Поворачивая меч / Turning the Blade

Ему было трудно проснуться, все его существо сопротивлялось этой мысли. Может быть, оно уже знало, что в бодрствующем мире его не ждет ничего хорошего, может быть, именно поэтому открыть глаза было такой трудной задачей. У него было ощущение, что он долгое время находился без сознания, зная, что то тут, то там он бодрствовал, но никогда по-настоящему не осознавал, что происходит вокруг него. Одно мгновение он был в постели. Кто-то сидел рядом с ним, он чувствовал, как чья-то рука легла на его руку. Впервые он почувствовал себя в безопасности, и его даже не заботило, что он был прикован цепью к кровати. Он был слишком измотан, чтобы обращать внимание на что-либо, кроме теплого прикосновения к своей руке. Он был слегка разочарован, когда почувствовал влажный воздух канализации. Чужое тепло задержалось в его разуме, что было глупо, потому что именно здесь он всегда оказывался. Это то место, где он всегда оказывался, куда он возвращался, чтобы причинить страдания своей семье. Он не сразу заметил, насколько он слаб. Первое, что он увидел, был Рафаэль, лежащий рядом с ним, что заставило его подумать, что он снова причинил ему боль. Поэтому он попытался встать, уйти от него, чтобы не причинить ему вреда, как он делал каждый раз, когда они были в этих туннелях. Именно тогда он осознал, в каком полностью изношенном состоянии находилось его тело. Он не был слабым, когда они были здесь, он был тем, кто охотился за своей семьей, каждый раз оставаясь последним выжившим. Но теперь он едва мог двигаться. Не могло быть, чтобы именно он причинил вред Рафаэлю. В замешательстве взгляд Леонардо остановился на Донателло, и он только тогда это понял. Черные глаза еще не совсем сформировались, но Донателло корчился от боли, с чем-то боролся. Он был освобожден от демона только для того, чтобы у него появилась новая жертва — Донателло. Леонардо так долго находился под влиянием демона, что не чувствовал себя по-настоящему свободным, поскольку каждый раз его место занимал один из его братьев. Его свобода означала, что вместо него всегда будет страдать кто-то другой. Он был свободен и использовал свою свободу, желая, чтобы он не был свободен. Почему оно оставило его? Когда он вспомнил об одержимости Микеланджело, все, что он мог вспомнить, это боль. Всегда боль. Не было ни причины, ни смысла. Все это было направлено только на причинение боли. Неужели с ним наконец покончено? Если Дон проиграет борьбу с ним, станет ли следующей целью демона Раф? Он изо всех сил пытался подняться с пола, его уже ранили, он не мог защититься. Лео тоже не мог защитить его – даже не мог подняться с того места, где лежал. Он не чувствовал своих рук. Он перекатился на бок и упал на пол с сиденья, на котором лежал. Отсюда ему удалось подняться на локтях, а затем на колени. Он смог подползти к Рафу. Его глаза встретились с глазами брата, и он увидел там смятение и боль. Что бы ни случилось с Рафом, он все еще оправлялся от этого. Лео ничего не мог для него сделать. Все, что он мог сделать, это встать на колени рядом с ним, надеясь защитить его от демона, надеясь, что он все еще будет заинтересован причинить вред ему, а не Рафу. И так и случилось. Оно вырвало его от Рафа, швырнуло на пол канализации и вскоре последовало за ним. Теперь он тащил его за руку, пальцы Дона впивались в его кожу, его панцирь царапал грязный пол, пока он волок его сквозь тьму. Когда огни слайдера исчезли, Лео больше ничего не мог видеть. Их окутала абсолютная темнота, но шаги Дона ни на секунду не замедлились. Было трудно думать, трудно сосредоточиться. В темноте он даже не знал, открыты ли у него глаза. Только боль, которую он испытывал, говорила ему, что он все еще в сознании, и его все еще тянут вперед. Несмотря на то, что он был рад, что демон сосредоточился на нем, он не хотел сдаваться без боя. Он уже почти сдался, почти позволил демону заставить его покончить с собой. Если он не боролся с этим, он делал то же самое. Он не знал, что собирался сделать демон, но он сказал, что у него есть для него еще одна последняя цель. Если он не будет бороться, оно убьет его. Но… он так устал. Он помнил все те разы, когда он истекал кровью и боролся за то, чтобы оставаться в сознании-- Как он вообще остался жив до этого момента? Сражаясь. Будучи упрямым и цепляясь за жизнь. Но разве он уже недостаточно сражался? Он чувствовал себя таким тяжелым. Он был мертвым грузом, пока Дон тащил его глубже в туннели. Он не знал, как далеко Дон уже завел его, он не знал, куда они направляются. Он даже не знал, где находится Майки, поскольку видел только Рафа перед тем, как Дон выбросил его из машины. С ним все в порядке? Пока его тащили вперед, раздавался устойчивый скребущий звук, время от времени сменявшийся тихими плесками воды. Теперь ощущение под панцирем изменилось на что-то более мягкое, на что-то более влажное. В воздухе стоял слегка тухлый запах. Рука, держащая его, внезапно исчезла, и его рука упала рядом с ним. Его ладони были так сильно забинтованы, что он чувствовал, что должен был почувствовать боль, когда к ним просто прикасались, но он чувствовал лишь слабый отклик, даже когда его рука столкнулась с полом туннеля. Он понял, что ему холодно. Его ведь тащили по холодным лужам и мокрой грязи. Может быть, его руки просто замерзли, и поэтому он их не чувствовал как надо. Было трудно нанести на ментальную карту его