Иллюзия прозрачности

Лунные башни встретили команду куда любезней, чем "Последний свет". Глядя, как у ног ползают гоблины, умоляя о пощаде, невольно задумаешься - а не примкнуть ли к стороне зла? Тут, кажется, умеют уважать силу. Ари брезгливо вытирает кровь с сапог о расшитый ковёр. Всю одежду изгваздали перед смертью, никакого уважения! Гейл, подозрительно зелёный, умчался дышать свежим воздухом, Карлах вспомнила, что давно хотела приобрести новенький топорик (можно я к оружейнику сбегаю? Я быстро, честное слово! Правда? Спасибо, Аричка!) И они снова остались вдвоём. Только она и пьянеющий от расползающегося в воздухе металлического запаха крови вампир. Пожалуй, единственный, которому правда понравилось находится в логове Абсолют. Ари до сих пор не спросила, о чём её эльф болтал с Рафаэлем. Много раз пыталась, но обрывала себя на полуслове. Слишком страшно. А если это личное? А если он разозлиться, что к нему лезут в душу? А если обидится за недоверие? А если, а если, а если... Бесконечный поток сомнений, желание сделать всё правильно, составить какой-нибудь идеальный план, где она точно не сможет проиграть, старое, назойливое правило - "тёмные леди не идут напролом" Жрица качает головой, отгоняя непрошенные мысли. Сейчас это всё не важно. С личными проблемами можно будет разобраться и позже, а пока они тут, среди фанатиков, следует пополнить запасы и попробовать вытянуть из местных хотя бы пару крох информации. И, кажется, дроу уже видит идеального кандидата на допрос. Тёмная эльфийка, худенькая, пропахшая травами и химикатами, гремит склянками в такой же маленькой и тёмной, как она сама, комнатке, совершенно не замечая приближения опасной парочки. - Andaran atish'an Церемонно протягивает жрица. Старое, формальное приветствие, почти стёршееся из памяти за годы жизни среди людей поверхности. Незнакомая эльфийка вздрагивает, поворачивается в сторону гостей с глазами, полными растерянности. Лишь спустя миг в этом взгляде Ари видит понимание. - Ах, да... Честно говоря, не ожидала здесь увидеть кого-то вроде... Вас Отвечать на официальное приветствие всеобщим языком? Оригинально. И ужасно грубо. Даже Астарион понимает, насколько, потому кладёт руку на плечо напрягшейся спутницы - мы здесь по делу, не забывай. Правда. По делу. Ритуальное убийство за оскорбление чести можно отложить на потом, а сейчас следует стряхнуть его непрошенную ладонь со своего плеча и приподнять брови в вежливом удивлении - показать родной крови, что она ошиблась с ответом. Паразит вдруг начинает ворочаться в мозгу, отзываясь на лёгкое вмешательство чужого колдовства. Да что эта девчонка себе позволяет? Ладно хамство, опустим, но лезть в голову к жрице Ллос без её разрешения! Будь тут меньше свидетелей и от этой "родной крови" уже осталась только лужа на полу. - О, так ты Верная. У меня как раз есть для тебя предложение! Для тебя и твоего бледного друга. Вот теперь Ари видит в глазах эльфийки почтение и радость, которых ожидала с самого начала. Очередная отступница, не чтящая законы клана. Как же хочется её убить. Но вслух приходится лишь иронично улыбаться. - И что у тебя за дело к моему *кхм* другу? Эльфийка перед ней ни капли не смущается сарказма в голосе Ари и, кажется, вовсе перестаёт её замечать, сосредоточив всё внимание только на Астарионе - Он вампирское отродье, так ведь? Принадлежит тебе, я полагаю. Жрица обрывает дроу на полуслове, не желая слушать эту странную, мерзкую, грубую монотонную речь и секундой дольше необходимого. - Ближе к делу. Астарион недовольно пыхтит. Похоже, ждал что Ари начнёт возмущаться тому, как его практически назвали вещью. Но ничего не попишешь, милый. В глазах любого дроу, пусть даже такого сумасшедшего, как эта девчонка, светлый эльф, бегающий за тёмной леди - в лучшем случае питомец, а в худшем - игрушка для ночных утех. И это убеждение не разрушить ничем. Отступница продолжает, как ни в чём не бывало. - Еще маленькой девочкой я мечтала быть укушенной вампиром, почувствовать, как жизнь утекает из тела вместе с кровью. Окажите мне такую услугу и щедро отплачу. Ну как, по рукам? Ари смотрит на своего спутника. Тот на миг словно застывает в нерешительности, в глазах читается отвращение, борьба и... страх? Наконец, он, нервно усмехаясь, даёт свой ответ. - Предложение невероятно заманчивое, но я, пожалуй, пас Ари чувствует, словно никогда прежде не видела эту его сторону. На лице вампира мелькает до боли знакомое выражение, то же самое, что она сама замечала в зеркале сотни раз, когда очередной герой-любовник плевать хотел на личные границы и запреты. Выражение страха и отвращения, плохо скрываемые за смехом. Получив отказ чужачка, не имеющая права носить гордое имя дроу, в один миг теряет самообладание и напускное спокойствие, переводит раздражённый взгляд к жрице - Скажи своему!... И тут же замолкает, видя, как в живот недвусмысленно упирается кончик кинжала, а на лице её собеседницы расплывается нехорошая ухмылка. - Он сказал нет. Если так хочется почувствовать утекающую сквозь пальцы жизнь - могу устроить.

