Книга 1: Око Мира. Том 1: Древняя кровь

Первая размолвка в пути началась из-за Белы. Эгвейн настаивала, что ехать верхом должны оба поочередно. - Я слишком тяжелый, - отнекивался Перрин. – Ей еще и поклажу нести. - Глупости говоришь. Бела двуколку с бочками в деревню возит. Лошадь посмотрела на парня печальным взглядом. Айбара мог поклясться, что животное все понимает и совсем не радуется такому седоку. - Мне пешим привычнее. - А я к ходьбе, значит, непривычна? – язвительно осведомилась Эгвейн. - Нет, я вовсе не то… - Хочешь стереть ноги до крови? Мы же не по дороге пойдем. - Ладно, будь по-твоему, - сдался Перрин. – Только ты первая. - С чего бы это? - Будем в споре время терять? – злость вернулась, проскользнув в голос. Айбара глубоко вдохнул, пытаясь успокоиться. – Поехали уже, а то дождемся воронов. Они двинулись от реки на северо-восток, но вскоре вынуждены были свернуть прямо на север. Лес на этом берегу оказался гуще, преграждая путь то глубокими оврагами, то залежами валежника. Впрочем, юношу это устраивало – главное подальше от Аринелле уйти, а повернуть и после сумеют. В полдень наскоро перекусили припасами Эгвейн и снова продолжили путь. Остановились только когда лес утонул в багровом закате, выбрав для предстоящего ночлега небольшую полянку. Оставив девушку разводить костер, Перрин пошел на охоту. Ему повезло – почти сразу попался беспечный жирный кролик, слишком поздно заметивший юношу. Камень с двадцати шагов уложил убегающее животное на месте. Вернувшись с добычей, Айдара застал девушку перед кучей сушняка. Эгвейн приготовила хворост, но отчего-то сидела, уставившись на него. - Что ты делаешь? Одним желанием костра не разжечь. При первых же словах девушка чуть не подскочила, вырванная из глубины мыслей. - Ты… уже вернулся? - Да, и гляди, какой нас ждет ужин, - Перрин продемонстрировал кролика, затем вынул из поясной сумки кремень и огниво. – А ты о чем задумалась? - Можно и без этого, - негромко сказала девушка. – Я смогла там, у реки… Он непонимающе посмотрел на спутницу. - Тогда было так легко, Перрин. Я просто потянулась, - она сделала жест, будто пытается поймать пальцами воздух, - и огонь загорелся. Морейн Седай права – это во мне, но сейчас почему-то не выходит. Перрин взволновано облизал губы. - Это… Сила? Девушка кивнула, и он ошеломленно уставился на неё. - Ты с ума сошла?! Единая Сила! Это же опасно! - Я могу это делать, Перрин. Могу Направлять. Просто нужно потренироваться. Юноша тяжело вздохнул. - Не делай этого. Пожалуйста, Эгвейн, пообещай, что не будешь пробовать ничего такого. - И не подумаю! – огрызнулась девушка. – Ты можешь выбросить свой топор? Или ходить с рукой, привязанной за спину? Это часть меня. - Но не обязательно делать все Силой, - он опустился у хвороста, высекая искру. – Видишь, мы и так костер разведем. Он раздул пламя, затем сел свежевать кролика. Посмотрел на Эгвейн: та сидела в стороне от костра, уставившись на прутик. На глазах Перрина он вдруг задымился, и лицо девушки расцвело улыбкой. - Говорила же, что могу! Злость была такой сильной, что тушка кролика хрустнула в его руках. Беспечная дура не понимает, с чем играет?! Перрин уставился на кролика, вымещая чувства на разделываемом животном. И молчал весь ужин, почти не чувствуя вкуса прожаренного мяса, пока самообладание не вернулось.