травмы, когда болело абсолютно все. — Вот мы и на месте, — сказал Дон, стоя рядом с ним. Звук был настолько близко, что он наверное присел рядом с ним. Последовала долгая пауза, прежде чем он снова заговорил. — Неудивительно, что я проснулся таким слабым. Мой круг нарисовали краской. Хм. Я чувствую, что они использовали немного крови, но совсем немного. Наверное, просто порезали палец или что-то в этом роде. Нам нужно гораздо больше. Его не удивило, что демон мог видеть в темноте. В конце концов, он только что провел его через туннели без какого-либо источника света. Вероятно, ему следовало больше сосредоточиться на значении слов, чем на том факте, что оно может видеть в темноте. Но какое это имело значение в данный момент? Он был слишком слаб, чтобы сдвинуться даже на сантиметр. Он мог бы попытаться поговорить с Доном, как он это сделал с Майки. Постараться помочь ему восстановить контроль. Он попробовал, но его губы почти не пошевелились — казалось, что рот набит песком, и не вышло ни звука. Лео почувствовал холодное прикосновение лезвия к своей щеке. Клинок прошлся по коже до горла и прижался к его центру. При этом у Лео перехватило дыхание-- почему перехватило? В конце концов, почему это произошло из-за такой простой вещи? С ним было покончено, что ему еще терять? Его жизнь. Его братья. Однако он мало что мог сделать. Если демон хотел перерезать ему горло, он не смог бы это остановить. Лезвие облетело его горло, прежде чем его подняли. Значит, демон еще с ним не покончил. Оно хотело продлить его конец. Мысли снова запутались. Должен ли он чувствовать облегчение или разочарование? Он так устал... — Давай сделаем это традиционным способом, — спокойно произнесло оно голосом Дона. Руку Лео пнули так, что она оказалась откинутой в сторону на уровне его головы. Послышались мокрые шаги, идущие к другой стороне, а также пинок по второй руке, так что он распластался крестом на полу. — Мой круг должен быть завершен кровью. Дающий ее должен истечь кровью, пожертвовав собой. Его руки онемели от запястий вниз, но он почувствовал, как Донателло схватил его за руку. В суставе его плеча все еще была слабая пульсация с тех пор, как Донателло тянул его за руку, чтобы перетащить сюда. Он почувствовал, как хватка усилилась, и определенно почувствовал, когда острое оружие разрезало ему запястье. Последовавший за этим шок был приглушенным, как будто его тело слишком устало, чтобы реагировать. Кровь свободно хлынула из раны. Ему было так холодно, но жидкость, вытекающая из него, была горячей, согревала кожу. — Я удивлен, но на самом деле рад, что ты дожил до этого момента. Ты идеальный источник крови, идеальная жертва. Я должен был подумать о том, чтобы использовать тебя для этого раньше. Чем в большем эмоциональном смятении находится жертва, когда она умирает, тем более мощный выходит ритуал. Демон встал и перешел на другую сторону, присев. — Я знаю, что ты устал. Я знаю, что ты чувствуешь онемение. Ты просто хочешь, чтобы это закончилось. Но… я был в твоей голове достаточно долго, чтобы понять, что ты упрям до такой степени, что раздражаешь. Ибо ты так долго боролся. Так упорно сражался, думая, что у тебя есть надежда, но пришло время осознать, что ее нет. Пришло время признать, что все кончено. Время впустить отчаяние. Лео почувствовал, как лезвие прижалось к его другому запястью. Несмотря на оцепенение, в которое он попал, демон был прав. В него закралось отчаяние. Он запятнал себя, а теперь и своего брата, кормя демона, так долго не подозревая о его присутствии. Он истечет кровью в туннеле, который преследовал его все это время, и оставит своих братьев либо тоже поддаться демону, либо жить с последствиями. Он умрет в темноте, его брат будет рядом с ним, но не совсем… — Давай, ебаный демон! Мы знаем, что ты там, и я еще с тобой не закончил! Раф. Раф был рядом, и он сказал «мы». Майки был с ним? Да, он слышал крики Майки тоже. С ними обоими все было в порядке, и их голоса приближались. Что… что было плохо, им следует держаться подальше от демона… но Лео все равно почувствовал облегчение. Кровь все еще текла из его запястья. Даже если для него было уже слишком поздно, присутствие Майки и Рафа означало надежду для Дона. Лезвие отодвинулось прежде, чем повредило кожу на другой руке, и Лео почувствовал, как внимание Дона переключилось на вход в туннель, где уже были видны слабые огни. — Видимо, я все-таки не останусь без охоты, — сказал демон, слишком довольный, и начал двигаться к свету и эху криков. Прежде чем уйти, он остановился еще на мгновение. — Не умирай пока. Я хочу, чтобы ты был здесь, когда я воплощу в реальность все видения, которые я тебе показал во снах. Лезвия, разрезавшего его запястье, было недостаточно, чтобы вызвать реакцию лидера, но слова глубоко ранили его душу. Все произошло так, как хотел демон. Они были здесь, в туннелях, и оно получило желаемую охоту. Обстановка была другой, не он будет причинять вред своим братьям, но результат будет тот же. Демон был слишком силен, и он не мог ничего делать, кроме как смотреть, как этот демон пытает его братьев. Его рот открылся, чтобы предупредить своих братьев, но ничего не вышло. Он изо всех сил пытался подняться с холодного пола, преследовать демона, остановить его, но его тело не реагировало так, как ему было нужно. Он умирал. Он остался позади, бесполезный, поскольку истекал кровью и приближался к своему концу.

