Gezelling

Тэ постукивает пальцами по рулю, напряжённо смотрит на красный свет светофора, откидывается на спинку водительского кресла, выдыхая. Он сорвался домой сразу же, как только спровадил до ужаса надоедливого клиента, что задержал его со своей бумажной волокитой почти на пять часов. Более-менее успокаивало лишь то, что Чонгук исправно высылал ему фотоотчёт каждые час–полтора. Разочек даже позвонил, сказал, что температура пока что спала, и они с Ён-Су, пообедав, смотрят мультики. Чон, кажется, очень хорошо справляется с детьми, потому что альфочка на заднем плане тоже сказал, что они отлично проводят время. К счастью, встреча тоже прошла удачно, пусть и очень муторно. Пару раз Тэхён ужасно хотел послать всё нахер и уехать, но нельзя потерять человека, который платит, между прочим, приличные деньги. Ким передачу переключает и давит на педаль газа, быстро пересекает уже пустующий пешеходный переход. От одних мыслей о Чонгуке приятно жжёт внутри… И ладони потеют. И лицо горит так, что хочется прикрыться, чтобы никто этого детского смущения не видел. Но в то же время нельзя сказать, что Тэхёну это не нравится, только вот он отвык от таких ощущений… Отвык быть заинтересованным в ком-то, кроме сына, забыл, что значит смущаться неловких взглядов и случайных прикосновений, вслушиваться в чужой голос. Нет-нет, не сейчас. Это всё не вовремя. Альфа встряхивает головой и прибавляет скорости — к Ён-Су хочется, а ещё там и Чонгук, который… Так, стоп. Ну нет. Опять начинается. Тэхён заглядывает в телефон: половина четвертого — да уж, он не рассчитывал так задерживаться, а потом ещё надо будет в магазин спуститься за продуктами. До дома добирается быстро, паркуется перед домом, ставит машину на ручник и, захватив пиджак и документы с ноутбуком, выскакивает на улицу. Прохладно уже, и Тэхён от этого ёжится, старается поскорее дойти до подъезда. Он, признаться, устал, но знает, что вечером у него будет возможность хорошо отдохнуть — завтра ещё один выходной. Тэ терпеливо ждёт, пока лифт спустится на первый этаж, быстро заходит в кабину, как только двери перед ним разъезжаются в стороны. Думать ни о чём не хочется, по правде говоря, а ещё он волнуется за Ён-Су, пусть, по словам Чонгука, мальчик и чувствует себя лучше. Ким выходит на своём шестом этаже и, подойдя к двери, вводит в сенсорный замок пятизначный код и тут же слышит торопливый топот маленьких детских ножек. — Папа приехал! — Ён-Су буквально запрыгивает на отца, который подхватывает его словно пушинку. — Ура-ура! Вот она, самая главная его радость… — А я гляжу, тебе получше, — Тэхён щекой чувствует, что лоб у малыша не горячий, что не может не радовать. — Температура спала, да? — Ещё часа два назад, — Чонгук выходит из детской, опирается о дверной косяк и складывает руки на груди. — Как поработал? Всё хорошо? — Да… Ким не может из себя выдавить ничего более содержательного, смотрит на омегу, который глаз с него не сводит. Он тоже вышел его встретить, не стал отсиживаться. И это так… Правильно? Тэхён ловит себя на мысли, что действительно на подсознательном уровне этого почему-то хотел. Только сам себе не желал в этом признаваться. Он гладит сына по голове и позволяет себе едва заметно улыбнуться, а затем видит, как Чонгук смущённо опускает глаза, пряча ответную улыбку. — Чонгук, мне нужно спуститься в магазин, но это буквально на полчаса, — говорит тихо, но омега тут же дёргает проколотой бровью. — Мне неудобно опять просить, но… — Я видел, что в холодильнике мало продуктов осталось, поэтому купил всё сам, когда Ён-Су спал. Тебе не нужно никуда идти. Лучше побудь с сыном и отдохни после работы. У Тэхёна дар речи пропадает. Это как… Чон что, ещё и накупил ему еды домой? Ну нет. Ну нельзя так. Он носом втягивает воздух, не понимая, что должен на это сказать. — Чонгук… не надо было, — пытается сказать как можно мягче, но понимает, что единственное, что ему остаётся — просто поблагодарить. — Спасибо, но скажи, сколько это всё стоило, я переведу тебе на счёт. — Не надо ничего, — Гук качает головой. — Я сделал от чистого сердца, потому что захотел. Так что тебе остаётся это просто принять и всё. Либо можешь потом как-нибудь выпить со мной. Этого будет вполне достаточно. Всё равно оплатит. Тэхён потом посчитает примерную стоимость и переведёт, как бы Чонгук ни возражал. Не в его это правилах — позволять омеге за себя платить. Однако показательно кивает, демонстрирует, что такой вариант его вполне устроит.

