Gezelling

Тэхён раздражённо смотрит на висящие над плазменным телевизором настенные часы и губы закусывает, слыша, как из детской раздаётся пронзительный плач. Час ночи, а какой-то недоумок снизу решил, что он может петь и веселиться, слушать музыку так громко, что она уже в ушах звенит до ужаса противно. Недавно в одну из квартир этажом ниже въехал новый арендатор, которого Тэ застал, когда тот заносил свои вещи. Молодой парень, по виду студент или вот-вот закончит последний курс… На первый взгляд он Киму показался приличным: поздоровался сразу же, как увидел его, ещё и улыбнулся так широко. Шум точно исходит со стороны его квартиры. Альфа закрывает ноутбук и откладывает его в сторону, поднимается и быстрым шагом направляется в детскую комнату, ловко подхватывает малыша из кроватки на руки и прижимает к себе. — Тише, Ён-Су, — он поглаживает мальчика по тёмным волосикам на затылке, целует его в покрасневшую от рёва щёчку. — Всё-всё, успокаивайся, я сейчас всё решу. Потерпи немного, ладно? — Папа-а-а… — Тихо-тихо, я схожу к этому… — прикусывает язык, чтобы не опускаться при сыне до ругательств. — Подождёшь меня? Я вернусь буквально через две минутки, хорошо? Альфочка вытирает маленькими кулачками слёзы, смотрит на отца и, чувствуя его феромоны, очень быстро успокаивается. Тэхён осторожно сажает Ён-Су в кроватку, поправляет подушку под его спиной, и тот тут же послушно сворачивается в клубочек, носиком шмыгает. Ким в коридор спешит, хватает с вешалки кожанку и, выскользнув из квартиры, прикрывает за собой дверь, носом раздражённо втягивает воздух — оставлять ребёнка одного ему крайне не хочется. Воспитывать малыша в одиночку тяжело, но выбирать, к сожалению, не приходится. Папа Ён-Су умер при родах из-за возникших осложнений, и тогда Тэ пообещал сам себе, что он сделает всё, чтобы у его сына было всё самое лучшее, чтобы он был самым счастливым… Первое время было тяжело. Очень. До дрожи в руках, когда прижимал к себе этот маленький плачущий свёрток, не зная, что с ним следует делать. До наворачивающихся слёз, когда, сидя ночами у кроватки сына, вспоминал любимого человека, который оставил его, подарив на прощание частичку себя. Но двигаться дальше было необходимо, нужно было жить, работать и растить сына, который не должен был оставаться ещё и без второго родителя. Тэхёну сейчас двадцать восемь с приличным хвостиком, и именно Ён-Су уже четвёртый год был его стимулом бороться за всё самое лучшее. Тэхён сначала работал на дому, что не очень нравилось его клиентам, а потом открыл свой небольшой бизнес — нотариальную контору, которая приносила хороший доход. Так и жили, постепенно привыкали быть вдвоём и уже ни в ком третьем не нуждались. Тэхён быстро спускается по лестнице на пятый этаж, и останавливается посреди лестничной клетки, пытаясь удостовериться, что музыка и едва различимое пение доносится из той самой двадцать первой квартиры. Подходит к нужной двери и указательным пальцем нажимает на пуговку звонка, который звучит очень тихо на фоне нового аккорда попсы. Давит ещё сильнее, но, когда понимает, что и так его не услышат, кулаком стучит. Да что ж это такое… Неожиданно