***

По пути к туннелю Микеланджело смог рассказать Рафаэлю все, что они с Донателло узнали о демоне. История на сайте, часть о любви и привязанности, латинская фраза, которую Рафаэль уже слышал от Донателло. У них была только половина плана: нанести химикаты на круг, затопить туннель. Как им удастся сдержать демона, было… все еще неясно, но у них закончилось время. Они должны были пойти туда и добиться успеха. У них не было другого способа остановить демона, и если им это не удастся сейчас, то это будет конец. Демон победит. И Рафаэль не собирался позволить ему победить. Он поклялся заставить демона заплатить. Это чувство только усилилось, когда они наконец добрались до входа в туннель. Когда они посветили туда фонарями, они увидели Донателло. Он как будто ждал их, с саями Рафаэля в руках, один был весь в крови. Красные капли все еще стекали с лезвия в грязь. — Вы в самом деле пошли за нами сюда, — сказал Донателло, его искаженный голос звучал довольным. — В этот раз все немного по-другому: за вами не гонятся с мечами. Но ваша цель та же… Донателло пошел к ним, его черные глаза хищно смотрели на них. —...Бежать. — Не в этот раз, — сказал Микеланджело, стараясь сохранить голос ровным и стоя на месте, даже когда демон приблизился. — Мы делаем то, что должны были сделать, когда все это только началось. Мы не сбежим. — Это дерьмо закончится здесь и сейчас, — прорычал Рафаэль, особо не задумываясь, когда атаковал. Им двигала не просто злоба, а отчаянное осознание того, что Леонардо находится где-то в этом туннеле, раненый еще сильнее, чем раньше, судя по окровавленному оружию в руках демона. У Донателло были оба сая, а у Рафаэля не было ничего. Он знал, что Донателло больше привык к оружию дальнего действия, и всегда был неуклюж с саями, но это его совсем не утешало. Не тогда, когда демон так спокойно смотрел на него, легко крутя в руке окровавленный клинок. Демон легко увернулся от первого кулака и ударил его собственным оружием. На руке Рафа остался неглубокий порез, и это была всего лишь небольшая царапина, но все тело уже болело. Он просто не был достаточно здоров для чего-то подобного. Он был ранен и измотан, в то время как демон, казалось, процветал. Но варианта отступить не было – ему приходилось сражаться, приходилось удерживать внимание на себе. Ему нужно было выиграть время для Майки, чтобы он доставил химикаты на место. — Лео! Крик Майки отвлек его, и он увернулся от следующей атаки демона только потому, что поскользнулся на мокрых листьях. Но его промах позволил ему откатиться от Дона и посветить фонарем на Майки. Он услышал испуганный тон в его голосе, и ему нужно было увидеть, что происходит. И он увидел. Он увидел Лео. Это было похоже на кадр из фильма ужасов: Лео находился в центре красного круга, вытянув руки по бокам. Под его правой рукой образовалась лужа свежей крови, кровь медленно текла по земле, заполняя круг вокруг него, как будто ею руководила какая-то внешняя сила. Он терял слишком много крови и слишком быстро. Раф поднялся с пола, ему все еще нужно было поддерживать интерес демона к нему. В противном случае они потеряют Лео. Черт, они все пропадут. Но, возможно, ему было нужно не внимание демона. А Дона. — Донни, ты должен остановить его, ты должен позволить мне добраться до Лео, он теряет много крови, — Дон прыгнул вперед и снова ударил его, заставив Рафа кряхтеть, уклоняясь. — Он очень сильно ранен, ахуеть как сильно! Он истечет кровью, Дон, он умрет! Вырвись из этого! В глазах Дона не было осознания. Раф уклонился от еще одной атаки. Его ноги снова скользнули по листьям, но на этот раз это вышло не в его пользу, почти заставив его споткнуться прямо на путь следующей атаки Дона. — Тогда хер с тобой, — прорычал Раф. — Adjure te, Spiritus nequissime. Удивление в черных глазах было бесценным. Движения Дона остановились. — Что, думал, мы отказались от этого? — Раф сплюнул. — Подумай еще раз. Adjure te, Spiritus nequissime. Теперь Донателло зарычал, покачал головой и бросился на Рафаэля так быстро, что он не успел среагировать. Они столкнулись, сила удара заставила Рафаэля отступить назад. Он не упал на пол, стена была достаточно близко, чтобы панцирь налетел на нее. Он остался на ногах, но теперь был прижат к стене, а демон был прямо перед ним. — Adjure te, Spiritus nequissime, — резко сказал Майки сбоку. Взгляд Дона устремился к нему, теперь он видел, чем он занимался, пока демон сосредоточился на борьбе с Рафом. Он стоял на коленях рядом с Лео, наспех перевязав кровоточащее запястье, и теперь держал в руках контейнер с химикатами. Черные глаза расширились, поняв. Это было в голове Дона, и химикаты были его идеей. Он знал, что Майки собирается сделать с контейнером. — Не надо, — прошипело оно как раз в тот момент, когда Майки опрокинул канистру и позволил химикату попасть в смесь крови и краски, образовавшую круг. Донателло закричал от боли, напугав Микеланджело и