Ты не безнадежен

…Хогвартс-экспресс, размеренно стуча колёсами, вёз нас все дальше и дальше от школы, но практически все присутствующие в вагоне молчали. Весь поезд молчал, стоило нам взойти на него ровным стройным шагом. Впервые никто не галдел при этом. Никто не суетился, напротив мы все были подчёркнуто вежливы друг с другом, да так что даже принадлежность к нашим факультетам стёрлась и канула в лето. Дня, подобному этому я не помнил. Тишина стояла гробовая. Говорить что-то было лишним, и я тяжело сглотнул, переведя взгляд на приветливо зеленеющие поля, мимо которых мы неслись в те секунды. Каждый раз я поражался тому, как внутреннее состояние может противоречить с тем, что было вокруг нас. Природа пела, расцветая яркими красками, пока в душе моей царил мрак и запустение. Но на сей раз я не был одинок в этом, невольно в отражении заметив сокурсников, чьи кислые лица весьма красноречиво вторили мне. Все мы были в шоке. Это было подобно грому среди ясного неба. Немыслимо. Седрик Диггори, выпив лишнего на вечеринке, приуроченной старшекурсниками к летним каникулам и его победе, упал с лестницы и сломал шею. Вот так просто его жизнь снова оборвалась. На сей раз без должного героизма, но по факту мы имели тот же финал, что и прежде — Диггори мёртв. Его больше нет. Все это напоминало один сплошной фарс, либо плохой сценарий безумного автора, и я никак не мог прийти с себя с прошлой ночи, стоило новости мгновенно разлететься со скоростью света в каждый уголок замка. Школа роптала. Ведь как можно было? Мы же чёртовы волшебники, хотелось завыть в голос, но реальность была такова. Я был настолько растерян, что почти утратил связь с реальностью. Все мои планы, все чаинья и надежды из-за одной случайности медленно сгорали, пока я стоял напротив, тщетно хватаясь за что-то, чего не мог понять дабы потушить это пламя, но оно было неумолимо. Мне казалось, я предусмотрел все. До той самой ночи. Я был чертовски уверен в этом, но это было не так. И жизнь ткнула меня в это лицом да так, что сил подняться либо тупо осознать произошедшее не было. Я был потерян и подавлен. Иных определений, помимо этих, у меня не было. Панси, что сидела около меня, шмыгнула носом, отчего я похлопал ее по руке, ведомый привычкой и воспитанием. Бедная. Мне не нужно было оборачиваться, чтобы понять как она. Ее глаза были красными от слез, ведь Диггори упал у неё на глазах буквально несколько часов назад. Даже суток с тех пор ещё не прошло. Там, в тот самый вечер на третьем этаже было довольно много народу, ей просто не повезло оказаться среди них, и все увидеть. Девушка застыла около меня сейчас, сжав хлопковый платочек в ладонях сильнее, положив руки на поверх черного траурного платья, что надела дабы проявить уважение к по-настоящему хорошему парню, коим был Седрик. Все мы так думали. Без исключения. И все не понимали, за что ему так мало было отмерено. Весь перрон, наверное, в первые в истории, был облачен в черные цвета, отражая настроение школы после пришедших известий. Как и Большой зал до этого, отчего детские забавы по типу победителей среди факультетов, ушли на второй план. Разумеется, выиграл Пуффендуй в этом году, и верно впервые в истории все факультеты были согласны с этим решение. Но только никто не хлопнул в ладоши при оглавлении результата. Зал напротив погрузился в вязкую тишину, и даже голос Макгонаггал был хриплым и надломленным в те минуты. Зато все вздрогнули, стоило флагам появиться перед нами, сияя радостно жёлтым как насмешка судьбы. При взгляде на них становилось физически больно, отчего все поспешили уйти к себе, не прикоснувшись к еде. Кто-то расплакался, впрочем, время лечит. Пройдёт лето и новые заботы отвлекут нас. Как и всегда в моменты, что в истории были и потяжелее, чем этот. Я вздохнул, выныривая из этих воспоминаний, прошептав: — Панс, не плач пожалуйста. — Попросил я девушку, что сидела под руку от меня и продолжала шмыгать носом, тем самым разрывая мне сердце. Лишний раз напоминая про неминуемость, отчего хотелось, уже неистово хотелось спрятать подругу ото всех. Ведь сколько осталось…? Нет, я должен хотя бы попытаться уберечь ее. Уберечь насколько мне хватит ума, но смерть Диггори лишь напомнила мне о том, что я не всесилен, чтобы о себе не думал. — Прости… — Прошептала она, смахнув слезинку, что потекла по ее щеке и посмотрела на меня умильно нежно и расстроенно: — Просто не могу отделаться от мысли, как глупо все вышло. — шёпотом проговорила она, и я не мог не согласиться, отвернув голову и уставившись на свои кулаки, что сжимал. — Не говори. Мы же чёртовы волшебники. — Кивнул Грегори, сидя напротив нас и тоже не поднимая головы. — А он… — Он не закончил, махнув рукой и уставился в окно, нахмурившись. Тем самым пытаясь сдержаться, ведь в отличии от Панс не мог позволить себе слез, хоть тоже был на чёртовой лестнице. И ему непременно было плохо сейчас, как бы он ни пытался этого скрыть. — Просто споткнулся. И все… — Сглотнула подруга, снова приложив платок к лицу: — Как же это несправедливо и неправильно. — В ее глазах снова появились слезы, отчего вздохнув, я приобнял девушку за плечи. Мы затихли на несколько мгновений, каждый призадумавшись об этом, пока голос Блейза не разрезал тишину: — Всем нам отмерено ровно столько сколько положено. — Ровно выдохнул он, рассеяно глядя перед собой, отчего я хмыкнул: — Говоришь как какой-то маггловский священник. — И то была правда. В своё время я чего-то только не читал в попытках… Вернуть себе душевный покой. А равным в подобном магглам не было никогда. Никто не стал уточнять у меня, откуда мне это известно, и только Забини философски заметил: — Наверное. Но это жизнь. Кто знает, что ждёт нас впереди?..