***

Капитан Домон обещал, что путь до Беломостья займет неделю, но пока что «Ветка» плыла всего вдвое быстрее лошадиной рыси. Встречный ветер дул день и ночь, так что пришлось убрать паруса. Течение и весла толкали корабль вперед, но река изобиловала мелководьями и отмелями. Несмотря на все требования Домона, судно то и дело замирало, на долгие часы зарываясь в прибрежный ил носом. Весла и багры работали от рассвета до заката, однако Аринелле делала все, чтобы погнать «Ветку» вспять. Встречные корабли и баржи, которые Ранд с интересом рассматривал, даже против течения плыли заметно быстрее. Кроме того, их несколько раз обогнали другие лодки, и хотя капитан ругал неумелых матросов, у юноши крепло подозрение, что не они тому виной. На берег для ночлега двуреченцы не сходили, хотя драгкар больше не появлялся. Однако недоброе присутствие ощущалось в лесу после заката, то и дело наползал густой туман, и беглецы предпочитали оставаться на «Ветке». Капитан это заметил, поэтому приказал матросам спать только на судне, не объясняя причин. Байл Домон правил кораблем и людьми твердой рукой. Чем труднее становилось плыть, тем больше он распекал команду, стараясь найти каждому занятие. Матросы не выражали недовольство открыто, но требовательного капитана провожали хмурыми лицами и перешептываниями. Ранд подметил, что мастер Меррилин постоянно кидает на команду тревожные взгляды. Но парня больше волновал Гелб, неизменно поглядывающий на чужаков с убийственной ненавистью в глазах. - Это все из-за них, - на третий день услышал юноша тихую речь Гелба. - Как появились, так и с рекой что-то неладное творится. Не иначе Друзья Темного, выгнать их с корабля нужно поскорее. - Нечего зря людей винить, - возразил матрос с косицей и татуировкой на щеке в виде синей звезды. - Если уж кто на нас беду и навлечет, так капитан. Нет бы к берегу пристать и подождать, пока ветер попутным станет. Но куда там, этот скряга только о прибыли думает. Он сплюнул прямо на палубу и занялся тросом. Когда Ранд обмолвился Мэту, что от Гелба будут неприятности, Коутон лишь мрачно кивнул. После Шадар Логота на лице юноши не осталось и следа прежней улыбки. - Остальные не лучше. Стоит отвернуться, как тут же о нас шепчутся. - Меня больше волнует, что они говорят о капитане, - откликнулся Том, слушавший их беседу. - Домона команда не любит, а тут еще и река ведет себя странно. Боюсь, если Байл так и будет всех подгонять, может вспыхнуть бунт. Менестрель поправил плащ. Ранду показалось, что старик незаметно проверяет перевязь с метательными ножами. - И если они взбунтуются, то нас в живых тоже не оставят. Побоятся, что мы в городе расскажем. - Может на берег сойдем, пока не поздно? - предложил Ранд.    - Сойдем, когда совсем плохо дело станет, - вздохнул Том. - Попробую успокоить команду. Менестрель и впрямь делал все, чтобы отвлечь матросов от мыслей о мятеже. Рассказывал утром и вечером сказки и легенды, исполнял любые песни, какие только попросят. Каждый день он несколько часов обучал юношей, что тоже забавляло команду. Своей арфы Том им не позволил коснуться, а от того, что вытворяли с флейтой Ранд и Мэт страдальчески морщился, зато матросы хохотали от души. Про жонглирование Меррилин тоже не забывал, но Мэт, который отлично с этим справлялся, все равно хмурился, не обращая внимания на одобрительные хлопки команды. На душе у Ранда тоже было тяжело. Он часто смотрел на проплывающий мимо берег, надеясь, что увидит скачущих галопом лошадей, но заросли оставались пусты. Днем юноша не мог избавиться от мысли, что больше никогда не увидит Эгвейн и Перрина, а ночи приносили только кошмары. В них ал’Тор снова убегал по переплетению каменных мостов от Отрекшегося, но каждый раз встречался с ним лицом к лицу.

***

Что-то изменилось в руинах. Все то же мрачное безмолвие господствовало на присыпанных вековой пылью улицах, все так же лежала в покинутых парках и фонтанах сухая листва. И все же нечто ушло из города, оставив свой след, словно запах в логове вышедшего на охоту зверя. - Машадар покинул Шадар Логот, но по-прежнему с ним связан, - подтвердила её ощущения Айз Седай. Целый день Морейн обходила все от стоянки до купола, в котором мальчишки отыскали сокровища. Никакого спуска вниз найти не удалось, но исчерченное необычными трещинами здание и впрямь дышало угрозой, так что Найнив с облегчением его покинула. Сейчас все трое стояли на той самой улице, где едва не сгинули во тьме, и с неё бы Мудрая ушла с еще большим удовольствием. – Мы видели не тень, а вашего торговца, который стал вместилищем для этой силы. - Но как Падан Фейн тут оказался? – стараясь скрыть, насколько ей не по себе, спросила Найнив. Пусть сейчас и день, было трудно убедить себя, что камни снова не обернутся чернотой, похожей на болотную топь. – Неужели его похитили только для того, чтобы привести в Шадар Логот? - Сомневаюсь, что его вообще похищали, - Морейн огляделась в поисках ускользнувших от глаза следов. – Как бы то ни было, сейчас это уже не человек, хотя во что он превратился я сказать не могу. - Тогда нам нечего здесь делать, - шел третий день и Мудрая считала их потраченными впустую. Она жалела, что послушала женщину и осталась с ней, а не направилась за Перрином и Эгвейн, но больше ждать не собиралась. - Поехали, пока солнце еще высоко. - Поедем, но сперва Послушайте ветер. - Здесь?! - Да, здесь, - кивнула Айз Седай. - Нужно понять, как он проходил через мои Плетения. Возможно, вы увидите больше. Найнив плотно сжала губы. Эти три дня Морейн и Лан ни словом не напоминали о Даре и общались с Мудрой по-прежнему. Но это не могло спасти от бессонных ночей, во время которых девушка вспоминала роковой разговор. - Не бойтесь, - поняла её сомнения Морейн. - Я буду настороже, пока вы Слушаете. «Очень мне нужна твоя защита!» хотела огрызнуться Найнив, но гнев был плохим помощником в предстоящем. Чем быстрее она сделает то, что эта женщина желает, тем скорее они уедут. А для этого нужно успокоиться. Обычно Мудрая опиралась на посох, но сейчас пришлось стоять, скрестив руки на груди. Прикасаться к потрескавшимся зданиям Найнив не собиралась, даже глубоко дышать здесь не хотелось. И все же она закрыла глаза и вдыхала так, как учила Дорал - медленно, ощущая тяжесть выше живота и облегчение, приходящее с выдохом. Через какое-то время тело наполнила знакомая теплая легкость, и Найнив выбросила все мысли из головы. Когда Слушаешь ветер, то не спрашиваешь, а ждешь ответов на незаданные вопросы... ...Она увидела Мэта, сжимающего в руках золотую змею. Разинутая алая пасть впилась в руку и парень открыв рот в немом крике. Но вместо возгласа с его губ хлынула чернота, и такая же чернота побежала из глаз струйками темных слез... Найнив задрожала, приходя в себя и едва не упав. Она успела заметить, как Лан сделал шаг вперед, готовясь при необходимости подхватить девушку. Оба спутника в нетерпеливом ожидании смотрели на Мудрую. - Мэт... - прошептала Найнив, ощущая внезапный озноб. - С ним что-то...