Рафаэля. Прежде чем они успели что-либо сделать, на них обрушилась невидимая сила — Рафаэля отбросило к братьям, и он приземлился на пол вперед панцирем. Микеланджело тоже упал на спину, потеряв хватку на контейнере. Он упал на пол боком, его содержимое начало растекаться по полу. — С меня хватит, — прошипел демон, придя в себя. Оно было в ярости, лицо Дона исказилось от неестественной эмоции. — Многих из моего вида убили, но не меня. Ни один человек или что-то смертное никогда не доставляло мне столько хлопот. Вы были необыкновенными, хорошо меня кормили, но меня это больше не волнует. Вы слишком меня раздражаете. Вы падете здесь. — Adjure te, Spiritus nequissime, — Раф все еще лежал на полу, пытаясь отдышаться, но сумел прошипеть слова. Дон закрыл глаза и стиснул зубы, слова причиняли ему боль. С возмущенным воплем демон поднял руки Дона вверх, указывая ими на черепах, и даже не прикоснувшись к ним, поднял Рафа и Майки с пола. Что-то прижалось к их горлу, начав их душить. Их глаза были широко раскрыты как от перекрытия воздуха, так и от огромной силы, которой обладал демон. Как они могли сражаться, если демону даже не нужно было их касаться? — Я даже не могу вспомнить, когда мне приходилось так низко пасть и кого-то задушить, — прорычал на них демон. — Но с вами это кажется уместным. Вы просто не можете держать язык за зубами. Как будто вы специально меня раздражаете. Вы умоляете меня причинить вам боль. Давление на их глотки усилилось. Они боролись, но бороться с невидимой силой было бесполезно. На лице Донателло не было ничего, кроме чистой ярости. — Может быть, вы просто не знаете, как жить, если вам не больно. Всю вашу жизнь кто-то преследовал вас. Одно неверное движение, и вам больно. Вы от этого зависимы. Не знаете, как жить без этого, вам нужен кто-то, кто будет продолжать причинять вам боль… — Adjure te, Spiritus nequissime, — устало выдохнул Лео. Демон тут же замолчал, его черные глаза полетели к Лео. — A… adjure te, s-spiritus nequissime, — повторил Лео, слова были невнятными, но все же эффективными. Дон застонал, давление вокруг их горла ослабло, но не исчезло. Но этого было достаточно, чтобы позволить им вдохнуть хоть немного воздуха, кашляя и шипя, пока демон держал их в воздухе. — Тебе лучше заткнуться, иначе я сверну им шеи, — предупредил Дон сквозь стиснутые зубы. Демон подождал, а затем ухмыльнулся, когда Лео промолчал. — Какой идиотизм, — пробормотал Дон, снова начав душить черепах. Они брыкались, хватались за горло, но их борьба быстро угасала. Демон ухмыльнулся им, лицо Дона потемнело еще больше в ограниченном свете. — Думали, что меня можно остановить словами. Думали, что меня можно победить… Донателло вскинул руки к голове и снова закричал от боли. И Рафаэль, и Микеланджело упали на пол и снова закашлялись, пытаясь вернуть воздух в легкие. Борясь с болью, демон заставил Донателло посмотреть в сторону круга, чтобы увидеть, что Леонардо смог пошевелиться достаточно, чтобы сдвинуть ногой упавшую канистру. Ему удалось вылить еще больше содержимого на очертания круга. Но контейнер был почти пуст, и лежавшая там черепаха была не в состоянии пошевелиться настолько, чтобы вылить остатки. Он больше не пытался пошевелиться. — Ты продолжаешь оставаться самым противным, — Демон снова кипел, направляясь к кругу, одна рука все еще держала голову Дона. В туннеле больше не было холодно – стало жарко, как будто они чувствовали его ярость. Теперь его внимание было полностью сосредоточено на Лео, оно заставило Дона поднять один сай с пола и крепко сжать его. Дон пошатнулся на ходу, но сумел снова присесть рядом с Лео. — Давай уже завершим круг. — Нет! И Раф, и Майки все еще пытались избавиться от звезд в своем зрении, все еще пытались как следует отдышаться. Они двигались, но были слишком медлительны, зная, что не будут достаточно быстры. Демон снова схватил неразрезанную руку Лео, и лезвие оказалось над его запястьем, как раз там, где оно было до того, как появление Рафа и Майки отвлекло его. Кончик впился в кожу и почти не двигался. Очевидно, на этот раз демон хотел медленно разрезать ему запястье, а не просто вспороть его. Последнее мучение. Лео обнаружил, что снова погружается в то оцепенение, в котором находился раньше. Зачем давать демону горе, которого он так хотел? Зачем отчаиваться, когда он уже чувствовал себя таким холодным и далеким от всего? Это больше не было в его власти. Никогда и не было. Он больше не чувствовал мокрую канализацию, больше не слышал демона. Теперь все это было так далеко от него. Наконец, все закончилось. Для него… но не для его братьев. Они будут продолжать страдать. Он знал, как сильно сейчас приходится страдать Дону, ведь он уже проходил через это много раз. Наблюдая, как он причиняет боль своим братьям, и не в силах это остановить. Ему казалось, что он все еще слышит, как Раф и Майки кричат ему что-то, кричат Дону, чтобы тот остановился-- Боль в их