***

Чонгук захлопывает за собой дверь аудитории, едва держится, чтобы на весь коридор не сматериться. До ужаса противный преподаватель по музыкальному анализу за последние пару недель вытрепал омеге все нервы: то низкий балл поставит и откажется исправлять, то начинает придираться по пустякам и отчитывать при других студентах. Чон делает глубокий вдох, запрокидывая голову назад и понимая, что уже на пределе своих возможностей. Мало того, что совмещать очное обучение и подработку достаточно проблематично, так тебя ещё и после пар, которые закончились в шесть вечера, задерживают, чтобы снова рассказать, какой хреновый ты студент… Ну, это вообще… Гук оттягивает лямку рюкзака на правом плече и быстрым шагом направляется к лестнице, не желая оставаться в университете ни на минуту. С него хватит, завтра выходные, а значит, поспать можно будет почти до обеда, потому что выходить на смену в кафе ему только с трёх часов дня, как и всю ближайшую неделю. Да, жизнь весёлая начнётся. Немного успокаивает лишь то, что родители помогают, а работает он, скорее, для себя самого. Сначала хотел доказать, что способен сам о себе позаботиться — взыграл юношеский максимализм, а сейчас действительно искренне не хочет напрягать предков, которые и так аренду за жильё ему оплачивают. Нужно же, в конце концов, к самостоятельной жизни привыкать. Чонгук выходит из здания и вдыхает вечернюю свежесть полной грудью, и на душе появляется что-то грустное?.. Они с Тэхёном пересеклись за всю неделю лишь раз — с утра в лифте, когда альфа спешил на работу и заодно передавал Ён-Су дедушке. Вот тогда-то Чон и пожалел, что живёт всего лишь на пятом этаже, а не на двадцатом. Да, он элементарно, блять, соскучился по Тэ, по его запаху, по голосу и немного квадратной улыбке, в ответ на которую Чонгук сам не может не улыбаться. Правда, увидев, что Ким перевёл ему на карту деньги за купленные тогда продукты, омега тут же ему позвонил, однако тот открестился, сказав, что завал на работе. Бессовестный. Ну ничего, Чонгук его как-нибудь всё равно поймает. До комплекса решает идти пешком — не помешает проветрить голову и прийти домой в хотя бы нейтральном расположении духа и спокойно отдохнуть. Чонгук почему-то к таким вот вечерним прогулкам ощущает особую тягу, ну хочется ему понаблюдать за вечерним городом, за людьми, что спешат домой после работы, или же за теми, что гуляют и точно так же наслаждаются прогулкой. Чон чувствует, как его расслабляет прямо пропорционально тому, как сложные мысли покидают голову, заменяясь на более приятные. Гук не замечает, как уже входит в свой двор, но неожиданно видит сидящую на скамейке возле огромной детской горки знакомую фигуру — Тэхён. А на площадке Ён-Су с ребятишками своего возраста копошится. Альфа его тоже заметил и кивнул, здороваясь, чтобы не кричать через весь двор. Хочется подойти, и Чонгук себе в этом отказывать не собирается, улыбается уголками губ и достаточно бодрым шагом направляется к Киму. — Привет, — рукой машет, когда подходит ближе. — Не ожидал вас тут увидеть. — Да сами не ожидали, — Тэхён глаз с омеги не сводит, ощущает, как почему-то от того, что Чон мимо не прошёл, а решил подойти, внутри становится очень хорошо. — Решили выбраться погулять. А ты? Откуда? — Да с учёбы, — Чонгук садится рядом и тут же взглядом цепляет Ён-Су, который, заметив его, рукой машет, широко улыбаясь. — Так поздно? — Ну, просто вот так получилось. Препод задержал, да и пары в принципе поздно закончились. Ким замечает, что что-то не так. Внимательно всматривается в лицо Чонгука, который