Книга 1: Око Мира. Том 1: Древняя кровь

«Как бы и впрямь не выкинули» забеспокоился Мэт. Вокруг них образовался полукруг матросов, уставившихся куда-то над головами беглецов. Коутон проследил за их испуганными взглядами: драгкар парил над берегом, меняя формы, будто обрывок черной паутины на ветру. К воде он не желал приближаться и вскоре растворился в звездном небе. - Прочь с корабля! – снова крикнул тот же мужчина. Мэту помнил, что именно он столкнул настил перед менестрелем. – Убирайтесь, покуда целы! - Я не помню, Гелб, чтобы разрешал тебе командовать на моем судне, - прервал его кто-то громким властным голосом. Держа в руке фонарь, у мачты стоял коренастый мужчина в долгополом, до колен, кафтане. Длинные волосы, падающие на мощные плечи, и борода, оставляющая голой верхнюю губу, обрамляли круглое лицо. Круглое, но отнюдь не мягкое. – И я не приказывал выбросить трап. - Капитан Домон, я хотел их остановить! – попытался оправдаться Гелб. – Это не иначе как Друзья Темного! Они заодно с той тварью! - И как выброшенный трап помешал им забраться сюда?! – вдруг рявкнул капитан Домон. – Это мое имущество! И от него за все плаванье больше пользы, чем от тебя, безмозглый трус! Когда доберемся до Беломостья, вычту из жалования. А вы чего стоите?! Ждете, чтобы мы разбились о берег?! Последнее предназначалось прочим матросам, тут же бросившимся по своим местам. Два человека встали у руля на корме, остальные расселись возле шести длинных весел. Гелб смотрел на чужаков, не скрывая ненависти. «Он нам это припомнит» мрачно подумал Мэт, держа руку поближе к сумке с кинжалом. «Да и от остальных добра не жди». - Капитан, - попросил Ранд, оглядываясь на удаляющийся берег. – У нас друзья там. Если вы вернетесь и подберете их, ручаюсь, вам заплатят. Капитан повернулся к нему, потом к Тому и Мэту. Коутону стало немного не по себе от замкнутого, ничего не выражающего взгляда. - Капитан, - с поклоном начал менестрель, - позвольте мне… - Спустимся вниз, - предложил капитан Домон, - хочу рассмотреть, что мне тут надуло встречным ветром. Не дожидаясь ответа, он направился тяжелым шагом к корме. Ранд и Мэт переглянулись и пошли следом за Меррилином. С кормы они спустились в каюту Домона – аккуратную, где каждая вещь производила впечатление находящейся на своем месте. Здесь имелась широкая кровать, стол и единственное кресло, куда опустился капитан. Гостям он жестом предложил располагаться на сундуках и скамьях, заполнивших каюту. Мэт было направился к кровати, но недвусмысленное громкое покашливание остановило парня. - Зовут меня Байл Домон, - сказал капитан, когда все расселились. – Я владелец «Ветки», на борту которой вы находитесь. А теперь отвечайте, кто вы такие, откуда взялись и что это за существо? А главное – почему я не должен вышвырнуть вас за борт за то, что вы привели тварь к нашей стоянке? - У нас и в мыслях не было причинять вас неприятности, - поспешил сказать Мэт. – Мы направляемся в Беломостье, а потом… - А потом туда, куда понесет ветер, - спокойно перебил его Том. – Именно так странствует менестрель, словно пыль на ветру. Я, как вы понимаете, менестрель по имени Том Меррилин, - старик развернул плащ, показывая цветные заплатки, словно капитан мог не заметить их. – Эти два деревенских оболтуса набились в ученики, хотя я еще не уверен, что мне этого хочется. Мэт не сдержал ухмылки. Меррилин все же признал его своим учеником, пусть даже чтобы отделаться от вопросов Домона. Не зря он столько лет надоедал просьбами старику… - Все это просто замечательно, приятель, - сухо заметил Домон. – Но не думаю, что вместе с вами странствует и то чудище. Что это такое? - Сейчас я вам все расскажу, - начал Том с вдохновением, будто на деревенском выступлении. Если верить рассказу, зимние метели поймали Меррилина в городе рудокопов средь гор Тумана, западнее Байрлона. Там-то он и услышал легенду о сокровищах в руинах Аридола. Когда сошел снег, Том вместе с группой спутников, среди которых были и они с Рандом как предполагаемые ученики, направился в путь. Но сокровища принадлежали одному из Повелителей Ужаса, уцелевшему со времен Троллоковых войн и до сих пор таящемуся где-то возле Шайол Гул. Так совпало, что он послал своих слуг за кладом именно в то время, когда в Аридол прибыл Том. Троллоки, вороны, драгкар, Машадар и туман разлучили их с прочими спутниками, но не смогли погубить – разумеется, благодаря смекалке Меррилина. И вот теперь они, спасаясь от погони, оказались на корабле радушного капитана Домона. Ранд, судя по всему, даже не замечал, что сидит весь рассказ с отвисшей челюстью. Мэтрим поймал себя на мысли, что тоже удивленно таращит глаза. Он десять лет слушал увлекательные истории менестреля, но подумать не мог, что тот способен так убедительно выдумывать их на ходу в подобную ночь. Капитан побарабанил пальцами по подлокотникам кресла. - Не встречай я сам троллоков, ни слову бы не поверил. - Каждое слово – правда, - возразил Том. – Я все видел собственными глазами. - Посчастливилось ли вам прихватить что-то из этих сокровищ? - Увы, - развел руками менестрель. – Но поверьте, оно к лучшему. Пусть зло получит свое проклятое золото и сгинет вместе с ним в Запустении. - А для вас к лучшему было бы мне заплатить за проезд, а то выброшу за борт, - взгляд капитана стал жестким, затем остановился на мече ал’Тор. – Я даже собственную родню не повезу бесплатно. Впрочем, взамен на этот клинок доставлю вас в Беломостье. Том открыл было рот, но Ранд ответил раньше. И Мэт прекрасно понимал, что скажет друг. - Нет! - Как хочешь, - покачал головой Домон. – Но задаром я пассажиров не возьму. С видимой неохотой Ранд вывернул карман. Там оказалось несколько медяков и серебряная монета, подаренная Морейн. Парень протянул её капитану. Мэт чуть замешкался: расставаться с деньгами не хотелось, однако Домон не казался человеком, способным на милосердие. Вздохнув, Коутон вынул свою крону, выручая капитану. Он заметил недовольный взгляд Тома, то через миг лицо старика озарилось привычной улыбкой. Байл Домон извлек из сундука позади кресла набор весов и звякнувший кошель. После тщательного взвешивания монеты отправились в кошель. Взамен капитан отсчитал каждому юноше несколько серебряных монеток поменьше и медяков. - До Беломостья. - Дороговато до Беломостья, - заметил Том. – За две кроны можно троих довезти до… - Плюс плата за мой трап и обрубленные канаты, - прервал его Домон. – А также за мое беспокойство и прерванный сон. - А остальных вы тоже возьмете? – спросил Ранд. – Если они увидят ваш фонарь, то найдут нас. Капитан удивленно вздернул брови. - Да ты, парень, верно, думаешь, что «Ветка» на месте стоит? Мы уже далеко от той поляны, и назад никто не повернет. Сначала троллоки, теперь это – моей команде надолго хватит ужасов. - А где вы встречались с троллоками? – подался вперед заинтересованный Том. Домон помедлил с ответом, разглядывая старика. А когда ответил, голос его переполняло отвращение. - Я зимовал в Салдэйе. Не по своему хотению, но река замерзла рано. В тех краях вечно толкуют о набегах чудовищ на фермы. Чему удивляться, если Запустение рядом? Но в эту зиму фермы осаждали каждую ночь. Да и целые деревни тоже. Троллоки вышли великим числом, даже к городским стенам приближались. Люди боятся возвращения Темного, и в Салдэйе в это легко поверить. Байл вздрогнул и поскреб голову, словно эта мысль зудела у него в волосах. - Что-то сдвинулось в мире и не в лучшую сторону. Не думаю, что поплыву вновь в Пограничные земли, пока не станет ясно, что всех нас ждет…

