Поворачивая меч / Turning the Blade

В тот момент, когда Леонардо исчез из поля зрения, Микеланджело поспешил в свою комнату, чтобы забрать бинты, которые, как он знал, они оставили там ранее. Он уже начал обматывать грудь Донателло, когда они услышали знакомый звук трости их учителя. Все подняли головы и увидели, как их сенсей появился в коридоре, где произошла драка. — Сыновья мои, с вами все в порядке? — окинув их одним быстрым взглядом, он увидел, что его сыновья ранены и окровавлены, но жить будут. — Расскажите мне, что случилось. Леонардо--? — Мастер, помогите Рафу, — поспешно попросил Дон, и старая крыса, не колеблясь, так и сделала. Он опустился на колени рядом с Рафом, который явно пытался перевернуться самостоятельно, но теперь сдался и просто пытался оттолкнуться от пола. — Нет, Мастер, вы должны пойти за Лео, — возразил Раф, но Сплинтер просто схватил рулон марли, который бросил Раф, и продолжил обматывать им раненую черепаху. Раф стиснул зубы, чтобы не отреагировать, когда бинт коснулся его раненого бока. — Нам нужно идти… — Что тебе нужно, так это остаться здесь и залатать свои раны, — строго сказал Сплинтер, пока работал. — Я пойду за Леонардо и разберусь с этим. Я был насторожен, когда почувствовал вашу боль во время медитации. Прошу прощения, что не осознал, насколько серьезной была ситуация. Видя взволнованное лицо отца, Майки заговорил. — Это не вина Лео, сэнсэй. Что-то заставило его сделать это. — Это тот круг, который мы нашли в туннелях, — сказал Дон, уверенный, что это и есть причина. Он зашипел, когда Майки начал обматывать его грудь еще одним слоем бинта. — Я должен был послушать его, я должен был продолжать работать… Что-- что, если это действительно демон? — Демон? — спросил Сплинтер, взглянув на Дона. — Я почти уверен, что мы нашли круг призыва, так что… — Поговорим позже, Дон! Кто-то должен пойти за ним, — оборвал его Раф, собираясь снова встать, но Сплинтер положил руку ему на плечо, чтобы толкнуть его обратно. — Ваш брат не пострадал, — сказал Сплинтер. Он был весь в брызгах крови, но Сплинтер не заметил никаких собственных ран, за исключением небольшого пореза на руке. — Он напал на тебя и твоих братьев. Почему ты так спешишь пойти за ним, Рафаэль? — Он сказал мне… — Раф отвернулся, а его мысли вернулись к просьбе Лео остановить его, к тому, как он убеждал Рафа сильнее схватить его за горло. Лео выглядел отчаявшимся. Как будто он сдался. Как будто не было другого решения, кроме как… И теперь Лео остался один. Раф даже не хотел думать, что Лео… попытается сделать что-то настолько отчаянное, чтобы остановить себя, но он уже ранил себя раньше, порезав руку. Лео сейчас действительно был не в себе. Он не видел выхода из этой ситуации. — Он не может быть один, не сейчас, — в конце концов сказал Раф, гнев исчез из его голоса. — Он… он сделает большую глупость. Выражение глаз их Отца изменилось, когда он, казалось, вспомнил тот момент, когда столкнулся со своим старшим, и когда он встретился взглядом с Рафаэлем, он, казалось, понял, что тот пытался сказать. Он вспомнил испуганный взгляд Леонардо, как тот пытался ему что-то сказать, просил — даже умолял — не уходить, но он оставил его там. — Ты прав, сын мой, — поспешно сказал Сплинтер, уже закончив перевязывать рану Рафа. Он встал. — Я не совершу еще одной ошибки. Я пойду за ним. — Нет, я тоже пойду, — проворчал Раф, и на этот раз его отец сдался и помог ему встать. Майки закончил перевязывать Дона и тоже помог ему подняться. — Ты уверен, что с тобой все в порядке, Донни? — спросил Майки, получив в ответ твердый кивок. Дон позволил Майки удерживать его в равновесии, хотя на самом деле ему это было не нужно, в то время как Раф упрямо шел самостоятельно, не обращая внимания на его боли, движимый ужасным ощущением под ложечкой. С растущей тревогой они шли по кровавому следу, который оставил за собой Лео. Было непривычно бояться того, кому они доверяли всем своим существом, и было страшно, что это доверие начало разрушаться. Лео ждал, чтобы снова напасть на них, или он сделал что-то, чтобы попытаться остановить себя? Оба варианта были плохими, но если он нападет на них, они смогут дать отпор. Если бы он напал на себя… Кровь привела их к комнате Леонардо, и когда они приблизились к двери, Сплинтер оглянулся на своих сыновей. — Донателло, Рафаэль. Вы останетесь позади, так как вы двое ранены. Микеланджело, ты пойдешь со мной, но останешься позади меня, если я не прикажу тебе помочь мне. Понятно? Дону и Рафу хотелось поспорить, но интенсивность намерения в глазах Учителя говорила им, что это бесполезно. По крайней мере, им разрешили быть рядом, поэтому они нерешительно кивнули. Майки отпустил Дона, убедившись, что с ним все в порядке, а затем подошел к их сенсею. — В последний раз, когда я открыл его дверь, он ждал меня за ней, — предупредил их Раф. То, как Лео напал на них только что, было очень интенсивно. Он все еще мог попытаться снова сразиться с ними. Сплинтер кивнул на это, и Майки вытащил свое оружие. Когда все были готовы, Сплинтер толкнул дверь. По крайней мере, он попытался, но дверь была заперта изнутри. Нехороший знак. — Лео! — Майки закричал прежде, чем кто-либо успел что-либо сказать. — Лео, ты можешь открыть дверь? Они ждали, но не получили ответа. — Отойди, — прорычал Раф, явно готовый выбить дверь. Сплинтер поднял руку, чтобы остановить его. — Есть более простые способы открыть запертые двери, сынок, — сказал он, начиная работать над замком одним из своих длинных когтей. Он взглянул на Рафа через плечо. — Я думал, я научил тебя взламывать замки, сын мой. Раф только фыркнул, опустив кулаки. Как только дверь щелкнула, они отступили на шаг, готовясь. Они были готовы к атаке, к тому, что Лео будет молча ждать их, чтобы нанести удар первым. Они были готовы снова найти Лео с кровоточащими руками, а может, и что-то еще хуже… но они не были к этому. Лео стоял на коленях посреди комнаты, держа в руках меч, острие которого было повернуто к нему. Свежая кровь текла по его рукам, капая на бедра с лезвия клинка. Он сгорбился, дрожал — с этого ракурса невозможно было увидеть, насколько глубоко в нем находился его меч. — Лео! Несмотря на приказ своего учителя, черепахи бросились вперед. Осторожность была отброшена, их собственные боли не имели большого значения, когда их брат стоял на коленях с мечом в животе. Их охватила холодная паника – они не хотели верить, что то, что они видят, было реальностью, что случилось