Поворачивая меч / Turning the Blade

Кардиомонитор не пищал. Микеланджело был в полусне, когда понял это, и быстро вскочил со стула, на котором дремал. Его взгляд метнулся к машине, но он обнаружил, что она не там, где должна была быть. Он моргнул один раз и рухнул обратно в кресло, глубоко вздохнув. Верно. Машину убрали, так как она больше не была нужна. Он просто настолько привык слышать тихие гудки, что стал от них зависеть, поскольку звуки говорили ему, что его брат все еще с ними. Отсутствие звука означало бы, что его сердце… — Майки? Он смотрел на пустое место, где еще недавно стояла машина, но слабый голос Леонардо привлек его внимание к нему. Лидер просыпался всего пару раз, и то ненадолго. Он еще мало говорил, а когда говорил, то в основном просто пытался извиниться. Пытался, потому что его всегда быстро затыкали, говорили, что извиняться не за что. — Хэй, — улыбнулся ему Майки, потер глаза, прежде чем подтащить стул немного ближе к кровати, на которой отдыхал Лео. — Рад видеть, что ты проснулся. Как ты себя чувствуешь? — У меня такое чувство, будто я сплю уже год, — сказал Лео хриплым голосом. — И все же я все еще усталый. Майки слегка усмехнулся. Глаза Лео были открыты лишь наполовину, так что, вероятно, скоро он снова заснет. — Прошло не так много времени, братан, но Дон говорит, что твоему телу еще многое предстоит наверстать. Так что хорошо, что ты занимаешься именно этим, — Майки потянулся к ближайшему столику и взял оттуда бутылку воды. — Вот. После того, как Майки помог Лео напиться, лидер повернул голову, глядя мимо него. Его глаза все еще были слегка стеклянными из-за обезболивающего, которое давал ему Дон, но его взгляд казался ясным, когда его глаза осматривали комнату. — Сейчас здесь только я, — сказал Майки. Он взглянул на часы на стене; он пробыл здесь недолго, но на несколько минут заснул в кресле, проснувшись от отсутствия звука кардиомонитора. — Я думаю, Мастер Сплинтер спит, Раф и Дон должны быть на кухне. Как думаешь, сможешь что-нибудь съесть? Лео медленно моргнул. — Я имею в виду, думаешь, сможешь не спать достаточно долго, чтобы что-нибудь съесть? — Майки поправил себя с легкой улыбкой. Лео закрыл глаза, и Майки постарался не вздохнуть снова. Он знал, что Лео нужен отдых, но его все равно разочаровывало то, что он продолжал спать и спать. Было приятно осознавать, что раны Лео заживают, что он выздоровеет, но все равно было бы хорошо… поговорить с ним. Убедиться, что он действительно выздоравливает. — Прости, — прошептал Лео, и Майки удивленно взглянул на него, думая, что он снова заснул. Теперь он не пытался остановить покинувший его разочарованный выдох. — Лео, если ты забыл все остальные случаи, когда ты не спал и извинялся, вот напоминание: тебе не нужно извиняться, — сказал ему Майки мягким, но твердым голосом. — Мы должны извиняться. Мы должны были послушать тебя с самого начала. Мы… я не должен был вести себя так глупо, — Майки опустил взгляд. — Я не знаю, помнишь ли ты все, что произошло, но когда я позволил демону овладеть мной… — Я помню, — сказал ему Лео, все еще закрыв глаза. — Я помню, как ты боролся, чтобы помочь мне. Я помню, как ты забрал у меня боль. — Только чтобы причинить тебе еще больше боли, — сказал Майки, закусив губу. Они особо не говорили обо всем, что произошло. Они только смотрели за Лео и пытались наверстать упущенный сон. Майки изо всех сил старался не думать обо всем, что произошло, поэтому теперь, когда он говорил об этом вслух, боль вернулась. Он знал, что ему не следует ничего об этом говорить, пока не следует, этот разговор не следует вести, когда Лео еще так слаб и едва проснулся. Ему следует просто сменить тему... — Было больнее, когда демон контролировал меня, — продолжил Лео, приоткрыв глаза. — Так что, я знаю, как сильно это ранило тебя. Оно мучило нас обоих, и винило в этом тебя. Мне жаль, что тебе пришлось пройти через это, но я не знаю, справился бы я, если бы ты не сделал то, что сделал. Я… Спасибо тебе, Майки. Спасибо за то, что ты такой сильный. Младший почувствовал, как у него горят глаза. Он так