Ground me

• • •

      Чимин негромко напевал про себя, обжаривая содержимое на сковороде. Аромат стоял восхитительно-аппетитный. Он мягко хихикнул, представив, как Чонгук пускает слюни, с нетерпением ожидая, когда Чимин сядет за стол рядом с ним, чтобы они могли поужинать вместе.       Звук открывающейся двери оповестил его о том, что его младший парень дома. Он с теплотой улыбнулся и убавил огонь, прежде чем выйти из кухни, чтобы поприветствовать своего большого ребёнка. Как только его глаза встретились с глазами Чонгука, в его голове зазвучала сирена.       Что-то было не так. Чонгук, казалось, был в полном порядке, он слабо улыбнулся старшему, но Чимин знал, что происходит. Он видел, как слегка напряжённо выглядит младший, как напряжена его поза.       — Ты в порядке? — спросил он мягко, в его тоне чувствовалось беспокойство.       — Я в порядке.       Чимин нахмурился, когда Чонгук перевёл взгляд на пол и быстро заморгал. Младший притворился, будто сосредоточен на том, чтобы снять ботинки.       — Куки, — начал Чимин, и теперь в его голосе зазвучало беспокойство.       — Да?       — Скажи мне, что случилось?       — Ничего не случилось. Я в порядке.       — Чонгук.       — Я в порядке.       Дрожь в его голосе не осталась незамеченной Чимином. Как и лёгкая дрожь, сотрясавшая тело Чонгука. Не говоря больше ни слова, Чимин обнял Чонгука за плечи. Он знал, что младшему больно. Но он был самым упрямым человеком на свете, и найти утешение ему было нелегко.       Чонгук напрягся, но Чимин не ослабил хватку, просто крепко прижал его к себе и стал поглаживать успокаивающими кругами по спине младшего.       — Я просто устал. Вот и всё. Просто устал, — прошептал Чонгук, и голос его звучал измученно.       У Чимина сжалось сердце от того, каким маленьким он показался, и он только крепче прижал его к себе.       — Не хочешь рассказать мне, что происходит в твоём большом мозгу? — спросил старший, его тон успокаивал, и Чонгук практически растаял в объятиях старшего, пытаясь впитать каждую унцию утешения, потому что, чёрт возьми, он чувствовал себя таким потерянным.       Ему было больно, но он не знал, почему. В его голове было слишком много всего, но когда он пытался высказать всё это, то не мог подобрать слов. Ничто не имело смысла, но в то же время смысл был. Он чувствовал себя таким пустым. Так пусто, и в то же время так больно, и он не знал, как это прекратить. Его мысли неслись со скоростью миллион миль в час, дыхание стало поверхностным.       — Чонгуки. Детка, привет. Всё хорошо. Всё в порядке, — попытался Чимин, но его слова потерялись.       Голоса в голове Чонгука преобладали над голосом Чимина. Он слышал смех, издевающийся над его слабостью. Дыхание стало учащённым, грудь болезненно сжималась. Он чувствовал, как подкашиваются ноги, однако он не упал на землю, как ожидал.       Чимин мягко выругался, почувствовав, что весь вес Чонгука переместился на него. Он крепко обнял младшего и медленно опустил их обоих на пол.       — Куки. Детка, вернись ко мне. Вернись ко мне, любовь моя.       Чонгук судорожно хватал воздух и отчаянно цеплялся за рубашку Чимина, его глаза были дикими. По его щекам побежали слёзы, и сердце Чимина упало.       — Я здесь. Я прямо здесь, детка. Сделай вдох.       — Не могу д-дышать... ды... я.. з-заземли.. м-меня п-пожалуйста.       — Тише, всё хорошо. Ты в порядке. Не пытайся говорить. Просто дыши, детка. Хорошо? Просто дыши вместе со мной. Успокойся, я здесь. Дыши со мной, хорошо?       Чонгук отчаянно кивнул.       У Чимина заболело сердце, когда он увидел, как Чонгук пытается повторять его дыхание.       — Вот так. Очень хорошо. У тебя получается, малыш. У тебя получается, — подбадривает Чимин и большим пальцем вытирает слёзы, прилипшие к щекам младшего.       Чонгук тяжело вздохнул и положил голову на плечо Чимина. Он начал тихо всхлипывать, и старший прижал его к себе ближе.       — Всё в порядке, Куки. Выпусти это наружу. Всё хорошо. С тобой всё будет в порядке.       — Устал. Так устал. Я... м-мне. Мне ж-жаль.       — Тише, всё хорошо. Булочка, всё хорошо. Ты устал, я знаю. Ты всегда можешь опереться на меня, когда устанешь. Я здесь для тебя, приятель. Я здесь. Ты в порядке. Ты в безопасности. Выпусти это. Я прямо здесь. Я остаюсь с тобой.       Плотина, которую Чонгук возводил в течение долгого времени, наконец лопнула, и душераздирающие рыдания охватили его. Чимин почувствовал, что у него на глаза навернулись слёзы, когда он держал дрожащего младшего. Он прижался к виску Чонгука, осыпая его нежными поцелуями.       Он обнимал младшего, казалось, несколько часов. Чимина это не волновало. Чонгук был для него на первом месте. Всё, чего он хотел, чтобы с младшим всё было в порядке. Ему было невыносимо видеть, как Чонгук страдает. Постепенно всхлипывания младшего стихли до редкого сопения, но Чимин не отстранился.       