Ты не безнадежен

Чёрный смог, неумолимо медленно, как будто играя на нервах моих и чужих, оседал на крышах домов захудалого городка, наполняя, как кажется, своим тлетворным запахом всё вокруг, отчего вздохнуть полной грудью здесь не представлялось возможным. Плесень и влажность были лучшими друзьями этой чёртовой улицы, и я всё никак не мог взять в толк, почему это место до сих пор было обитаемо, киша людьми. Грязь с неприятным звуком хлюпанья под ногами била по вискам, выдавая местоположение, пока громкие крики этих остолопов раздавались где-то вдалеке, благо они явно были слишком тупы для того, чтобы остановиться и прислушаться. — Найдите его! — кричал кто-то отдалённо знакомый мне, благо у меня не было даже секунды задуматься о личности этого человека, пока ноги отдельно от головы продолжали вести меня всё дальше и дальше. Дыхание моё было ровным, ведь адреналин делал своё дело, а палочка в рукаве мантии, что насквозь была пропитана грязью, приятно грела душу, хоть я и понимал, что надеяться на неё, если схватят, нельзя. Чуть не поскользнувшись в очередной луже, я невольно схватился за влажный от плесени камень одного из строений, больно порезав ладонь о выступающий в стене торец, отчего пришлось остановиться. Оглянувшись по сторонам, я неожиданно для себя понял, что забрался чересчур близко к месту, что никак не мог позволить себя выдать хоть кому-то из этих полудурков, отчего пора бы было уже заканчивать беготню, иначе это действительно может обернуться для меня проблемой. Благо за следующим поворотом очередного чёрного от смога помойного корыта, коих здесь было немерено, показалась небольшая узкая подворотня с несколькими пустыми баками для мусора, и я немедленно побежал туда. Баки, чей цвет в сумерках сложно определить, были опрокинуты на асфальт и до основания, на первый взгляд, набиты гниющим мусором. Мерзкий запах в ту же секунду пропитал меня целиком, пока я, с совершенно каменным лицом, забрался прямо внутрь одного из них, предварительно выкинув оттуда пару пакетов, чтобы поместиться, и при этом даже не соизволил сморщить свой аристократический нос и не задуматься о том, до чего же докатился, как ранее делал до этого всегда. Неожиданно кто-то пошевелился рядом со мной, отчего я вздрогнул всем телом и затравленно направил палочку на звук, но это была лишь бездомная псина, чьи рёбра можно было спокойно пересчитать даже в сумерках. Благо животное, наученное горьким опытом проживания в этом чёртовом городке, боялось меня в разы сильнее, и тут же сорвалось с насиженного места, выбежав прямо на улицу, и я выругался себе под нос, правда тут же замер, услышав, что мои преследователи где-то неподалёку. — Где эта шавка? — выкрикнул голос, принадлежащий Розье, очень близко от того места, где я затаился. В голове тут же невольно возникла картинка с его прокуренной противной рожей, что я хорошо успел запомнить на встречах с Пожирателями, и это заставило меня мысленно содрогнуться, твёрдо сжав кулаки. — Где он? Найдите его! — бывшая ручная псина Лорда щёлкнула своими насквозь гнилыми зубами, когда он неожиданно, судя по звукам, направился в сторону баков, освещая небольшое пространство палочкой, видно до того успев приметить чёртову псину, что буквально подставила меня своим побегом. Грязь под ногами бывшего Пожирателя противно хлюпала от каждого последующего шага, лишний раз играя на моих нервах, но благодаря этому можно было спокойно проследить приближение этого урода, пока он всё ближе и ближе подбирался к баку, где сижу я. Кое-где даже стал просматриваться свет от наконечника его палочки, когда послышался резкий звук отпихиваемых мешков, благо наученный горьким опытом, я даже не сдвинулся с места, почти не дышал. Шаги затихли аккурат напротив «моего» бака, заставив внутренне сжаться и мысленно подготовиться к удару. Розье, гнида этакая, явно сделал это намеренно, дабы вывести меня на ответные движения, выдав тем самым моё местоположение, но я не был столь глуп как этот урод. Он, по всей видимости, решил, что меня здесь нет, раз никаких звуков не последовало, а рыться в мусоре, проверяя это, ему было не с руки, поэтому он быстро направился обратно на улицу, нетерпеливо выкрикнув кому-то подле себя: — Чего встал, идиотина, ищи его! Его шаги, как и шаги его шавок стихли достаточно быстро после, но это отнюдь не означало, что всё хорошо. Опыт подсказывал — они рядом, просто ждут чего-то, а может, это уже была форма паранойи, но проверять это я бы не решился. Минуты ожидания, кажется, утратили свою