***

Берега Аринелле не везде были пологими. Иногда они взметались скалистыми утесами, и в одной из таких расщелин длиной с половину мили было на что поглядеть. У самой воды стояли высеченные статуи ростом выше мачты. Каменные мужчины и женщины с коронами на головах провожали неподвижными взглядами «Ветку»; ветра и дожди отполировали их лица и стройные фигуры. Десятки статуй замерли по оба берега, и река плескалась у ног изваяний, но никто из команды не поднял головы. Для них это не было диковинкой. Находка не оказалась единственной. За неделю плаванья Мэт видел крыши старинных дворцов и башен, выныривающие из лесных просторов, а как-то заметил вдалеке блики солнца на чем-то высоком. - Что это там? - удивился стоящий рядом Ранд. - Похоже на металл. Проходивший мимо капитан Домон остановился. - Это и есть металл. Башня Генджей целиком из него. - Генджей? - с тревогой переспросил Ранд, и Коутон вспомнил рассказ Айз Седай о Мордете. - Так её называют, хотя никто не знает, что это за место, - пророкотал капитан. - Башне высока и широка, но лишена каких-либо знаков, окон или дверей. Я бывал у её подножия, но внутрь так и не попал. - Но это не значит, что входа нет, - облизнул пересохшие губы Коутон. - Может, она не всегда открыта. Ал’Тор бросил на приятеля предостерегающий взгляд, но Мэт и так не собирался рассказывать про подземелье Шадар Логота. - Может статься, что и так, - согласился Домон. - В мире много странных вещей. В Треламкине, одном из островов Морского народа, есть исполинская каменная рука, поднимающаяся из холма и сжимающая хрустальную сферу величиной с этот корабль. В Танчико - порту у океана Арит - часть дворца панарха украшена фресками животными, которых никто не видел. - Любой ребенок может нарисовать зверя, которого никто не видел, - сказал Ранд, и капитан усмехнулся. - Это точно, парень. Но может ли ребенок нарисовать фреску, которая движется, если на неё долго смотреть? А сделать кости таких животных? Они скреплены вместе в одном из залов дворца панарха и стоят, словно живые. Некоторые люди говорят, что они и впрямь временами оживают. Он вздохнул, и впервые с момента встречи смягчил голос. - За три тысячелетия поднялись и пали забытые империи, не уступавшие величине империи Артура Ястребиное Крыло. Почти все их здания и вещи исчезали бесследно за считанные годы, хотя им полагается стоять века. Но немногие оставшиеся имеют особые силы. Святящиеся жезлы, бритвенное кружево, камень мужества. Хрустальная решетка, покрывающая куполом остров и гудящая в свете луны. Гора, выдолбленная в форме чаши, а в её центре высится исполинская серебристая спица. Кто подойдет к ней ближе чем на милю - умрет. Я их сам собирал некоторые странные предметы, добытые с морского дна, о назначении которых молчат старинные книги и легенды. В мире полно такого, о чем вы и не мечтали, и столько удивительных мест, что и за десять жизней не обойти. Вот такая неизвестность и притягивает. - В Песчаных холмах нам как-то довелось выкопать кости, - сказал Ранд. - Кусок рыбьего скелета величиной с этот корабль. В Двуречье не любят эти холмы: не к добру, мол, там бродить. Капитан окинул его проницательным взглядом: - Ты парень, уже о доме задумался, а ведь только-только шагнул за порог! Мир еще поймает тебя на крючок. Бросишься в погоню за рассветом, как я когда-то. А если когда-нибудь вернешься, то твоя деревня покажется не так велика, чтобы удержать от новых странствий. - Нет! - Ранд вздрогнул. - Когда смогу, я обязательно вернусь домой. Стану разводить овец, как... мой отец. И никогда больше из дома не уйду. Разве не так, Мэт? «Что ты меня спрашиваешь?» подумал Коутон. «Знаешь же, что я этого не хочу. Даже этот лес полон сокровищ, а ты мечтаешь вернуться». - Конечно, - безучастно ответил парень, лишь бы Ранд отвязался. - Вернешься, раз хочешь. А я хочу мир посмотреть и поеду... а хотя бы к этой башне. Если Мордет смог, то и я войду... - Мэт?! - пораженно воскликнул приятель, и Байл нахмурился. - О чем это ты, парень? Кто такой Мордет? - Никто, - он что, сказал это вслух? Собирался же просто подумать, но вдруг сорвалось... - Так, одна старая история. Неважно. Коутон отвернулся, ощущая на себе подозрительный взгляд капитана. Незаметно коснулся поясной сумки, чтобы ощутить успокаивающую близость кинжала. Хотелось, чтобы поскорее настала ночь, полная удивительных снов о блеске золотых монет.