долго чувствовал, что облажался. Он так долго ожидал, что старший брат будет ругать его за его выбор – он знал, что Лео не рассердился бы на него, знал, что он скажет что-то вроде этого, что это демон причинил им боль. Но он все еще боялся, что Лео разочаровался в нем, а это было бы гораздо хуже, чем гнев. Теперь, услышав прямо противоположное, он почувствовал себя глупо из-за своих страхов и слегка растерялся. Возможно, он так легко отделался, потому что Лео все еще принимал лекарства и полуспал, но даже если это было так, грудь Майки все еще была полна эмоций. Он быстро заморгал глазами, борясь со слезами. — Майки… — должно быть, было очевидно, насколько эмоции взяли верх, потому что голос Лео был таким мягким. — Иди сюда. Лео не мог сам дотянуться до брата, и Майки, не колеблясь ни секунды, наклонился вперед и обнял брата как можно крепче. Лео склонил голову ему на плечо, пока Майки держал его, и какое-то время они ничего не говорили, просто оставались рядом. Во время объятий Майки почувствовал, как бьется сердце Лео. Гораздо лучше было почувствовать это на самом деле, чем просто слушать холодный монотонный звук кардиомонитора. Но ощущение этого только вызвало всплеск других воспоминаний и определенно не помогло справиться с эмоциями, угрожавшими овладеть им. — Было так страшно найти тебя в твоей комнате, — прошептал Майки. Лео точно знал, о чем говорил Майки, о мрачном моменте, когда демон заставил его направить меч на себя. Его сердце болело от боли в голосе брата. — И когда мы возвращались домой из туннеля, я… я правда думал, что мы тебя потеряем… — Мне очень жаль, — снова сказал ему Лео. — Прости меня за все. Прости, что заставил вас так волноваться. — Я говорил тебе перестать извиняться, — фыркнул Майки, слегка отстраняясь, чтобы посмотреть Лео в глаза. Ему удалось слегка улыбнуться. — Я так рад, что все закончилось. — Я тоже, — сказал Лео, выдавив дрожащую улыбку. Рука Лео дернулась, сообщая Майки, что он пытался дотянуться до него – но даже небольшое движение заставило его вздрогнуть от боли, и Майки быстро и с нежностью положил руку ему на плечо. — Тебе все еще нужно отдохнуть, — сказал ему Майки, пытаясь скрыть беспокойство в голосе. Рана на запястье Лео, оставленная демоном в канализации, прекрасно заживет. Но раны на его ладонях были немного сложнее. Дон осмотрел их и был почти уверен, что нервы и мышцы его рук не повреждены, но только время покажет, сможет ли он ими полноценно пользоваться. Они были тяжело ранены, и демон заставил Лео использовать их, только причинив еще больший урон. Все они знали, насколько разрушительными будут для Лео необратимые последствия, но, поскольку был шанс, что он полностью выздоровеет, они старались не слишком волноваться. В этот момент дверь распахнулась, и удивленный Донателло остановился, как будто его призвали мысли о нем. — О, — было его приятно удивленное приветствие. Он явно не ожидал увидеть Леонардо бодрствующим. Донателло держал в руках небольшой поднос и быстро подошел ближе, поставив его на ближайший стол. — Я принес тебе поесть, Майки. Как ты себя чувствуешь, Лео? Майки слегка улыбнулся, не так давно задав тот же вопрос. Он снова посмотрел на Лео, позволяя ему ответить за себя. — Устал, — ответил Лео, уже глядя на повязки, закрывающие грудь Дона. Дон тоже посмотрел вниз, приложив руку к груди. — Они мне не понадобятся надолго, если ты об этом беспокоишься, — успокоил его Дон, снова оглядываясь. — Рука Рафа тоже чувствует себя лучше. А что насчет твоей головы, Майки? Майки пожал плечами. — Все еще немного болит, но уже не так сильно. — Как ты поранился, Майки? — спросил Лео, его взгляд скользнул к забинтованным рукам Майки. Майки видел, как он смотрел на них раньше, когда не спал в течение более коротких промежутков времени, но, очевидно, у него не было сил спросить, потому что он не делал этого до сих пор. По сравнению с руками Лео, на Майки почти не было бинтов, и он мог без проблем использовать свои руки. Брать вещи было немного неприятно, но это было терпимо. — Я не думаю, что ты сможешь бодрствовать достаточно