***

Они вышли на палубу, и Ранд обреченно уставился на чернеющую за бортом Аринелле. Его не занимали матросы, без устали орудующие веслами. Мысли возвращались к южному берегу. Эгвейн там. Перрин и Найнив тоже. Хорошо, если с Айз Седай, и все живы. Но там же и драгкар, армия троллоков и мурддраалы. - Зря поспешили, – Меррилин огляделся, убедившись, что капитан остался внизу. – Деньги у меня после выступления в «Олене и льве» есть. Но зачем их тратить, если бы я отплатил проезд несколькими песнями и историями? - По-моему, он всерьез хотел вышвырнуть нас в реку, - ответил Мэт. – Эти люди не лучше паромщиков Каланчи. Ранд медленно подошел к борту и оперся на него. Мимо проплывал лес, облаченный в черно-серебряное одеяние. На плечо мягко опустилась рука старика. - Ничего не поделаешь, парень. Будем верить, что они сейчас все вместе и в безопасности. - Не надо было ей ехать, - прошептал Ранд. – Только не с нами, я же ей говорил. - Знаю, мой мальчик, - согласился менестрель. – Ты сделал все, что мог. Никто не ждет от тебя большего. - Не все, - Ранд повернулся к Тому. Мэт, стоящий за его плечом, отвел взгляд без своей обычной улыбки. – Если она попала в беду, то не все, мастер Меррилин. Это моя ошибка. На миг лунный свет коснулся глаз старого менестреля, и Ранд увидел в них понимание. И отражение собственных чувств, будто Тому не раз приходилось говорить подобное. Ему показалось, что Меррилин хочет что-то добавить, но тут Мэт тихо кашлянул. - Ты же не знал, что в городе есть кто-то посильнее Морейн. Это вообще что было? Я видел во сне, как на Падана Фейна в Шадар Логот напала тень. А потом мы встретили… кого? Мастера Фейна или зло в его обличье? - Интересные у тебя сны, – старик покачал головой. – И вопросы правильные. Что с Фейном дело неладно, я после Бел Тайн подозревал. - О чем вы? - удивился Ранд. - О том, что троллоки ни в одной легенде не берут пленных. Так зачем его утащили из гостиницы?