всё стихает, а за дверью раздаются торопливые лёгкие шаги. Наконец, замок щёлкает, и взъерошенный парень в огромной серой толстовке выглядывает из квартиры, тут же брови вскидывает, видя незваного гостя. — Добрый вечер, а… — Вы время видели вообще?! — Ким не кричит, но демонстрирует своё раздражение. — Какого чёрта устраиваете тут дискотеки? У меня маленький ребёнок не может уснуть! — А сколько сейчас?.. — парень выпутывает из широкого рукава наручные часы, глаза таращит и тут же испуганно смотрит на альфу. — Боже, извините, пожалуйста, я так засиделся на прямом эфире, что совсем забыл про время. Тэхён мысленно отмечает про себя, что от омеги пахнет чем-то сладким. Похожим на корицу. Да, это она и есть. Почему она кажется такой знакомой и родной? Тэ ведь никогда его ранее не ощущал. — Какой прямой эфир?! Выключайте музыку, иначе я полицию вызову! — он отгоняет от себя мысли по поводу того, что от соседа пахнет слишком притягательно, и старается быть убедительным. — Да-да, конечно, я всё выключу! Прошу прощения за доставленные неудобства, такого больше не повторится. — Я надеюсь. Ким разворачивается и направляется к лестнице, кажется, парень действительно не уследил за временем чисто случайно, так что продолжать злиться на него будет очень глупо. Он поднимается на несколько ступеней, как вдруг за спиной раздаются торопливые шаги. — Извините, пожалуйста, как вас зовут? — омега смотрит на него снизу вверх, нижнюю губу закусывает, в которую, кстати, вдето небольшое колечко. — И… Из какой вы квартиры? Тэхён вздыхает — очень грубо будет не отвечать, а ещё грубее послать, однако заводить новые знакомства он, к сожалению, желанием не горит. Выходит, придётся отреагировать как можно нейтральнее. — Тэхён, квартира двадцать четыре. — Я – Чонгук, — омега кланяется и улыбается, Тэ уже хочет уйти, но тот вдруг внезапно задаёт ещё один вопрос: — Во сколько вы обычно ложитесь спать? И зачем это ему? Ким руки прячет в карманы кожаной куртки, усмехается, явно удивляясь подобной настойчивости человека, на которого, можно сказать, три минуты назад практически накричали за шум посреди ночи. — Я ложусь поздно, но мой сын спит уже в половину десятого, — отвечает честно. — Хорошо, я не буду шуметь после девяти, — Чонгук неожиданно демонстрирует ему вытянутый вверх отдельно от остальных пальцев мизинец. — Обещаю. Спокойной вам ночи, извините меня ещё раз. Тэхён снисходительно кивает и поднимается на свой этаж, слышит снизу тихий вздох, а после негромкий хлопок входной двери. Забавный парнишка. Неужели действительно так засиделся за компом, что не уследил за временем? Альфа осторожно заходит в квартиру и дверь за собой закрывает, щёлкая замком, куртку снимает и идёт в детскую комнату, прислушиваясь. Тихо. Ён-Су заснул так быстро? Он аккуратно заглядывает в кроватку: и правда, спит. Тэ не может не улыбнуться — сына любит безумно, каждого готов будет порвать, кто посмеет хотя бы прикоснуться к нему. Ким бережно укрывает сопящего альфочку одеялом, подтыкает его заботливо со всех сторон, раскрытой ладонью проводит по спине, осторожно поглаживая. А из головы не выходит этот Чонгук. И что в нём такого?