долго, чтобы услышать всю историю, — усмехнулся Майки. Он был не в настроении по-настоящему пережить все, что произошло, по крайней мере, пока. Он предпочел бы сохранить теплое чувство, возникшее от того, что Лео наконец-то смог бодрствовать достаточно долго, чтобы вести полноценный разговор. — Все равно расскажи мне, — пробормотал Лео, начиная проигрывать борьбу со сном. — Как насчет того, чтобы послушать, как я стал чемпионом Битвы Нексус? Прошло много времени с тех пор, как я в последний раз рассказывал об этом, — пошутил Майки. — Сделай это, и через мгновение мы все заснем, — сказал Раф от двери. — Как он? — Думаю, ты не успел всего на несколько секунд, — сказал Дон, наблюдая за закрытыми глазами Лео. — Да, но ему удалось не спать дольше, чем раньше, — сказал Майки. К их удивлению, Лео моргнул и снова открыл глаза. Он пошевелился, как будто пытаясь подвинуться, и в конце концов поморщился, когда острая боль на мгновение преодолела действие обезболивающих. — Тебе нужно больше отдыха, прежде чем ты начнешь пытаться двигаться, — мягко сказал Дон, нежно кладя руку брату на грудь, чтобы удержать его на месте. — Просто спи. — Не хочу, — вздохнул Лео. — Я уже просыпался от кошмара. Не хочу увидеть еще один. Это заставило их всех насторожиться. — Что за кошмар? — тихо спросил Дон. На мгновение Лео молчал, просто глядя мимо них. Затем он сказал: — Я снова был в туннеле. Майки взглянул на своих братьев. — Но… но мы тоже спали, но я не могу припомнить, чтобы что-то видели. Раньше нам снились кошмары, когда Лео спал, когда демон был рядом. Но раз мы ничего не видели, это… не демон, верно…? — Мы разрушили круг, — Раф нахмурился. — Ублюдок должен исчезнуть. — Думаю, так и есть, — успокоил Лео их внезапное беспокойство. — После того, как Мастер Сплинтер вывел это наружу, я смог чувствовать его присутствие. Но его больше нет. Он думал, что шепот, который он услышал, пока не мог проснуться, был демоном, все еще преследующим его. Но теперь он знал, что дело было не в этом, дело было только в нем и его сломанном разуме. Просто было проще обвинить демона в том, что он снова почти сдался. Но теперь с этой слабостью покончено, и хотя Лео не боялся, что ему снова придется так проснуться, он все равно не хотел видеть туннель во сне. Решением этой проблемы было упрямо держать глаза открытыми. — Это, без сомнения, какое-то время будет преследовать всех нас, — сказал Дон после небольшого молчания. — Я уже однажды совершил ошибку, усомнившись в том, что ты чувствуешь, Лео, поэтому я не собираюсь делать этого снова. Если в какой-то момент ты почувствуешь, что… есть хоть какой-то шанс, что демон все еще может быть рядом, ты должен сказать нам, хорошо? Мы начнем исследовать это, как только ты так сделаешь. Лео осознал, насколько виноватым себя чувствовал его брат за то, что не нашел решения раньше. — Я знаю, Дон, — сказал он тихо. — Оно ушло, но я скажу тебе, если почувствую, что… это не так. Он надеялся, желал и молился, чтобы это исчезло навсегда. — Хорошо, — Дон улыбнулся, но затем снова стал серьезным. — Что касается сна, я думаю, очевидно, что нам всем будут сниться кошмары. Все, что произошло в том туннеле… нам просто… придется дать этому время, — кошмары не были для них чем-то новым, но, вероятно, какое-то время они будут вращаться вокруг страха причинить друг другу боль. Майки откинулся на спинку стула. — О боже, если… когда… мы увидим кошмары, как мы узнаем, что это просто кошмары, а не демон, все еще скрывающийся где-то тут? Я не хочу снова и снова просыпаться каждую ночь и задаваться вопросом, а не демон ли это... — Какое-то время мы будем осторожны, — мастер Сплинтер напугал их всех, появившись в дверном проеме. Казалось, всех членов семьи потянуло в лазарет. — Я не хотел подслушивать, но не мог не услышать часть вашего разговора. Раф поспешил к двери, чтобы предложить ему поддержку. Сплинтер все еще с трудом мог ходить со своей поврежденной ногой, и крыса с благодарностью посмотрела на него, прежде чем снова обратить свое внимание на остальных членов семьи. — Если появится какой-либо признак