***

Для фермерской лошади, никогда не покидавшей Двуречье, Бела замечательно справилась с рекой. О себе Эгвейн такого сказать не могла. Она промокла и продрогла, и хотя вроде бы привыкла к холодным ночам, сейчас тряслась от холода. Понимая, что без костра не обойтись, девушка собрала охапку хвороста и вынула кремень. Затем остановилась в раздумьях. Конечно, Морейн Седай запрещала ей пробовать коснуться Истинного Источника. Но умей она Направлять, разве пришлось бы бежать от воронов? В Эдмондов Луг птиц прилетело еще больше, однако Айз Седай перебила всю стаю. Почему бы наконец-то не попытаться овладеть Единой Силой? Убрав кремень в сумку, Эгвейн уставилась на хворост. Айз Седай, если она правильно поняла, показывают ученице Плетения до тех пор, пока та не сумеет их повторить. Но как повторить бьющие из тела Айз Седай потоки Силы, да еще правильно перевязав их? Она, конечно, запомнила узел, которым Морейн оплетала нити Огня, создавая костер и высушивая одежду. Это узел созидания, но неужели надо представлять каждую ниточку Плетения в точности? Такое не упомнишь, как не старайся. А если все проще? Майтру никто не учил создавать Плетения. Она ничего не знала про Истинный Источник, но ведь как-то брала из него саидар и исцеляла. Предчувствие, что в этом скрыт верный ответ, не смог заглушить даже холод. Морейн Седай говорила, что Единая Сила - как река, и всегда струится через имеющих Дар. Эгвейн вдруг вспомнила, как Бела сначала рвалась наперерез течению, а потом уступила ему, помалу смещаясь к берегу. Лошадь позволяла себя нести – туда, куда ей нужно. Этот образ сам собой заполнил мысли. Девушка жаждала тепла и потянулась к теплу – которого здесь не было. И… которое все это время находилось где-то рядом. Эгвейн не могла сказать, где именно, но озноб отступил. Тело охватил приятный жар: девушка осознала, что достаточно сделать вдох и станет еще теплее. Источник был в ней, он находился во всем сущем, и не требовал ни жестов, ни слов, ни даже мыслей. Просто отзывался на искреннее желание, наполняя ощущением покоя, защиты, нежности… Она выдохнула – не только воздух, но и переполняющее тепло. Показалось, или ночь на миг подернулась дымкой перед её глазами? Эгвейн сделала новый вдох, ощущая Силу и поражаясь, как могла не чувствовать её прежде. На выдохе вновь почувствовала, как саидар истекает в ночь и вспомнила виденный ранее узор Плетения. Не пыталась повторить, а просто вспомнила… Эгвейн не смогла бы описать, на что это в точности похоже. Словно волосы развевает ветер, но при этом ты сама заставляешь их двигаться, не касаясь руками и не противореча порывам. Осознание, почему Айз Седай не любят заплетать косы, пришло с новым вдохом-выдохом. Она подумала об огне костра, и перевитые узором созидания нити всех оттенков красного без усилий скользнули от предплечья по её руке. Девушка не видела, откуда те берутся, но ощущала их движение так, будто направляла каждую сама. Нет – будто была каждой из множества ниточек, сорвавшихся с кончиков пальцев. В ладони Эгвейн не было жезла, поэтому она лишь повторила указующий взмах Морейн. Нити устремились к ветвям, коснулись, ярко засияли – и погасли. Девушка сделала новый вздох, ощущая, как жар стал сильнее – и новые, более яркие нити протянулись к хворосту. Оплели, впились: воздух задрожал, будто под знойным летним солнцем. Третья попытка завершилась искорками, усеявшими кору. Нити не погасли, они связали её и хворост, и Эгвейн питала их Единой Силой уже без помощи вдохов. Становилось все теплее и теплее, и она была звездой, сияющей ровным светом, лучи которого сама окрашивала в желанные цвета. Рядом оказалась не река, а безграничная гладь света, готовая устремиться на зов – только потянись. Эгвейн могла черпать из этого потока, вспыхнуть ярче солнца, ярче ста солнц, озарить вечность… Бела заржала, вырывая девушку из заполнившего мысли теплого наслаждения. Хворост горел, весело разбрызгивая огненные искорки. Эгвейн бросило из озноба в пот – будто после тяжелой работы в полдень. Она остановилась, как-то прервав связь с Источником – и вновь не могла бы объяснить, как. Но ощущение что часть Силы задержалась внутри и исходит наружу жаром, осталось. - Спасибо, - испуганно пробормотала она, глядя на лошадь. Бела продолжала настороженно смотреть на костер, не понимая, откуда взялся огонь. Эгвейн снова вытерла испарину и поняла, о чем говорила Морейн Седай. Похоже, еще миг, и она бы позволила безбрежному потоку саидар хлынуть через себя, сметая лес огненным валом. Тело до сих пор жгло, будто от солнечного ожога. Оглянувшись, она стащила мокрое платье. Развесила подле костра, с облегчением ощущая, как ночной холод усмиряет разогретое тело. К страху прибавился восторг - она могла погибнуть, но справилась!