худшее, что это было действительно единственное решение, которое нашел Лео. Они не хотели думать, что могли опоздать. Майки первым достиг его и упал на колени рядом с ним. Он схватил Лео за плечо, чтобы выпрямить его из сгорбленного положения, чтобы они могли увидеть повреждения. Ошеломляющее облегчение потрясло их: меч лишь задел пластрон Лео. Вся эта кровь текла из его рук. Лео не заколол себя, но был недалеко от этого. Его руки так крепко сжимали меч, что края оружия глубоко втиснулись в ладони, и поэтому крови было так много. Лезвие даже разрезало бинты, закрывающие уже раненую руку Лео. Выглядело так, будто одна рука вытягивала меч, а другая толкала. Как будто Лео не мог решить, убрать оружие или воткнуть его в живот до конца. — Не надо, — внезапно выдохнул Лео. Он смотрел мимо них пустыми глазами, как будто даже не подозревал об их присутствии. — Не заставляй меня… нет… Сильное облегчение парализовало их, но услышанный умоляющий голос Лео заставил их вернуться к действию. Хотя окровавленные руки были лучше, чем меч в животе, крови все равно было слишком много. И клинок все еще находился слишком близко к внутренним органам Лео. Майки схватил Лео за запястья и отдернул его руки, чтобы кончик меча больше не прижимался к нему. Он был удивлен, насколько легко ему удалось маневрировать Лео, удивлен тем, насколько слабее тот казался сейчас, чем пару минут назад. Руками было легко двигать. Сопротивления не было вообще. Но крик боли испугал его: движение рук Лео заставило меч вонзиться в его раны глубже. — Извини! Извини, — поспешно извинился Майки, съежившись, глядя на кровь. Руки Лео, должно быть, очень сильно болели; Лео ни в коем случае не хотел, чтобы к ним прикасались, но они должны были заставить его отпустить клинок. Теперь, когда лезвие было далеко от живота Лео, Майки сосредоточился на его правой руке. Он попытался просунуть пальцы под пальцы Лео, чтобы ослабить хватку на остром лезвии, стараясь при этом не порезаться. К удивлению Майки, Лео почти сразу же выпустил меч из рук, в то время как другая рука упрямо держала его, несмотря на боль, которую он явно причинял ему. — Лео, отпусти меч, — призвал Дон мягким голосом, несмотря на все еще бешено колотящееся сердце. Он держал руку, все еще сжимающую лезвие. Глаза Лео медленно переместились на Дона, как будто он только сейчас заметил, что они здесь. — Я-- я не могу, — медленно выдохнул Лео, поморщившись, когда попытался пошевелить рукой. — Все в порядке, просто постарайся расслабить пальцы, — подбадривал Дон, сумев просунуть свои пальцы под пальцы Лео. Он почувствовал, как острый край уколол его собственную кожу, хотя он едва прикоснулся к нему. Он почувствовал легкую тошноту, когда понял, насколько хорошо был заточен меч. За столько бессонных ночей у Лео было много времени, чтобы наточить свои мечи. Их пластроны делали их хорошо бронированными, но при достаточной силе такое оружие легко могло бы их пробить. И именно этой катаной Лео только что резал их – неудивительно, что ему удалось так легко пролить кровь. Лео съежился, когда они прикоснулись к нему, но его хватка становилась слабее, а дрожь в руках только усиливалась. Наконец Дону удалось поднять пальцы, и Майки убрал от него меч. Дон держал руку Лео, его прикосновения были особенно осторожными из-за ужасной раны. Поэтому, когда Лео внезапно отдернул руку, Дон тут же потерял хватку, потому что его пальцы были скользкими от крови Лео, и он держал ее не очень крепко. Израненными руками Лео потянулся за мечом, который теперь держал Майки. Он внезапно снова стал быстрым, намереваясь вернуть оружие – Раф одним быстрым движением схватил его за запястья, хотя Майки уже пятился назад. Еще больше крови пролилось на пол, поскольку раны Лео сильно кровоточили. —Давай, Лео! Сосредоточься, тебе не нужен меч!— голос Рафа повысился, но он не кричал. Ему определенно хотелось закричать, он хотел спросить Лео, какого черта все это было — зачем ему вообще думать о чем-то подобном — но он уже знал почему, знал, что это был не он. Надеялся, что это не был он. Он понимал, что кричать — худшее, что он мог сделать сейчас. Лео посмотрел на него в замешательстве, как будто изо всех сил пытался понять, что ему сказали. И он выглядел не просто растерянным, но еще и потрясенным и дезориентированным. Совсем иначе, чем тогда, когда он нападал на них. Меньше кровожадности, больше похоже на себя, несмотря на растерянность и усталость. Итак, если Лео больше походил на себя, значит ли это, что именно Лео держал меч, а не эта странная часть его? От этой мысли ему стало плохо. Их лидер, который никогда не сдавался, никогда не позволял им сдаваться, чувствовал себя в такой ловушке, что это был его единственный выход. Шипение боли Лео отвлекло Рафа от его мыслей. Лео смотрел на свои руки и поморщился, раскрывая ладони. Он смотрел на глубокие раны, слегка покачиваясь, но Дон поспешил поддержать его. Майки отбросил меч и вернулся к ним. — Бинты, нам нужны-- — Вот. Пока они пытались забрать катану у Леонардо, мастер Сплинтер сходил за аптечкой. Раны Леонардо были достаточно глубокими, так что нужно было наложить швы, причем быстро. Донателло подозревал, что руку Рафаэля тоже придется зашить, но ему придется осмотреть его, как только ситуация успокоится. Леонардо терял много крови, и Донателло опасался, что он необратимо повредил свои руки. Дон сам чувствовал себя не очень хорошо, у него болела грудь под наложенными повязками, но он был слишком сосредоточен на задаче, чтобы думать об этом. Когда Дон начал очищать рану, чтобы начать ее зашивать, Лео снова зашипел себе под нос и попытался отдернуть руки. Но Раф и Майки теперь крепко держали его по обе стороны, и после нескольких рывков Лео, казалось, сдался и позволил им коснуться своих ладоней, несмотря на боль. Внезапно обессилев, Лео прислонился к Майки и с силой моргнул, чтобы держать глаза открытыми. — Я… я… — Лео явно было нелегко говорить, но он упорно старался. — Я почти... — Все в порядке, Лео, все в порядке, — сказал ему Дон, слегка улыбнувшись. Они все знали, что все не в порядке, и все еще не знали, что именно происходило в голове Лео. Действительно ли он сделал бы это, если бы они не прибыли вовремя? Казалось, что Лео больше сдерживал себя, чем активно пытался вонзить в себя меч. Это выглядело как внутренняя борьба, и, вероятно, так оно и было. — Мы знаем, что что-то пыталось контролировать тебя, когда ты напал на нас. Произошло ли то же самое… только что? Это оно