демона, мы должны немедленно с ним разобраться. Ему удалось спрятаться в Рафаэле даже после того, как я его раскрыл. Не скрывайте никакой боли друг от друга. Мы узнали, что единство — лучший способ бороться с этим, и я верю, что вы четверо справитесь с этим лучше, чем кто-либо другой. Майки встал со стула и предложил его сенсею. Крыса подошла ближе с помощью Рафа, но покачала головой, отказываясь от предложения сесть. — Я просто проходил мимо, чтобы заварить чаю. Но я хочу сказать следующее: связь, которую вы разделяете, помогла вам преодолеть это. Информация, которую нашел Донателло, конечно, имела решающее значение для избавления от темного существа, но я сомневаюсь, что вы бы зашли так далеко, если бы не та связь, которая у вас есть. Я горжусь всеми вами, — пока он говорил, на лице старой крысы была улыбка. Теперь он был достаточно близко к кровати Лео, чтобы осторожно взять его за руку. — Я рад видеть, что ты проснулся, — эмоции вспыхнули в глазах Сэнсэя, но он быстро взял их под контроль. — Тем не менее, тебе не следует бояться сна. Ты только подпитаешь свои страхи и замедлишь выздоровление, если будешь бороться с необходимым отдыхом. Мастер Сплинтер положил руку на трость. — Это касается всех вас. Леонардо поступил правильно, упомянув, что ему приснился плохой сон. Если у кого-то из вас они есть, вам следует поговорить о них. Это способ избавиться от них, выяснить, если это просто кошмары, или демон все еще имеет к этому какое-то отношение. Черепахи просто кивнули. Говорить о снах было легче сказать, чем сделать… но это казалось лучшим способом двигаться вперед. — А теперь. Я думаю, что горячий чай пойдет всем вам на пользу. Рафаэль помог ему вернуться к двери, но Сплинтер дал понять, что сможет добраться до кухни самостоятельно. Рафаэль отпустил его и вернулся к своим братьям. Леонардо мог сказать, что все его братья поспали (или, что более вероятно, рухнули без сил после того, как больше не могли бодрствовать), но этого было недостаточно. Это заставило его почувствовать себя виноватым, потому что они, несомненно, не спали из-за него и его травм. Он почувствовал нерешительность, которая задержалась в комнате; он явно был не единственным, кто боялся спать. Никто не хотел снова видеть кошмары. И все же Леонардо уже боролся со сном дольше, чем он думал, что может, и теперь это действительно ударило по нему, заставив его погрузиться в подушки позади себя. В полусне он думал обо всех случаях, когда оставался в своей комнате после того, как просыпался от мучительных кошмаров, когда все это только начиналось. Он чувствовал одновременно облегчение и дискомфорт каждый раз, когда один из его братьев приходил к нему после того, как их разбудил сон. С облегчением, потому что, когда они приходили в его комнату, он был не один. Дискомфорт, потому что он хотел держаться от них подальше после того, что он сделал с ними во сне. Теперь он не хотел ничего, кроме их прощения за свои действия. Демон, заставивший его направить на них свой меч, был не единственным способом причинить им вред. Он причинил им вред своим упрямством и замкнутостью. Возможно, ситуация не обострилась бы настолько, если бы он поговорил с ними, а не боялся и ненавидел себя. Он хотел снова чувствовать себя комфортно в их присутствии, не боясь, что причинит им боль. И он хотел, чтобы им было с ним комфортно, не думая, что он снова их оттолкнет. — Пожалуйста, останьтесь, — пробормотал он, хотя его братья и не собирались уходить из комнаты. Он винил свою сонливость в том, что слова прозвучали так умоляюще, хотя его особо не волновало, как они звучат. Он даже поднял левую руку — она болела, и он не мог толком пошевелить пальцами, но все же попытался дотянуться до ближайшего брата. Его рука была лишь наполовину поднята в воздух, прежде чем ее схватили и осторожно опустили обратно вниз, но кто-то держал ее там, где она не была прикрыта бинтами. — Мы никуда не уйдём, бро, — мягко сказал ему Майки. — Тебе даже не обязательно об этом просить! — Но я хочу, — пробормотал Лео, уже закрыв глаза. Он хотел быть тем, кто просил об их