***

То ли настороженность помогала, то ли чувства от холода обострились, но Перрин слышал наполняющее лес зверье и птиц. Поэтому и перестал звать друзей: после каждого возгласа темнота замирала, а потом оживала пугающими шорохами. Вдобавок его тревожила мысль: что, если и на этой стороне Аринелле есть чудовища? Тот, кто преследовал их от самого дома, мог додуматься поставить засаду по оба берега реки. Царапины на лице саднили, к ним примешались уколы кедровых иголок, осыпавших одежду. Из вещей остался один топор да поясная сумка, однако это Айбару не сильно тревожило. Любой мальчишка в Двуречье знал, как поймать в Мокром лесу кролика или подбить пращей птицу, а тут добычи вдесятеро больше. Голод ему не грозил, развести костер и согреться тоже несложно, но сейчас главный враг – время. Нужно найти друзей раньше, чем вороны обретут силу пересечь реку. Если он правильно понял рассказы Стража, это произойдет после следующего заката, и к тому часу от берега надо оказаться подальше. Без Бури ему не спастись от новой погони. Осторожно пробираясь сквозь заросли елей и кедров, парень заметил впереди небольшой овраг, а в нем – огонек. Надежда вспыхнула в груди, уже готовая превратиться в крик. Но вместо этого Перрин замер, пораженный увиденным. У костра спиной к нему стояла нагая невысокая девушка. Он бы даже не понял, кто это, не окажись рядом знакомой лошади. Эгвейн беспечно сушила платье, и волосы, падающие на плечи, совершенно не прикрывали тонкую фигуру. Холод сменился жаром, окатившим тело. Вспомнился Ручейный овраг и Силия, но в этот раз к смущению и растерянности прибавилось что-то новое. Перрин заворожено смотрел на растирающую руки Эгвейн, впервые в жизни задумавшись, насколько она красивая. Такая хрупкая, маленькая и прекрасная, согревающая своим видом в морозной ночи. Когда-то Мэт уговаривал его подглядывать за купающимися девчонками, но тогда стыд и страх попасться затмевал иные чувства. Сейчас его охватывало желание спуститься, подойти ближе. Разделить наготу, сбросив мокрые одежды. И обнять, чтобы согреться, впитать её тепло и подарить собственное. Интересно, на что похож её поцелуй? Где-то тоскливо прокричала сова. Эгвейн вздрогнула, вскинув голову. Айбара тоже очнулся и медленно отступил в лес. Парню казалось, что каждая хрустнувшая под ногами ветка трещит на весь лес, но разгневанного крика от костра не последовало. Вскоре пламя скрылось за лапами елей, и вместе с темнотой пришел стыд. Что это с ним?! Это же невеста Ранда! Мечтать о девушке, помолвленной с другом – не только неприлично, но и подло! Эгвейн всегда казалась заменой оставшейся на ферме Дессель: младшей сестрой, не более. Так откуда эти новые чувства, ничуть не уступающие по силе приступам злости? Парень зябко передернул плечами, не находя ответа. Нет, так дело не пойдет! Он не будет думать об увиденном! И вообще, мастер Лухан учил: если проблем много – выбери главную. Её и решай, а остальное подождет. Сейчас главное – от погони спрятаться. Выждав столько, сколько мог терпеть холод, Айбара набрал воздуха в грудь и медленно пошел обратно к оврагу. - Эй! - закричал он загодя, надеясь, что Эгвейн уже оделась. – Это я, Перрин! Есть здесь кто-нибудь?! Мгновение было тихо, а потом ответный крик пронесся сквозь лес. - Сюда! «Что, если она до сих пор голая?» пришла незваная мысль, но Перрин её вытеснил. Он без спешки подошел к склону и с облегчением увидел, что Эгвейн в платье. Пошел быстрее, но она не стала дожидаться, а кинулась навстречу, внезапно обняв. Тело пронзило приятным теплом. Желание поцеловать вернулось вновь, сердце юноши лихорадочно забилось. Айбара замер, не зная, как поступить, но Эгвейн уже выпустила его. - Да ты весь мокрый! Садись скорее к огню! Перрин послушно опустился поближе к пламени, надеясь, что оно оправдает яркий румянец на щеках. С облегчением расслабился, пока девушка вытащила из сумки туго завернутый сверток хлеба и сыра. Еда, тепло костра и никаких лишних мыслей – вот что ему сейчас нужно.

***

Луна угасала в сереющем предрассветном небе, делая тени нечеткими. Впрочем, у мужчины, лежащего на мостовой Шадар Логота, тени больше не было. Другой, в черных одеяниях, склонившийся над ним, сам казался живой тенью. Торговец пригодился, хоть и не так, как мыслилось изначально. Впрочем, опыт тысячелетий тем и хорош, что позволял превращать любые перемены в новые детали плана. Как и видения грядущего прошлого, что постоянно посещали его. Но сейчас человек, давно переставший считать себя таковым, хотел насладиться моментом. Размышлять, словно он простой смертный, и разум не извлекает мгновенные ответы из недр памяти. Неспешно рассуждать, смакуя каждую мысль подобно глотку вина. Машадар, не ожидающий удара, получил его, когда пытался разделаться с добычей. Тварь оказалась хитрой, однако увидела лишь первый слой Плетений, наложенных на Фейна. Второй сработал, спеленав одержимое тело. Столкновение сил разделило беглецов; оставалось гнать их к реке, навстречу новым ловушкам. Отвернувшись от Фейна, сменивший множество имен мужчина обдумал ситуацию. Не защищай их Узор, не составило бы труда похитить мальчишек еще восемь лет назад, когда вороны посетили Двуречье в день стрижки овец. Но пока что приходится изображать то ли самоуверенного глупца, играющего с добычей, то ли безумца, которым некогда считал его старый друг, не разглядевший собственное сумасшествие. Сопровождать беглецов, аккуратно подталкивая в нужном направлении и ожидая подходящего часа. Защита не вечна, она исчезает в судьбоносные моменты. Придет время, и он сможет либо привлечь каждого на свою сторону, либо убить. Прозванный Предавшим Надежду не прощал тех, кто не оправдал его собственную. «Сколько же раз это повторяется» с внезапной тоской подумал молодо выглядящий мужчина. Впрочем, вопрос имел смысл только для фермера, считающего Колесо Времени чем-то вроде обода от тележного колеса, отмеряющего путь. В действительности круг времени лишен линейного измерения, и нельзя говорить о числе прошлых и будущих оборотов. Они бесконечны, существуя и не существуя одновременно, как и его воспоминания. Ему, считавшемуся одним из лучших философов Второй Эпохи, ныне названной Эпохой Легенд, эта концепция не казалось странной. В те годы свободно мыслили абстракциями, которые покажутся непостижимыми их одичавшим потомкам. Понимание Колеса Времени – ключ к долгожданной свободе… Утро встречало носящего имя Ба’алзамон холодом и тишиной испуганного леса. Отрекшийся приветствовал рассвет улыбкой – такой же ледяной, как и затяжная зима, предвещающая конец Третьей Эпохи. А затем исчез без следа, как и полагалось тени.