теперь сам наблюдает за его сыном. Да, несмотря на то, что общаются они не так много и не так часто, понять, что что-то произошло, несложно. Вернее совсем не сложно. Только вот… стоит ли спрашивать? И его ли это дело вообще? Однако оставить без внимания будет глупо и неправильно. — У тебя всё в порядке? — Тэ спрашивает осторожно, вообще не надеется на то, что Чон ему правду скажет. — Ты выглядишь уставшим. — Ты прав, — Чонгук опирается руками о скамейку и голову в его сторону поворачивает. — Я не в порядке и действительно очень устал. Но это же пройдёт, да? Я знаю, что всё в конечном счёте будет хорошо. Когда-нибудь. Чонгук жаловаться не привык — видно. Тэхён себя в нём узнаёт. Тоже не любит делиться с другими тем, что тревожит, даже если сил совсем уже нет, продолжает идти до конца. Потому что так нужно. И это обязательно даст свои плоды. — Не расскажешь, да? — альфа совсем не хочет показаться слишком навязчивым, зная, что это в определённых ситуациях может оттолкнуть. И неизвестно, какая ситуация у Чонгука. — Не знаю, — Чон усмехается. — У меня сейчас в жизни происходит достаточно каноничное событие: пытаюсь совмещать учёбу и работу и грызусь с преподом по музыкальному анализу. Тут всё стандартно, так что, наверное, даже особо рассказывать нечего. — Знаю, что тяжело совмещать. Я тоже подрабатывал, когда учился. В таком случае, если есть возможность, лучше выбрать учёбу, но это лично моё мнение. — Я понимаю. Но хочется из себя что-то представлять. — И ты представляешь, — Тэхён говорит тихо, но его очень хорошо слышат. — Да, мы не так много общаемся, но ты правда интересный, разносторонний и с тобой есть, о чём поболтать, чтобы разгрузить голову. Я не жалею, что мы познакомились. Чонгук улыбается. Впервые за сегодня так искренне. Да, это то, что ему сейчас приятно слышать, тем более, от Тэхёна, который в его глазах выглядит взрослым, зрелым мужчиной. Альфа именно такой. Получается, если не жалеет, значит, в нём действительно что-то есть? — Учёба непостоянна. Это просто жизненный этап, опыт, знания, общение. Лет через десять ты забудешь о том, как переживал из-за преподов, плохих оценок, кто там тебе что сказал и как посмотрел. У тебя будет своя семья, работа, альфа, который, я уверен, будет любить тебя и заботиться. Поверь, это всё временно. Чонгук смотрит в карие глаза напротив, ощущает, как сердце в груди подпрыгивает до безумия приятно. Он давно не чувствовал ничего подобного, по правде говоря. Наверное уже года полтора, с того самого времени, как разбежался с альфой, с которым встречался на тот момент около двух лет. Вернее, узнав, что тот собирается уйти от него к другому, бросил его первым, решив, что выйдет так из отношений с наименьшими потерями. Да, для окружающих именно так и получилось: пусть лучше тебя считают стервой, чем брошенкой. — Спасибо, — Чон губы закусывает. — Ты вроде бы говоришь очевидные вещи, но мне становится легче от этого. — Я рад. — Да, кстати, — омега решает сменить тему. — Зачем ты деньги перевёл, я ведь сказал тебе, что мне это не нужно. Тэхён смеётся, наблюдая, как младший меняется в лице, становится более серьёзным и будто бы даже на него немного дуется. Да, Чонгук поистине удивительный. — Не привык, чтобы за меня платил омега, — Ким видит, как Чонгук сводит брови на переносице. — Для меня это недопустимо. Так что прошу мои принципы понять и принять. — Но это же абсолютно нормально, Тэхён, — Чон сдаваться явно не собирается. — Что такого в том, что я просто немного потратился, потому что хотел? В этом нет ничего плохого. По