голосах терзала его. Может быть, он все еще присутствовал достаточно, чтобы действительно услышать их, а может, он просто бредил от потери крови и вообразил это. Это не имело значения, поскольку его тело больше не работало. Не имея возможности двигаться или говорить, ничего не оставалось, кроме как отпустить. — Леонардо. Это был голос в его голове, но это был не демон. Нет, это было знакомо, тепло, сразу же вывело его из оцепенения, в которое он впал. Оно подняло его с холодного пола, окутав теплом. Леонардо погрузился в это, все его боли и страдания угасали, уменьшались... — Леонардо, сын мой, пожалуйста. Не будь опрометчив, не отходи слишком далеко от своего тела. Опрометчив? Уйти слишком далеко? Тепло, в свою очередь, прижалось к нему, не давая ему ворваться в него. Лео узнал в этом духовную энергию Сэнсэя-- Он вошел в астрал? Он никогда не делал этого, если не находился в глубокой медитации. Он был мертв? Нет, если так, то он не мог бы вернуться в свое тело, не было смысла говорить ему, чтобы он не отходил слишком далеко от него. — Демон мешает мне добраться до Донателло. Он думает, что причинил тебе невыразимую боль, Леонардо. Мне нужна твоя помощь, чтобы достучаться до него. Мне нужно, чтобы ты помог своему брату найти себя, прежде чем все наши страхи станут реальностью. — Как, Мастер? — в отчаянии спросил Леонардо. — Я... я ничего не могу сделать, не могу поднять руки или даже говорить. Я чувствую такую слабость во всем теле, я даже... я даже не знаю, смогу ли я выжить, сэнсэй. Он никогда не боялся смерти, зная, что рано или поздно она придет. В течение этих последних часов она постоянно нависала над ним, настолько сильно, что стала утешением, спасением от всей боли. Но теперь, когда он сказал это своему сенсею, признался, что был так близок к тому, чтобы все отпустить, он почувствовал страх. Боялся оставить своих братьев. Одна только мысль причиняла боль. Говорить своему сенсею, что он, возможно, не выживет, причиняло боль. На этот раз тепло приблизилось, все еще не притягивая его слишком близко, но оно утешало, он хотел позволить теплу удержать его и унести прочь заботы и страхи. На мгновение он просто был, на мгновение его просто держали. Затем тепло снова пришло в движение, увлекая за собой Лео. И они ушли от света и тепла, обратно туда, где было холодно и темно. Лео обнаружил, что боится этого, не желая возвращаться к боли. Но он ничего не мог сделать, поскольку оно снова нахлынуло на него. Но эта боль была другая, знакомая, но отличавшаяся от ноющих рук и слабого тела. Он осознал агонию Донателло, и его собственный страх был забыт. Он без колебаний направился к брату, но как только он это сделал, он почувствовал тьму, которая так долго преследовала его. Его дух дрогнул, он не хотел приближаться к этому. От него так мало осталось-- если он пойдет туда, тьма заберет его. Но энергия Донателло горела не так ярко, как должна была, затененная окружающим его злом. Его энергия, его жизненная сила были поглощены этим. Большая часть Леонардо была отнята, его дух остался слабым, но инстинкт встать между братом и тем, что причиняло ему боль, все еще ярко горел в нем. Леонардо бросился во тьму, стремясь к духовной энергии Донателло. Все еще чувствуя тепло, исходящее от Сплинтера, Леонардо сделал то, что сделал для него его Сэнсэй: притянул Донателло к себе, окутав его своим теплом. От него мало что осталось, но в нем было тепло, которое он позаимствовал у их Отца, и он прижал его к себе. Он почувствовал потрясение Донателло, почувствовал, как оно превратилось в смесь различных эмоций, прежде чем энергия Донателло крепко вцепилась в него. Так близко он действительно почувствовал тьму, исходящую от его брата. Леонардо притянул Донателло еще ближе, пытаясь защитить его от этого. — О боже, Лео. Мы мертвы? Я убил тебя? Его опустошенный голос убил Лео изнутри, и он сжал его крепче. — Нет, Донни, — быстро успокоил его Лео. — Я здесь, чтобы помочь тебе, как ты помог мне. Я здесь, чтобы напомнить тебе о том, что реально. Ничего не потеряно, демон просто заставляет тебя видеть плохие вещи. Я так сильно горжусь тобой. Ты придумал, как избавиться от него. Ты можешь бороться с этим. Энергия Донателло дрогнула в его руках. — Я думал, что смогу. Я думал, что смогу взять это под контроль хотя бы на мгновение, достаточное для того, чтобы Раф и Майки могли избавиться от круга, но вместо этого я просто... просто причинил тебе такую ужасную боль... Леонардо начал понимать, насколько трудным было для него пребывание здесь, понял, что его короткое время здесь начало подходить к концу. Если он не вернется в свое тело в ближайшее время, он никогда не сможет вернуться. Но он также знал, что пока не может уйти, поэтому проигнорировал холодное притяжение собственного тела и использовал оставшуюся энергию, чтобы удержать Донателло рядом. — Я здесь. Я все еще здесь. Демон заставил тебя пройти через многое, но вы трое