Иллюзия прозрачности

Утреннее солнце приятно щекочет кожу. Астарион до сих пор не может привыкнут к этому восхитительному чувству тепла там, где раньше бы остались лишь ожоги. Зато перестал вздрагивать по утрам и инстинктивно прятаться в тенях - уже прогресс. Вампир садится, разминая суставы, пытается встать, но ничего не выходит - на коленях лежит что-то подозрительно тяжёлое и тёплое. Взгляд вниз - Ари. Вернее, только её голова. Секундная паника и тут же облегчение - нет, остальное тело всё ещё при ней, просто скрыто под одеялом. Параноик. В своё оправдание он может сказать лишь одно - любой на его месте был бы таким же, впервые за две сотни лет найдя родную душу. Любой бы трясся. Наверное. Глубокий вздох, осуждающий взгляд на безмятежно спящую жрицу. Работу работать пора. Идти дальше, в город, убивать мразей, спасать сирот и стариков, а она дрыхнет на его коленке мёртвым грузом! И вот что сейчас положено делать нормальному человеку? Ладно, надо быть точнее в формулировках: ненормальному вампиру, который старается быть нормальным человеком? Положено разбудить даму, пока она сама не проснулась и не решила, что путешествует с извратом. А что хочется сделать? Астарион чуть подаётся вперёд, разглядывая лицо спящей эльфийки. Такая хорошенькая, когда не язвит. Он слегка касается пальцами её щеки, убирая прядку волос за ухо. Банальщина какая, фу, самому противно. Ещё бы поцеловал в лобик. А может ещё и поцелует, кто ж запретит?... Но не суждено сбыться мечтам поэтически настроенного эльфа. Его персональная катастрофа вздрагивает от прикосновения, открывает глаза и вдруг с визгом откатывается в сторону. Замирает на четвереньках, выгнув спину как перепуганная кошка, глаза размером с блюдца и в них - ни проблеска разумной мысли. Просто дикий зверёк. Астарион бы испугался, но это происходит уже третий день подряд. Потому только ехидно ухмыляется, наконец, вставая в полный рост и разминая затёкшие ноги. - И тебе доброе утро. Дроу смотрит на него пустым, ничего не выражающим взглядом. После быстро моргает, немного приходит в себя. Садится по-человечески. Интересно, что ей мерещится в такие моменты? Астарион не спрашивает. Не хочет торопить её. Но всё равно чувствует небольшой, болезненный укол ревности - ведь поклясться готов, что Карлах уже знает, почему его (его?) девочка шарахается от вампира по утрам, когда не может вспомнить, что сама ночью пришла обниматься. Демоница, услышав визг Ари, почти мгновенно подскакивает, кидает неодобрительный, но при том будто бы даже извиняющийся взгляд на эльфа. Расшифровывать это полагается как: ах ты гад такой, обидел девочку! Хотя, наверное, всё таки не виноват... Тот только машет рукой - проехали. Их маленький ритуал. Каждый раз, когда у Ари случается такой "приступ" Варварша начинает утреннюю возню с жрицей, болтает о пустяках, помогает распутать свалявшиеся за ночь волосы, наливает в походную кружку холодный чай. Прямо курочка-наседка, такая сладкая, смотреть противно. Но Астарион им не мешает. Научен горьким опытом - по утрам дроу сильно не в себе и подпускает близко только Карлах. На парня в прошлый раз вообще бросилась с ножом... Мда. Не так он представлял их жизнь после взаимных признаний. Но не смотря ни на что, кажется, даже немного счастлив. Потому что жив. И она жива. Что ещё нужно?