заставило тебя сделать это? На самом деле он сейчас не хотел каким-либо образом давить на Лео, не хотел волновать его этим вопросом, но он чувствовал эту острую и ужасную потребность знать. Ему нужно было знать, с чем они имеют дело, нужно было знать, заставили ли Лео это сделать или их брат, настоящий, действительно только что собирался покончить с собой. Судя по тому, как Раф и Майки затаили дыхание и выглядели на редкость уязвимыми, им тоже нужно было знать ответ. Лео закрыл глаза и медленно выдохнул. — Я… не знаю, — пробормотал Лео, остановившись на мгновение, дрожа от жгучей боли, исходящей из его рук, — я просто… просто знал, что мне нужно, но я не мог… я продолжал думать о вас… Майки обнял Лео за плечи, достаточно нежно, чтобы не слишком его тревожить, но все же выдавил из него болезненный вздох. Он быстро отступил, но его рука осталась на руке Лео. — Извини, я просто… — Майки поднял другую руку, чтобы взяться обеими за руку Лео. — Я так рад, что ты… что ты не… Это было слишком, чтобы сказать это вслух. — Мы все рады, — тихо сказал Дон, одарив Лео улыбкой, которая, несмотря на скрывающуюся за ней любовь и заботу, очевидно, скрывала много беспокойства и боли. Наблюдая за ним, Лео знал, что этот момент, хрупкие улыбки, осторожные объятия, тихие слова - все это надолго затронет его сердце. Он так сильно навредил своим братьям – сначала напав на них, а затем позволив этой слабости и страху овладеть им вот так. Позволив им увидеть его таким. Даже сейчас, смутно осознав, что он собирался сделать с собой и своей семьей, меч все еще был у него в поле зрения. Отброшенный от него, но он был там, его кровь покрывала его, как и должно было быть. Это было дезориентирующее чувство. Презирая этот меч, но зная, что он часть его. Не в руке, но в животе. Лео стиснул зубы и заставил себя отвести взгляд. — Эти мысли… они все еще здесь, — Лео покачал головой, когда его слова стали невнятными. — Не могу… думать ни о чем другом… Другая рука Лео, которую теперь нежно держал Раф, когда он не двигался и не сопротивлялся их прикосновениям, поднялась и схватила руку, которую Дон начал зашивать. Лео просунул большой палец через нити во все еще открытую рану и громко вскрикнул, когда из раны хлынула новая кровь, а боль усилилась. Тут же эту руку снова схватили и отдернули, заставив Лео трястись еще сильнее и теперь тяжело дышать. — Господи! Что, черт возьми, это было! — выругался Раф, держа Лео обеими руками, не обращая внимания на боль в собственной руке, вызванную внезапным движением. — Лео продолжает причинять себе вред, — пробормотал Дон страдающим голосом, откладывая иглу. Он не продвинулся далеко в своей работе и прижал рану марлей, чтобы она не кровоточила. — Это как... как будто оно пытается помешать мне зашить ему руку. Я не могу так работать. Может быть… может, я мог бы снова использовать успокоительное… — Чего оно хочет? — тихо спросил Майки, наблюдая, как Лео пытается взять дыхание под контроль. Он лучше схватился за руку Лео, нежно потер ее, пытаясь хоть немного утешить старшего. — Сначала оно пыталось навредить нам, а теперь ранит Лео… Мастер Сплинтер, который молчал, слушая своих сыновей, опустился на колени рядом с Донателло. Черепаха освободил для него место, чтобы Сплинтер мог сесть перед Леонардо. — Сын мой, посмотри на меня. Медленно Лео поднял на него глаза. Его глазам потребовалось некоторое время, чтобы сфокусироваться, но как только они это сделали, они остановились на сенсее. — Насколько я понимаю, что-то внутри твоей головы заставляет тебя делать такие вещи. — Я… я все время слышу голос и не знаю, принадлежит ли он мне или кому-то другому, — Лео беспокойно заерзал, как будто ему было стыдно признать это, и отвернулся. — Я боюсь, что это я. — Это не ты, Лео, — поспешил сказать Дон. — Круг определенно как-то повлиял на тебя. Мы все знаем, что ты никогда бы не сделал ничего подобного. Лео внимательно и с надеждой взглянул на Дона. Он знал, что с его головой что-то не так, будь то его собственное утомление, или его темная сторона, или круг. Но его разум так долго был затуманен, что стало невозможно отделить собственные мысли и чувства от… чего бы то ни было, что было причиной этого. Трудно было подумать, что это было вызвано кем-то или чем-то другим, когда все это происходило у него в голове. — Донателло прав, сын мой, — спокойно сказал Сплинтер, поднеся руку к лицу черепахи. Он мягко погладил его по щеке, заставив Лео снова перевести взгляд на него. — Ты никогда не проявлял агрессивных намерений по отношению к своей семье, как раз наоборот. Эти мысли новы и внезапны, не так ли? — Леонардо кивнул, и Сплинтер продолжил. — Эти мысли не твои. Я чувствую тьму, тьму, которая не принадлежит тебе. Сердце крысы сжалось от количества надежды и печали в глазах Леонардо. — Есть... кое-что, что я мог бы попытаться сделать, чтобы помочь нам обнаружить источник этого, — нерешительно сказал Сплинтер. — Раньше я не думал пробовать это, потому что не думал, что это нам поможет. А теперь твой разум подвергся какой-то атаке. Боюсь, это просто причинит тебе ненужный вред, Леонардо… — Если есть шанс, что это поможет, — оборвал его Лео, пытаясь говорить решительно, — тогда давайте сделаем это. Если вы сможете узнать, что это такое — я или кто-то другой — пожалуйста, сэнсэй. Казалось, Леонардо все еще сильно подозревал, что его действия были вызваны им самим, а не чем-то или кем-то еще. Леонардо все еще дрожал, его голос дрожал, но сила, которую он изображал, показала Сплинтеру, что они были правы. Эта тьма не принадлежала его сыну. Несмотря на глубокую боль, которую он перенес, он боролся за то, чтобы оставаться сильным и победить, что бы это ни было. Если бы они это сделали, то не для того, чтобы выяснить, принадлежали ли эти мысли Леонардо или нет, поскольку ответ на этот вопрос был уже ясен. Это должно было быть сделано для того, чтобы прояснить это и для Леонардо, и выяснить, что именно мучило лидера и всю семью. Но, несмотря на силу, которую он излучал, старый сэнсэй чувствовал, что Леонардо действительно был не в том психическом состоянии, чтобы доводить дело до конца. И все же, чтобы найти решение, им нужны были ответы. Его сыновья были еще молоды, но уже духовно и умственно развиты. Чтобы это сработало, ему нужно было доверять своему ученику. Это он мог сделать, но мог ли он еще больше навредить своему сыну? Мастер Сплинтер посмотрел на старшего, в его полные боли глаза. Среди этой боли он видел, как огонь