***

Вечер в лагере. Сегодня решили не возвращаться к таверне - зачем отбирать место у нуждающихся, если больше им не страшно тёмное проклятие? Ари сидит у костра, задумчиво подкидывая веточки в огонь. Прокручивает в голове случившееся, раз за разом пытаясь понять, что на неё нашло. Знает ведь, что Астарион сам прекрасно справился бы с этой глупой ситуацией. Знает, что он не нуждается в её защите. А всё равно взорвалась. - Эй... Ари ненавидит, когда он так подкрадывается. Слишком быстро приходится возвращаться в привычный, но до жути надоевший образ всесильной тёмной жрицы - просто чтобы не чувствовать себя слабой перед ним. Эльф садится рядом. Словно ища, чем занять руки, берёт с земли прутик хвороста. Дроу впервые видит его таким - серьезным, собранным, удивительно спокойным и в то же время явно ужасно нервничающим. Так странно. Так приятно. - Не ожидал от тебя. Честно, я вообще ничего хорошего от тебя не ожидал, но это... Это было нечто особенно странное. В хорошем смысле. Слова даются вампиру с трудом. Слишком далеко уходит сказанное от их привычных заигрываний, от бесконечных комплиментов и сладкой лжи. Словно стоять нагишом под ледяными ударами ветра. Ари, будто не замечая его внутренних терзаний, сохраняет в тоне легкомысленность и высокомерие. Надеется, что всё можно вернуть. Отменить искренность и снова вести себя как раньше. Как привыкли. - Ты про ту тёмную идиотку? Только не говори, что пришёл лобызать мои ступни за спасение из её коварных лап. Не поверю, что ты продаёшься так дёшево. Астарион смеётся, но как-то совсем не весело. Жрица видит, как подрагивают его руки, как белеют костяшки пальцев, нервно сжимающие веточку, так и не донесённую до огня. - В том и дело, что продаюсь! Я ведь почти согласился. Так легко было бы переступить через себя, сделать что приказано и укусить её, раз клиент платит. И плевать, что от одной мысли снова использовать своё тело для чужих утех меня воротит. Снова. Снова. Снова. Перед его глазами мелькают сотни образов. Бывшие любовники, бывшие жертвы, те, с кем приходилось спать только чтобы выжить. Страх, отвращение, презрение к себе, часто - боль. Не задумываясь, даже не понимая, что сам того совершенно не хотел. Снова. Снова... Снова? Маска жрицы трескается, обнажая сомнение, неуверенность и, наконец, тень понимания. Поэтому не настаивал. Поэтому был тактичен. Даже если не отдавая себе отчёта, он чувствовал её страх. Ари понимает, что невольно тянется к нему и тут же себя одёргивает - нет, нельзя поддаваться эмоциям, ведь назад дороги уже не будет. - Я что, слышу благодарность в твоём голосе? Какой кошмар. Прекращай немедленно, я таю от сопливых нежностей Эльф поворачивается к ней, с улыбкой. Такой тёплой, какой Ари не видела от него никогда. - Не прекращу. Тайте, госпожа тёмная леди. Потому что я правда хочу сказать спасибо. Говорит это и тут же сминается, словно под тяжким грузом. Сам себя старается подбодрить: ну же, давай. Раз решил открыть правду, иди до конца. - Честно говоря, мне даже немного стыдно. Пытался соблазнить тебя, воспользоваться, манипулировать, думал, что ты делаешь то же самое и это только игра. Для нас обоих. Думал, что ничего не стою в твоих глазах. А ты показала обратное. Дроу не находит слов. Набатом бьётся мысль: обманывай и подавляй. Для тебя было бы так легко воспользоваться сейчас его искренностью. Привить чувство вины и сделать своим должником навечно. Но эта открытость, эта проклятая честность заразительна, как лесной пожар. - Я сделала это не ради тебя. Скорее, лишь потому, что сама знаю, насколько это гадко - глушить в себе всё, чтобы какой-то ублюдок получил своё и оставил тебя в живых. Прикуси язык, пока не поздно, закрой рот, рассмейся ему в лицо, напугай, обмани, сделай что угодно - только не произноси того, что уже срывается с губ! - Ха! Это даже немного забавно. Потому что последние несколько недель этим ублюдком в моих глазах был именно ты. Стыд и страх. Два старых, верных спутника накрывают её с головой. Призналась, открылась, показала свою слабость и лицемерие, а значит сейчас, прямо сейчас он развернётся и уйдёт. Так говорили все, так говорили наставницы. Слабых бросают, с сильными остаются. Ты слишком слаба, дровочка. Но Астарион вдруг заливается смехом. Не издевательским, как могла ожидать Ари, а самым настоящим - весёлым и искренним. Откидывается на спину так облегчённо и расслабленно, словно сейчас, в один миг, для него разрешилась главная тайна мироздания, доселе висевшая на шее мёртвым грузом - Так вот что это было! Адская сера, а я то думал... Девушка в один миг вспыхивает, словно спичка поднесённая к костру. Стыд, гнев, обида, но вместе с ними - облегчение. Не злится. Не уходит. - Что ты думал?! И хватит ржать, я ему душу раскрываю, а он гогочет, как невоспитанный гусь! Астарион вытирает выступившие от смеха слёзы, даже не стараясь унять легкомысленную весёлость и облегчение, сочащиеся из каждого слова. Огромное облегчение, что он всё ещё умеет ошибаться - Ты невозможная. Невозможная, невыносимая, ужасная и вредная старая жрица - вот что я думал! А леди у нас оказывается нежный цветок, что боится языка любви? Ари краснеет, сердито надувается, словно маленький обиженный на весь мир медвесычик - Кто бы говорил. Стоило разок дать какой-то левой стерве понять, где её место и всё - наш великий ловелас сидит как побитый котёночек, которого первый раз в жизни молочком напоили. Он поворачивается на бок, смотрит на неё снизу вверх, будто впервые увидел. Не может сдержать саркастическую усмешку. - Ну, милая, не дуйся. Признай же, это ужасно смешно. Мне совершенно ничего не хотелось, тебе совершенно ничего не хотелось. И угораздило же двух идиотов... - Соблазнять друг друга, избегая секса любой ценой? Ари не выдерживает и присоединяется к его веселью.