***

Идут по улице. Все четверо. Как давно они последний раз видели настоящий город? Кажется, целую вечность назад. Даже не верится, что вокруг не проклятые поместья, не пещеры и не заброшенные святилища, а простые, старенькие домики. Кривые, неказистые, держащиеся на одном только добром слове, настоящие жилые дома. Карлах с восторгом тянет друзей на звуки музыки и гомон толпы. Её привлёк бродячий цирк, яркий, пахнущий сластями и какими-то дикими зверушками. Ари снова строит из себя серьёзную леди, но озорной блеск в глазах выдаёт истинные чувства дроу с потрохами. Даже мрачный хмырь Гейл с любопытством и опаской поглядывает туда, откуда слышалось рычание четвероногих артистов. Ясно всё с ними. Ну, раз народ решение принял, кто Астарион такой, чтобы идти против их желаний? Купили жрице неизвестный фрукт в сахарном сиропе. Настоящее блаженство - наблюдать, как она пытается соблюдать манеры, поедая эту текучую, липкую и до ужаса сладкую дрянь на палочке. Демоница, не в силах больше смотреть на этот кошмар и при этом сдерживать неприличный гогот, умчалась вместе с Гейлом под предлогом поглазеть на клоунов и животных. Напоследок бросила эльфу предупредительный взгляд - мол, только попробуй что-нибудь выкинуть. Тоже, нашла великого злодея. Можно подумать он только и делает, что поджигает больницы и ворует детей! Хотя, надо признать, вампиру и впрямь бы хотелось учинить маленький погром в этом приторном царстве восторженных идиотов. Вон, как раз одна палатка немного выделяется на фоне прочего разноцветного безобразия своей сдержанностью и природной зеленью. Дриада (или просто друидочка? Никогда не видел особой разницы) приглашает влюблённые пары испытать свои чувства. Эльф пихает в бок заскучавшую было Ари, взглядом указывая в сторону зелёного уголка. Заговорщически подмигивает: - Ну что, покажем ей, что бывает со слишком любопытными лесными девочками? Спорю на сотню золотых, к нам эта возвышенная дурочка не готова! Ари благосклонно улыбается, церемонно кивает. Может Астарион и видел жрицу такой, какая она есть, но это совершенно не значит, что можно позорить облик расы перед проходящими мимо людишками. Даже если очень хочется злобно хихикать и потирать ладошки в предвкушении шоу. Вместе направляются к странно улыбающейся деве. Отдают несколько монет, позволяют окурить себя какими-то травками, взять за ладони. И тут же становится понятно - представления не будет. Только тонкий мостик между ними и вопросы, произносимые бесчувственным, почти потусторонним голосом оракула. Такую из себя не выведешь... Похоже, придётся смешить себя самим. - Когда она счастливее всего? Астарион надменно усмехается, поднимает подбородок, явно красуясь перед скромной публикой в лице оракула и жрицы. - Разумеется, когда я рядом. Или скажешь нет? Знай, отказ разобьёт моё бедное мёртвое сердце Ари подыгрывает ему, в возмущении прикрывает рот ладошкой. Затем всё же не выдерживает и расплывается в смущённой улыбке. - Ну-ну, каждый имеет право на маленькую слабость! Делает шаг по шаткому мостику ему навстречу. Оракул, словно не замечая их заигрываний, продолжает - Что она желает больше всего? Астарион вдруг чувствует, как по спине пробегают мурашки. Внезапная, неуместная, но очень неприятная мысль: А правда, чего? Дроу хоть раз ему что-то говорила о себе, об увлечениях, о стремлениях? Нет. Только о них. О двоих. Вампир чуть качает головой, отгоняя внезапно нахлынувшие сомнения. Можно подумать они здесь собрались рассказывать всю свою жизнь какой-то накуренной тётке! Зачем ему искать истину, если она сейчас им обоим не нужна? Улыбнись, прими самодовольную позу, рассмеши и её, и себя заодно, ну же, ты ведь это умеешь! - Перерезать глотки сотне культистов и пировать на груде трупов Ари заливается ледяным смехом, таким высокомерным, таким отстранённым, что даже эльфу становится не по себе. Да что с ней? Что с ним? И почему вдруг так тяжело сделать новый шаг по этому шаткому мостику? - Подловил, но кто же от такого развлечения станет отказываться? Она будто не замечает. Будто не чувствует. Но Астарион точно знает - дроу видит его смятение, но продолжает играть отведённую ей в спектакле роль. - А теперь скажи, Астарион. чего Ари боится больше всего? Два алых взгляда встречаются. Между ними остался лишь шаг. И вдруг с пугающей ясностью Астарион осознаёт, что так не давало ему покоя в утренних приступах жрицы. - Неужели... Меня?

***

Тёмный прохладный вечер. Идут молча. Вдвоём. Карлах оставили собирать вещи в лагере, Гейла - присматривать за Карлах. Нужно найти какую-нибудь таверну, где принимают постояльцев на ночь. Не вечно ведь на земле спать? Ари вообще ни слова не произнесла после случившегося в цирке. Астарион не лезет. Самому есть о чём подумать. Сколько они путешествуют вместе? Месяц? Два? И что он знает о жрице - да, почти ничего. Даже странно, как вампир не заметил этого раньше: она ведь вечно либо уходит от разговора о себе, либо переводит тему на него самого. Такой простой приём, но такой действенный. Может, ей просто нечего рассказать? Скучное прошлое в скучном Подземье или где там обычно обитают дроу. Было бы так лестно думать, что ты - самое яркое событие в чьей-то жизни. Но раз вампира обманывает даже самый близкий человек, то хотя бы он сам себе врать не должен. Отбросив любые попытки приукрасить, смягчить действительность, так ярко представшую перед глазами, Астарион делает вывод. Ужасный, болезненный, но единственно возможный вывод. Она ему не доверяет.