внутри него все еще упорно горел, несмотря на то, что он был близок к тому, чтобы погаснуть. Но он был тусклым, все еще лишенным кислорода. Если бы ничего не было сделано, Леонардо бы медленно догорел. То, что он собирался сделать, дало бы им ответы, которые помогли бы им сохранить это пламя живым, но это также было бы все равно, что вылить ведро воды на и без того маленькое пламя в надежде, что оно чудесным образом переживет невероятные трудности. Если они действительно имели дело с чем-то злым, с чем-то, что можно было бы раскрыть с помощью техники, которую он собирался попробовать, выявить это было бы чрезвычайно сложной задачей для Леонардо. Мастер Сплинтер глубоко вздохнул. Быть отцом в этой жизни никогда не было легко. На этот раз все будет по-другому. — Очень хорошо. Мы попробуем, — сказал наконец Сплинтер, убирая руку со щеки черепахи. — Вы уверены, Мастер? — спросил Дон, все они видели колебание на лице Сплинтера. — Я думаю, что в первую очередь нужно позаботиться о ранах, а Лео нужно немного отдохнуть… — Ты не сможешь работать, если то, что преследует Леонардо, будет продолжать контролировать его, пытаясь помешать тебе заботиться о нем, — спокойно ответил Сплинтер, несмотря на бурю в его сердце. — Я мог бы ввести ему успокоительное… — Я просто хочу знать, что со мной не так, Дон, — устало сказал Лео, извиняющимся взглядом глядя на брата. — Я больше не хочу никому причинять боль. — И я не хочу, чтобы тебе было больно, — сказал Дон с болью в голосе. Он умоляюще посмотрел на Лео. — Давай сначала тебя залатаем, ладно? — Это значит, что нужно будет принять успокоительное, — медленно сказал Лео. — Моя… моя голова только прояснилась. Головокружение от успокоительного звучит просто… Дон понял. Он действительно понял, и ему не хотелось, чтобы Лео снова начал ускользать от них, растерявшись и дезориентировавшись, но его руки… — Твой брат прав, потеря крови вызывает большую тревогу, — Сплинтер встал на сторону Донателло. Глаза Леонардо быстро вернулись к нему, и в них Сэнсэй увидел… страх? — Нет, я… я справлюсь с этим, я… — в голосе Лео внезапно послышалось отчаяние. — М-мои руки в порядке, мне просто… мне нужно избавиться от этого, я-я… Спокойствие, которое ему удалось сохранить, быстро рухнуло. С ним было не все в порядке, его голова не была ясна — надежда выяснить причину позволила ему получить некоторый контроль над своим беспорядком в уме, позволила ему игнорировать постоянное желание встать и найти свой меч. Теперь, когда его семья собиралась ввести ему успокоительное вместо того, чтобы помочь найти причину, его паника взяла верх. Если бы они ввели ему успокоительное, замутили его мысли, лишили его способности ясно мыслить, он снова сделал бы что-нибудь плохое, причинил бы вред им или ранил бы себя... — Лео. Лео. Раф держал лицо, но его было трудно услышать. Но он предпочел бы услышать Рафа, чем голос в своей голове, постоянно говорящий ему, что он что-то упускает. Меч, меч. Где твой меч. Найди свой меч, зарежь себя, прежде чем зарежешь их. — Лео, посмотри на меня! Команда была громче, чем голос в глубине его сознания, и вздрогнув, он сосредоточил взгляд на Рафе. Раф все еще держал его. Меча не было видно, только его отец и братья. — Ты с нами? — осторожно спросил Раф, и Лео медленно кивнул. Раф вздохнул с облегчением и убрал руки от лица, заняв прежнее место с боку и снова держась за руку. Лео опустил взгляд в пол. Он снова подавил голос, но знал, что тот просто вернется снова. — Я… я думаю, нам все же стоит сначала понять, что это такое, — сказал Дон тихим голосом. В груди Лео что-то заболело за него. Дон хотел только позаботиться о нем. У него не было причин звучать так виновато. Он хотел сказать ему об этом, но снова слишком устал. — Чем дольше мы будем ждать, тем хуже будет, — сказал Сплинтер. — Отдышись, прежде чем мы начнем, Леонардо. Сплинтер принял правильную позу на коленях, и Леонардо изо всех сил старался подражать ей. Леонардо положил руки на колени, израненные ладони были направлены вверх. Ему хотелось сесть прямо, но он был слишком утомлен, чтобы сделать даже что-то столь маленькое, слегка опираясь на Рафа. — Закрой глаза, сделай глубокий вдох, — приказал Сплинтер. — Позволь напряжению в твоем теле исчезнуть. Очисти свой разум. Леонардо сделал, как было сказано, закрыв глаза и замедлив дыхание, стараясь дистанцироваться от болей своего тела, тревог своего разума. Постепенно его дрожь утихла, тошнота, вызванная потерей крови, отошла на второй план. Несмотря на то, что он еще ничего не сделал, несмотря на то, что боль все еще была, он уже чувствовал себя лучше. Он знал, что сейчас они работают над выяснением причин, и он был окружен своей семьей, мечи все еще были у него на уме, но где-то вне досягаемости. Он сосредоточился на вновь обретенном комфорте и едва почувствовал его, когда Сплинтер поднял обе руки к его лицу. Остальные черепахи беспокойно заерзали рядом с ними, пристально наблюдая. Нерешительность Сплинтера сделать это и небольшой кризис, произошедший только что, заставили их еще больше встревожиться. Похоже, Лео удалось успокоиться и больше не дрожать так сильно, так что это действительно было то, что Лео было нужно. Он также мог сидеть самостоятельно, даже если слегка опирался на Рафа, так что, по крайней мере, он не потерял слишком много крови, иначе он потерял бы сознание вместо того, чтобы сидеть на коленях. Но если это причинит ему еще больше боли… сможет ли он выдержать больше? Доверие к своему сенсею заставило их молчать. — Ты стал бояться своего собственного разума, тогда как должен быть с ним един. Что-то нарушило этот внутренний баланс, заставив тебя дистанцироваться от своего истинного «я». Это исказило твой взгляд на свое окружение и на себя, — голос Сплинтера был ровным и спокойным. Заземление. — Когда твой разум был рассеян, что-то сумело овладеть им. Этот дисбаланс не позволяет тебе различить, что реально, а что нет, не позволяет тебе бороться с этим. Сплинтер прижал большие пальцы к вискам Лео. Он держал их там, закрыл глаза и тихо что-то бормотал себе под нос, прежде чем заговорить снова. — Исследуй свои мысли. Найди тьму, найди истинный источник своего страха. Покажи, что развращает твой разум. На мгновение в комнате воцарилась тишина. Никто не осмеливался пошевелиться и даже дышать. Затем у Леонардо перехватило дыхание, и в этот момент Сплинтер резко приложил все пальцы по бокам головы черепахи. Все тело Леонардо дернулось, его рот открылся в