были такими сильными, и мне нужно, чтобы ты продолжал оставаться сильным, хорошо, Донни? Тебе не нужно делать это в одиночку. Раф и Майки здесь, я здесь, Сэнсэй тоже здесь. Дон кивнул ему, он мог чувствовать их. — Мы здесь, чтобы помочь тебе бороться с этим. Удерживать Дона в своих объятиях становилось все труднее. Притяжение теперь было сильнее, пытаясь вернуть его в тело. У Лео было ощущение, что это плохой знак, предупреждение не оставаться здесь. Дон, должно быть, тоже это чувствовал, потому что его энергия отчаянно цеплялась за него. — Нет, не уходи! Я не знаю, смогу ли я остановить это, я- — Я никуда не ухожу, Донни. Я здесь. Несмотря на то, как их духовные энергии держались друг за друга, их разрывало. Леонардо уже чувствовал запах гниющих листьев, чувствовал холод на своей коже. Удалось ли ему сделать то, что просил Сплинтер, удалось ли ему вообще помочь Донателло? Были ли слова действительно чем-то работающим против демона? Возможно, не только слова. Леонардо посмотрел на тьму, которая, как он видел, цеплялась за край энергии Донателло, и со всей концентрацией, которую он мог собрать, отпустил Донателло и заставил его духовную сущность столкнуться с тьмой. Он резко вернулся в свое тело, сразу же ошеломленный тем, насколько ему холодно. Его запястье остервенело пульсировало, но все остальные боли были всего лишь тупыми ощущениями. Все было притуплено. Ему было так холодно, он чувствовал себя еще более измученным, чем раньше, если это вообще было возможно. Будто... на него навалилась новая тяжесть. Похоже на присутствие демона. Было ли это из-за того, что он столкнулся с энергией демона? Он мог слышать хлюпанья, которые издавали грязные листья, когда на них наступали, мог слышать голоса, но чувствовал себя слишком оторванным от всего, чтобы по-настоящему следить за тем, что происходит. Он услышал, как его зовут-- Это был Дон? Он услышал стук собственного сердца в ушах. По крайней мере, оно все еще билось… отчаянно качая кровь в его вены, только для того, чтобы она пролилась на грязный пол под ним. Майки попытался перевязать порезанное запястье, но, возможно, демон порезал его слишком глубоко. Он был уставшим. Он сделал все, что мог. Он вернулся в свое тело всего на мгновение, но уже снова ускользал. И не в сторону тепла... в сторону чего-то еще более холодного. С каждой секундой его веки тяжелели. Если бы он закрыл их, возможно, кошмар закончился бы. Казалось, это длилось уже целую вечность, и Леонардо устал.

***

— Лео, Лео… Микеланджело держался за горло, все еще приходя в себя после того, как его чуть не задушили. Рядом с ним был Рафаэль, тоже привставший, его взгляд был устремлен туда же, что и у Микеланджело. Донателло стоял на коленях рядом с Леонардо, отрывисто выкрикивая его имя. Искаженного голоса демона не было слышно, но они видели, как Дон все еще крепко держал один сай. — Дон… — осторожно позвал Майки. Было ясно, что Дон взял хотя бы часть контроля, но неясно, насколько он контролировал ситуацию. Майки медленно поднялся с пола, помогая подняться и Рафу, опасаясь, что любое внезапное движение приведет к потере Дона. Донателло повернулся, чтобы взглянуть на них через плечо, но почти сразу же его глаза закрылись, и он уронил сай, взявшись голову. — Это… больно… я чувствую, что ему больно, — простонал Дон сквозь боль, которую он испытывал. — Х-химикаты… они, должно быть, работают… Дон задыхался, как будто не мог нормально дышать. Он повернулся и посмотрел на канистру, все еще лежащую возле круга. — Вылейте… вылейте остатки… прежде чем… Донателло снова закричал, царапая собственную кожу. Микеланджело и Рафаэль застыли на месте, зная, что им нужно удалить остатки краски, но они знали, что это только причинит Донателло еще больше боли. — Я заставлю тебя страдать. Я вырву твои глаза, разорву тебя на части изнутри… Демон снова заговорил, но не двигался, все еще борясь с болью, вызванной удалением круга. Раф бросился к канистре, ненавидя себя, и перевернул ее над оставшимися отметинами, выливая остатки химикатов. Следующее, что он осознал, это что снова оказался на своем панцире, Дон сидит верхом на нем, с поднятым саем в руке. Черные глаза остекленели от боли. Ничего не видя, не целясь, Дон опустил сай, промахнувшись, и Рафу даже не пришлось пошевелиться. Сай ударился об пол, сотрясая руку Дона. — Дон, я знаю, что это больно, но… но тебе нужно с этим бороться! — Майки был там, рядом с ними. Демон был настолько обезумевшим от боли, что он боялся подойти ближе… но все равно сделал это, цепляясь за руку Дона, пытаясь оттащить его от Рафа. — Донни, пожалуйста! Ты нам нужен! Дон отклонился от Рафа, прижавшись к Майки. Без каких-либо колебаний Майки обнял его. — Мне так больно, Майки, — простонал Дон ему в плечо. — Горит, все горит. — Все в порядке, Дон, все в порядке, я здесь, — попытался Майки, надеясь, что слова утешат гения, а привязанность удержит демона под контролем. Он погладил