важность, ведь я так и остался в своём укрытии, не пытаясь из него выбраться. Всё давно потеряло значение, и, не будь я полнейшим трусом, закончил бы уже это мучение, но видимо на роду мне написано быть таким. Чёртов бак с мусором уже не мог задеть мою гордость, что была растоптана и уничтожена ещё много раньше этого, но жизнь свою я берёг, сам не зная зачем. Видимо глубоко внутри была ещё какая-то надежда, но, право слово, я хорошо прятал её даже от себя самого. Часы летели, а я не замечал их, как и не замечал запаха, что успел глубоко пропитать меня. Я даже не чувствовал его, по привычке глубоко задумавшись о делах, что не терпели отлагательства, пока сидел прямо так в баке для мусора, когда первые лучи восходящего солнца озарили это богом забытое место, которое я бы предпочёл никогда не видеть в своей чёртовой жизни, но идти было некуда. По опыту я знал, что эти полудурки, потеряв мой след, давно убрались отсюда, видимо посчитав, что я перенёсся с помощью магии в другое место. Они, чёртовы глупцы, просто не понимали — мне больше некуда идти. Сначала осторожно оглядевшись, я вылез из бака, с удовольствием размяв затёкшую от одной позы спину, давно уже успев привыкнуть к такому вот испытанию, и медленно просачиваясь, подобно тени, дошёл ещё пару пролётов, наткнувшись на пустой участок земли, что был ограждён лишь развалившимся чёрным забором, краска с которого уже успела почти сползти. Давно научившись чувствовать, когда за мною наблюдают, я оглянулся, прищурившись, но поняв, что у меня нет незваных гостей, я легко и почти незаметно постучал по забору палочкой три раза, прямо напротив главного входа на пустынный участок. Услышав щелчок, что возвещал меня о том, что я великодушно могу пройти внутрь, ведь кое-кто заботливо внёс меня в список допустимых в дом людей, я сделал ещё шаг вперёд и пересёк защищённый сотнями заклятий купол, и перед мною тут же возник небольшой полуразваленный чёрный домишка, чей вид вызывал во мне лишь уныние и тоску, являясь при этом одновременно и моим проклятием, и спасением. Так сказать, два в одном. Я не сдержал усмешки, стоило только подумать об этом. Зайдя внутрь и подняв с пола нескончаемый поток пыли, что, кажется, пропитала дом насквозь за долгие годы совместного проживания, сколько не пытайся от неё избавиться, я поднялся прямиком наверх, привычно упав на кровать в гостевой комнате дома, ведь никогда бы не решился позволить себе остаться в личной комнате Снейпа. Признаться честно, я не всегда даже находил силы тупо зайти туда, не то чтобы провести какое-то время там. Видимо, не настолько низко я ещё пал, как могло бы показаться на первый взгляд. Моя гостевая комнатушка, иначе язык не поворачивался сказать, была небольшой, с облезлыми обоями на стенах да плесенью в углу, что я мило про себя прозвал «Бетти», иногда от безысходности беседуя с ней о разном. Стоит признать — Бетти была прекрасным слушателем, но хреновым ответчиком. Всё же это чёртово пространство вызывало во мне столь сильное и очевидное уныние, что его невозможно было контролировать, но, справедливости ради — это было тем самым местом, что я мог действительно назвать домом сейчас. Всё лучше, чем остаться без крыши над головою, и даже эта развалюха, что была полным отражением моего внутреннего мира, невольно радовала глаз, ведь я смог вернуться в неё. Опять, хоть и не был до конца уверен, что этим доволен. Пройдя в ванную и сняв наконец пропитанную гниением и отходами мантию, я включил на полную душ, даже не поморщившись от ледяной, пробирающей до костей воды, и привычно попытался смыть с себя всю эту гниль, но куда уж там. Намылив дешёвым куском мыла голову и лицо, я поймал себя на мысли, что всё это бессмысленно, ведь, принюхавшись, даже не смог ощутить обещанный производителем запах роз. Розы, мать вашу. Ну да, конечно. Невольно мелькнула мысль, что ни одно чёртово средство, даже волшебное, не смоет теперь этот запах, уж больно часто меня стали буквально окунать в мусор, а сегодня я сделал это даже добровольно. Впрочем, осознание сего факта не сильно испортило мне настроение, ведь я уже давно не был тем юнцом, что мог бы сгореть со стыда. Признаться, мне было абсолютно всё равно, даже если бы об этом растрезвонили на всю магическую Британию. Куда более удручающим было то, что за этими непривычными мне думами я неожиданно поймал своё отражение в зеркале напротив, неосознанно развернувшись на движение и внутренне ужаснулся от своего вида, о котором всё время забывал. Я всё никак не мог принять — теперь я не только внутренне, но и внешне не тот, кем был раньше. Но зафиксировать это, приняв новый облик, никак не выходило. Видимо глубоко внутри себя — я просто не мог принять до конца свой сегодняшний мир. Раньше я так любил красоваться у каждой оконной рамы, что встречались на моём пути, ведь, несомненно, был хорош собой. Я знал это, да и многие говорили мне. Но отныне это было в прошлом. Даже волосы, наша семейная реликвия, что всегда была гордостью рода Малфоев, выцвели, приобретя не благородный серебряный блик, как был у отца всегда, а тошнотворно зелёный, что говорил красноречиво о том, что образ жизни, который я веду, не может пойти мне на пользу. Не удержавшись, я со вздохом провёл по шраму на щеке рукой, ведь я даже за всем этим дерьмом успел забыть о нём. Опять. Чёртова отметина перекроила даже форму губ. Отведя руку в сторону, я вспомнил и про царапину на руке. Порез покрылся тонким слоем корочки, но, учитывая сегодняшнее пребывание в баке, мог и загноиться. Я направил туда струю воды, отчего порез снова стал кровоточить, и вода окрасилась в коричневатый оттенок. Это было так красиво, что я не сразу понял — чертовски не больно. Видимо теперь такое маленькое ранение больше не считалось больным для меня, отчего я и забыл о нём. Это повеселило, и мне даже понравилось смотреть на то, как жизнь буквально вытекает из меня. И совсем она не голубая, эта чёртова аристократическая кровь. Эта фраза, произнесённая мерзким голосом одной знакомой в моей голове, заставила меня прийти в чувство и быстро закрыть кран с водой, прислонившись боком к тёмному кафелю в ванной. И снова я увидел своё отражение, на этот раз не сумев не скривиться при этом. Мелькнула мысль, что даже Сивый — и то покрасивее был перед казнью, отчего настроение поднялось на пару пунктов вверх, и я чуть не рассмеялся противным лающим гоготом, но вместо этого со вздохом отвернулся, более не горя желанием любоваться своим уродством. Быстро переодевшись в единственный запасной костюм, что тоже, однако не благоухал розами, я спустился вниз, заметив в окне верную птицу, что после всего случившегося, одна осталась верна мне, найдя мой след даже тут, отчего я был ей безмерно благодарен. В её клюве, по обыкновению, была зажата газета, которую она привыкла ото дня в день приносить мне. Я всей душой и телом ненавидел этот мусор, коим сейчас именовался Ежедневный пророк, но для Гомера, видимо, был очень важен этот ритуал между нами на каждое утро, и я не мог пренебречь его чувствами, ведь это мы уже с ним проходили. Гомер, чьё оперение опять было кем-то повреждено, принял из моих рук довольно скромную награду из нескольких крошек от своего любимого печенья, как обычно не дав себя осмотреть, ведь терпеть не мог чужое внимание. Стоило вытянуть руку, как он показательно щёлкнул клювом у меня перед лицом, поэтому я даже не стал касаться его, поняв, что это только лишний раз разозлит этого высокомерного пернатого. Поняв, что никто не собирается донимать его своей заботой, он тут же приободрился, перелетев на жёрдочку на шкафу, усевшись туда, и тут же перевёл на меня ожидающий взгляд, что прямо-таки кричал: «Только попробуй не оценить моих усилий и не открыть газету!» Я усмехнулся, с улыбкой наблюдая за ним, ведь невозможно было не насладиться этой птицей, и, покачав головою, сел за стол, с чёртовой чашкой растворимого кофе в руках, что успел сварганить до его появления, показательно и громко при этом развернув газету пред собою. Если бы не Гомер, я бы не делал этого принципиально, ведь это было сродни пытке — по обыкновению в ней маячило знакомое лицо Уизела, впрочем, оно там было пять дней из семи. Его тупая физиономия расплылась в наитупейшей улыбке на пол выпуска. «Свадьба двух героев… Неужели скоро?» гласил заголовок и текст, что явно был напечатан со слов Рона Уизли, разившего направо и налево своей тлетворной любовью к Грейнджер, и слишком прозрачными намёками на то, что свадьба между этими двумя не за горами. Было даже непонятно, отчего мне хочется скривиться больше: от вкуса этого чёртового дешёвого напитка либо от его тупых попыток сказать то, что и всем здесь ясно. Как бы то ни было, выбросив этот мусор от себя куда подальше, я решительно вылил весь свой напиток в раковину и открыл ящик над ней, в попытке найти что-то более привлекательное на вкус. Но даже чёртового чая не было на полках, и захотелось скривиться ещё больше, ведь начинался день просто охренительно херово, и это помимо того, что сегодня было ровно пятнадцатое число.