***

Восьмой день пути по реке застал Ранда на мачте. Уцепившись ногами за штаги, он подставил лицо бившему ветру и пытался разглядеть, не приближается ли Беломостье. Лес немного поредел, вдоль берега тянулись в небо струйки дыма: фермы и деревни встречались все чаще. Но, по словам матросов, до города им предстояло плыть еще неделю - река продолжала мешать «Ветке» изо всех сил. Высота не была непривычной для Ранда. В детстве он часто лазил по деревьям Западного и Мокрого лесов и сходу умел оценить, куда можно забраться, а где лучше не рисковать. На мачте не было веток, заслоняющих обзор, и ал’Тор рассматривал корабль, кажущийся из-за весел многоногим пауком, ползущим по Аринелле. Несмотря на покачивание из-за ветра, казалось, что «Ветка» стоит, а берега медленно скользят мимо неё. Деревья и холмы неторопливо маршировали по обе стороны от Ранда, будто целый мир двигался навстречу юноше. Повинуясь внезапному порыву, Ранд выпростал ступни из переплетения оттяжек, крепящих мачту и вытянул ноги и руки в стороны, удерживая равновесия. Затем корабль в очередной раз качнулся, и юноша понял, что соскальзывает. Он ухватился руками за штаг, повиснув и ощущая беспричинную радость. Страха не было, холодный воздух пьянил после полных кошмаров ночей. Ранд глубоко вдохнул и засмеялся, качаясь на одних руках. Он знал, что не упадет - слышал это обещание в каждом дуновении ветра, наполняющего тело бодростью и силой. - Парень! - раздался хриплый голос Тома. - Если хочешь свернуть свою глупую шею, не обязательно забираться так высоко. Ранд глянул вниз. Прямо под ним, ухватившись за выбленки на мачте, менестрель сверлил юношу суровым взглядом. - Ты оглох на оба уха, раз не слышал моих криков? Сгореть мне, парень, если все не решили, что ты умом тронулся. Ранд посмотрел на палубу. Один Мэт, сидящий скрестив ноги на носу, не смотрел вверх. Остальные побросали работу и удивлено разглядывали юношу. Даже капитан, уперев руки в бедра, уставился на него. Ал’Тор с улыбкой повернулся к менестрелю. - Хочешь, чтобы я слез? - Был бы весьма признателен. - Ладно! Он качнулся, потянувшись с прежней легкостью, и прыгнул прямо на мачту. Том вскрикнул, быстро вытянув руку, но его помощь не понадобилась. Ранд ухватился за один из канатов и  стремительно заскользил по нему к носу. У самой палубы юноша спрыгнул прямо перед Коутоном, повернулся к корме и широко развел руки, как поступал менестрель после акробатических трюков. Раздались нестройные хлопки. Ранд посмотрел на Мэта, и ощущение беспечности исчезло так же быстро, как появилось. Погрузив руки в открытую поясную сумку, Мэтрим держал меж ладоней кинжал. Изящное золотое плетение обвивало рукоять, в головку был вставлен крупный рубин. Крестовина представляла собой двух змей в золотой чешуе с оскаленными зубастыми пастями. Мэт словно не видел его, поглаживая лезвие. Потом поднял голову, одарив друга отсутствующим взглядом, и внезапно вздрогнул. Одним движением он закрыл сумку и прижал к груди. Ранд присел на корточки. - Где ты его взял? Мэт ничего не ответил, оглянувшись. К счастью, рядом не было никого из вернувшихся к своим делам матросов. - Ты же не из Шадар Логота его забрал? Глаза Мэтрима странно блеснули. - Это не то, что ты думаешь. Не сокровища Мордета. Он меня защитил от твари под куполом. Думаю, это кинжал однорукого принца. Чей же еще? - Почему ты не сказал? - Потому что они бы его забрали, - горячо зашептал Мэт. - Мудрая и Айз Седай уж точно. И здесь его того и гляди украдут. Никому не говори, Ранд. - Не скажу. Но мастеру Меррилину ведь можно? - Никому, - настаивал Мэтрим. - Том тоже чужак. Откуда мы знаем, что у него на уме? - Да ты что, Мэт... - растерялся ал’Тор. От Коутона, встречавшего каждый год менестреля, словно любимого дедушку, это было дико слышать. - Мы же его столько знаем... - Ничего мы о нем не знаем, - отрезал приятель. - Ты видел, как он мечет кинжалы и дерется? Другие менестрели, что у нас бывали, ничего подобного не умели. У него по пути сотни таких деревень, как наша, а Том с нами поехал. Зачем ему это надо? Я не знаю, и потому не стоит ему говорить лишнего. Особенно про этот кинжал. - Не скажу, - Ранд посмотрел на менестреля, уже спустившегося и беседующего на корме с капитаном. Что на друга нашло, он совершенно не понимал, хотя в чем-то был с ним согласен. Мастер Меррилин никогда не рассказывал о себе, и его движения мало уступали в ловкости Лану... если вообще уступали. - Хотя все равно считаю, что ему можно верить. Мэт, ты какой-то странный последнее время. - Я хочу выжить, - напряженно ухмыльнулся Мэтрим. - А для этого надо все время быть настороже. Они все шепчутся о нас, Ранд. Они что-то замышляют. Он замолчал, повернув голову - старик шел к ним. Ветер трепал длинные седые волосы, усы топорщились. - Я убедил капитана, что это часть твоего обучения, - менестрель неодобрительно покачнул головой. - Парень, ты играл со смертью. Ранд посмотрел на мачту и его вдруг пробил пот. Только теперь он понял, что не держался за канаты, а просто болтался, обхватив штаг руками. Дома он так висел на ветках, но у самой земли. Что заставило позабыть об опасности?! - Не знал, что ты так хорош на высоте, - оценивающе взглянул на него Том. - Канатоходцев любят в больших городах. Мы могли бы давать представления в Иллиане, или Абу Даре, или в Тире... - Но я вовсе не собираюсь становится менестрелем, мастер Меррилин. - Это сегодня, - заметил Том, усаживаясь на палубу рядом с ребятами. - Но завтра... кто знает? Я тоже когда-то не думал, что буду топтать дороги от восхода до заката. Ладно, раз уж тебе по нутру трюки, давай-ка еще раз займемся жонглированием... Взгляд Ранда скользнул к верхушке мачты, и его пробрала дрожь. «Свет, что со мной творится? И что творится с Мэтом? Мы что, сходим с ума?»