***

Лучи восходящего солнца проторили дорожку к стволу молодого дубка, где на ковре сухих листьев сидела Найнив. У ног Мудрой горел костер, рядом стоял котелок с целебным варевом. С другой стороны от огня лежала укутанная одеялом Морейн. Выглядела Айз Седай хуже, чем позавчера, но лучше, чем когда они устроились здесь, с трудом перебравшись через реку. Лан, сидящий возле дремлющих лошадей, тоже опирался спиной на ясень. Он отдал много сил, чтобы привести в чувство женщину, и Найнив видела, что даже Стражу не так легко их быстро возместить. Ночь казалась давно минувшей, хотя только закончилась. Избыток событий смешался в памяти. Тьма, вспышка света и нечто иное, вмешавшееся в битву, которую вела Айз Седай и существо в обличье торговца. Потом их забросило в лес, полный троллоков, хотя чудовища не успели сообразить, что им делать. Айз Седай призвала молнии, уложив с полсотни тварей, но после этого едва не упала с лошади. Их преследовали, загнали в овраг, и кобыла Найнив споткнулась на склоне. Девушка бы свалилась, не удержи её за руку Лан. Затем они мчались на север, пока не добрались до реки. Айз Седай смогла собраться с силами, и переливчатые нити света окружали их, плывущих верхом через Аринелле. Морейн хватило даже на то, чтобы просушить одежду и разжечь костер в этой лощине, и лишь потом она забылась сном, похожим на беспамятство. Найнив вновь увидела зыбкие путы, протянувшиеся из Лана к женщине, и усталость на его лице. Даже без чувств Айз Седай забирала силы у Стража, вселяя в Найнив омерзение и страх. Мудрая не уснула, хотя ощущала себя вымотанной. Приготовила очередное снадобье от лихорадки, дала выпить проснувшейся и вновь задремавшей Айз Седай и сидела, пытаясь привести мысли в порядок. Хотелось отрешиться, Слушая ветер, но для этого нужно встать, а ноги болели после ночной скачки. - Поспите, Мудрая, - видимо, мысль отразилась на неё лице, раз Лан заговорил. Но если он желал высказать поддержку, то добился обратного: от злости Найнив стряхнула утомление. - Спать?! – она не сильно сдерживалась, несмотря на дремлющую у костра женщину. – Когда мальчики и Эгвейн неясно где?! Можете спать, если хотите, но как только лошадь отдохнет, я поеду вдоль берега. Если они переправились, я их сама найду. - Нет нужды, - тихо сказала Айз Седай, не открывая глаз. – Ранд и Мэтрим плывут по реке. Скорее всего, их подобрало судно или баржа рудокопов, они тут часто ходят. Перрин на этом берегу, как и Эгвейн. - Откуда вы знаете? – девушка уставилась на Морейн и та открыла воспаленные глаза. - Вы что, можете вот так любого отыскать? - Не любого, - слабо улыбнулась женщина. – Монеты, которые я вручила юношам в деревне, помечены Плетением. Эгвейн я отметила, когда пробуждала её Дар. Поиск – еще один мой Талант. - Тогда я пойду за Перрином и Эгвейн, - Найнив, скрывая усталость, встала на ноги. – Где они? - Не стоит, - во взгляд Морейн вернулась прежняя пронзительность. – Сначала вернемся обратно в Шадар Логот. - Зачем, забери вас вороны?! – воскликнула Мудрая. – Что вы там забыли?! - Ответы, - спокойно встретила её злость женщина. – Ночью наш преследователь вступил в схватку с Машадаром. Изучая следы этой битвы, я смогу подобрать нужные Плетения, чтобы в следующий раз мы не оказались перед ним беззащитными. - Но почему не найти сначала Перрина и Эгвейн? - Потому что за Перрином охотятся, - вздохнула Морейн. – И пока Тень нацелена на юношей, до нас ей вряд ли есть дело. - Так мальчики для вас приманка?! – лицо Найнив окаменело. – Пусть, значит, их преследуют, а вы будете в руинах сидеть? - Мне ли объяснять вам, что знания дают преимущество? - женщина не сводила с неё усталых глаз. – Еще в Байрлоне я поняла, что за нами следят, поэтому не отправилась по Аринелле. Можно было поехать в ближайший портовый городок и купить места на судне, но это слишком ожидаемый поступок. Нас бы перехватили в Беломостье или на реке, потому что текущая вода сдерживает Тень лишь на время. Вместо этого мы вынудили врага раскрыть свои силы. - Из-за ваших тайных планов мы потеряли мальчишек! - И сможем отыскать вновь, Мудрая. Но сначала подготовимся к следующей битве. - Вот сами и готовьтесь, а я с Перрином и Эгвейн останусь, - упрямо ответила Найнив. – Мне-то какой прок с вами ехать? - Ваши предвиденья уже доказали свою пользу. У вас сильный Дар. - У меня… что вы сказали? – у Найнив перехватило дыхание. Морейн усмехнулась. - Вы хорошо управляете Единой Силой для самоучки.