крайней мере, для меня. Тэхён даже не знает, как свою позицию обосновать так, чтобы не вызвать очередной шквал возмущений. Да, ему очень неудобно брать деньги у студента, который тянет учёбу и работу одновременно. В конце концов, он взрослый альфа с хорошим заработком и чувствует себя в такой ситуации как минимум некомфортно. — Папа! — Ён-Су их прерывает, подходя к отцу, и Тэ сразу же замечает покрасневший от холода нос-пуговку. — Папа, я замёрз, пойдём домой? И я есть хочу. — Чего ты раньше не сказал? Мы бы уже полчаса назад пошли, — альфа натягивает на голову мальчика капюшон куртки, быстро его расправляет и подхватывает его на руки, тут же поворачивается к Чонгуку. — Поужинаешь с нами? Мы будем тебе рады. — А… Ну, я не знаю, — омега встаёт, прячет руки в карманы ветровки. — Если это будет удобно. Просто мне как-то неловко. — Пойдём-пойдём, — Тэхён осторожно подхватывает его под локоть. — Это удобно. Ты уставший после учёбы, наверняка дома у тебя из еды ничего нет, а я приготовил вкусный ужин. — Да! Чонгук! — альфочка хлопает в маленькие ладошки, восторженно смотрит на смутившегося Чона, который не может не улыбнуться. — Я тоже хочу, чтобы ты пошёл с нами! Чонгук тихо хихикает, видя, как довольно косится на сына Тэ, который, видимо, понял, что тот решил ему подыграть и помочь. Он кивает, понимая, что сопротивляться будет уже не в силах. Две пары воодушевлённых глаз смотрят на него слишком испытующе, просяще. Тэхён хватает его уже более уверенно и тащит в сторону подъезда, одной рукой всё ещё удерживая Ён-Су. Вечер обещает быть хорошим. В квартиру Тэхёна поднимаются достаточно быстро, и, зайдя внутрь, Чон не может не отметить, что тут даже как-то пахнет по-особенному уютно, если зайти с улицы. И Чонгук белой завистью этому, по правде говоря, завидует — у него дома пусто, будто и не живёт никто. Хотя, когда омеге ставят на работе несколько смен подряд, дома он только спит, и то по три-четыре часа, чтобы ещё успевать готовиться к семинарским занятиям. Конечно, качество подготовки начинало немного страдать, но Гук работал в буквальном смысле на износ, а в выходные не мог найти в себе силы встать с кровати. Тэ отправляет их с Ён-Су мыть руки, а сам спешит на кухню, чтобы побыстрее собрать на стол: подогреть уже немного остывшее мясо с овощами и рис, достать закуски и разложить приборы. Хлопоты приятные, и он это признаёт с особым удовольствием, старается побыстрее со всем разделаться. — Блин, как вкусно пахнет, — Чонгук заходит на кухню, за руку ведя рядом с собой альфочку, который быстро перебирает маленькими ножками, чтобы не отставать. — Оказывается, ты тоже хорошо готовишь. — По запаху не судят, — Тэхён раскладывает еду по тарелкам. — Попробуешь — потом говори. Давайте, садитесь. Чон помогает Ён-Су взобраться на детский стульчик и садится рядом, почему-то заостряет внимание на тэхёновых руках, что выглядят очень эстетично: тонкие длинные пальцы, изящные запястья, на которых проступают едва заметные голубоватые вены. Тэ не худой, достаточно спортивного телосложения, у него всего в меру, и Чонгук неожиданно ловит себя на мысли, что ему захотелось бы заглянуть под эту тёмно-зелёную толстовку и посмотреть… Стоп. Не о том думаешь, Чонгук. Он встряхивает головой и переводит взгляд на альфу, который уже со всем справился и собирается уносить сковородку обратно на плиту. Ну слишком красивый, честное слово. Чтобы отвлечься, Чонгук палочками цепляет кусочек говядины и отправляет в рот, тут же брови вскидывает от очень приятного вкуса. Он не ошибся, когда сказал, что Тэхён хорошо