***

На восток свернули через три дня, хотя Перрину казалось, что они все равно сильно отклоняются на север. В лесу непросто идти, а чаща и не думала редеть. Правда, погоня тоже не спешила их найти, но Айдара понимал, что не воронов сейчас надо бояться. С его чувствами все сильнее творилось неладное – приступы влечения к Эгвейн чередовались с яростью по малейшему поводу. Он отмалчивался, старался не вступать в пререкания, но ничего не мог поделать с перепадами настроения. Пока их удавалось скрывать, но Айдара боялся сорваться все сильнее. Хорошо, что девушка то ли устала, то ли находилась в плену своих раздумий, поэтому тоже больше молчала. Правда, теперь и её молчание злило Перрина, потому что в нем ощущалось неодобрение. Лес начал отступать лишь на двенадцатый день пути, превратившись в заросшие деревьями холмы. Заметно потеплело; весна наконец-то пришла. С охотой и поиском грибов, клубней и свежих побегов трудностей не возникало, но вид зеленеющих зарослей радовал мысли лишь поначалу. Одежда истрепалась, все тело болело от постоянной ходьбы, в душу заползала унылая обреченность.   «Скоро она скажет, что мой план никуда не годился, и надо было ждать Морейн» мрачно думал Айдара. Он уже и сам сомневался в том, что выбрал верное решение. До Беломостья осталось дней десять, им уже должны встретиться лесные фермы, но, взобравшись на дерево, Айбара не увидел даже струйки дыма. Зато по пути часто попадались покинутые строения, выглядевшие ровесниками Шадар Логота. То башни, то дворцы, то разрушенные крепости встречались путникам среди лесной чащи. Деревья проросли сквозь пол, паутина вьюна оплела громадные каменные стены, краска рухнувших крыш выцвела от времени. Перрин задумался: неужто из-за Шадар Логота за две тысячи лет никто не заселил земли Аридола вновь? И почему таких руин нет в Двуречье? У Манетерен был только сгинувший город в горах? Раньше он не забивал себе голову подобные вещами, но сейчас, гоня мысли об Эгвейн, все чаще подмечал, что в мире слишком многое странно устроено… Помня Мордета они не рисковали оставаться на ночь в древних постройках. На тринадцатую ночь путники заночевали на вершине одного из холмов под развесистым дубом, и костер согревал их сон. За время странствий Перрин привык просыпаться от холода и ворошить тлеющие угли, поэтому пробудился за полночь. Открыл глаза – и увидел сидящего у огня мужчину. Вместо крика из горла вырвался хрип. Айбара резко сил, нащупывая топор. Тот оказался под рукой, а вот по ту сторону костра ни Эгвейн, ни лошади не было. - Там твоя подружка, - показал рукой мужчина ему за спину, и глаза его вспыхнули пламенем. Угли откликнулись, взметнувшись жаркими язычками. Вскочивший на ноги Айбара отступил, держа оружие наперевес. Он узнал пришедшего, но Отрекшийся и не думал вставать. Мужчина по-прежнему глядел мимо Перрина, и тот невольно обернулся. Перед ним раскинулся овраг, в нем пылал костер. Обнаженная девушка рядом с лошадью сушила платье, не замечая наблюдателя. Какое-то время Перрин непонимающе смотрел на видение, потом вновь взглянул на Ба’алзамона. - Да, это сон, - улыбнулся сидящий. – А, следовательно, ты можешь сделать все, о чем мечтаешь, но не смеешь наяву. Ну же, она замерзла и ждет твоих объятий. - Уходи! – юноша угрожающе поднял топор, но что дальше делать – не знал. Он понимал, что перед ним чудовище пострашнее троллоков, но взять и ударить безоружного даже во сне не мог. – Ты нас не получишь! - Я пытаюсь вас освободить, - мужчина одобрительно взглянул на топор, потом на Перрина. – От глупых правил, которые так долго заставляли волка носить овечью шкуру. Знаешь, что это? Он раскрыл ладонь и в пламени костра Перрин увидел грибы. На тонкой ножке и в шляпке с загнутыми краями-бусинками, знакомые любому в Двуречье. - «Королевский венец», - подтвердил его догадку Ба’алзамон. – На землях Манетерен растут круглый год, даже в самый лютый мороз. А знаешь, зачем они? Перрин промолчал. Это сон, напомнил он себе. Только во сне Отрекшийся будет говорить о еде. - Любимое детское лакомство Двуречья, - мужчина сжал ладонь и грибы превратились в кровь, которая потекла меж пальцев. – Но на самом деле их создали Айз Седай, когда закончились восстания мужчин… ах да, ты же не знаешь! Об этом ваши Мудрые не говорят, потому что сами забыли. Перрин мысленно приказал себе проснуться, но сидящий у костра и не думал исчезать. - После Разлома Мира Айз Седай решили, что мужчинам нельзя доверять власть, - тоном сказителя продолжал Отрекшийся и багровые огни то и дело скрывали его глаза. – Всего через сто лет женщины начали править выжившими, создав империю Акинай. Никаких Советов деревни и мэров, никаких губернаторов и королей. Каждого мальчишку с детства учили беспрекословно слушаться. Он покачал головой со снисходительной насмешкой. - Но, как ты догадываешься, нельзя подавить свободный дух. Всегда были непокорные мужчины, и с каждым годом – все больше. Их жестоко наказывали, но недовольство лишь росло. В пятом столетии после Разлома Мира, когда мужчины уже мало отличались от невольников, прокатилась череда мятежей, сокрушившая империю Акинай. Целый век кровавой войны между мужчинами и женщинами. «Ты врешь» хотел сказать Перрин, но промолчал. Он слышал много историй, и среди них не было ничего подобного этой. - В конце концов Айз Седай признали свою ошибку. Они вернули мужчинам часть свобод, но подарили женщинам то, что помогло им сохранить власть. Разные способы для разных народов Десяти Государств, появившихся на месте империи. Глаза Отрекшегося запылали так ярко, что Перрина охватила дрожь. - В Двуречье лечат, учат и наказывают только женщины. А еще в детстве кормят вас «королевским венцом». Этот гриб делает ребенка податливым женскому внушению. Вы вырастаете такими, какими они хотят вас видеть.   Айбара продолжал молчать. История и впрямь была достойна безумного сна. - Цепи заменили мягким ошейником, - продолжил Ба’алзамон. – Но ты, мальчик, один из немногих, в ком живет неукротимая воля. Твоя злость, твои желания – это то, что они пленили на время в оковы, но покорить не смогли. Прими себя таким, какой ты есть. - Нет! – не выдержал Айбара. – Я не чудовище! Это ты… ты со мной это сделал! - Не преувеличивай мои возможности. Я могу лишь предложить тебе сны, в которых никто не укажет, как поступать. Можешь напасть на меня или согреть девушку. Погляди, она совсем озябла! Перрин не стал глядеть. Он зажмурился, повторяя «это сон!», и повторял вновь и вновь, пока не понял, что лежит на груде валежника, заменяющем постель. Открыл глаза – костер почти погас, но силуэт лошади был виден в лунном свете. Эгвейн спала, укутавшись одеялом с головой. Перрин не стал думать об услышанном. Он подозревал, что если дать волю сомнениям, то совершенно запутаешься в том, где заканчивается правда и начинается ложь. Но задремать тоже не смог. Так и лежал, глядя в звездное небо и отчаянно мечтая, чтобы сном оказался все, начиная с похода вместе с Мэтом в Ручейный овраг.

