Двери после полуночи не открывать

Мне казалось, что происходит драма, а я просто была смешна

Дафна дю Морье — «Ребекка»

      Отчего-то мама не считала нужным ставить даты и Сереже предстояло только догадываться о каких примерно годах идет речь.       Почерк то был ровным, то торопливым и практически нечитаемым.       Сережа опустился на кровать Антона и начал читать. ***       С тех пор как Сережа начал разговаривать, я не могу нормально спать. Если сейчас анализировать, то и Андрей рассказывал нечто подобное, но я тогда не придала этому значения потому что фокус его внимания очень быстро сместился на машинки на радиоуправлении.       Но Сережа настойчив, пересказывая мне каждую деталь - платье, затхлый запах и череп там, где должно быть лицо. Я спрашивала у нянь, но они утверждали что почти все время находились с ребенком и рядом с ним никакой посторонней женщины не наблюдали.       Тем более с черепом вместо лица.       Сережа рассказывает об этом с таким восторгом, будто повстречал нового друга на детской площадке, а не что-то жуткое и непонятное.       Его няня пыталась меня успокоить - фантазии в его возрасте вполне нормальны. Может и так. Но у меня уже есть старший сын и мне прекрасно известно как непостоянны маленькие дети. Нет, я естественно не верю в какую-то загадочную женщину.       Просто почему фантазия моего сына выдала именно такой образ?       Как будто бы в этой семье недостаточно мрачных историй.       Я ведь проверила - Боря говорил правду про то, что никто из его рода не доживал до сорока. Он еще пошутил - не переживай, тебя это не затронет, будешь богатой и молодой вдовой.       Тогда, в восемнадцать лет я видела во всем этом лишь сплошную выгоду.       Как? Как в этот момент я могла быть такой глупой и беспечной и не подумать о детях, которым только предстояло появиться на свет. ***       Я не помню почему я вообще заговорила с Борисом на тему Сережиных фантазий, но он будто с цепи сорвался, когда узнал о чем рассказывает сын. Оказалось у него был брат, которого родители отдали в специальную лечебницу в возрасте семи лет, потому что тот тоже рассказывал про какую-то женщину.       Брат Бори умер, когда ему было восемнадцать. Все это время он провел в этой психушке, один, без родителей и поддержки близких. Боря сказал, что их мама не могла больше слушать эти истории со всеми подробностями - про платье с затхлым запахом и про череп вместо лица.       Я пообещала Боре сообщить ему, если Сережа продолжит рассказывать эти истории. Сообщить и добровольно отдать своего сына в психушку? Нет, он со своим знатным родом, деньгами и жуткими семейными традициями не доживать до сорока лет может и дальше считать, будто бы знает как решить проблему моего сына. ***       Психиатр выслушала Сережу внимательно, но несмотря на всю абсурдность рассказа, прогнозы весьма обнадеживают.       Оказывается, если рассказ последователен и логичен, пусть и имеет абсолютно нереальные детали, это очень хороший показатель. Мы должны будем ходить к ней три раза в неделю. Естественно, записей об этих визитах не будет. Заложила те серьги, которые мне Боря подарил на нашу годовщину. Все равно дорого и безвкусно. И иначе он поинтересуется, на что уходят такие деньги. А способ, которым их семья решает подобные вопросы, мне уже известен. ***       Я сначала не обращала внимания, но черные кожаные перчатки вдруг начали встречаться мне повсюду в доме, оставленные в самых неподходящих местах. Сначала я подумала, что их носит Боря.       Но пары черных перчаток попадались мне на глаза даже когда мужа долго не было дома - то на полке в библиотеке, то на комоде на втором этаже, даже на подоконнике нашей спальни.       Я спросила об этом няню Сережи вскользь, абсолютно не надеясь получить ответ, но как раз она и смогла объяснить. Их покупает мой сын.       Ему шесть лет и какие-то деньги у него имелись. Но зачем ему перчатки, да еще и несколько пар? Если верить словам его няни, с которой они после подготовительной школы часто заходили в магазин, Сережа покупал их для нас с Борей.       Я даже не знала, что спросить - зачем ему перчатки взрослого размера или почему он оставляет их по всему дому?       Он до сих пор раз в неделю посещал психиатра и я поручила это ей.       Оказалось, Сережа покупал перчатки для все той же женщины в пышном платье с черепом вместо лица, но вовсе не разбрасывал по дому, а всегда отдавал ей.       - Зачем ей перчатки?       - Скрывать ожоги на руках и отсутствие плоти на костях, - ответил Сережа. ***       Сегодня на приеме у психиатра Сережа сказал, что больше не играет с женщиной в черном и прячется от нее на подоконнике черного входа, потому что дамам благородного происхождение не гоже использовать проход для прислуги.       - Почему ты решил с ней больше не играть?       - Маме не нравится, когда я с ней играю, - ответил Сережа.       Меня этот компромисс устроил.       - Но мам, не выходи ночью, когда стрелки на часах будут на двенадцати, - попросил Сережа.       Я кивнула.       В тот день в кабинете психиатра мы заключили какое-то странное соглашение. Листы были новее, но почерк все тот же. *** Меня даже радовало, что Антон заговорил так рано. Но все же лучше бы он молчал.       Мой самый страшный кошмар повторился сегодня, когда Майя спросила про женщину в черном, не понимая откуда у Антона эта нелепая фантазия. Я запретила Боре рассказывать что либо про его брата, убедив, что раз это так легко (по его мнению) прошло у Сережи, то и у Антона все обязательно пройдет. Тем более у меня уже был план, который сработал. В этот раз не пришлось ничего закладывать - Боря давно не интересуется, на что я трачу деньги. Но Антон оказался менее сговорчивым.       - Бабушку расстраивает, когда ты играешь с этой женщиной, - наш нелегальный семейный психиатр попробовала прибегнуть к тем же методам, которые так хорошо сработали на Сереже.       Но Антон не ответил, просто пожал плечами и продолжил смотреть в одну точку. Мне отчего-то не было жаль своего внука так же сильно, как и сына. Но я сделала это ради Сережи, сделаю и ради Антона. ***       Я случайно услышала как Антон разговаривал с Сережей.       - А ты помнишь женщину в платье? - спросил Антон.       Я поливала цветы и вряд ли Сережа меня заметил, когда подошел к играющему на ковре племяннику.       Он не отмахнулся от него как обычно, а внимательно посмотрел и тихо произнес:       - В детстве мы играли, да. Неужели они опять наняли ту же няню что и мне?       - У нее нет лица, - поведал Антон.       - Ну это вряд ли, малой, - засмеялся Сережа.       У меня отлегло от сердца. ***       - А ты рассказывал об этом родителям? - я не хотела думать о том, что отъезд Майи и Андрея был связан именно с этими историями.       - Да, - ответил Антон.       - И что они ответили?       - Они уехали, - равнодушно произнес Антон.       Я изо всех сил пыталась спасти Сережу, а мой сын и его жена предпочли просто бросить своего ребенка.       - Это ничего страшного, - Антон взял меня за руку. - Мама сказала, что у нас много денег, а с деньгами можно вылечить абсолютно любую болезнь.       Если бы это правда было так. Но Сережа забыл про всю эту страшную историю просто потому, что не хотел расстраивать меня, но Антон другой…       Дальше текст на целую страницу был зачеркнет много раз черной ручкой.       Сережа еще какое-то время смотрел на страницы дневника, затем сфотографировал бумаги, вернул документы в сейф и направился к выходу из комнаты.       За дверью раздались шаги и Сережа уже был готов столкнуться лицом к лицу с Антоном, но когда открыл дверь, коридор оказался пуст.