готовит, да это и по запаху можно было бы понять. Альфа садится сбоку и тоже принимается за еду, удовлетворённо сам себе кивает, когда остаётся доволен результатом. — Очень вкусно, — Чонгук поднимает на него глаза, улыбается, видя, как старший едва заметно смущается. — Поделишься потом рецептом? Хочу попробовать повторить. — Конечно. Ким понимает, что атмосфера похожа на… семейную? С ними впервые за очень долгое время ужинает кто-то третий. И нет, не тот третий, который дедушка или дядя, а тот, который интересует очень сильно несмотря на относительно недавнее знакомство. Тэхён не может отрицать, что ему приятно видеть, как ужин, им приготовленный, кто-то с огромным удовольствием уплетает, то и дело бросая взгляд на него самого. И это Чонгук, омега, которого почему-то не хочется прогонять. И, признаться, за последние годы Тэ впервые испытывает нечто подобное. На Чона хочется смотреть, слышать его голос и неловкий заливистый смех, видеть эту пока что ещё детскую кроличью улыбку. Но правильно ли это всё? Чонгук замечает, что его внимательно рассматривают, нервно дёргает ногой под столом, ощущая, как внутри снова всё начинает трепетать от одной мысли о том, что он Тэхёну интересен. Это не может не смущать, не радовать и вообще не заставлять влюбляться в альфу с каждой секундой всё сильнее. Да, как бы глупо это ни было влюбиться во взрослого мужчину, у которого уже есть сын, Чон ничего не может с собой сделать. Не может себе внушить, что это неправильно, хотя кто сказал, что так нельзя? Предрассудки? Общество? Да наплевать. Каждый сам вправе за себя решать, что для него правильно, а что нет.

***

Чонгук наполняет красным полусладким изящный бокал на длинной ножке, глаз не сводит с безумно красивого цвета напитка, отставляет бутылку, когда понимает, что уже достаточно. Он ждёт Тэхёна — тот должен спуститься к нему, как только уложит Ён-Су, который попросился спать практически сразу после ужина, а Чонгук предложил альфе выпить и немного поболтать. Конечно, тот не отказался, но попросил его подождать, сказав, что придёт сразу же, как только сын заснёт. А Чон и не против — есть возможность побыть наедине со своими мыслями и подумать, что делать дальше. Да, он хочет обо всём Киму рассказать: о том, кого видит в нём, о том, что чувствует и о чём думает практически двадцать четыре на семь. Умалчивать будет глупо и максимально по-детски, да даже если Тэ в ответ подобного не испытывает, Чонгуку будет легче. В конце концов, они уже оба не школьники да и зачем подобное утаивать? Будто в ответ на его слова пикает кодовый замок, а через мгновение хлопает входная дверь — Тэхён пришёл. У омеги сердце вздрагивает от приятного несильного волнения. Он почему-то уверен, что Ким ничего плохого ему в ответ не сделает, не обидит, не будет кричать и не скажет, что им придётся прекратить общение. Тэ взрослый. Даже если Чонгуку показалось, и взаимности нет никакой, это ведь тоже будет определённым результатом. — Прости, что я так долго, — Тэхён выдыхает и опускается на стоящий рядом стул, устало потирает виски. — Ён-Су не мог уснуть. — Ничего страшного, я понимаю, — Чонгук заботливо пододвигает альфе вино и кивает на тарелку с несколькими видами сыров и другими закусками. Ким благодарно кивает и делает глоток вина, улыбается одними уголками губ. Он устал. И это видно невооружённым глазом, по правде говоря. Да и чего можно ожидать? Человек был на работе, дома готовил ужин и, наверное, разбирался с домашними делами, а потом уделял время ребёнку, на что тоже уходит достаточно много