***

В дороге дни сменялись днями, но Найнив все равно казалось, что они безнадежно опаздывают. Её спутники считали иначе: Айз Седай утверждала, что Ранд и Мэт движутся по реке довольно медленно. - Они вот-вот прибудут в Беломостье, - говорила Морейн. - Мы отстаем примерно на десять дней. Скольжение здесь я бы не стала использовать, нас может занести совсем не туда, куда хотим. Этот лес слишком близок к Башне Генджей и пропитан её силой. -  Да и галопом скакать сейчас опасно, - добавил Лан, и Найнив тут же взвилась. - Они бы не пропали, не потащи вы их в Шадар Логот! А теперь Мэт в беде, Перрин зачем-то на север бредет! Если бы мы сразу догнали его и Эгвейн, то сейчас бы ехали вместе! - Может быть, - кивнула женщина. - Может, не заезжай мы изначально в руины, то и впрямь сейчас путешествовали вместе под защитой моих Плетений. А, может, это привело бы нас в новую ловушку и все обернулось еще хуже. Мне не дано знать, что приготовил Узор, но не думаю, что наше появление в Шадар Логоте вышло случайным. Благодаря этому мы узнали, что чудовище пробудилось и покинуло город. - И охотится на Мэта! По вашей милости! - Коутон сам сделал что-то, чтобы открыть Мордету дверь, - невозмутимо возразила Айз Седай. - Он был податлив внушению, но этого мало. Сейчас эта сила пытается затуманить след Мэтрима и Ранда, и потому сперва нагоним юношей, а лишь после перехватим Перрина и Эгвейн. - А если не успеем? Если зло им завладеет, как Фейном? - Тогда остается надеяться лишь на волю Мэтрима. - Волю? - не будь на душе так тревожно, Найнив бы горько рассмеялась. - Откуда в нем воля? Этот мальчишка не может удержаться, не натворив что-нибудь! - Его не учили послушанию? - Как догоним, он свой урок сполна получит, - пообещала Найнив. Мэт всегда шел по грани, переступая нормы приличия своими глупыми затеями, но при этом не делая ничего по-настоящему плохого. Пороть его за каждую шутку было несправедливо, прощать - незаслуженно. Приходилось чаще ругать и пугать розгами, чем наказывать, но теперь Мудрая не собиралась жалеть мальчишку. - Обычно Коутон понимал, когда нужно остановиться. - Это как раз признак воли, - заметила Морейн. - Надеюсь, мы успеем, и я сниму проклятие, прежде чем Мордет его заполучит. Найнив промолчала, рассержено дернув косу. Её раздражала зависимость от Айз Седай и её необдуманных решений. Все разговоры про Узор не меняли того, что они зря сунулись в руины, потом бросили Перрина и Эгвейн, а сейчас надеются успеть, пока не случилось нечто непоправимое. Если их единственная надежда в воле Мэта, тогда плохи дела. «Я бы сделала все лучше, если бы сама...» она оборвала мысль, вновь дергая косу. За время поездки отвращение к обладанию Дару сменилось... нет, не принятием, но пониманием, что сейчас это ничего не меняет. Она Мудрая, а не Айз Седай, и если и невольно дополняла свои умения Силой, то не так, как Морейн. Но то, что приходит в голову сейчас... сама идея, что... «Я бы могла их защитить, умей все то, что умеет эта женщина». Найнив помотала головой. Нет, нет, и еще раз нет! Учиться у Айз Седай - не для неё и думать тут не о чем! - Поешьте, - предложил Лан, протягивая ей оскудевшие запасы. - Скоро снова в путь.