компании, потому что много раз он этого не делал, даже когда следовало бы. — Надо было… сделать это давным-давно. Пытался… держаться подальше. Не следовало… Наступила тишина, а затем он услышал и почувствовал, как его братья приближаются к его кровати, шаркая ногами и устраиваясь поудобнее рядом с ним. Лео приоткрыл один глаз, чтобы убедиться, что его братья действительно остались. Ему не нужно было зрение, чтобы знать, что они здесь, но все равно было приятно смотреть на них без демона, шепчущего ему на ухо о том, что он собирается с ними сделать. — Понятно, почему ты не пришел к нам раньше, — тихо сказал ему Дон. Его стул был придвинут прямо к кровати. — Учитывая, что демон заставил тебя видеть и делать во сне. — Ненавижу, что оно всегда пряталось в одном из нас, — пробормотал Раф. — Я бы хотел, чтобы оно хорошенько помучалось за все, что он сделал. — Оно мучалось, — сказал Дон, взгляд его на короткое время отсутствовал. Ему было больно, пока он вселялся в Дона, и он все чувствовал. Раф положил руку ему на плечо, и Дон моргнул, повернув голову и коротко улыбнувшись, давая ему понять, что с ним все в порядке. — Я буду так рад, если мы сможем по-настоящему поспать, — сказал Майки, зевая. Его верхняя часть тела опиралась на кровать Лео, и он опустил голову рядом со старшим, уткнувшись носом ему в плечо. Он спал после их возвращения из туннеля, но немного, и сон был беспокойный. Усталость все еще присутствовала. — Надеюсь, я слишком устал, чтобы видеть сны. Дон встал, чтобы накрыть Майки запасным одеялом. Он взял еще одно и бросил его Рафу, затем взял одно себе и снова сел. Когда он снова посмотрел на своих братьев, Майки уже спал, и Лео и Раф смотрели на него с редко открытой демонстрацией привязанности. — Я согласен с Майки. Надеюсь, мы наконец сможем как следует отдохнуть, — тихо сказал Дон, чтобы не разбудить младшего. Он потер виски, вздыхая. — Я кончился. — Дон, все еще болит? — спросил Лео, с некоторым беспокойством наблюдая за братом. Дон опустил руку и ободряюще улыбнулся ему. — Не совсем. Я думаю, что недостаток сна — главная причина моей головной боли. — Тогда спи, — фыркнул Раф, и Дон не стал протестовать. Он откинулся на спинку стула и закрыл глаза, его пальцы слегка обхватили запястье Лео. Дону не потребовалось много времени, чтобы начать дышать медленно и ровно. Младшие братья действительно были измотаны, и Лео их пожалел, но почувствовал облегчение от того, что они наконец-то отдыхали. — Думаю, с чаем придется подождать, — тихо сказал Лео, улыбаясь. Как и с подносом с едой, который Дон принес с собой. — Однако, когда они проснутся, все будет болеть. Они заняли не самые удобные позы для сна. Раф только промычал в ответ и натянул одеяло Лео так, чтобы оно как следует укрыло его. Лидер повернулся и посмотрел на него любопытными и усталыми глазами. Раф избегал смотреть на него, просто держался за край одеяла. Ему было что сказать, и у Лео было ощущение, что он знает, что именно, но он тоже погружался в сон. — Лео, я… — начал Раф… и закончил. Он не стал продолжать, просто посмотрел на свои руки. — Раф, все в порядке, — мягко сказал Лео. — Я… я знаю, что ты хочешь попросить у меня прощения, но прощать нечего. Серьезно, Раф, не вини себя. Ни в чем, — Лео одарил его своим лучшим я-твой-лидер-делай-как-говорю взглядом. Вышел определенно не лучший результат, особенно тогда, когда он находился под сильным воздействием лекарств и был в полусне, но он старался. — Что касается меня… Я надеюсь, что ты сможешь меня простить, но я знаю, что если попрошу об этом сейчас, когда я… вот такой, едва здесь и все еще… ранен, ты легко дашь это мне. Пока я не хочу просить об этом, только когда -- Если ты уверен, что сможешь меня простить. Раф уставился на него, а затем недоверчиво рассмеялся. — За что, Лео? Это я тебе не поверил, я причинил тебе боль, а потом я даже… впустил демона и напал на Майки и Дона… — Я тот, кто первым принес эту штуку в логово… — Да ладно, это глупо, это мог быть любой из нас… — Я подвел вас, всех вас. Больше всего тебя, потому что мне пришлось так ужасно обращаться