энергии. — Устал? — Чонгук видит, что альфа будто в отсутствие сына расслабляется и позволяет себе выглядеть соответственно ощущениям. — Если честно, да. Не люблю показывать это Ён-Су, у него и так только один родитель, а если ещё и он будет вечно уставшим и раздражительным… Блять. Короче, ты меня понял. — Тяжело одному растить ребёнка, да? Тэхён кивает, шпажкой цепляет кусочек сыра и отправляет в рот, смотрит куда-то вперёд, задумчиво пережёвывая. Омега не уверен, что он захочет обсудить с ним все тяжести своей жизни, но всё же надеется, что Ким хотя бы немного приоткроет для него то, что достаточно долго держит в себе. — После смерти Уджина я… — альфа облизывает нижнюю губу, вспоминая мужа. — Не знал, что мне делать, не понимал просто. Нужно было как-то приходить в себя, потому что у меня на руках остался Ён-Су, и ему нужна была моя любовь и забота. Но я часто винил себя в случившемся… Возможно, если бы я нашёл другую клинику, ему бы помогли. — Я могу спросить, что произошло? — Чонгук интересуется очень осторожно, понимая, что если Тэ прямо сейчас откажется, у него нет никакого права на него за это обидеться. — Кровотечение, — Ким залпом опустошает бокал, голову опускает, и светлые волосы тут же скрывают его глаза. — Блять, мы так ждали этого малыша, так хотели, а теперь я ращу его один. Чон аккуратно находит руку Тэхёна и его длинные пальцы стискивает, пытаясь поддержать хотя бы немного. Он и не думал, что альфа сам сможет всё рассказать, пусть и изначально вопрос был немного другим. Скорее всего, сыграло важную роль именно то, что Ким никогда особо ни с кем не делился своими чувствами. Предпочитал молчать, тихо плакать в подушку по ночам, чтобы не разбудить Ён-Су. Тяжело? Безумно. Но когда ты для всех просто обязан быть сильным, а высказаться некому, всё копится в груди, как снежный ком, чтобы однажды выбраться наружу тогда, когда меньше всего этого ожидаешь. Да, для Тэ Чонгук стал определённой зоной комфорта, где он чувствует себя хорошо и даже тепло. — Ты всё ещё его любишь? — Чонгук поздно прикусывает язык, понимая, что ляпнул то, что не должен был. Тэхён смотрит на него блестящими в полумраке кухни глазами, после взгляд на их руки переводит и сжимает татуированные пальцы в ответ, словно собирается с мыслями. — Нет, но этот человек всё ещё очень много значит для меня, точно так же, как и воспоминания, которые с ним связаны, — он грустно улыбается. — Это просто что-то светлое, наверное. Чонгук подливает вино в чужой бокал, понимая, что зря затеял разговор на эту тему. Не нужно было ворошить прошлое другого человека, от которого у него на сердце остались огромные рубцы. Ошибся. — Всё хорошо, — Тэхён замечает, как омега изменился в лице, поэтому тут же решает сменить русло их разговора на что-то более приятное. — Может, поговорим о чём-нибудь другом? Что там у тебя на учёбе? Кто достаёт? — Да преподаватель по музыкальному анализу, — Чон вздыхает и руку свою убирает от тэхёновой, половину бокала опустошает. — Придирается по мелочам, бывает при всех начинает рассказывать мне, какой я отвратительный и безответственный студент. По самооценке бьёт, знаешь ли. Тэ кивает, смотря, как Чонгук жуёт оливку, пальцами прокручивая бокал, держась за тонкую ножку. Он понимает, сам в его возрасте был, да и преподы в университете тоже были далеко не ангелами, приходилось огрызаться много раз, чтобы отстоять свою точку зрения и добиться необходимого. — Не придавай чужим словам такое значение, — альфа делает глоток вина. — В конце концов, тебе много кто и много что будет говорить, и если ты всё