***

Духовка тихо пищит, оповещая о том, что время приготовления выпечки истекло, а Чонгук, откладывая телефон, хватает висящее на стуле плотное полотенце и спешит к плите, носом втягивая до безумия приятный запах. Он присаживается на корточки и дверцу открывает, обернув руку полотенцем, осторожно цепляет форму для запекания и вытаскивает вишнёвый пирог из духовки, ставит на плиту, чтобы остыл. Пахнет на всю квартиру, а может, и в подъезде тоже, и Чон поистине доволен этим, пусть и есть этот пирог не ему суждено. Омега хочет извиниться перед тем альфой из квартиры на этаж выше, что вчера пришёл к нему ночью и отчитал за то, что Чонгук шумел. Но пошуметь-то повод был… Чонгуку двадцать один, и он учится в Сеульском Национальном университете на музыкальном факультете, а ещё несколько дней назад переехал на новую съёмную квартиру, поближе к учёбе, что он и решил отметить прямым эфиром в инстаграм, где болтал со своей, на минуточку, не маленькой аудиторией, потягивал пиво и пел. Да, омега очень любит петь и занимается этим практически каждую свободную секунду своего времени: часто бормочет что-нибудь себе под нос, а иногда и микрофоном пользуется. В том доме, где Чонгук снимал квартиру раньше, жили такие же студенты, как и он сам, которые тоже частенько были не прочь пошуметь, а тут район спокойный, да и другие жильцы, кажется, посерьёзнее будут. К сожалению, знакомство с соседями не очень заладилось, но Чон унывать не собирался — характер у него такой. Не видит он смысла заострять внимание на женщине, что очень пристально разглядывала его плотный рукав тату, пока они ехали в лифте, или же на пожилом мужчине, что, споткнувшись о его вещи у подъезда, сказал ему пару ласковых. Но этот светловолосый альфа из двадцать четвёртой квартиры… Кажется, он неплохой человек, пусть и от него Чонгук уже успел отхватить, признаться, за дело. Тэхён достаточно быстро смягчился да и не кричал, в принципе. Поэтому Чону и хочется для него что-то хорошее сделать, к тому же, раз у него есть сын, наверняка кто-нибудь да его кулинарные способности оценит. Готовить Чонгук обожает. Так же, как и петь. Ну, может, совсем чуточку меньше, раз уж пошёл учиться именно по музыкальному направлению. Но получается у него и то, и то отлично. Чонгук посыпает пирог сахарной пудрой, любуется этим произведением искусства, которое теперь должно немного остыть, чтобы стать ещё вкуснее. Он отставляет пирог на подоконник и ставит окно на микропроветривание, чувствуя, как на кухне стало душновато из-за работающей духовки. Омега носом втягивает приятную вечернюю прохладу и закрывает глаза. Сегодняшний день его немного вымотал: сначала пары в университете, потом подработка и готовка, которую он не хотел откладывать на другой день. Извинения через неделю перестанут иметь всякий смысл. Сейчас только без двадцати девять, так что Чон надеется успеть, но раньше прийти у него элементарно не было возможности. Гук заглядывает в телефон, видит сообщение от друга, но отвечать пока что не собирается, знает, что это может растянуться на добрые полчаса — им всегда есть, что и кого обсудить, над чем поразмышлять. Потом. Это всё потом. Пока что у Чонгука есть дела поважнее. Интересно всё-таки, как к его визиту отнесётся Тэхён. Омега костяшкой пальца дотрагивается до формы для запекания, чувствует, что та уже просто сильно тёплая, поэтому легко подхватывает её и несёт в коридор, выходит из квартиры, даже не переобуваясь — тут дойти-то… Чонгук поднимается по лестнице торопливо, но достаточно аккуратно, под ноги