напряженном вздохе. Он попытался вырвать голову из рук Сплинтера, но Сэнсэй удержал его. Леонардо застонал от боли, крепко зажмурил глаза, поднял руки, но его братья все еще были рядом с ним и крепче держали его, не давая ему пошевелиться. Они были поражены такой бурной реакцией, не знали, что делать, верили, что их Отец знал, что делает, но вид Леонардо, испытывающего явную боль, вызывал противоречивые эмоции. Стоны боли переросли в резкий крик, еще больше напугав его братьев. Лео изогнул все свое тело, заставляя их еще сильнее сжать его. Он упорно боролся, чтобы освободиться, но его прежняя сила исчезла. Совсем нетрудно было удержать его на месте. — Остановитесь! — Леонардо вскрикнул, звук резал их сердца. Это была отчаянная просьба, наполненная болью. — Это… это слишком, прекратите… Мастер Сплинтер ясно дал понять, что это причинит Лео боль, но это было уже слишком. Лишь легкие вздрагивания и шипение вырвались у Лео, когда они коснулись его растерзанных рук, но сейчас он кричал, кричал от боли. Это было слишком. Но прежде чем они смогли присоединиться к Лео в его мольбах и попросить своего сэнсэя остановиться, все было кончено. Это казалось вечностью, хотя прошло не более нескольких минут. Когда все закончилось, Лео замолчал и застыл в их объятиях, теперь полностью прислонившись к Рафу. Они все еще крепко держали его, шок от того, что только что произошло, тяжело витал в воздухе. Сплинтер еще на мгновение задержал руки на лице Лео, прежде чем медленно убрал их, распахнув глаза. — Леонардо? — немедленно спросил Сплинтер, его голос был резким и полным беспокойства. Отчетливо слышимое беспокойство заставило братьев придвинуться к нему еще ближе. Сплинтер поднял руку, чтобы снова поднять голову Лео, но прежде чем он успел до него дотянуться, Лео поднял голову самостоятельно. Когда его глаза открылись, они были черными как смоль. — О, его нет. Вероятно, на этот раз навсегда. Так глупо с его стороны притворяться сильнее, чем он был на самом деле. А как было глупо с вашей стороны подвергнуть его такому стрессу, пытаясь найти меня. Мое присутствие может быть довольно ошеломляющим. Странный тон голоса и короткий смех, последовавший за ними, застали их врасплох. Это все еще был голос Лео, но какой-то неправильный. Более глубокий, искаженный. — Но просто добавьте это к списку ошибок, которые вы уже совершили. Просто посмотрите, что сделала ваша забота, что ваша мягкость заставила его сделать с собой. Вы не боролись с ним, как он просил, поэтому ему пришлось бороться самому. Леонардо посмотрел на свои руки и слегка улыбнулся, наблюдая за марлей, обернутой вокруг его рук. Белая ткань медленно краснела от ленивого потока крови под ней. — Конечно, я немного помог ему, помог ему осознать, что должно быть сделано. Пока черные глаза, странный голос и только что произнесенные слова все еще впитывались в сознание братьев и их учителя, Лео отодвинулся от Рафа, откинул голову вперед, а затем ударил ей Рафа. С кряхтением от боли и удивления Раф ослабил хватку, и Лео выдернул руку прежде, чем Мастер Сплинтер успел ее схватить. Его освобожденная рука была использована, чтобы схватить Майки, его ногти впились в его кожу, пытаясь освободить руку, которую держал младший, но его хватка была бесполезной из-за серьезно поврежденной руки. Майки эта атака почти не побеспокоила. Младший быстро сориентировался, схватив оба запястья Лео, и ему легко удалось удержать их на месте. Лео изогнул свое тело, но Мастер Сплинтер вскочил, двинулся за Лео и толкнул его в панцирь, заставляя его упасть на пластрон. Дон поспешил поставить одно колено на спину брата, чтобы удержать его весом своего тела, в то время как Майки завел руки Лео за его панцирь. Раф, оправившись от удара, прижал ноги Лео, ворча про себя. — Чуваки, это точно демон! — Майки уставился на Лео широко раскрытыми глазами. — Черные глаза! В кино всегда черные глаза! И странный голос… — Ты прав, — сказал Сплинтер с явным отвращением в голосе. — Я заставил его выйти из укрытия. Мне никогда раньше этого не приходилось делать, я только читал о них в старых книгах. Все, кроме Лео, удивленно посмотрели на Сплинтера. Они не думали, что Сплинтер поверит их теории о демонах. Они также не думали, что их Отец узнает его, увидев. И он не просто понял, с чем имеет дело, он заставил демона проявить себя. Лео больше не сопротивлялся, неподвижно лежа в их объятиях. — Значит, ты был прав, Дон, — сказал Раф, снова глядя на Лео, заглядывая в его черные глаза. — Какого хрена ты хочешь от нашего брата? — Я не планировал, что меня так скоро раскроют, — вздохнул демон, голос Лео теперь очень тревожно исказился, когда он использовал его рот, чтобы говорить. — По крайней мере до тех пор, пока этот не сдохнет. Но это тело в любом случае почти израсходовано, так что это не имеет большого значения. И я совсем не жалуюсь, он дал мне больше, чем я мог желать. — И чего же ты хочешь? — Дон повторил вопрос Рафа, изо всех сил стараясь игнорировать то, как он говорил о Лео, что он израсходован. — Горе, боль, эмоциональное торнадо, — промурлыкал Лео. — Я питаюсь негативными эмоциями, а этот страдает с самого первого кошмара, который я заставил его увидеть. Чем больше вы уставали и становились растерянными, тем сильнее были ваши эмоции. Легко спрятаться, заставив кого-то усомниться в собственных мыслях, в собственном здравомыслии. Леонардо немного пошевелился, но братья тут же надавили на него, останавливая его движения. Вместо того, чтобы начать борьбу, демон продолжал говорить. — Когда я впервые встретил вас, я был настолько слаб, что он даже не почувствовал, как мое присутствие проникло в его разум. Понятия не имел, что я здесь. И пока я мучил его, я становился сильнее, а он слабел. Легко затуманить слабый разум. Но не так легко телу или разуму содержать кого-то вроде меня. Мне нравилось мое пребывание, поэтому я максимально облегчил жизнь этому сосуду. Оставался в тени, позволяя ему большую часть времени иметь свои собственные мысли. Лео повернул голову и взглянул на них через плечо. — Как вы видели, для его организма было настоящим шоком то, что я так внезапно взял полный контроль над ним. Жестокий поступок, если вас интересует мое мнение, — Леонардо ухмыльнулся. — Мне это нравится. Они почувствовали, как напрягся Сплинтер. — Вы — странные существа. Ни один человек никогда не выдерживал так долго, никогда не был в состоянии кормить меня так долго. Но несмотря на то, что я оставался на вторых ролях, даже