***

Последняя дрожащая нота, весьма отдаленно напоминающая мелодию «Ветер, качающий иву», милосердно смолкла. Мэт опустил украшенную золотом и серебром флейту Тома, и Ранд убрал руки от ушей. Матрос, сворачивающий рядом с ними трос, облегченно вздохнул. - Если вы дома так на пастушьих дудках играете, я сочувствую овцам, - вздохнул Меррилин. - Похоже, поговорка о поросенке, которого как ни учи, а флейтистом не сделаешь, снова подтвердилась. Матрос загоготал и Мэт резко обернулся к нему с перекошенным от гнева лицом. Флейту он держал, будто кинжал; Том тут же поспешил встать между ними. - Жонглер ты отличный, сможешь метко ножи метать, - забирая у юноши флейту и пряча в футляр, мягко произнес он. - Но менестрель должен уметь развлечь публику всем от песен до трюков. А флейтист из тебя, мой мальчик, никудышный. Ранду показалось, что приятель готов огрызнуться, но впередсмотрящий на носу внезапно закричал. - Беломостье! Вижу Беломостье! Вокруг закипела суматоха: матросы готовились подводить судно к пристани. «Наконец-то» подумал с облегчением Ранд. «Мы добрались, но что ждет нас впереди?» Было бы хорошо, встречай их на причале Эгвейн и Перрин, но кошмарные сны отучили ждать добрых вестей. В преданиях менестреля герои находили сокровища, встречали друзей и жили долго и счастливо. Только вот они не были сказочными героями, и в душе парня крепло недоброе предчувствие. Когда он вновь увидит дом и отца? И увидит ли вообще? И все же, несмотря на тревогу, Ранд не сумел оторвать глаз от города, лежащего за плавной излучиной Аринелле. Никакие книги и рассказы торговцев не могли передать величие ожившей легенды. Над широкой рекой высокой аркой изгибался Белый мост. Был он три раза выше мачты «Ветки» и весь горел белым светом. Казалось, солнечные лучи будят в молочной белизне строения собственное пламя, озаряющее окрестности. Тонкие опоры из того же непонятного материала казались слишком хрупкими, но уверенно держали исполинское строение. Весь мост будто высекли из одного камня; Ранд не замечал никаких стыков и швов. Рядом с этим сооружением город не так впечатлял, хотя казался раз в пять больше Байрлона. Он тянулся вдаль сотнями кирпичных домов в несколько этажей, и хотя не обладал немыслимыми размерами Шадар Логота, все равно занимал огромную территорию. Юноша вспомнил рассказы менестреля: в Байрлоне проживало около десяти тысяч человек - число, примерно равное всему населению Двуречья. Если здесь впятеро больше... Он покачал головой, кружившейся от таких величин, и вновь посмотрел на мост. - На стекло похоже. Вставший рядом капитан Домон заложил большие пальцы за пояс. - Нет, парень. Чем бы оно ни было, это не стекло. Какой бы сильный дождь не идет, мост не бывает скользким. Лучшее зубило в самой сильной руке не оставит на нем и царапины. - Он моложе Эпохи Легенд, - сказал Том, - хотя возник раньше Десяти Государств. Тогда пытались возродить прошлое, но об этих временах мало помнят. Айз Седай не желали, чтобы первые столетия Третьей Эпохи сохранились в летописях. - Империя Акинай, - проворчал Байл, словно ожидая их реакции. Ранд и Мэт непонимающе посмотрели на капитана, а вот мастер Меррилин чуть кивнул. - Пусть даже тогда умели такие чудеса строить, но жить в те годы я бы не хотел. Эй, лентяи, хватит бездельничать! Тащите товар! Подгоняя матросов, Домон заторопился дальше по палубе. - Это он о чем, мастер Меррилин? - спросил Ранд старика, но тот лишь качнул головой. - Об истории ошибок Айз Седай, которые не стоит вспоминать, если не хочешь проблем с Белой Башней. Империя Акинай, Ведьмины войны, Единое Царство... расскажу когда-нибудь. Сейчас у нас другие заботы. - Одной уже меньше, - произнес Ранд с улыбкой. - Бунта можно больше не боятся. Проходивший мимо матрос с мешком на плече обернулся и бросил на юношу острый взгляд, а потом зашептал что-то другому. Парень перестал улыбаться: похоже, опасения Тома были далеко не напрасными. «Ветка» плавно свернула у первого причала и остановилась, сдав назад, табаня веслами. Матросы бросили швартовы людям на пристани, которые с шуточками принялись обматывать их вокруг причальных тумб. Судно не было единственным: вдоль причала стояли иные корабли. Неподалеку разгружали баржу с камнем. Чуть дальше толстобокий корабль готовился принять на борт пассажиров: у пристани стояли лакированные коляски, на каждой золочеными буквами было выведены имена. Мужчины и женщины в дорогих бархатных одеяниях, сопровождаемые слугами, надменно поглядывали на окружающую суматоху. Еще дальше отплывала большая лодка, на палубе которой Ранд разглядел корзины для рыбы. На берегу другие рыбаки штопали сети, виднелись ремесленные и торговые навесы, рядом с которыми гуляли горожане. Ранд прищурился, всматриваясь в лица, и тут услышал за спиной гневный окрик. - Эй, Гелб! - рявкнул капитан, и матросы замедлили работу. Гелб замер на месте, словно громом пораженный. - Не думай, будто я не слышал, как во время плаванья ты подбивал команду на бунт! Стоило бы немедля сдать тебя страже! Уверен, порка плетьми научит такого негодяя, как себя нужно вести! Наступила тишина. Никто больше не притворялся, будто работает; команда замерла в ожидании. Лицо Гелба посерело и выражало растерянность. Он собирался ответить, однако Байл Домон не дал ему и слова произнести. - Но я проявлю милосердие, если ты сейчас же уберешься с моего корабля! - приказал капитан. - И впредь не надейся ко мне наняться! А что до твоего жалования, то его я разделю между всеми остальными, оставшимися верными мне! Это будет справедливо! Гелб резко распрямился, уставившись ненавидящим взглядом на Домона. Затем посмотрел на команду в ожидании поддержки, но матросы молчали. Ранд прочитал на их лицах смятение и страх. Увидев, что никто не собирается за него заступаться, Гелб плюнул на палубу. Снова поглядел - уже на пассажиров, едва сдерживая ярость. Затем развернулся и, бормоча проклятия, скрылся в трюме. - Проследите, чтобы он забрал только свои вещи и ничего лишнего, - приказал Байл паре матросов и посмотрел на остальных. - Надеюсь, это всем станет уроком. А теперь за работу! Команда отвернулась, пряча взгляды. Вскоре Гелб вновь появился, неся сумку. Расталкивая окружающих, он спрыгнул на пристань и быстро скрылся в толпе. - Зря, - тихо проворчал себе под нос Том. - Он этого так не оставит. Ладно, пора и нам собираться.