смотрит, оказавшись этажом выше, быстро находит нужную квартиру, однако перед дверью замирает, поднеся руку к пуговке звонка. Нет. У Тэхёна ребёнок, и есть вероятность, что он уже спит, поэтому звонить нельзя. Чон губы закусывает и делает глубокий вдох, негромко стучит костяшкой согнутого указательного пальца по поверхности двери и тут же прислушивается, ожидая услышать хоть что-то. Наконец, улавливает тихие шаги и тут же отходит назад, чтобы Тэхён не подумал, что он подслушивает. Замок тихо щёлкает, и Тэхён выглядывает на лестничную клетку. — Вы… — Добрый вечер, — Чонгук его опережает, надеясь прервать возможные возмущения, перед собой выставляет форму с выпечкой. — Я надеюсь, что пришёл не очень поздно, просто хотел извиниться за вчерашний шум, возьмите пирог, я сам его готовил. Получается как-то слишком резко, кажется, будто Чон тараторит. Омега поднимает на Тэхёна глаза, видит, как тот смотрит на него, слегка вскинув одну бровь, явно ещё не понимая, что ему нужно. Ну не только в извинениях же дело… — Красивый, — альфа берёт из рук Чонгука гостинец, длинными пальцами цепляет его, что приятную дрожь по всему телу вызывает. — Мой сын уже спит, может, вы попьёте чаю со мной? Как раз попробуем ваш пирог, я уверен, что он ещё и вкусный. Чон понимает, что начинает розоветь щеками, смотря в эти карие глаза, что, откровенно говоря, разглядывают его, подмечают всё, что необходимо. Он кивает, плотно сжимая губы, на мгновение становится неудобно, что пришёл в огромной серой толстовке, что доходит до середины бедра и таких же огромных штанах. Тэхён отходит, даёт Чонгуку войти, идёт на кухню, спиной ощущает, как его разглядывают. Он не ждал гостей, а уж тем более этого парня, который вчера чуть до белого каления его не довёл. Но тот сам себя чувствует по всей видимости неловко, вот и пришёл грехи замаливать. Что ж… Ким не против, пусть посидит. Да и поболтать с кем-нибудь хочется. — Чёрный или зелёный? — он поворачивается к Чону, который оглядывается по сторонам, но тут же смотрит на него — красивый. — У меня ещё есть с мятой. — С мятой. Тэхён кивает и отворачивается к кухонному гарнитуру, включает электрочайник и достаёт с верхней полки две кружки, пакетированный душистый мятный чай. Он к гостям не привык, даже старший брат приезжал последний раз два месяца назад — укатил с мужем в командировку, которая должна уже вот-вот закончиться. Сокджин, как обычно, прилетит и отберёт Ён-Су на несколько дней — слишком уж племянника любит. Да, временами Тэхёну с сыном помогали родители либо старший брат, но ведь у всех работа, свои заботы, так что часто приходилось справляться самостоятельно. Ну ничего, это уже дело обычное. — Вы извините ещё раз, что я вчера тут… — Чонгук нижнюю губу закусывает. — Я просто недавно переехал и решил постримить, немного выпил, ну и так получилось. Переборщил с караоке… Неужели реально раскаивается?.. — Да ладно, забыли, — альфа ставит перед ним кружку с чаем и разрезает пирог пополам, и ещё несколько раз. — Бывает. Он раскладывает выпечку по тарелкам, одну из них пододвигает Чону и садится за стол напротив. Первым пробует пирог и глаза закатывает, когда чувствует на языке приятную кисловатую сладость вперемешку с мягким тестом, которое лёгким теплом расползается во рту. Оказывается, Чонгук готовит просто шикарно. — Очень вкусно, — Тэхён позволяет себе улыбнуться, видя, что гость ведёт себя напряжённо, скорее всего, чувствует себя не очень уютно. — Спасибо, вы замечательно готовите. Если честно, то, что вы пришли… Это было неожиданно, хотя я