панцирь Дона, беспомощно глядя через плечо на Рафа. — Раф, вода… Раф кивнул ему, поднимаясь с пола. — Лео, где… он… — невнятно пробормотал Дон, его голос стал хриплым от боли. — Он… он пытался оттолкнуть демона, но он все еще здесь, он все еще т-так силен… — Все будет хорошо, просто дыши, Донни, — продолжал утешать его Майки. — Ты можешь встать? Раф поспешил к Лео, поморщившись, когда снова увидел всю эту кровь. Майки обмотал запястье, но оно уже снова истекало кровью. Кожа на другом запястье была проколота, но крови почти не было. Глаза Лео были закрыты, он явно был без сознания, но времени как следует его проверить не было. Раф подхватил Лео под руки, вздрогнув от того, насколько он холодный. Ругаясь, он начал вытаскивать его из тоннеля. Майки помогал Дону идти за ними, и как только они все вышли, Раф положил Лео на землю и начал толкать тяжелую металлическую дверь. Сначала она не сдвинулась ни на миллиметр, но когда начала таки двигаться, издала ужасный скрежет. Они все съежились от этого, но Раф продолжал. Майки посадил Дона у ближайшей стены и пошел помочь Рафу закрыть дверь, и наконец она захлопнулась. — Это еще не конец, — услышали они бормотание Дона. — Это еще не конец. Это еще не конец… — Доберись до клапанов, Майки, — выдохнул Раф, тяжело прислонившись к двери. Его рука была вся в крови, швы явно разошлись. — Я… я позабочусь о Доне, если он попытается что-нибудь предпринять. Майки кивнул. — Я пойду, но Лео… — Я слежу за ним. Просто иди, — Раф отодвинулся от двери и направился к лежавшей на полу спортивной сумке, без сомнения, чтобы достать оттуда еще бинтов. Майки повернулся, чтобы найти клапаны. Он точно не знал, где они находятся, у него не было времени как следует поговорить с Доном об этом. Он думал, что именно он возьмет на себя демона, как он и сказал Дону, а его брат позаботится о затоплении туннеля. Но Дон сказал, что клапаны были поблизости. Поскольку Майки не видел их вдоль дороги, по которой они пришли, он пошел в другую сторону. Он побежал, не желая оставлять своих братьев с демоном, но теперь он был единственным, кто мог повернуть вентили. Раф выглядел изнуренным и, вероятно, больше не мог нормально пользоваться поврежденной рукой. Это означало, что он мало что сможет сделать, если демон начнет действовать… что заставило его бежать еще быстрее. Они были так близко сейчас. Так близко. Внезапно он поскользнулся… нет, что-то потянуло его за ногу, сильно дернуло, заставив потерять равновесие. Он упал на пластрон, к счастью, не ударившись лицом, но воздух на мгновение вышел из его легких. От внезапного движения у него ужасно заболела голова; с тех пор, как демон швырнул его в стену, у него началась ужасная головная боль. Теперь он лежал на мокром полу, дезориентированный и пытаясь снова втянуть воздух в легкие. Когда он снова смог дышать, он поднял голову и оглянулся через плечо. Демон смотрел прямо на него. Дон поднялся с пола, протянув к нему руку. Дон сделал шаг вперед; демон преследовал его, используя свои силы, чтобы заставить его упасть. Раф встал рядом с Лео и теперь схватил Дона сзади, дернув его назад. — Иди, Майки! — Раф взревел, когда Дон начал бороться с ним. — Иди! Теперь уйти было еще труднее, зная, что у демона еще осталась некоторая сила, но Майки увидел, как чернота в глазах Дона снова замерцала. Демон знал, что дела у него идут не очень хорошо, поэтому он начал настоящую борьбу, но и Дон тоже. Майки заставил себя отвернуться и вскарабкался на ноги. Он бросился бежать прежде, чем демон смог снова попытаться его остановить. — Прости, Раф, я… я пытаюсь… — голос Дона изменился в середине предложения. — Отвратительная мразь, я разорву тебя на части… Угрозы демона эхом раздавались за ним, пока он бежал, даже когда он исчез из поля зрения. Где были клапаны? Дон сказал, что они недалеко! Подумав об этом, он пробежал мимо них. Рука, державшая фонарик, дрожала так сильно, что он чуть не промахнулся, его ноги скользили по полу, покрытому мутной водой, когда он остановился и повернулся обратно к клапанам. Он тяжело дышал, хотя пробежка была короткой, и все его тело тряслось, когда он осматривал клапаны. Они были старыми. Заржавевшими. С тяжелым сердцем Майки понял, что ему, вероятно, понадобится какой-то инструмент, чтобы заставить их двигаться, но он должен был попытаться. Первый клапан после некоторой работы начал двигаться, второй тоже, а третий нет. Он вложил все, что у него было, в его поворот, ржавчина врезалась в его кожу, его мышцы кричали от жестокого обращения, которому он их подвергал, но оно не сдвинулось с места. Ни на миллиметр. Несмотря ни на что, Майки сумел удержать себя в руках. Не сломаться под весом всего этого ужасного дерьма, которое на них обрушили. Но теперь он почувствовал, как его плечо дрожит от отчаяния, идущего откуда-то глубоко внутри него. Это было истерическое отчаяние. Было больно, так больно осознавать, что после всего он подведет