***

Тёмные тучи проклятого неба слегка рассеиваются, открывая взору звёзды. Такие далёкие и холодные. Но в этот вечер, только в этот вечер кажется, что достать до них можно рукой. Сколько они так уже лежат, глядя в темноту ночи над головами? Астарион не знает. Но чувствует себя живым - как никогда прежде. Наконец, Ари прерывает блаженное молчание. В её голосе вновь полно сомнений. Сказка кончилась. - И что теперь? Астарион молча встаёт, потягиваясь до хруста в суставах, неловко протягивает ей руку. - Не знаю. Позволишь? Дроу миг медлит, но тут же, отбросив сомнения, принимает его ладонь. Впервые за многие годы, не испытывая страха перед чужим касанием. Потому что точно знает, чувствует всем своим существом - ему можно. Он почти такой же как и она. Почти безопасный. Эльф смеётся, глядит на неё как заговорщик. Чувства пьянят не хуже вина и медвежьей крови. - Честно говоря, я понятия не имею, куда это всё идёт и что мы творим. Но это ощущается правильно. Не думаешь? Жрица неловко улыбается. Так непривычно говорить о чувствах, особенно с ним - Может и думаю. Голова кружится от их новой, странно-чистой связи. И лишь одно обстоятельство словно не вписывается в эту картину. Висит на периферии грязным пятном - Только вот... Если уж решил быть честным, откроешь ещё один секрет? Он чуть напрягается, но тут же одёргивает себя, не позволяет сомнению испортить момент. - Какой? Ари глубоко вздыхает. Так не хочется возвращаться к делам. Но нужно - О чём ты говорил с Рафаэлем?