Серпентарий

К концу рабочего дня Тэхен окончательно убеждается, что нужно все заканчивать. Их отношения не только полны риска, они еще и совершенно бесперспективные. Нет, ну правда, что им светит? Не будут же они жениться и брать ребенка из приюта, в самом то деле. С самого начала все это было похоже на один большой эксперимент. А у любого эксперимента, как известно, есть конец. И, кажется, пришло его время. В оставшееся на рабочем месте время он окончательно убеждается в собственной правоте. Честнее было бы сказать, что убеждать себя приходится самостоятельно, буквально насилу, потому что в голову то и дело лезут мысли. Непрошеные и совершенно неуместные фантазии с пышными бедрами, блестящей киской и сладкими стонами. Чимина удается выкинуть оттуда не сразу. Но удается. И когда Тэхен покидает кабинет, накинув на плечи пальто и твердо решив все закончить, в голове не остается ни единого сомнения. Ничего, что могло бы сокрушить его уверенность в себе. Садясь за руль любимой машины, он крепко стискивает гладкую кожу, думая о том, что все. Это последний раз, когда он после работы едет не в свою квартиру, а совсем в другую. Уютную и теплую, заваленную подушками и мягкими пледами. Ту, где его всегда ждут и обхаживают. Ему это не нужно. Он омега, черт возьми! Это он должен создавать все это в доме. Для своего альфы, да. Тэхену нужен альфа. Нормальный успешный альфа, а не шлюховатая омега и не менее шлюховатый кобель. Всю дорогу он не перестает крутить это в своей голове, внушая и закрепляя правильность принятого решения, однако… Однако, одного запаха достаточно, чтобы выстроенная часами оборона дала трещину. — Дорогой, ты дома? — Чимин выпархивает из кухни, обвязанный тонким фартучком, под которым виднеется шелковая настолько тоненькая кружевная пижамка, что Тэхен видит все. Каждый изгиб. Каждую складочку. Два торчащих темненьких соска и полное отсутствие белья. Кто бы сомневался. — А я вот пораньше ушел, решил ужин приготовить, мы с тобой давно не были вместе, — быстро чмокнув его в губы, Чимин ласково обхватывает ладонь и прижимает ее к своей щеке, нежно потираясь. Будто все как всегда. Будто не было утренней ссоры и выходных перед ней. Будто последних нескольких дней вообще не было, а в их отношениях царит тишь да гладь. Месяцами выстроенная гармония. Блять. Тэхен тяжело сглатывает, чувствуя себя глупым альфой, потому что сопротивляться такому Чимину абсолютно невозможно. Настолько милому. Настолько покладистому. Он, в отличие от Тэхена, на отлично умеет быть той самой эталонной омегой из прошлого века. Всегда готовым обслужить, услужить и дать альфе все, что тот хочет. И омеге, видимо, тоже. — Я… — Тэхен должен это остановить. Должен сказать все прямо сейчас, развернуться и уехать к себе, потому что отлично знает, что последует за ужином. Или даже во время него. Но блять. Как? Как ему отказать, когда дома ждет пустота и темнота, а тут все пышет уютом и теплом. Тут о нем заботятся. Тут его ублажают. Эта квартира успела стать роднее собственной. А обнимать Чимина намного приятнее, чем прохладную подушку. Тэхен сам себе не верит, когда вместо продолжения фразы молча кивает, сбрасывая с ног ботинки. А в ответ получает блеск в довольных глазах напротив, сразу за которым следует поцелуй. Глубокий. Мокрый. Невероятно чувственный. Так целует только Чимин. И он будто знает, что Тэхен собирался сделать. Нет. Все еще собирается. Знает и не позволяет, оплетая своими загребущими ручками и вставая на цыпочки, чтобы притереться всем телом и сладко простонать в глубины тэхенового горла. Именно туда, откуда должны были вырваться жесткие слова, но теперь лишь прерывистое дыхание. Чимин умеет целовать до отшиба не только слов, но и мыслей. А Тэхен с каждым днем теряет возможность сопротивления. Иногда ему кажется, что в чужом сладком дыхании настоящий яд, проникающий под кожу вместе с поцелуями. Чимин уже поселился в нем и как его вырвать Тэхен не знает. А должен бы.