с тобой, просто чтобы… просто чтобы не причинить тебе вреда… — может быть, это было изнеможение, или просто последствия всего, но внезапно Лео вместо сонливости чувствовал себя просто ужасно. Было так много боли и страха, и на самом деле не было времени все это осознать. Конечно, сейчас тоже не время для этого, но теперь страх снова присутствовал, страх, что все еще не закончилось, что некоторые вещи, которые сказал ему демон, были чем-то большим, чем просто шепотом, полуправдой, и как только его братья засыпали, он бы снова доставал свои мечи и... — Я никогда не имел в виду то, что сказал тебе, — несчастно сказал Лео. — Правда. Но оно было… так жестоко, мысли в моей голове, вещи, которые я продолжал видеть… ты знаешь, что я бы никогда не хотел причинить тебе боль, да ведь? Раф, ты это знаешь, верно? Выражение лица Лео стало почти умоляющим – он испугался бы, увидев даже проблеск сомнения на лице Рафа, показывая, что он был прав, опасаясь того, что демон сказал о нем. — Лео, — рука Рафа легла на его голову, удерживая его так, чтобы он мог смотреть ему в глаза. — Прекрати. Я знаю, что ты бы не стал… мы все знаем, поэтому нам потребовалось так много времени, чтобы осознать, что что-то реально не так. Потому что мы просто… не могли поверить, что ты причинишь нам вред. Это то, что я продолжал повторять, чтобы заставить тебя успокоиться. Отдаленно, Лео это помнил. Он вспомнил, как больно было слышать, как его братья говорили ему, что это не он, в то время как его мысли были не чем иным, как насилием, и у него не было способа заставить их поверить в это. Он напал на них, пытаясь заставить их поверить. Теперь он мог понять, каким безумием это было для них. Он не был уверен, как бы он сам отреагировал, если бы ситуация изменилась, если бы один из его братьев заявил, что он пытается навредить остальным. — Ты не подвел нас, ты защитил нас от демона, сражаясь с ним. Нас бы здесь не было, если бы ты позволил ему делать все, что он хочет. Ты сражался, даже когда не был уверен, что это было. Ты дрался. Ты пострадал из-за этого, и... извини, я просто разозлился вместо того, чтобы... ну, знаешь. Искать способ помочь тебе. Раф удержался от продолжения, он мог бы извиниться и за многое другое. Было ясно, что они оба винили себя, и сейчас обида была еще слишком свежа. Они слишком устали для этого. Поэтому, когда он смотрел Лео в глаза, он не позволил еще большему чувству вины проникнуть в него только потому, что ему постоянно напоминали, что потрескавшаяся губа Лео и синяк под глазом были его заслугами. Он не впустил вину, потому что даже если и не мог простить себя, то не увидел вины в глазах Лео. Только то же отчаяние из-за того, что он подвел свою семью, как и у него. — Я просто… — Раф умел драться, но никогда не умел бороться со своими эмоциями. Поэтому ему пришлось потратить немного времени, прежде чем продолжить, поскольку он вспомнил окровавленную комнату Лео после того, как они взломали замок. — Просто… так рад, что ты боролся с этим. Я не знаю, что бы мы делали, если бы… Может быть, его голос дрогнул, может быть, глаза затуманились. Возможно, Лео сумел обнять его, все еще неспособный использовать руки, но все равно способный прижать его к себе. Возможно, он уткнулся лицом в плечо Лео и позволил ему обнять себя. — Спасибо, что помогли мне бороться с этим, — прошептал Лео. Он изо всех сил старался держать онемевшими пальцами руку Дона, прижимаясь щекой к макушке Майки и обращая свои слова ко всем трем своим братьям. — Спасибо, что вернули меня. Другой рукой он прижал Рафа к себе. Только когда в комнате наступила тишина, Мастер Сплинтер проскользнул обратно в комнату. Он не слушал их разговор, зная, что это было что-то личное, но знал, что сон скоро заберет его сыновей. Он не знал, что было сказано, но знал, что баланс между его сыновьями скоро вернется. Плотно накрыв Рафаэля одеялом, уставший отец на мгновение присмотрел за ними, наслаждаясь тем фактом, что они все в безопасности. Он поставил небольшой ночник на ближайший стол, а затем, хромая, вернулся к двери и выключил остальной свет.