догадывался, что вы спрашиваете о времени, когда мы ложимся спать, не просто так. — А… Ну, да, — Чонгук плечами пожимает, чувствуя, как действительно смущается под прямым напористым взглядом. В этой квартире наверняка же есть ещё один законный хозяин, или хозяйка, и эта мысль не даёт ему покоя. — Извините, я, наверное, зря пришёл — ваш омега, должно быть, будет не очень доволен… — У меня нет омеги, — Ким складывает руки на груди, замечает, как Чонгук удивлённо вскидывает брови. — Я воспитываю сына один. — Оу… Я могу спросить, как так вышло, или?.. Чонгук рискует сейчас быть выставленным за дверь за такие вопросы, сам понимает, что это не очень-то и правильно, но любопытство берёт верх. — Мой муж умер. Поэтому мы и вдвоём. — Извините, пожалуйста, — омега голову втягивает в плечи и закусывает губу. — Не нужно было спрашивать, я просто не подумал… Альфа не понимает, почему ему хочется подбодрить Чона, он кажется ему искренним и будто каким-то… Необычным, что ли? У него будто какое-то влияние на Тэхёна странное: не хочется от него абстрагироваться, выставить за дверь, пусть омега мгновениями и кажется слишком надоедливым. Скорее всего, подкупает его открытость. — Всё нормально, — Тэхён машет рукой, видя, как парень перед ним сник слишком внезапно. — Может, расскажете мне о себе? А то как-то странно, ты пришёл ко мне с пирогом, а я ничего о тебе не знаю. И давай уж перейдём на «ты», я не думаю, что настолько стар… Тэ действительно хочет что-нибудь о Чонгуке узнать — кажется, он парень бойкий. — Ну, — Чон усмехается, — мне двадцать один, учусь на музыкальном факультете в Сеульском Национальном. Думаю, это логично… Готовить люблю и вот переехал недавно. Очевидные факты, которые Тэхён уже и сам успел предположить. Альфа прекрасно помнит, что омега пел, когда он его так бесцеремонно прервал и заставил всё выключить. И пел, надо сказать, очень красиво. Такое впечатление, что Чонгук во многом хорош, много умеет. — Интересно, — Тэхён бровью дёргает. — А ещё, я так понял, ты блогер, да? — Можно и так сказать, — Чон улыбается. — А вы… Ой. То есть, ты… чем занимаешься? Забавно. Кажется, Тэ его немного смущает тем, что ни на секунду взгляд не отводит, стараясь получше рассмотреть: аккуратно подстриженные волосы, кольцо в губе, что Чонгук постоянно при разговоре закусывает, а из-под правого рукава большой толстовки, который он постоянно старается натянуть пониже, торчат чернильные рисунки тату. Неожиданно для омеги, да и Тэхён — не любитель подобного, однако смотрится необычно и очень даже симпатично. — Я юрист, у меня своя контора, — Тэхён откидывается на спинку стула, руки складывает на груди, наблюдая, как Чон губы удивлённо вытягивает вместе с тихим «о-о-о». — В отличие от тебя я личность совершенно не творческая. — Но контора — это тоже круто! — Чонгук улыбается. — Нет, правда. Я всегда поражался, как люди могут разбираться во всех этих юридических аспектах. — Спасибо. Ким не может не улыбнуться в ответ — у омеги забавная немного кроличья улыбка, что выглядит очень мило. Да, такие ему ещё никогда не попадались. Он делает глоток чая, пряча улыбку, глаз не сводит с сидящего напротив Чонгука. Неожиданно тот встаёт и кланяется, сложенные вместе ладони зажимает меж бёдрами. — Спасибо, что пригласил на чай, я, наверное, пойду, уже поздно. Мне было очень приятно познакомиться. И, да, если помощь нужна будет какая-то, обращайся, я не откажу. — Ты тоже. Тэхён улыбается, поднимается со своего места, чтобы проводить. С Чонгуком легко и ничего не тяготит. Комфортно почему-то.