***

Нагло оглаживая любимое тело, Чимин старательно притирается, смягчая и окутывая Тэхена своей заботой. Выйдет за Юнги? Как бы не так. Он принадлежит ему. Чимину. И только Чимин будет решать, заслужит ли альфа их пальцев. Их обоих. На все остальное ему кристаллически похуй. Это его отношения и его правила. Джин может пойти на хер своего мужа. Иначе Чимин его туда сам посадит. — Устал, да? Вредный мышонок, — Чимин проказливо треплет густые волосы и, оставляя короткий чмок на кончике носа, плавно отлепляется, разворачиваясь и навиливая попкой в сторону кухни. — Пошли скорее, столько вкусняшек приготовил! Чимин не оборачивается, но довольно улыбается, когда слышит обреченный вздох за спиной. Тэхен может сколько угодно ерепениться и строить из себя хуй пойми кого, но Чимин уже отлично его изучил. Его и его потребность в заботе. Уюте. Омеге. — А как же твоя обида? — видимо, за те короткие минуты, что Тэхен снимал верхнюю одежду и мыл руки, он успел отойти от столь старательно подготовленного приветствия, но сейчас Чимину не до этого. Нужно как можно скорее укрепить их отношения настолько сильно, чтобы далеко идущие планы Джина остались позади. Ради этого Чимин готов постараться. И он старается. — Какая обида? — старательно повиливая попкой, он быстро раскладывает сочные кусочки мяса по тарелкам, от души наваливая тушеных овощей и за пару минут выкладывая все на стол вместе с заботливо сваренным морсом. — Не понимаю, о чем ты. — Ясно, — в голосе Тэхена слышится отчетливое раздражение, но Чимин игнорирует. Его и все последующие язвительные вбросы, пока они не спеша кушают. Стараясь не вникать в смысл колких слов, он лишь мило улыбается и ласково водит стопой по чужой ноге под столом. Несмотря на все злые слова, Тэхен упорно не отстраняется. Глупая мышь решила, что сможет испортить ему настроение. Как бы не так. Чимин не только обслужит его по высшему разряду, но еще и ублажит так, как альфе просто не под силу. По-омежьи нежно и трепетно, чтобы наутро Тэхен усмирил свой скверный характер и пристыдился. Чимин отлично умеет стыдить. — Вот, выпей, — в конце ужина он кладет перед Тэхеном серебристый блистер, заботливо суя стакан воды. — Что это? — нахмурившись, Тэхен берет таблетку кончиками пальцев и зачем-то нюхает. Будто сквозь плотную упаковку можно что-то учуять. Чимин лишь устало закатывает глаза, пока на него все равно не смотрят. — Отравить решил? — Хотел бы — давно испортил еду. Это план Б. — Блять, — карие глаза расширяются, а пальцы до характерного хруста сжимают пластик. — Забыл, да? Стоит быть осторожнее, если ты не готов становиться папочкой, — Чимин смеется, но отворачиваться не спешит. В силу новых обстоятельств он никак не может допустить беременности Тэхена от Юнги. Своей, конечно, тоже, но только пока. Чимин будет рад родить от такого альфы, но только когда придет время. Он ждет, когда Тэхен залпом проглотит таблетку и после нагло забирается на колени. — Альфа так много в нас накончал… Кто-то точно бы забеременел без мер предосторожности, а нам ведь этого не нужно, верно? — он плавно толкается бедрами навстречу гибкому торсу и мягко давит пальчиками на выпирающие лопатки. — Ах, я так соскучился по нам. Чимин не дает Тэхену ответить. Не дает подумать. Все, что ему нужно — разжечь привычный огонь страсти, чтобы выкинуть из вредной головки все дурацкие мысли. Напомнить, как хорошо им может быть вдвоем и что кому-то следует ценить то, что они имеют. Так он не просто получит прекрасную ночь, но и выгадает немного времени на следующий шаг. А потом еще на один. И еще. И так до тех пор, пока Чимин не получит то, что хочет. А хочет он привычно много и желательно побыстрее. — Ах! — первый вскрик с собственных губ срывается одновременно с низким томным стоном и Чимин понимает, что он справляется. Впрочем, как и всегда.