такое тело имеет свои пределы. Как я уже сказал, этот уже порядком устал, особенно после твоей проделки только что. Тело не справится, если разум умрёт... так что скоро он мне будет бесполезен, — ухмылка переросла в откровенную улыбку. — Мне повезло, что вас много, есть чем питаться. Раф глубоко зарычал. — Ты очень, очень пожалеешь, когда мы вытащим тебя оттуда… — Твои угрозы пусты, — сказал ему Лео. — Как ты планируешь избавиться от меня, прежде чем я закончу с этим? — Мы найдем способ, — пообещал Дон тихим голосом, больше не глядя в темные глаза. Руки Лео были скручены за панцирем, но Дону все еще было нужно как следует перевязать зашитую руку и дошить другую. В таком положении было бы сложно, но, по крайней мере, демон не смог бы остановить его, пока Лео был вынужден оставаться на полу. — Я возьму свои книги, — мрачно сказал Сплинтер, взглянув на Рафаэля, который все еще держал ноги Леонардо на месте. Он понял, надавив своим весом на панцирь Леонардо, чтобы Сплинтер мог встать, а Дон мог взять необходимые материалы. — Не позволяйте ему двигаться. — Ага, он больше никуда не пойдет, — прошипел Раф демону. Сплинтер обошел лежащего на земле Леонардо и опустился на колени перед его головой. Леонардо взглянул на него. — О, сын мой, — грустно начал Сплинтер, глядя в его черные глаза. — Я бы хотел, чтобы существовал лучший способ сделать это. Ты достаточно пострадал. Я сделаю все, чтобы… — Как мило, — прервал его демон насмешливым тоном. — Жаль, что он не слышит ни слова. —...Чтобы положить конец этим страданиям. К сожалению, нам еще предстоит собрать больше информации, и с тяжелым сердцем я должен просить тебя продолжать терпеть эту боль. Но теперь это продлится недолго. Так что пожалуйста, продолжай сражаться, Леонардо. Скоро ты сможешь отдохнуть. — Да, когда он иссохнет и помрет, — сказал демон, снова ухмыляясь. Черепахи беспокойно заерзали при этих словах, и лицо Сплинтера нахмурилось. Однако он быстро скрыл это, и Сплинтер снова обхватил щеку Леонардо с мягким выражением лица. — Помни, что это существо говорит только ложь, — сказал Сплинтер. — Оставайся сильным. Демон только усмехнулся, и Сплинтер медленно поднялся. — Я скоро вернусь, — сказал крыс резким тоном, а затем отвернулся от них. Несмотря на его стальной вид, черепахи знали, что их сенсей глубоко обеспокоен тем, что только что произошло. Как только их Учитель ушел, Дон снова заговорил с демоном. — Какой смысл нападать на нас и внезапно заставлять Лео причинять себе вред? Даже если он больше не будет… полезен тебе, какой смысл причинять вред телу, в котором ты находишься? — Нападение на вас ранит его, а причинение вреда ему ранит вас. Не имеет значения, пострадает ли при этом тело, в котором я нахожусь, — объяснил демон, вздыхая, как будто это должно было быть очевидно. — Как только я заполучу вас остальных, я поглощу всю боль, которую вы чувствуете. — Этого не произойдет, — фыркнул Майки. — Тебя уже не будет. — Значит, ты заставил нас видеть кошмары, чтобы причинить всем нам боль, — заявил Дон, изо всех сил стараясь игнорировать тот факт, что он разговаривал с демоном. Демоном, носящим личину его брата. — Это был самый простой способ причинить вам боль, пока я еще собирал силы, — объяснил демон, снова немного подвигаясь. — Если этот не иссякнет слишком рано, я думаю, что это тело все еще может быть полезным. Может быть, я мог бы еще немного погонять вас. Я бы хотел попробовать воплотить сны в реальность, но опять же, этот уже довольно слаб... Хотя я был удивлен, узнав, насколько он упрям, кажется, он испытывает такие приливы энергии, когда чувствует, что один из вас в опасности. Поэтому всякий раз, когда он становился слишком апатичен из-за пыток, которым я его подвергал, я просто показывал ему, что вы трое ранены... — Ты пожалеешь обо всем этом, — прервал его Раф тихим рычанием. — Ты очень сильно об этом пожалеешь. Оно продолжало так, как будто Раф ничего не сказал. — Вы не только выдерживаете мое присутствие, являясь отличными сосудами, но… Вы знаете, как редко можно найти кого-то столь же близкого, как ваша маленькая семья? Играть с этой эмоциональной связью было настоящим удовольствием. Спать так долго, только для того, чтобы проснуться в этом темном туннеле, где никого не было-- Прошли дни, прежде чем я почувствовал вас рядом, прежде чем мне удалось привлечь вас. — Привлечь нас? — спросил Дон, снова начиная работать над руками Лео. Ему не очень-то хотелось разговаривать с демоном, он хотел услышать вместо него Лео, но, поскольку тот так хотел поговорить, они могли попытаться получить всю возможную информацию. — Когда я проснулся, я был слаб, и когда я почувствовал, что вы проходили мимо, я использовал всю свою силу, чтобы посеять в ваших умах деликатные идеи. Я подтолкнул вас срезать путь через туннель, в котором я находился, чтобы я мог подобраться достаточно близко и вселиться в одного из вас, а затем заставить вас забыть, что вы видели круг, чтобы вы не заподозрили слишком рано. — Потом мне пришлось ждать, полагаться только на сны, медленно питаясь, медленно становясь сильнее… Я не думаю, что когда-либо встречал кого-то, кто бы заботился друг о друге так сильно, как вы четверо. Даже сейчас, после того, как я так его измотал, он так отчаянно со мной сражается. Ухмылка демона на лице Лео дрогнула, и на мгновение он выглядел неловко, покачивая головой, как будто пытаясь от чего-то избавиться. — Если бы этот идиот перестал бороться и наконец покончил с собой, я мог бы истощить его оставшуюся часть и перейти к кому-то из вас, и эта крыса не раскрыла бы меня-- — Ты, бля, действительно пытался заставить его покончить с собой, — прорычал Раф, заставив своих братьев вздрогнуть, когда это было сказано вслух. Как будто было недостаточно, что Лео так сильно пострадал, но использовать его, а затем пытаться заставить его сделать что-то подобное-- — Мне почти удалось убедить его сделать это, но, в конце концов, мне пришлось насильно опускать его руку. Но сам факт, что он даже подумывал о том, чтобы отдать свою жизнь, что он думал, что это спасет вас от меня... Это смешно, правда. Лео снова странно ухмыльнулся, и братья беспомощно посмотрели друг на друга. Подумать только, что это существо говорило Лео настолько ужасные вещи, что он даже думал о том, чтобы забрать свою жизнь, и уже какое-то время… Последнее нападение, заставившее Лео действительно причинить им боль, должно быть, было последней каплей. Но демон сказал, что заставил Лео