будешь запоминать, гигабайты в твоей голове могут очень неожиданно закончиться. — Да, я понимаю, ты прав, но когда это происходит практически каждый день, просто элементарно устаёшь от этого. И так дел много, ещё и по всякой херне пилят. — Айщ, ругаешься при старших? — Тэхён цокает языком, недовольно смотря на омегу, который плечами пожимает, улыбается. — Чтобы я больше такого не слышал, понял? Бессовестный. Смеётся тут ещё сидит. Чонгук глаза опускает, понимая, что Ким ругается на него совсем не серьёзно, скорее, для общего порядка, чтобы жизнь мёдом не казалась. Однако ему приятно, даже когда Тэ на него ругается. Это будто бы знак внимания какой-то… — Ладно, я шучу. Ты взрослый человек, сам решить можешь, что для тебя нормально, а что нет. Меня всё устроит, даже если ты на мате будешь разговаривать, только воздержись, пожалуйста, от этого при Ён-Су, ему пока рановато такие слова учить. — Хорошо. Просто меня это выматывает, честное слово, а поделиться особо не с кем. Родителям не хочу жаловаться. — Мне можешь говорить. Чон мягко улыбается, ощущая реальную поддержку, — Тэхён не говорит, что его проблемы ничего не значат. С ним можно делиться, ему можно доверять. Он не будет смеяться, не скажет, что это всё ерунда, из-за которой не стоит париться. — Спасибо, мне на самом деле это важно, — Чонгук понимает, что может сейчас не сдержаться и сказать что-нибудь личное. «Важно, когда ты рядом». Чон не решается это произнести вслух, просто смотрит долго в ответ на спокойного Тэ, который тоже глаз в сторону не отводит. Омега неожиданно внимание заостряет на приоткрытых пухлых губах, которые Тэхён тут же облизывает. Чонгук вдруг подаётся вперёд, поддавшись желанию, и губами прижимается к уголку чужих, глаза закрывает. Альфа вздрагивает от прикосновения к своим губам металлического кольца, тут же столбенеет, не решаясь ответить, и Гук отстраняется буквально на несколько сантиметров, глаза на него поднимает. Не ответил. Он не ответил. — Прости, — успевает прошептать прежде, чем Тэхён хватает его за ворот толстовки и притягивает к себе, целует сам. Чонгук теряется и носом втягивает воздух, глаза зажмурив, обхватывает голову Кима руками и льнёт ближе. Сердце в груди колотится так бешено, что, кажется, вот-вот из неё выпрыгнет. Дыхание сбивается, когда чужой язык скользит по губам и цепляет зубы. Омега ощущает себя так, будто в глубокий сон провалился в одно мгновение. Прямо сейчас его целует сам, мать его, Ким Тэхён! Альфа, который ему безумно нравится. Внезапно Тэ давит ему на грудь, осторожно отстраняется, чтобы не сделать это слишком резко и грубо. Он смотрит на омегу, качает головой. — Гук-и, прости, я не могу, — говорит так тихо, что Чону приходится прислушаться, чтобы слова разобрать. — Это слишком. Я не готов. — Я подожду, — Чонгук отвечает так же тихо, будто их кто-то может услышать. — Сколько тебе нужно?.. — Не знаю. Правда не знаю. Я, наверное, лучше пойду. Тэхён поднимается со своего места слишком резко и быстрым шагом направляется в прихожую, а через несколько секунд громко хлопает входная дверь. Чон в одну точку смотрит, внезапно чувствует, как глаза щиплет неприятно. Это же так… грубо: сначала ответить, а потом просто… Лучше бы Тэ сразу его оттолкнул, сказал, что не хочет, что омега ему неприятен, что у них ничего не получится. Так было бы правильно. Чонгук прячет запястья в рукава толстовки, губы облизывает, на которых остался чужой вкус, залпом допивает вино и, оставив бокал, падает на собственные сложенные руки, закрывая глаза. Не по плану. Всё пошло не по плану.