***

— Блять, — Тэхен устало трет глаза, просыпаясь то ли от запахов с кухни, то ли от шума. Далеко не сразу, но в голове восстанавливается картинка произошедшего, а за ней приходит чувство обреченности. Облажался. Он снова, мать его, облажался. Вместо того, чтобы разорвать бесперспективные отношения, он повелся на тупорылые омежьи манипуляции с ужином и сексом, а потом уже был слишком уставший чтобы сваливать. И вот снова по кругу, ведь абсолютно очевидно, что любящий поспать Чимин не просто так гремит на кухне. Ушлая змея старательно обвивает его своими кольцами, чтобы сожрать с потрохами. Тварь. Но любимая, — проносится в мыслях быстрее, чем он успевает осознать. Блять. Чем ближе он подходит к кухне, тем сильнее понимает, что влип. Попал. По-настоящему. Кажется, с Чимином у него и правда не просто секс, не просто отношения. Кажется, эти мысли мучили его уже много раз, а в итоге приходил он упорно к одному и тому же. Кажется, Тэхен влюбился. Он просто напросто каким-то неизвестным чудом, совершенно невообразимым образом влюбился. Кажется, Чимин его ждал. Иначе как объяснить, что стоило переступить порог кухни и гибкая поясница тут же прогибается, пока ее обладатель шебуршит в духовке. Тэхен бы и рад заглянуть и проверить, что это там так вкусно пахнет, но взгляд моментально приковывается к выставленной напоказ киске. Блестящая и влажная, совершенно ничем не прикрытая, она так и манит взор, заставляя воспоминания прошлой ночи отчетливо проявиться в натруженном мозгу. — Блять, тебя белье не учили надевать? — как обычно, грубость вырывается изо рта вперед не успевших сформироваться в голове мыслей. И совершенно не сочетается с желанием упасть на колени и чмокнуть пухленькие складочки, отблагодарив их владельца за все, что он сделал с Тэхеном ночью. Кажется, Чимин лизал даже старательнее обычного, смывая фантомные касания Юнги и напоминая, кому на самом деле принадлежит киска Тэхена. И он бы рад считать ее исключительно своей, вот только не идиот и уже не может попросту игнорировать собственнические замашки своей личной кобры. — Ах, уже проснулся? — Чимин даже не спешит разворачиваться, зато крайне однозначно начинает повиливать задницей. — Хорошо спалось? — Нет, — буркнув, Тэхен все же отводит взгляд, недовольно плюхаясь на стул. — Что там? — Штрудель! — Чимин, смеясь, выпрямляется, разворачиваясь и демонстрируя форму, в которой виднеется пышный рулет. — Все для тебя, дорогой. — Пиздец, — вопреки недовольным словам, рот наполняется слюной при виде сочной выпечки. А мысль о том, что Чимин специально встал пораньше, чтобы испечь завтрак теплым маревом оседает на быстро бьющемся сердце. — Углеводы по утрам вредно. — Отсутствие эндорфинов по утрам вредно, — парирует Чимин, аккуратно разрезая рулет и выкладывая пару кусочков на десертное блюдце. — Кофе? — Ты же и сам знаешь, — Тэхен ворчит чисто из вредности, но от аппетитного завтрака отказываться не спешит. — А то! — Чимин, посмеиваясь, продолжает порхать по кухне, быстро запуская кофемашину и делая всякие омежьи кухонные делишки, в которые Тэхен предпочитает не вникать. Ему оно нахуй не всралось. На удивление завтрак проходит спокойно. Им удается даже нормально поговорить, тем не менее, разговора о Юнги оба избегают. Тэхен ждет, что Чимин проявит инициативу, начнет нахваливать альфий член и насаждать необходимость в повторении, но он молчит. Молчит и мило улыбается, время от времени вкидывая что-то нейтральное. Тэхену все это кажется крайне подозрительным. В воздухе отчетливо чувствуется аромат наебалова, и не сложно догадаться, что Чимин что-то задумал. Он еще хорошо помнит последствия прошлой покладистости. Наглая змеюка снова что-то задумала и пытается задобрить, параллельно замыливая взгляд, вот только что? Что, а главное, какие последствия Тэхену придется разгребать на этот раз?