***

— Ну как же так… — Ким выдыхает, в упор смотря на градусник, что держит в руке — тридцать восемь и три. — Ён-Су, как умудрился?.. Мальчик вздыхает, выпячивает нижнюю губу, подушку обнимает. У него личико красное и щёчки горят огнём, а глаза нездорóво поблёскивают — такое иногда бывает при жаре. И всё бы ничего, Тэхён прекрасно знает, что маленькие дети часто тяжело болеют, но именно пять минут назад ему позвонили и сказали, что клиент внезапно приехал к нему в офис, когда должен был это сделать послезавтра… Родители уехали за город, а Сокджина в стране вообще нет… Блять. — Полежи пока, я сейчас принесу лекарства, — Тэ укладывает сына в кроватку и кутает в одеяло. — Ты не поедешь работать? — смотрит большими глазками-бусинками, и у Тэхёна всё внутри сжимается от ощущения безысходности. — Не знаю пока, маленький, сейчас буду думать, как нам с тобой поступить, но сначала выпьешь лекарства, хорошо? Альфочка кивает и шмыгает носиком, а Тэхён вылетает из детской. Что ж, в такую безвыходную ситуацию он ещё никогда не попадал. Несмотря на то, что Ён-Су уже вовсю ходит в садик, папа Тэхёна никогда не упускал возможности посидеть с внуком, если Тэхён не брал работу на дом. Только вот сейчас помочь некому. Ким быстро достаёт из аптечки жаропонижающее в детской дозировке, спрей от боли в горле и тут же включает электрический чайник, чтобы немного подогреть воду. Он опирается руками о столешницу, жмурит глаза и пытается хоть что-то придумать. Если не приедет, потеряет крупного клиента, но и сына оставить не с кем… Чонгук. Мысль в голову приходит слишком неожиданно, и Тэ аж светлыми волосами встряхивает, пытаясь поймать её за хвост. После тех вечерних посиделок они с Чоном виделись ещё несколько раз: столкнулись во дворе, где омега познакомился с его сыном, и очень, кстати, Ён-Су понравился, а потом в лифте и в магазине… Сегодня ведь суббота, да? Значит, в университете не должно быть пар. А если Чонгук сегодня работает? Так, стоп. Тэхён быстро наливает в кружку с жирафиком воду и, взяв все необходимые лекарства, спешит обратно в детскую. — Так, — Ким таблетку выдавливает сразу в кружку, быстро перемешивает чайной ложкой, чтобы та растворилась, — сейчас вот это выпить, в горло попшикать. Ён-Су, ты не будешь против, если с тобой буквально пару часиков посидит Чонгук? Мне правда очень надо будет уехать. Всего два часа. Мальчик пьёт жаропонижающее, смотрит на отца, который сейчас выглядит слишком взволнованно. Он задумчиво на языке перекатывает сладкий цитрусовой вкус, головой мотает, понимает, что папе надо работать. Очень надо. И Тэхён облегчённо выдыхает, быстро помогает Ён-Су разобраться со спреем для горла, чувствуя, как на душе приятно безумно от того, что его сын уже всё прекрасно понимает. — Я быстро схожу к Чонгуку, подожди меня пять минуток, хорошо? Он укладывает альфочку в кроватку и опять поправляет одеяло, торопится, даже не переобувается, вылетает в подъезд и бегом спускается по лестнице на этаж ниже. Лишь бы Чонгук был дома и смог помочь… Тэхён застывает перед дверью чужой квартиры, медлит, указательным пальцем не решается нажать на пуговку звонка. Ну почему просить о помощи всегда так сложно? Альфа пересиливает себя и звонит, глаза зажмуривает, прислушиваясь к звукам за дверью: быстрые шаги обнадёживают. Спустя несколько мгновений замок щёлкает, и Чон выглядывает на лестничную площадку, удивлённо брови вскидывает, когда перед собой видит соседа. — Тэхён?.. — Привет, мне очень нужна твоя помощь, — выпаливает, ощущая себя максимально неловко. — Господи, мне правда очень неудобно просить, но ты не мог бы посидеть с Ён-Су? Всего пару часиков… Чонгук в одних