Магические Материалы

Йорк не просто хранил тишину — он ею дышал. День сменил утро, но на улицах царила затаённость. Старые дома с облупленными фасадами, скрытые внутренние дворы, в которых легче исчезнуть, чем найтись — всё в этом городе подсказывало: здесь прячутся те, кому некуда больше идти. Годжо шёл по узкой улочке, прикрыв глаза. Его тело болело после боя, но ум был острым как никогда. Он чувствовал, как Пыль ведёт себя иначе. После убийства навигатора она будто изменилась. Его силы стали капризнее — будто сама материя протестовала. Он знал: второй уровень близко, но ещё не подвластен. Сзади шагал Джон. Тихий, собранный, он изучал местность, водил рукой по карману, где лежал старый, потрёпанный компас. — Ты знал, что они будут ждать нас? — Годжо говорил негромко, не оборачиваясь. — Я подозревал. Магистериум слишком быстро узнал. Кто-то в Йорке работает на них. Возможно, не один. Годжо кивнул. Он не был удивлён. В этом мире наивность убивала быстрее клинка. Они нашли укрытие в таверне с облупленной вывеской, где пахло пивом, старыми книгами и чем-то напоминающим ржавчину. Здесь собирались те, кто предпочитал не говорить вслух свои имена. В дальнем углу сидел мужчина с пустым взглядом и даймоном в форме ворона. Он коротко кивнул Джону — знак, что место безопасное. Насколько это возможно. Пока Джон договаривался с хозяином, Годжо сел у окна. Пыль в воздухе велась особенно густо. Он попробовал сосредоточиться — выдохнул, прикрыл глаза, представил, как она движется внутри него, как отзывается на волю. На мгновение — короткое, как щелчок пальцев — он почувствовал, как пространство дрогнуло. Портал. Он не создался, но почти. Годжо вздрогнул, выпрямился и в тот же миг понял: он больше не один. — Если бы ты не был ребёнком, я бы подумала, что ты из тех, кто ловит миры, — прозвучал голос. Рядом стояла женщина лет тридцати, с заплатами на плаще и гладким кинжалом у бедра. Её даймон был шакалом, сверкающим глазами. — Ты кто? — спокойно спросил Годжо. — Я — та, кто наблюдает за тем, кого хочет Магистериум. А ты — большая цель для слишком маленького парня. Он не ответил. Женщина села напротив, наклонилась. — Я из тех, кто против них. Сопротивление. Но если ты не умеешь держать рот на замке и не хочешь учиться, ты сгоришь раньше, чем загорится огонь. Годжо молчал. Он чувствовал — она не угрожает. Она предупреждает. Пока они говорили, в нескольких километрах отсюда, под руинами старого храма, в подземной лаборатории шёл другой разговор. Мужчина в тёмном мундире с нашивкой Магистериума стоял перед ребёнком лет десяти. Его глаза были закрыты повязкой, а руки — связаны. — Этот не выдержал, — сухо сообщил один из ассистентов. — Сколько уже? — спросил командир. — Пять. За два дня. Мужчина кивнул. Ему было всё равно. Он повернулся к другому мальчику, который дрожал в клетке, и спокойно сказал: — Твоя очередь. Магистериум больше не экспериментировал — он штамповал живое оружие. И всё ради того, чтобы поймать его. Ребёнка с настоящими глазами. Вечером в таверне стало шумно. Люди пили, спорили, рассказывали истории. Годжо молчал. Он вышел на улицу, чтобы подышать. Небо потемнело. Пыль снова вилась вокруг него, будто что-то предвещала. И тут он почувствовал раскол. Пространство дрогнуло. Он не хотел этого. Он даже не пытался. Но глаза открылись. И он увидел всё. Портал — настоящий. Он не был круглым и ровным, как у Магистериума. Он был живым. Пульсирующим. Сложным. Он вёл в... некуда. В промежуток между мирами. Годжо сделал шаг вперёд — и остановился. — Не сейчас, — прошептал он. — Я ещё не готов. Он закрыл глаза — и портал исчез. Но кто-то видел это. Женщина с шакалом наблюдала из тени. И кто-то ещё — человек с металлическими пальцами, засылающий сигнал в эфир Магистериума. Позже ночью Годжо подошёл к Джону. Тот сидел за столом, изучая старую карту. — Ты знал, что Пыль может хотеть чего-то? — Пыль — это не просто вещество. Она сознательна. В каком-то смысле. — Тогда чего она хочет от меня? — Возможно... чтобы ты открыл дверь. — Какую? Джон поднял взгляд. — Между мирами. Или между жизнями. Пока никто не знает. Но есть имена, Годжо. И твое — теперь одно из них.