***

Ветер трепал плащ Мэта, когда он спустился по сходням. Коутон поправил лук, оглядывая пристань. Затем посмотрел на небо, пытаясь различить птиц, кружащихся над Беломостьем. Вороны? Не разобрать, но лучше считать, что вороны. Утешать себя надеждой не было настроения, хотя его не было уже который день... - Может я уговорю вас остаться? - обратился к Тому проводивший их на причал капитан. - Несколько дней торговли и двинемся в Иллиан, а уж там менестрели всегда в почете. - Это великолепный город и в другой раз я бы охотно согласился, - Меррилин с достоинством поправил плащ, на котором затрепетали разноцветные лоскутки. - Но мы должны встретиться с друзьями. - Жаль, - скривился Байл, после чего вынул из кармана небольшой мешочек и протянул менестрелю. - Возвращаю ваши деньги за проезд и еще немного сверх того. Скажу прямо, вы их сполна отработали, удержав моих людей... от глупых мыслей. Был бы рад и впредь видеть вас в числе пассажиров... и даже оплатил бы ваш проезд. - Благодарю, - забрал деньги Том, и понизил голос. - Но вы же понимаете, что не один Гелб злоумышлял. Позвольте дать совет, капитан - заплатите им вдвойне. - Они и так получат долю этого мерзавца. - Её, разделенную на всех, мало за такую трудную дорогу, - пригладил волосы старик. - Если уж решили наказать одного, сделав вид, что не видели прочего, так доведите дело до конца. Наградите команду, и в следующий раз они будут помнить не только ваш гнев, но и вашу доброту. - Подумаю над этим, - кисло отозвался Байл, и по его голосу Коутон понял, что прибавки платы матросам не дождаться. - А вы подумайте над моим предложением. Другой бы решил, что от таких странных спутников надо держаться подальше, но у меня чутье на людей, которые приносят удачу. А где удача, там и хороший доход. - Вы мудрый человек, капитан, но сейчас я не могу, - Мэту показалось, что Том произносит это с неохотой. - Надеюсь, еще увидимся. Попрощавшись, они направились в город, и Мэт морщился каждый раз, когда кто-то с интересом и уважением смотрел на плащ менестреля. Ему бы наряд сменить, а то каждый встречный запомнит старика! Но Том даже не пытался скрываться, что раздражало юношу. - Куда мы пойдем, мастер Меррилин? - спросил Ранд. - Есть гостиница возле восточных ворот, - ответил старик. - Там подождем остальных и заодно заработаем выступлениями. - Заработаем? - фыркнул не сдержавшийся Коутон. - Ты что, всерьез? Нас отыскали в Байрлоне и тут отыщут, едва остановимся в гостинице. - И что ты предлагаешь, парень? - обернулся менестрель. - Нам нужны новые лошади, припасы, да и деньги лишними в дороге не будут. Если повезет, то нас не успеют найти, а нет - сами отправимся в Кэймлин. До тех пор среди людей безопаснее. Они шли мимо повозок, запряженных лошадьми, ослами и волами. Вдоль улиц рядами тянулись всевозможные лавки и мастерские под раскачиваемыми ветром вывесками. Путники прошли мимо ремесленника, чинящего кастрюли, мимо портного, выкладывающего на обозрение рулоны тканей. Сапожник, сидя в дверях мастерской, стучал молотком по каблуку башмака. Точильщики громко зазывали прохожих, лоточники предлагали купить чахлые овощи и фрукты. Хотя весна и пришла, до нового урожая оставалось слишком долго. Там, где Белый мост опускался в центр города, раскинулась большая площадь, мощеная каменными плитами. Ее окружали высокие кирпичные дома и затейливо украшенные особняки. - Купеческий квартал, - пояснил Том. - Направо лежит путь в дворец губернатора, но нам туда ни к чему идти. Где губернатор, там и Айз Седай. - Здесь есть Айз Седай? - встрепенулся Ранд. - Конечно. Они в каждом городе есть. - В Байрлоне не было, - напомнил Мэт, но Том лишь качнул на ходу головой. - Были. Просто Морейн о них не упоминала. Не знаю, ходила ли она во дворец губернатора и что им говорила. У меня такое чувство, что она не хочет, чтобы другие в Белой Башне знали про вас. - Почему ты так решил? - насторожился Коутон. - Да потому что все это притворство про «леди Элис» не для фермеров. И не для Белоплащников, и... - Меррилин понизил голос, - не для тех, кто за нами гонится. Чем оно им помешает, раз нас все равно находят? Нет, я уверен, что она не хочет привлекать внимания своих сестер. У разных Айя разные взгляды, и кто знает, чего добивается Морейн и по чьему приказу. Юноша нахмурился, подозрительно посматривая на Тома. Морейн, безусловно, многое скрывает. А сам менестрель? Подозрения, высказанные Ранду на корабле, только крепли. Старик мог уплыть с Домоном, но остался. Из-за дружбы? Но ведь он не двуреченец, выступал у них всего раз в году. Раньше Мэт считал, что Меррилин видит в нем родственную душу и потому опекает, однако теперь сомневался. И, чтобы успокоиться, вновь тайком коснулся кинжала...