носках выходит из квартиры, обеспокоенно вглядывается в лицо альфы, который, кажется, очень сильно переживает из-за сложившейся ситуации. — Что случилось? Давай по порядку, Тэхён. Тэ понимает, что поторопился, что нужно всё объяснить так, как есть. Понятное дело, что для Чона сейчас это всё кажется слишком сумбурным и неожиданным: он завалился к омеге в десять утра в выходной день и говорит, что с его сыном нужно срочно посидеть. — Ён-Су немного приболел, а мне срочно надо отъехать по работе, иначе я потеряю клиента, — выдыхает, настороженно следит за реакцией Чонгука, который внимательно его слушает. — Чонгук, пожалуйста, мне правда некого больше попросить. Если ты занят, тебе куда-то нужно, то я попытаюсь что-то придумать… — Я посижу, — Чонгук произносит тихо, но этого достаточно, чтобы Ким поднял на него глаза. — У меня сегодня нет никаких планов, так что всё хорошо, можешь ехать на работу. Просто скажи, когда какие лекарства нужно будет выпить. Тэхён облегчённо выдыхает, чувствуя, как будто гора с плеч свалилась. Слава богу, Чонгук его нахрен не послал. — Спасибо большое! — Ким наблюдает за тем, как омега накидывает куртку и обувает тапочки, чтобы не идти по лестнице босиком, берёт с тумбы телефон. — Я всё объясню, я к часу должен уже вернуться, думаю, Ён-Су просто проспит всё это время. — Не вопрос, — Чонгук захлопывает дверь и прячет телефон в карман. — Всё будет сделано в лучшем виде. Тэ кивает, и они идут по лестнице на этаж выше, альфа торопится заметно, едва ли не через ступеньку перешагивает, а Чон за ним, между прочим, отлично поспевает. В квартиру заходят тихо, и омега сразу же заглядывает в детскую комнату, не может сдержать улыбки, когда видит, как из кроватки ему навстречу тянется взъерошенный Ён-Су, который рад его видеть несмотря на явно не очень хорошее самочувствие. — Приветик, — Чонгук ловко подхватывает альфочку на руки, позволяет себя обнять, даже не боится заразиться. — Совсем расклеился, лапочка, сегодня с тобой побуду я, пока папа съездит на работу. — А ты почитаешь мне книжку?.. — малыш нижнюю губу выпячивает. — Конечно, почитаю, но чуточку позже, хорошо? Тэхён не может не улыбнуться, когда слышит, как голос омеги становится более мягким при общении с ребёнком, когда видит, как он крепко прижимает к себе расслабленного сладкими феромонами Ён-Су, покачивает. Кажется, альфочке Чонгук действительно нравится, раз он так доверчиво положил голову ему на плечо и глаза закрыл. Он кивает в сторону кухни, и Чон идёт вслед за ним, неся мальчика на руках. — Вот, смотри, — Тэхён берёт в руку жаропонижающее, — одну таблетку я Ён-Су дал, она должна скоро подействовать, если уж я не вернусь к обеду, мало ли что, через четыре часа можно будет дать ещё одну. — Омега кивает в ответ на его слова. — В горло я тоже ему побрызгал, через полтора-два часа можно повторить, ещё таблетки, вот… Капли для носа… И чай, да, чай вот тут, мёд рядом в банке. — Не переживай так, — Чон тихо смеётся. — Я знаю, как лечить ОРВИ, просто хотел уточнить по поводу того, какие таблетки Ён-Су можно, а какие нет. Можешь спокойно ехать на работу, я напишу тебе в мессенджере, если что-то нужно будет уточнить. Тэхёну с отзывчивостью Чонгука очень повезло, и он это сейчас понимает как никогда. Омега будто ему был послан свыше, чтобы показать, что одиночество не будет преследовать его вечно. Но об этом потом. Сейчас работа, работа и ещё раз работа. Ким быстро переодевается в брюки и рубашку, чтобы выглядеть более-менее прилично, пиджак накидывает, прячет в сумку ноутбук и нужные документы. Чон чем-то на кухне шуршит, судя по звукам, заваривает чай, всё это время не выпуская