***

— Никаких признаков инфекции. Донателло держал его за руку, внимательно осматривая заживающую рану на ладони. Он отпустил ее и предложил брату мягкий мячик для снятия стресса; Леонардо это уже было знакомо. Они делали это каждый раз, когда меняли повязки, проверяли пальцы Леонардо, чтобы убедиться, что они работают правильно, чтобы проверить, сохраняется ли боль. Все так и было, но Леонардо старался не показывать этого, когда медленно сжимал гелевый шарик. Его руки уже давно онемели, и он боролся с мыслью, что они не заживут. Но постепенно его пальцы снова начали работать, и он охотно принимал боль, если это означало, что он мог просто ими пользоваться. — Я прекрасно могу двигать пальцами, — сказал Лео Дону, потому что он все равно скоро спросит. — Так же, как вчера. Он мог двигать ими, но не мог сейчас держать в руке ничего тяжелее этого мячика. Все более тяжелые предметы, которые он пытался поднять, болезненно давили на его ладони, и в итоге он их ронял. Итак, чтобы поправиться, он терпеливо переносил эти сеансы терапии. Он знал, что это необходимо, чтобы убедиться, что он действительно исцеляется должным образом. Он определенно не хотел рисковать, ставя под угрозу использование своих рук (больше, чем он уже делал, хватая различные более тяжелые предметы, чтобы проверить хватку). Он был достаточно напуган, когда он как следует проснулся и обнаружил, что почти не чувствует своих рук.. С тех пор им стало намного лучше, он все еще с нетерпением ждал исцеления, когда эти сеансы закончатся. Дон забрал у него мяч, и Лео затаил дыхание, когда Дон снова взял его за руку, осторожно касаясь ладонью вокруг раны. — Чувствуешь это? — спросил Дон, как всегда. Он просто проверял, чтобы Лео снова не потерял чувствительность рук, но любое прикосновение к ранам всегда причиняло сильнейшую боль. Каждый раз это напоминало ему, что если нежное прикосновение Дона вызывает такую реакцию, то держать мечи, очевидно, причинит ему гораздо больше боли. Не то чтобы он спешил ими воспользоваться. Он увидел их в додзё, когда впервые почувствовал себя достаточно хорошо, чтобы выполнить несколько легких ката. Кто-то очистил их от всей крови, он не осмелился спросить кто, и отнес их в додзё, где они ждали его. Даже если бы он не мог ими пользоваться, он бы все равно носил их на спине, на всякий случай. Он уже несколько дней не был в лазарете, но он даже не перенес их в свою комнату. Леонардо вздрогнул, когда большой палец Донателло подошел слишком близко к ране. — Отрицание боли не поможет тебе быстрее выздороветь, — мягко сказал ему Донателло. — Но я не собираюсь тебя ругать, так как не видел, чтобы ты пытался держать мечи. Для этого еще слишком рано. Леонардо просто кивнул, наблюдая, как Донателло схватил новый рулон бинтов и начал перематывать ему руку. —...Ты ведь не пробовал ими пользоваться, да? Пробовал. Дрожащей рукой он поднял один меч, только для того, чтобы уронить его на пол, когда он заставил его руку и душу гореть от боли. Он покинул додзё и завершил ката в своей комнате, где пары катан не было в его поле зрения. Он чувствовал себя таким разорванным – он любил свои мечи, они были частью его – но какой частью? Были ли они той его частью, которая защищала или той, что разрушала все вокруг? — Я ими не пользовался, Дон, — тихо сказал ему Лео. Дон кивнул, убирая медицинские принадлежности. — Почему нет? Я имею в виду, это хорошо, что ты этого не сделал, но обычно ты бы, по крайней мере, отнес их к себе в комнату. Леонардо согнул пальцы, стараясь не вздрогнуть, когда это движение потянуло раненую ладонь. Он нахмурился, глядя на руку. — Просто пока не хотелось. — Лео… — Мне просто… просто нужно время. Дон снова кивнул. Лео все еще смотрел вниз, глядя поверх своих рук, поэтому был слегка удивлен, когда Дон снова коснулся его руки. — Когда ты еще был без сознания, я боялся прикасаться к твоим рукам, — тихо признался Дон. — Я знаю, что это демон заставил меня причинить тебе боль. Вы, ребята, говорили мне это достаточно много раз, но я не мог перестать бояться, что внезапно разорву твои повязки и снова причиню тебе боль, — большой палец Дона остановился на перевязанном запястье, в глазах черепахи был отстраненный взгляд. Лео положил свою сверху и изо всех сил старался нежно сжать пальцами руку Дона. Гений поднял взгляд и улыбнулся. — Но этого не произошло, и я больше этого не боюсь. Так что, если ты чувствуешь что-то подобное, когда смотришь на свои мечи, это пройдет, Лео. Просто дай этому время. — Мне жаль, что мне потребовалось так много времени, чтобы проснуться, — пробормотал Лео, все еще ненавидя то, что причинил своей семье столько страданий. Представляя, как Дон борется с такими мыслями… Раф и Майки, без сомнения, были там, чтобы присматривать за ним, они все были там, чтобы снова найти друг друга. Но это все равно не мешало Лео желать, чтобы он заставил себя проснуться раньше, чтобы хоть немного облегчить их беспокойство. Но вместо этого он оставался там, борясь с кусочками собственного разума… — Не извиняйся за что-то подобное, — слегка упрекнул его Дон. — Сейчас ты здесь, и это главное. Просто позволь себе исцелиться. Обеим рукам… — Дон протянул свободную руку, ткнув указательным пальцев в лоб Лео, —...и мыслям вот тут. Ты можешь поговорить с любым из нас, в любое время. Лео кивнул, чувствуя себя немного неловко из-за той заботы, которую ему оказывали. — Я знаю, и если понадобится, я это сделаю. Спасибо, Донни. Правда. Все еще улыбаясь, Дон отстранился и закрыл крышку коробки с бинтами. Лео встал, собираясь уйти, но прежде чем он успел, Дон снова схватил его за руку. — Забыл что-то? — легко спросил Дон. Вздохнув, Лео повернулся назад, чтобы схватить мячик для снятия стресса. — Я все еще сомневаюсь, что это действительно помогает. — Помогает, поверь. Просто держи его время от времени, но только если не больно. Ранам еще нужно зажить. — Да, да. Мне просто придется делать это, когда Майки не будет рядом, иначе он снова начнет глупо шутить насчет держания мячика так похожего на яйца. Смех Дона преследовал его, когда он вышел из лаборатории. Ему очень не хватало этой светлой атмосферы, и он был рад, что она вернулась.