***

Какие-то мгновения Найнив смотрела на лежащую женщину, как на ненормальную. Потом вспомнила про лихорадку и покачала головой. - Вы еще скажите, что я троллок. - Я с первой встречи поняла, что у вас пробужденный Дар, - улыбка и не думала исчезать с лица Айз Седай. – В Эдмондовом Лугу все говорили о том, как ваши снадобья лечат тяжелейшие болезни и бесследно затягивают раны. Удивлялись, как это вы не угадали с весной, ведь обычно предсказываете погоду без усилий. - Это любая Мудрая может. - И Слушаете ветер, - продолжила женщина. – По-настоящему Слушаете. Это одно из упражнений, которым Мудрые когда-то проверяли наличие Дара. Потом смысл забылся, а обычай остался. Многие Мудрые просто размышляют в молчании, но вас посещают видения и пророческие сны, верно? - Я… - Найнив вдруг стало тяжело дышать. Вспомнилось видение на холме в вечер их встречи. Ужас и крики во мраке, ставшие явью на следующую ночь. И кошмары про поджидающую двуреченцев тьму. - Вы применили Силу, сражаясь с ко’болтом, - Морейн не ждала ответа. – Отбросили его в «Винном ручье». - Это были вы! - Я создавала грозовую ловушку и не успевала вам помочь, но вы справились. А затем пошли по нашему следу. Через сколько после нашего отъезда вы двинулись в путь? - На следующий вечер, но причем тут… - В Байрлон мы прибыли вечером, а вы на следующее утро, - заговорил Лан. Не сказать, чтобы он казался удивлен темой беседы. – Я поразился тому, как вы отыскали след, но больше меня впечатлила ваша скорость. - Ты инстинктивно использовала Скольжение, - пояснила Айз Седай. – Это одно из Плетений, которое позволяет ускорить путь. Ты посещала деревни, опрашивала всех встречных, искала следы в лесу, и при этом нагнала нас. «Мы не переходили на «ты»», хотела напомнить Мудрая, но слова Айз Седай выбивали землю у неё под ногами. Конечно, все это чушь, но… - Ты воздействуешь Силой на свою пищу, насыщая её, как насыщаешь снадобья, - кивнула в сторону котелка Морейн. – Поэтому и без моей помощи почти не устаешь в пути. Но главное – видишь мои Плетения. Пусть не всегда, но видишь. А те, у кого нет Дара, их не замечают вовсе. Найнив облизнула разом высохшие губы. Её знобило, и знобило сильно: утренний свет больше не грел стынущее от ужаса тело. «Свет, это не правда! Это не может быть правдой!» - Нет! – замотала она головой. – Я бы знала… миссис Барран бы мне сказала! - Эгвейн рассказала, что твоя наставница потеряла прежнюю ученицу, - во взгляде Айз Седай было невыносимое для Найнив сочувствие. – Может она просто не желала, чтобы и ты погибла? Сколько раз она слышала «от этой Силы одно зло?» Но ведь миссис Барран говорила это не ей, а себе… себе… и… - И было что-то еще, верно? – голос Морейн резал её мысли, наполняя неясным ужасом. - Что-то, с чего все началось? Все женщины, в одиночку овладевшие саидар, и не погубившие себя в процессе, смогли запечатать собственный разум. Оградить от желания черпать из Истинного Источника без меры. Обычно это какая-то трагедия, после которой… - Замолчите! – крик Найнив походил на стон. Утренний лес обернулся духотой детской спальни. Не у Дорал, а дома, и не жар очага заставлял её задыхаться, а лихорадка, а мама с отцом склонялись с печальными лицами… - Я не хочу… пожалуйста! Она ощутила ярость, страх и стыд – особенно за последнюю мольбу. Но Морейн не замолчала. - Ты вспомнишь. Не сейчас, но вспомнишь, а пока не будем об этом говорить. Просто знай, что таких, как ты, в Белой Башне зовут дикарками. - А мы зовем вас ведьмами! - радуясь, что злость смывает почти вернувшееся воспоминание, крикнула Найнив. Но Айз Седай не обиделась. - Мы пытались заставить вас забыть Ведьмины войны, но слово осталось. И я не хотела тебя оскорбить. Дикарка в моих устах – знак уважения. Три из четверых самоучек не справляются с искушением черпать без меры. Ты видишь, как даже мне при всех тренировках легко сжечь себя избытком Силы. А ты смогла остановиться в юном возрасте, пусть и ценой избирательной памяти. Создаешь Плетения, даже не замечая этого. Если захочешь, то в Белой Башне тебе помогут полностью овладеть Даром. - Нет! – отшатнулась Найнив, словно ей предложили присягнуть Темному. – Я с вашими грязными тайнами не желаю иметь никаких дел! - Тебе решать, - не стала спорить Айз Седай, закрывая глаза. – Но постарайся поверить хотя бы в то, что нам всем сейчас полезно отдохнуть. Потом мы с Ланом переправимся обратно, а ты поступай, как считаешь нужным. Если захочешь ехать за ними сама, я укажу направление. Но пойми, Найнив ал’Мира, что им сейчас нужен не еще один спутник, а защитник. И лучшая защита в данном случае – изучить нашего врага. - Но они все это время будут одни! Преследуемые чудовищами! - Чудовища не слишком стараются их схватить, - в голосе Лана слышалось понимание. – Вы говорили, что учились у отца охоте. Это и впрямь охота, и пока что Тень гонит их, но не ловит. Это не значит, что им и тем, кто оказался рядом с ними, ничего не грозит, но время у нас есть. Надо было возразить, но в мыслях Найнив окончательно воцарилась сумятица. Слово «Дар» пульсировало в висках с каждым ударом сердца, и начни она говорить – не смогла бы скрывать дрожащий голос. Показать себя слабой этой парочке Найнив не желала, поэтому молча села, ухватившись за единственное, в чем была с ними согласна. Нужен отдых. Совсем недолго, а потом… Она не знала, что будет делать после. И Мудрой себя больше не чувствовала. Просто напуганной девушкой, раздавленной мыслью о том, что таинственная, приносящая одни беды Единая Сила всегда была частью её жизни.