Чонгук чувствовал, как в его голове кружатся мрачные мысли, и его хватка на рубашке Чимина стала ещё крепче. Он тихонько заскулил, и Чимин прижался к его уху.       — Я здесь, Куки. Что тебе нужно?       — Заземли меня, пожалуйста. Пожалуйста, успокой меня. Эти голоса...       — Ш-ш-ш, я держу тебя. Всё в порядке. Давай сначала переберёмся в спальню, хорошо? Я рядом, обещаю.       Чонгук медленно кивнул, и Чимин наклонился вперёд, чтобы сцеловать его слёзы. Старший помог своему парню встать на шаткие ноги и нежно обхватил его талию рукой, после чего он повёл его в их комнату.       Обычно Чонгук подчинял себе Чимина, но в такой ситуации, когда младший был уязвим, Чимин предпочитал доминировать. Он знал, что именно этого хотел Чонгук, когда говорил, что хочет быть заземлённым.       Он знал, что младший хочет, чтобы он взял на себя ответственность, любил его, прикасался к нему, чтобы он чувствовал себя в безопасности, чтобы утихомирить эти бушующие мысли.       — Чимин, — простонал Чонгук, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы. Он проклял себя за то, что так чувствителен, и ущипнул себя за кожу — дурная привычка, которую он выработал.       Чимин поспешно отвёл руки юноши. Он толкнул младшего на кровать и прижал их над головой, крепко, но нежно удерживая. Он наклонился и прижался губами к губам младшего.       Чонгук закрыл глаза, практически растворившись в поцелуе. Прикосновение губ Чимина к его губам как нельзя лучше успокаивало его. Он крепко прижался к Чимину, нуждаясь в большем, желая большего.       Ему нужно было чувствовать другого, нужно было быть любимым.       — Чимин, — хныкал он.       — Я держу тебя, детка. Не волнуйся.       С младшего стянули одежду, и он остался лежать на кровати голый и румяный. Чимин любовался его мускулами, чувствительными сосками и эрегированным членом. Он тихо усмехнулся.       — Ты такой красивый. Очень красивый. Я действительно счастливый человек, — сказал Чимин, когда начал тереться своим членом о член Чонгука.       С губ младшего сорвалось мягкое «о», его глаза прикрылись, когда он уставился в глаза Чимина. Он верил, что старший не даст ему упасть слишком далеко. Он позволил себе расслабиться, когда Чимин провёл поцелуями по животу Чонгука.       Вздох.       Чимин опустил голову к члену Чонгука, смазывая его слюной. Он обнял Чонгука за талию и начал заглатывать член своего возлюбленного.       — Ах... х, Чими... ах.       Чонгук откинул голову назад и выгнул спину от удовольствия. Его глаза распахнулись, когда он почувствовал, как палец нащупал его колечко мышц.       — Расслабьтесь, детка. Я сделаю так, что тебе будет хорошо. Просто расслабься. Я позабочусь о тебе. Сделай глубокий вдох.       Чонгук повиновался, и когда он выдохнул, Чимин ввёл в него палец. Младший тихонько застонал и нетерпеливо задвигал бёдрами.       — Медленно, детка. Не волнуйся. Я заставлю тебя чувствовать себя хорошо, обещаю.       В комнате раздались стоны Чонгука, когда Чимин ввёл в него четыре пальца и стал трахать его ровным темпом, не забывая повторять, что именно ему нравится в младшем.       Вскоре Чимин сменил пальцы на член и вошёл в юношу по самые яйца, наслаждаясь тем, как сжимается его дырочка. Чимин застонал и начал двигаться, приближая лицо к Чонгуку на несколько сантиметров, изучая его лицо на предмет признаков дискомфорта.       Глаза Чонгука были влажными, и время от времени он издавал тихие стоны, когда Чимин касался его чувствительного местечка. Чимин наклонился вперёд и прижался губами к губам младшего.       — Я держу тебя. Я всегда рядом с тобой, малыш. Я люблю тебя, — прохрипел Чимин и прижался к нему ещё крепче, заставив Чонгука вскрикнуть от удовольствия, — я чертовски сильно тебя люблю. Я здесь, обещаю.       Чонгук обнял Чимина, чувствуя себя любимым. Он чувствовал себя в безопасности, ощущая Чимина внутри себя. Ему было тепло. Он чувствовал себя дома.       Он притянул старшего к себе и вновь соединил их губы. Чимин продолжал вбиваться в него до тех пор, пока Чонгук не закричал, окрашивая обнажённый торс Чимина в белый цвет.       Выйдя из Чонгука, Чимин с трудом выдохнул и упал на кровать рядом с ним. Младший сразу же прижался к нему, его нижняя губа слегка подрагивала.       — Спасибо, — прошептал он так тихо, что Чимин почти не услышал этого.       Почти.       — Булочка, не благодари меня. Любить тебя — не та вещь, которая требует благодарности, — улыбнулся Чимин и поцеловал младшего в лоб.       Улыбка стала ещё шире, когда он понял, что юноша дремлет.       — Спи, любовь моя. Я буду здесь, когда ты проснёшься, — прошептал Чимин и провёл пальцами по волосам Чонгука.       — Я люблю тебя, — прошептал младший.       — Я тоже тебя люблю, булочка, — это было последнее, что услышал Чонгук, прежде чем его охватила темнота.