Ён-Су. — Всё, я уехал, вернусь так быстро, как только смогу. Тэ выглядывает на кухню, нижнюю губу закусывает, когда видит, как альфочка, сидя за своим маленьким столиком, пьёт уже готовый зелёный чай, а Чонгук пытается подцепить ложкой побольше мёда из банки. И почему это выглядит так… Естественно и спокойно?.. — Да-да, иди, — Чон от усердия аж язык высовывает. — Мы справимся, можешь спокойно поработать. Чонгуку самому двадцать один — всё ещё почти ребёнок, а ведёт себя более осознанно и зрело, чем Тэ, который уже успел стать отцом. Тем не менее он всё равно переживает — никогда не приходилось оставлять болеющего сына с кем-то, кроме дедушки или дяди. — Пожалуйста, напиши мне хотя бы раз или два, — он взглядом следит за тем, как омега протягивает мальчику полную ложку мёда. — Как Ён-Су и чем вы занимаетесь… — Тэхён, — Чон неожиданно делает несколько шагов ему навстречу, глазами цепляется за криво надетый галстук, тут же машинально поправляет, обхватывая тонкими пальцами приятную ткань. — Не волнуйся так, пожалуйста, всё хорошо будет. Мы сейчас попьём чай и ляжем спать. Ким сглатывает — Чонгук слишком близко подошёл и прямо сейчас стоит, смотря ему в глаза, улыбается, растягивая губы, на нижней из которых колечко блестит. Интересно, а оно мешает, когда омега целуется?.. Тэхён от неожиданной мысли вздрагивает и едва ли не отшатывается от удивлённо вскинувшего брови Чона, тут же за галстук хватается, расслабляя его — душновато стало в один момент. — Всё, ладно, хорошо, — он сдаётся, даже не смотрит на младшего, взглядом мечется по стенам и потолку, останавливается на сыне. — Ён-Су, слушайся Чонгука, хорошо? И выздоравливай давай. — Пока-пока, — альфочка машет ему ручкой, отрываясь от ложки с мёдом. Чонгук отворачивается, чтобы не смущать, видя, как Тэ улыбается. Да, реакция альфы на его прикосновение удивила, но она вполне логична, хотя глупо будет сказать, что омега сам ничуть не смутился, когда оказался так близко. Тэхён ему нравится, и скрывать очевидные вещи будет слишком… по-детски. Хлопает входная дверь, и омега закусывает нижнюю губу, лицо закрывает рукавами толстовки, пытается избавиться от жара в щеках. — Дядя Чонгук, — Ён-Су зовёт его, заставляет обернуться. — Я допил чай. — Умница, — Чонгук быстро забирает у него ложку и чашку, относит к раковине и быстро споласкивает, убирает в навесной шкафчик. — Немного почитаем, и тебе надо будет поспать, хорошо? Лекарство подействует, и температура спадёт. Он легко подхватывает альфочку на руки, тащит в спальню, даже через пижаму чувствует, какой тот горячий из-за температуры. Всё равно ведь неплохо держится и не показывает, что ему плохо, если не считать красных щёчек и достаточно вялого состояния. Чон мальчика в кровать укладывает, и тот сразу же кутается в одеяло, сворачиваясь в комочек. — Что почитаем? — омега садится на край кроватки, поглаживает Ён-Су по плечу. — Там книжка лежит, — пальчиком указывает на комод. — Дядя Чонгук, а почему папа на тебя так смотрит? Чонгук замирает — значит, не показалось. Румянец снова трогает кожу, и он не может сдержать улыбки. Ну как школьник влюблённый, ей-богу… Хотя кто сказал, что ему это не нравится? Нравится. Ещё как. — Как же он на меня смотрит? — косит под дурачка, да чего уж тут… Даже маленький ребёнок понял, что между ними что-то вот-вот да замерцает. — Не знаю, — Ён-Су нижнюю губу кусает, поднимает на омегу глазки-бусинки. — Он меньше хмурится, когда ты приходишь. И улыбается больше. Папа не злой, он хороший, но часто грустит. Но я все равно его очень сильно люблю. Тэхён не грустит — ему тепла не хватает. И Чонгук готов ему его подарить. Отдать всё, что у него есть.