с Димой самой сокровенной тайной своих башки, сердца и души. Тот называет Арсения идиотом и говорит, что и раньше замечал, как Попов плывет при виде Шастуна, а после спрашивает, как колено. — Отвратительно, — честно признается Арсений. — Пиздец, — глубокомысленно отвечает Позов. И Арсений с ним согласен.

***

Впервые он курит, когда находится на грани срыва. Его раздражают чувство собственной неполноценности, травма, которая все никак не заживает; его раздражает, что ему ничего не дается легко, что его высокие пасы лишены точности, оттого и бесполезны, хотя он выполняет свой максимум. Пишет блеклую смс Позову. У тебя есть сиги? Дима лишь отвечает, что да, есть. И не задает больше никаких вопросов. Они отходят подальше от спортзала, скрываются за углом. От тренировки прошло уже минут пять, они опаздывают, и Антон снова будет орать, злиться и бросаться нецензурными выражениями с угрозами убийства. Позов флегматично сжимает губами фильтр, резко проводит пальцем по колесику зажигалки, кончик сигареты мгновенно тлеет, и тут же пахнет едким табаком и приторной химозной херней. Попов неосознанно морщится и сдерживает тошноту от неприятного запаха. Арсений не кашляет, его не шароебит, лишь вдалбливает слегка и вытесняет муть из головы и отвратительное волнение в желудке. Организм спокойно принимает новую плохую привычку и не пытается этому препятствовать, лишь горло дерет. Шастун на него не орет за опоздание. Не замахивается. Лишь держит за край горловины футболки, наклоняя к себе поближе, нахмурившись, принюхивается и смотрит. Долго так. Близко. Арсению даже немного стыдно. Было бы лучше, если бы Антон наорал. Вечером Позов жалуется, что Шастун выебал его морально за скуривание.

***

В какой-то момент ситуация достигает своего апогея. Арсений даже может с точной уверенностью назвать этот день. Это происходит, когда он случайно замечает целующихся в коридоре Антона и Ирину, которые полностью увлечены друг другом. Попов никому не рассказывает о том, как, желая быстрее сбежать с этого места, падает на лестнице. Он никому из команды, кроме Димы, не говорит о том, что врач ставит ему временную инвалидность на период лечения. Просто через пару дней он приходит в спортзал на тренировку, где всем объявляет, что уходит из команды и спорта. На Антона Арсений не смотрит, а все дальнейшие звонки игнорирует. Вечером он позволяет себе позорно разреветься от всех переполняющих его чувств и впервые в жизни напиться.