***

Леонардо снова застал Рафаэля за просмотром новостей. Когда он вошел в комнату, канал переключился, и Рафаэль сказал, что нет ничего стоящего внимания. Но Леонардо не был ни слепым, ни глухим. Он услышал достаточно, чтобы понять, что на улицах над ними царит бардак из-за растущей активности банд. Они давно не были наверху, и враги заметили их отсутствие и воспользовались этим. Его братья больше не носили повязок на своих ранах. Раны, которые вскоре начали рубцеваться, все еще были видны, и они по-прежнему с осторожностью относились к тренировкам. Леонардо научился не винить себя каждый раз, когда видел их, но все же иногда он все еще чувствовал легкий укол вины. Было видно, что его братья достаточно отдохнули и жаждут выбраться из логова, просидев здесь какое-то время взаперти. Дону не терпелось отправиться на поиски новых деталей, у Майки было слишком много энергии (что означало слишком много розыгрышей), Раф становился сварливым. Они были готовы вернуться на улицы, вернуться к патрулированию и борьбе с преступностью или даже просто подышать свежим воздухом. Но они не могли. Леонардо все еще не мог держать мечи. Его руки все еще были слишком слабы, несмотря на регулярную терапию, которую его заставлял делать Донателло. А если Леонардо не мог держать свое оружие, не могло быть и речи о пробежке на улице. Поэтому Рафаэль сменил канал, чтобы не знать, насколько сильно они там нужны. Но Леонардо знал и сделал то, что должен был сделать. Он пошел в додзё и заставил себя схватить мечи. Рукояти обожгли руки, впились в сшитые ладони… но он смог их удержать. По крайней мере, на мгновение. Его руки уже дрожали от напряжения и боли, но он упрямо держал их… и одновременно затаил дыхание. Он ждал, пока образы наполнят его разум, вернется необходимость во что-то вонзить свои мечи… но они не появлялись. Он задавался вопросом, почему он избегал этого так долго. Демон исчез. Это были его мечи. Он контролировал ситуацию, и боль в его руках не имела значения. Это пройдет. Он избавится от боли, и все вернется в норму. Ему тоже хотелось выбраться из логова, хотелось, чтобы все вернулось на круги своя. Он держал мечи еще мгновение, прежде чем привязать их к панцирю. Когда он покинул додзё, его семья собралась на кухне. Он почувствовал облегчение, охватившее их, когда они увидели его с оружием. Они волновались, что он так долго игнорировал свои любимые катаны. Беспокоились, что его руки не заживали так, как должны, беспокоились, что он не излечивался. Теперь они знали, что это не так. Конечно, и Донателло, и Сплинтер отругали его, сказали, что ему нужно быть поспокойнее, но несильно. Они не знали, насколько сильно рукояти его мечей впивались в его ладони, они не знали, что он не мог держать их дольше короткого мгновения, они не знали, что его руки были так плотно прижаты к его бокам, чтобы скрыть их дрожь. Но Леонардо знал, что скоро это пройдет. Ему приходилось пережить более сильные боли. Завтра он снова попытается использовать мечи. Ну а сегодня… Иногда по ночам они вытаскивали одеяла и подушки из кроватей и собирались спать вместе, даже если кошмаров не было. Иногда по ночам им просто хотелось комфорта и уверенности в том, что все действительно осталось позади, что они все здесь и в безопасности. Это была одна из таких ночей. Итак, сегодня вечером Леонардо свернулся калачиком рядом со своими братьями. Он не обращал внимания на то, как болели его руки, не обращал внимания на то, что он чувствовал, когда смотрел на мечи, оставленные возле кровати. Потом он отвернулся от них, прижался головой к знакомому панцирю и спал.