их на последнем шаге. Он посмотрел на свои кровоточащие пальцы. Разочарованный и уставший, Майки проигнорировал боль и снова схватился за клапан. Вскрикнув от гнева и отчаяния, он извернулся всем телом и рухнул на панцирь, когда клапан наконец повернулся. Ошеломленный, Майки снова поднялся и сел на пол, глядя на клапан. Затем он вскочил на ноги, снова схватил колесо и продолжал его вращать. На этот раз оно двигалось с меньшим усилием, медленно, все еще сопротивляясь на каждом повороте, но он смог открыть его полностью. Он услышал слабый шум воды. Это сработало! Не теряя времени, он повернулся, чтобы вернуться к своим братьям. Майки бежал так быстро, как только мог, чувствуя одновременно облегчение и тревогу. Если демону удалось еще больше навредить Рафу или Лео, пока его не было… Он повернул в последний раз, но прежде чем успел увидеть братьев, его голову пронзила знакомая боль. Но она исчезла еще до того, как он смог полностью это осознать. Это лишило его ориентации, и он упал на колени в грязную воду. Когда он поднял взгляд, он увидел, как его братья держатся за головы, тоже испытывая боль-- Что происходит? Боль снова ударила его, и Майки понял, что это демон пытается проникнуть в его голову. Но как только оно появилось, то сразу исчезло. Он услышал стон боли Рафа, демон теперь пытался войти в него, но казалось, что он больше не мог проникнуть в их головы, отчаянно прыгая от сосуда к сосуду. Было ли оно настолько слабым теперь, когда круг смывается? Следующим раздался стон боли Лео, и у Майки перехватило дыхание. Нет, только не Лео-- Даже если демон был слаб, у Лео не было защиты от него. Вообще никакой. Так и произошло, потому что Лео дернулся на полу, его глаза теперь были широко открыты и совершенно черные, и он смотрел на потолок туннеля. Ему удалось овладеть им. — Вы... победили, — пробулькал демон, голос Лео полностью исказился и сломался, когда демон изо всех сил пытался заговорить, пытаясь не затеряться под громким грохотом воды рядом с ними. — Но... п... по... по крайней мере... я... возьму... эт... этого... брата... с... собой. Крик, разорвавший горло Леонардо, был отчетливо слышен сквозь рев воды. Тело черепахи напряглось, его панцирь выгнулся над полом, мокрые листья вокруг него были подняты в воздух и разбросаны вокруг него, движимые угасающей силой демона. Все это длилось всего несколько секунд, прежде чем глаза Леонардо закрылись, влажные листья упали, и он рухнул обратно на пол. Никто в туннеле не двинулся с места. Вода мчалась и грохотала в туннеле, который они закрыли. Старая металлическая дверь опасно застонала, как будто собиралась сдаться ударившей в нее воде. Оправившись от шока, братья бросились к Леонардо. Упав рядом с ним на колени, руки Донателло тут же начали искать его пульс. — Нет. Нет, нет, нет, пожалуйста, Лео, нет… Не было ничего, кроме холодной, окровавленной кожи. Донателло захныкал, водя пальцами по шее Леонардо, изо всех сил стараясь сосредоточиться, несмотря на затянувшуюся агонию в голове, пытаясь найти хоть малейший ритм под пальцами-- Рафаэль схватил его за руки, мягко, но поспешно отводя их в сторону. Донателло попытался сопротивляться, прежде чем осознал, как сильно трясутся его руки — именно поэтому Рафаэль их отодвинул. — Он есть, — почти сразу выдохнул Раф, приложив пальцы к шее Лео. — Пульс есть, но он слишком слабый. Блять… Прежде чем он успел закончить, он уже встал и снова просунул руки под мышки Лео. Они все двинулись, помогая ему поднять Лео, но не так быстро и стремительно, как они надеялись. Все они были избиты. Раненые, замерзшие, уставшие. Дом, казалось, был так далеко. Тем не менее, они все преодолели это, борясь за то, чтобы вернуть Лео обратно в слайдер. Даже с травмированной рукой Раф был единственным, кто мог управлять автомобилем, Дон едва мог держаться на ногах, а кожа на руках Майки была разорвана, поэтому, еще немного ругаясь, Раф сел за руль. Он знал, что сейчас мало что может сделать для Лео, если вообще что-то может, но все равно предпочел бы остаться там с ним. Раф ехал слишком быстро. Они знали эти туннели, но слишком часто повороты, которые делал Раф, были слишком крутыми, стены почти лизали бока машины. Слайдер действительно заработал несколько царапин, но Раф знал, что Дон никогда не станет на них жаловаться. Не тогда… когда Лео был… — Раф, — отчаянный крик Майки почти заставил его врезаться в следующую стену. — Он… он ускользает, я уже почти не чувствую его пульс… Рафу ничего не хотелось, кроме как остановить машину и броситься к своим братьям. Это ничего бы не дало, но он ненавидел сидеть здесь, вдали от них, когда… Какого черта они бы сделали, что бы он делал, если бы это случилось, если бы Леонардо не смог выжить, когда они были так близко к логову? Гул мотора заглушил голоса Майки и Дона, когда Раф повел слайдер так быстро, как только мог. Они были почти дома. Не смей сдаваться, Лео, черт тебя дери. Не смей.