***

После еды, да еще возле костра его порядком разморило, но Перрин сдерживал зевки. Уснешь – и проваляешься в овраге до самого полудня, а им сейчас никак останавливаться нельзя. Одежда высохла, и костер стал казаться не спасением, а источником дымной струйки, которую может заметить зоркий птичий глаз. - Морейн Седай говорила, что сумеет нас отыскать, - сказала Эгвейн, оценив его утомленный вид. – Можно подождать здесь. - Хорошо бы, но вдруг с ней что-то случилось? – Айбара заметил, как на щеках девушки заходили желваки, и поспешил добавить. – Конечно, я тоже хочу верить, что все живы и вот-вот выйдут к костру. Но миссис Лухан говорила, что надежда – как обрывок веревки, когда ты тонешь в омуте. Вороны могут найти нас первыми и привести троллоков. По-моему, лучше не сидеть на одном месте. - Тогда можем сами отправиться в Беломостье, - предложила Эгвейн. – Я помню отцовскую карту. Если идти вдоль реки, то не собьемся с пути. И уже там подождем Морейн Седай. - Вдоль реки опасно, - возразил Перрин. – Да и в Беломостье не лучше. Раз уж они додумались устроить засаду в лесу, то понимают, куда мы едем. Как бы ни вышло, что там нас уже ждут вороны и мурддраалы. - Ты что, хочешь назад вернуться? Айбара покачал головой, разглаживая землю рядом с костром. Потом провел пальцем линию, поставив вдоль неё две точки. Карту в библиотеке ал’Вир он помнил не хуже любого деревенского жителя. - Мы тут, это река, а вот Беломостье, - третья точка появилась еще правее, - а вот Кэймлин. Что, если мы пойдем сразу в Кэймлин? - Не заходя в Беломостье? – ошеломленно воззрилась на него девушка. - Да, напрямик. Он же все равно на пути в Тар Валон. Сначала пройдем пару дней на северо-восток, а потом свернем на восток. Так мы будем достаточно далеко от реки и при этом не потеряемся, если станем идти по солнцу. В Кэймлине мы всех подождем. Он замолчал, ожидая возражений. Обычно у Эгвейн была своя точка зрения, как правильно поступить; дочь мэра даже при их дружбе вела себя покровительственно. Но, к его удивлению, девушка кивнула. - Это ты хорошо придумал. Кэймлин – столица, и там мы окажемся в большей безопасности. Но по карте туда идти не ближе, чем от Байрлона в Беломостье. «Еще месяц» подумал Перрин. «Двадцать дней через лес, а потом месяц. Или даже больше, ведь лошадь у нас теперь одна». Но лишь пожал плечами. Других идей у него все равно не появилось. - Здесь и впрямь полно зверей, как говорила Морейн Седай. Голод нам не грозит. - Да и с костром проблем не будет, - Эгвейн тихо засмеялась непонятно чему. – Хорошо, давай собираться…