сделать это. Так что на самом деле не Лео направил клинок на себя. Это принесло некоторое утешение… но недостаточно. Не тогда, когда демон все еще был здесь и все еще контролировал ситуацию. Но Лео все еще был здесь и все еще сражался. Ухмылка снова исчезла, и Лео застонал. Черные глаза закрылись, и Лео прижался лбом к полу. — Сражайся, Лео! — закричал Майки, теперь точно зная, что Лео борется за контроль. Их брат все еще пытался. — Не позволяй этому уроду контролировать себя! — Нам лучше связать его, — сказал Раф, наблюдая за борьбой Лео, его голос все еще был тихим и полным едва сдерживаемого гнева. — Может быть, он перестанет так бороться с Лео, если поймет, что оно того не стоит. Дон почти закончил накладывать швы. Результат был не лучшим, он делал это в спешке, в трудном положении и в состоянии сильного эмоционального стресса. Он обмотал руки Лео дополнительными бинтами, чтобы лучше защитить швы от веревок, которые им придется использовать. Они не будут привязывать их к ранам, верёвки будут касаться только его запястий, но демон, скорее всего, всё равно будет сопротивляться, а Дон определённо не хотел, чтобы раны снова открылись. Веревкам придется перекрыть рану, которую раньше нанес ему Раф, поэтому Дон дополнительно перевязал и эту. Стул в комнате Лео был сломан из-за вспышки гнева Рафа, поэтому Майки поспешил найти другой. Когда он вернулся, Лео подняли и посадили на него. Они действовали быстро, чтобы демон не успел начать драться с ними, но Лео почти не отреагировал на то, как они с ним говорили, похоже, находясь в разгаре внутренней борьбы. Слегка дергался, тихо стонал, крепко зажмурив глаза. Они нашли веревку в ящиках Лео и связали ей руки за стулом. Только когда они обмотали веревку вокруг груди, чтобы он не мог слишком сильно двигаться, Лео попытался наклониться вперед, лицо смотрело вниз. Он слабо боролся с оковами, но его движения были медленными, пока совсем не прекратились. Он обмяк, повиснув на веревках. — Лео? — осторожно спросил Дон, стоя рядом со стулом, положив руку на плечо Лео. Он посмотрел вниз, пытаясь увидеть лицо брата. Кто из них контролировал ситуацию? Медленно Лео поднял голову, наклонил ее в сторону, его глаза были черными, когда он улыбнулся Дону. — Будет так приятно увидеть ваши лица, когда я наконец убью его, — ухмыльнулся Лео и коротко рассмеялся. Он посмотрел на веревки, которые теперь привязывали его тело к стулу. — Вы мало что можете сделать, не так ли? Отпустите меня, и я проткну ему кишки мечом. Будете держать его здесь, связанным, и я позволю ему угаснуть. Его тело и разум не продержатся долго со мной внутри. Оба варианта, на мой взгляд, хороши-- Очень подходит такому лидеру, как он, быть пронзенным собственным мечом. И собственной рукой. Такой жалкий конец. Или просто зачахнуть... Медленно, болезненно, возможно, даже более жалко... Мне это очень нравится. — Захлопни пасть, сукин сын! — взревел Раф, делая резкий шаг к стулу и подняв кулак. Лишь в последний момент он вспомнил, что не сможет ударить демона, иначе он причинит вред и Лео. Демон рассмеялся над противоречивым лицом черепахи. — О нет, ты слишком напуган и не можешь ударить своего брата? Давай, сделай это. Мне тоже будет больно. Это небольшая жертва — причинить боль своему брату, если ты можешь выместить часть этого разочарования и гнева на мне. Он сможет выдержать удар, после всего произошедшего это пустяки. И он поймет, не так ли? Небольшая расплата за причинение вреда тебе и вашим братьям? В любом случае для вас двоих это не будет чем-то новым. — Ты ни черта не знаешь ни о нем, ни о нас, — прорычал Раф, медленно опуская кулаки. — Но это неправда, — сказал Лео. — Я знаю довольно много. Я в его голове, как я могу не знать? То, что он сказал тебе ранее, было недалеко от истины. Я знаю, как сильно ему больно, я знаю, как он разочарован в тебе, что ты не можешь ему помочь. Что никто из вас не поверил ему, когда все это началось. И теперь вы ничего не делаете, кроме как наблюдаете, как он страдает. Вы позволили своему сенсею вывести меня. Вы видели, какую агонию это причинило ему. Знаете, что я ему сейчас показываю? — Донни, — прорычал Раф, резко поворачиваясь к брату. — Как, черт возьми, нам вытащить эту штуку? — Мне… мне нужен мой компьютер, — ответил Дон, но не пошевелился, его глаза встретились с черными глазами Лео, на лице их брата появилась какая-то неправильная ухмылка. — Нужно продолжать читать, Сэнсэй достает книги, может, там есть что-то более полезное… — Он думает, что вам не удалось его связать, — продолжил демон, игнорируя Рафаэля и Донателло. — Он думает, что он связал вас, и продолжает с того места, где мы остановились. Режет вас, убивает, пока вы молите о пощаде. Я редко заходил так далеко, когда влиял на ваши сны, и думаю, что изношу его так только быстрее, но оно того стоит, о, вы должны его послушать... — ЗАТКНИСЬ! — закричал Раф, хватая веревки, перекинутые через грудь Лео, поднимая две ножки стула с пола и притягивая Лео ближе к себе. — Не смей, черт тебя дери, причинять ему боль. Клянусь, как только мы вытащим тебя оттуда, я сделаю твой конец настолько медленным и болезненным, насколько смогу. Демон только рассмеялся, не беспокоясь о том, что Раф обращается с ним так грубо. — Вам действительно стоит это увидеть, — продолжил демон. — То, как он умоляет меня остановиться. Я все время говорю ему, что это он это делает, это все он. Всегда так было, что бы вы ему ни говорили. Я думаю, он наконец начинает в это верить. Всего лишь минуту назад он был так уверен, что вы найдете способ ему помочь! Ах, какое опустошение он чувствует! Вокруг него все рушится, вы истекаете кровью у него на руках. Вот тут-то он и сломается. Для него все кончено! Демон смеялся, черепахи смотрели в ошеломленном молчании, пытаясь понять, как это существо может быть таким мерзким. — Должен сказать, что я был весьма поражен, когда завладел этим сосудом. Такой хорошо тренированный ум, сильная воля. Как я мог справиться с этим? Должна быть слабость, подумал я. И она была. Вы трое. Вся эта сосредоточенность исчезает каждый раз, когда он понимает, что это он заставляет вас кричать. Раф с трудом контролировал себя, тяжело дышал, едва сдерживал сжатый кулак. Он чувствовал близость Дона и Майки, не знавшим, стоит ли им вмешаться или позволить Рафу продолжать угрожать демону. Они были в ужасе от слов демона и не хотели больше ничего слышать, но им нужно было знать, через что он заставил Лео пройти. Демон усмехнулся