***

…Везде, куда бы ни падал взгляд Ранда, висели каменные мосты. Ничем не огражденные переходы, во мраке, во всех направлениях, они тянулись выше и ниже, ни на что видимое не опираясь. Каждый мост вел к небольшой круглой площадке, из которой расходилось несколько следующих, превращая всю конструкцию в бесконечную паутину. И сколько хватало тусклого света, виднелось то же самое – мосты над бесконечной бездной, наполненной запахом вспаханной земли и сладковатого тлена. Здесь все пропахло разрытым кладбищем. Он упрямо шагал и шагал, выбирая пути с площадки наугад, пока не заметил внизу движение. На мостах не было ни фонарей, ни факелов – светился сам воздух, позволяя видеть идущего. Несколькими мостами ниже в его сторону уверенно шагал мужчина, и черный плащ на его плечах то и дело окрашивался алым цветом свежей раны. Словно два горна, вспыхивали ярким пламенем глаза. Ранд попытался понять, в какую сторону нужно направляться, чтобы избежать встречи, но бросил бесполезное занятие. Мосты были лабиринтом, тонущим во тьме, и кто знает, на какой площадке их пути пересекутся? Вдобавок расстояние обманывало – горизонтально повисшие пути оказывались наклонными или вообще отвесными, хотя это не мешало по ним идти. Лабиринт изменялся после каждой пройденной площадки, будто откликался на его выбор моста. Далекое могло оказаться рядом, близкое – превратиться в недосягаемое… Доверившись чутью, Ранд направился в сторону противоположную той, куда шел Отрекшийся. Вспомнил о Мэте и Перрине, их кошмарах в Байрлоне. Бродят ли друзья по этим мостам где-то в безбрежной бездне или у каждого свой лабиринт? И свой Ба’алзамон? Он смутно осознавал, что опять видит сон, однако понимал, что должен идти. Каждый раз, стоило остановиться, как воздух становился душным, забивая горло, будто вязкий студень. Это место не желало его неподвижности, Ранд чувствовал это в неодобрительном молчании камня каждый раз, когда замирал в раздумьях. Он вышел на очередную площадку и остановился. С неё уводил лишь один мост, и выглядел он иначе. Плотно заросший высокими колючками, мост оставлял узкую тропинку посредине. Стало жарко, горло пересохло, на висках выступил пот, будто от близости незримого пламени. Ранд посмотрел вверх: вместо тьмы и мостов над ним бешено кипели пронизанные черным низкие облака. Может, это выход? Ал’Тор подошел ближе, рассматривая заросли. Густые ряды бурых колючек, с жестко изогнутыми шипами в палец длиной. Кусты поднимались выше его роста, почти упираясь в сгустившееся над площадкой небо. Путь между ними был узок, но если ступать боком, то вполне по силам не задеть жуткие растения. Парень сделал первый шаг в заросли, и что-то громко хрустнуло под ногой. Тут же ближайшая ветвь ожила, метнувшись прямо в лицо. Ранд успел вскинуть руку и охнул от боли – жало куста впилось в палец. Ладонь охватило жжение, будто шип был раскаленной иглой. Отступив назад, он прижал руку к губам. Слизнул и сплюнул кровь, потом внимательно рассмотрел ранку. Жжение постепенно слабело: если в шипе и был яд, то он не сумел справиться с юношей. Но если такие иглы вонзятся со всех стороны… Тут он забыл о кустах, увидев, на что наступил. Всю узкую тропинку между кустами усеивали черепа, уставившиеся пустыми глазницами на Ранда. Кто-то шел здесь до него, и кто знает, как много их было, так и не прошедших живую преграду. Мост тянулся во мрак, скрывая свой конец. - Это тропа к Оку Мира, - послышался за спиной голос. Спокойный, вспыливший из глубин памяти и потому вдвойне пугающий. Ранд резко обернулся. Ба’алзамон преградил обратный путь с площадки, стоя на самом её краю. Пламя в глазах мужчины погасло, плащ вновь обернулся ночной пеленой. В оценивающем взгляде скрывалась насмешка. - Дорога, полная боли, - продолжил Отрекшийся, словно они просто встретились поболтать на деревенской улице. – Путь, усеянный твоими предшественниками. Именно по ней Престол Амерлин желает провести тебя. Ради Белой Башни ты будешь страдать, обезумеешь и умрешь, если пойдешь к Оку Мира. Ранд пошарил на поясе – меча не было. Он бы бежал прочь, но с площадки не было иного выхода, кроме треклятых зарослей. - Но ты можешь выбирать, - сказал Ба’алзамон. Пламя вернулось в его зрачки и окрасило одеяние. – Я это право уважаю, в отличие от Айз Седай. Можешь вернуться назад и пойти иной дорогой или же принять мою помощь. Тогда мы вместе преодолеем тропу. Мужчина поднял руку, и заросли тут же раздались в сторону. Их будто прижало к краю моста порывом ровно дующего ветра, хотя Ранд ничего не ощущал. - Помоги мне Свет, - пробормотал юноша. – Помоги мне Свет! - Не поможет, - усмехнулся Ба’алзамон. – Свет – лишь отблеск давно угасшей звезды. Создатель ушел, бросив нас в плену Великого Змея. Обрек страдать без надежды и цели, ибо вечность – это повторение бессмысленной боли. Но мы можем это изменить, мальчик. Можем подарить миру свободу, убив Великого Змея. Просто будь со мной. - Нет! – замотал головой Ранд. – Никуда я с тобой не пойду! - Тогда выбирай. Ал’Тор бросил быстрый взгляд с края площадки. Ближайший мост был слишком далеко для прыжка. Пусть вокруг и сон, но... - Это тоже выбор, - понял его мысли Отрекшийся. – Чтобы ты ни решил, этим ты изберешь свое будущее, получая должные последствия. Может благие, а может - ужасающие для тебя и для твоих близких. Последствия есть всегда. - Тогда, - Ранд облизнул пересохшие губы, - я не стану ничего выбирать! - Придется, мальчик. Придется. - Но не сегодня, - смутная мысль оформилась, подсказывая решения. – Это сон! Просто сон! Тьма подернулась рябью, мужчина стал блекнуть, растворяться. Улыбка Ба’алзамона была последним, что исчезло вместе с лабиринтом из мостов. Но пробуждение не пришло. Ранд стоял в окружении тысяч собственных отражений – во тьме, под тьмой, ногами опираясь на тьму. Не было ничего, кроме мрака и зеркал под всевозможными углами, в каждом из которых он видел собственное испуганное лицо. Отражения ожили – за плечом каждого возникло иное лицо. Рад крутанулся на месте: он был один. И все же за каждым отражением стоял Ба’алзамон, пристально глядя на настоящего юношу сквозь стекло. Затем облик мужчины размылся, стал туманом, наползающим поверх отражений. Окутывая их, сливаясь, поглощая. Ранду захотелось закричать, но вопль застрял в горле. Теперь в бесконечных зеркалах отражалось одно-единственное лицо – его собственное. Лицо Ба’алзамона. Одно и то же лицо… Ранд дернулся и открыл глаза. Темнота, чуть разбавленная бледным светом. Пальцы ощутили доски палубного настила. Снасти поскрипывали в ночи. Он на «Ветке». В безопасности… до следующей ночи. Палец кольнуло слабой болью. Ранд приподнял руку поближе к глазам и разглядел красную точку от засохшей бусинки крови. Крови из уколотого шипом во сне пальца.