от удивления и восторга. — О, кажется, он сейчас плачет... Глядя в лицо Лео, наполненный яростью по отношению к демону, Раф увидел, как в уголках глаз Лео блестят непролитые слезы. Когда слеза действительно скатилась по его щеке, зрение Рафа затуманилось от всепоглощающего гнева. Эта штука замучила их брата до такой степени, что он едва сопротивлялся, когда оно попыталось заставить его убить себя, и теперь оно продолжало эту пытку, в то время как они ничего не могли сделать, кроме как стоять и смотреть. — Хотите услышать, как он умоляет? Я буду рад показать вам. Или мне следует оставить его страдать в одиночестве? Как он делал все это время? В голове Рафа не было ничего, кроме пронзительного шума. Все казалось далеким, когда ярость и горе за его брата взяли верх. Не имело значения, симулировал ли демон слезы или они действительно принадлежали Лео – он знал, что его брату было больно, очень больно, и он страдал так долго, и он ничего не мог сделать. Что ж, всегда было что-то, что он мог сделать, что он регулярно делал, когда его ярость брала верх. Кричащие голоса вытащили его из темного тумана ярости, в который он впал, и когда он моргнул, его зрение снова прояснилось. Лео все еще был привязан к стулу и все еще находился перед ним. Он почувствовал, что у него болят костяшки пальцев. Он смотрел прямо на брата, но не видел Лео — только черные глаза демона и синяк, начинающий формироваться вокруг его левого глаза. Раф ударил его, и он хотел, чтобы другой глаз тоже был отмечен кровоподтеком. Он ненавидел эти глаза, ненавидел то, какими пустыми и насмешливыми они были. Чьи-то руки держали его и тянули назад, но он был слишком зол, чтобы позволить себе отойти. Ему нужно было продолжать бить этого ублюдка. Именно это он делал лучше всего: боролся со всем, что угрожало его семье, боролся со всем, что доводило его до предела. Подняв кулак, он вырвался из рук своих младших братьев. Рана на руке болела, но в данный момент это было самое последнее, о чем он думал. Когда он собирался снова ударить брата, чернота в его глазах исчезла, заставив Рафа замереть. Леонардо моргнул, проясняя зрение, он был явно сбит с толку и растерян. Его глаза, казалось, сосредоточились на Рафаэле, на его лице вспыхнула смесь эмоций. — Ра-Раф? — Лео справился, его голос был надсадным и слабым. — Мне… мне очень жаль. Тут же вся ярость смылась, и внезапно почувствовав слабость, Раф опустил кулаки и упал на колени перед братом, чтобы лучше рассмотреть его. Вся враждебность была отброшена, его глаза искали прощения. Его руки лежали на коленях Лео, он боялся прикоснуться к нему после того, как вышел из себя, но ему нужно было показать и себе, и Лео, что он не хотел этого. Что его прикосновение не могло причинить ему боль. — Нет, это мне очень жаль, — выдавил Раф с недоверием к себе в голосе. Он ударил Лео. Какого черта он это сделал? — Прости, я… я так хотел ударить его, я… — Нет, ты правильно сделал, — пробормотал Лео, говоря как-то не так, явно от боли. — Я… все время. Делаю вам больно. Все время. В глазах Рафа мелькнула боль. Лео раньше не был таким бессвязным-- Он только усугубил ситуацию… Майки стоял рядом с ними, его рука легла на плечо Рафа и нежно сжала его. — Это не ты, Лео, никогда не был, — сказал Майки, его голос был полон печали. Его рука осталась на плече Рафа, а другой он нежно обхватил щеку Лео, заставляя его посмотреть ему в глаза. — Эта штука заставляет тебя видеть небылицы. Это нереально, Лео. У нас все в порядке. Пожалуйста, поверь мне. Неважно, что оно тебе показывает, это нереально! Стеклянный взгляд Лео не исчез. — Я… — Лео медленно выдохнул, прислоняясь к руке Майки. — Мне очень жаль. Я-я бы никогда… я так… Их слова, похоже, не дошли до Лео, поскольку он продолжал бормотать извинения, и младший быстро попытался его успокоить, не в силах их вынести. Если бы только он мог заставить Лео понять, что ему не нужно извиняться, но глаза Лео были расфокусированы и смотрели мимо них. Он не мог слышать его попыток, не сейчас. Лео снова потерялся из-за боли, но… но он все еще был здесь. Даже если… даже если это была его сломанная версия. Это было страшно. Был нанесен такой большой ущерб, и они знали, что Лео скоро достигнет предела своих возможностей… если он еще этого не сделал. Внутри Микеланджело тоже горел гнев, и он понимал, почему Рафаэль потерялся в своей ярости. Он ненавидел то, что эта штука использовала Леонардо в качестве щита, позволяя Леонардо вернуть контроль только тогда, когда Рафаэль собирался его ударить. Рафаэль был не единственным, кто хотел вырвать демона из своего брата и избить его. Рафаэлю пришлось бы поторопиться, если бы он хотел принять участие в этом избиении, если бы Микеланджело первым достал демона. Возможно, ему следовало волноваться о том, насколько жестокими стали его мысли, насколько он был полон ненависти, но было трудно избавиться от сильного гнева, кружившегося внутри него, когда Лео было так больно, и они все еще понятия не имели, как положить этому конец. Казалось, что они сделали только хуже. Было такое ощущение, будто они вытащили демона на поверхность только для того, чтобы он посмеялся над ними и еще больше ранил Лео. То, что Лео опирался на него вместо того, чтобы отстраняться, и возможность хотя бы держать его, немного успокоило этот гнев. Лео сильный, он выдержит, и они найдут способ избавиться от этой штуки. Но демон явно быстро его утомлял. — Мы в порядке, Лео, — прошептал ему Майки. — Пожалуйста, держись за эту мысль, хорошо? Лео поднял голову, его глаза медленно сфокусировались. Как только они это сделали, он внимательно посмотрел на лицо Майки, словно пытаясь понять, лжет он или нет. Не ответив, он закрыл глаза и прислонился к руке Майки. Напряжение в нем угасло, когда он полностью повис на веревках. Они ожидали, что демон возьмет верх и будет продолжать издеваться над ними. Но теперь в комнате было тихо. Лео больше не открывал глаз, неподвижно и безвольно прижимаясь к стулу, к которому его привязали. Все, что делал демон, было пыткой. Когда оно говорило и даже когда оно не говорило. Ждать и гадать, что он будет делать дальше, было пыткой. Продолжало ли оно мучить Лео в его голове? Стоит ли им попытаться поговорить с ним, отвлечь его, не дать ему причинить брату вред, или было бы лучше, если бы он не использовал тело Лео, давая ему отдохнуть? Это было абсолютное мучение. Стоять рядом с Лео, не имея возможности помочь или утешить, пока его разум разрывается на части.