Арана

Лес Меносов скрывался под песками Уэко Мундо. Кварцевые деревья, усеявшие пески Уэко Мундо, были, пожалуй, единственным намеком на то, что лежало внизу, но даже они были лишь верхушкой айсберга, единственными непокрытыми фрагментами монолитных колонн, простирающихся на тысячи метров под поверхностью. "Листва" леса представляла из себя бесчисленное количество ветвей, настолько густо переплетенных, что они казались единой твердой поверхностью, и настолько прочных, что могли с легкостью удерживать бесконечные пески Пустого Мира. А под их сенью лежал Боске-де-лос-Менос, где Пустые прятались от поверхности, словно от несуществующего солнца. Поверхность Уэко Мундо была охотничьим угодьем и полем битвы, одновременно бесплодным и полным борьбы; когда Пустые встречали друг друга на песках, это почти неизбежно заканчивалось смертью кого-то из них, потому что по ним бродили только отчаявшиеся или невероятно опасные, те, кто искал пищу или силы. Лес Меносов, тем временем, находился в состоянии хрупкого, почти что искусственного равновесия. Как и в настоящей пустыне, все Пустые в конечном итоге должны были либо вернуться обратно к пескам, либо направиться в Мир Людей в поисках пищи, но когда они не охотились, любой Менос мог просочиться под пески и отдохнуть в лесу, более или менее уверенный в своей безопасности – не из-за каких-либо договоренностей или взаимоуважения конечно же, а просто потому что начнись битва, вполне возможно, она не закончилась бы до тех пор, пока от всего леса ничего бы не осталось. Это было место полное бесчисленного количества изголодавшихся, опасных монстров, готовых съесть друг друга и в то же время уверенных, что их съедят, если они попытаются. Травма здесь, момент слабости там, и им придется заплатить за маленькую победу своей жизнью. Впервые я узнала об этом месте, когда мой радиус увеличился настолько, что я смогла дотянуться до кого-то под песками – даже мельком увидела сам Лес через глаза других, – но по большей части я избегала этого места. Отчасти от определенной опаски, потому что, начнись там драка, я не знала сколько там было Меносов, которых я не смогу взять под свой контроль. Отчасти это был прагматизм, осознание того, что эту битву я смогу начать лишь раз, независимо от ее исхода – выживу я или нет, а потому я не хотела соваться туда без надежного плана. Но по большей части это была апатия. Я просто не видела смысла заходить так далеко, как это могло бы потребоваться, из-за чего-то, на что мне было плевать. И все же, то, что сказала Лиза – несмотря на то, что она сама попросила, и даже то что я делала это ради своей подруги – заставило что-то внутри меня шевельнуться. Кстати, о ней.. “Не то чтобы я жаловалась, дорогая, но ты ужасающе хороша в этом”, – сказала Лиза, пока я плела вокруг нее свою "паутину". Она почти не двигалась, когда я обматывала ее нитью, потому что я держала нас обеих в воздухе, стоя на трех своих ногах, по мере необходимости уравновешивая ее вес одной или двумя, справляясь с нитью оставшимися ногами. Если мне требовалось убрать одну из ног, удерживающих ее, другая плавно занимала ее место. Это был очень слаженный и по своему грациозный процесс: даже когда я просовывала нить между двумя другими ногами, потом протягивая ее с третьей в центре, чтобы перекинуть Лизе через голову, плотно закрепляя последней ногой. Разница в размерах между нами была достаточной, что я могла просто обхватить ее вот так; даже не сильно напрягаясь мои длинные ноги легко обхватывали ее со всех сторон. Лиза была достаточно маленькой, чтобы мои задние ноги могли с легкостью подныривать под нее и обхватывать, и это движение странным образом напоминало мне ведение пальцем по краю чашки. “У меня большой опыт”, – просто ответила я, и, честно говоря, это было преуменьшением века. Я не испытывала никаких трудностей с привыканием к моей новой преимущественно паукообразной форме; как бы это не звучало, тело паука не было для меня чем-то новым. И даже плетение паутины своими новыми конечностями не вызывало у меня никакого дискомфорта, банально потому что у меня было больше опыта в этом, с точки зрения чистого количества человеко-часов, чем у кого-либо еще когда-то было в чем-то, и точка. В одной лишь битве с Сыном, я управляла сотнями триллионов жуков, что переводилось примерно в несколько миллиардов человеко-часов пребывания в теле паука. Поэтому плетение паутины для меня было невероятно тривиальным, банально из-за огромного количества практики. Во многом по той же причине мои новые способности дались мне так легко. В конце своей жизни, когда я сходила с ума, я перестала даже узнавать лица; к тому моменту я могла различать людей только по их способностям, но, как бы компенсируя это, я стала очень хорошо определять их с помощью небольшого совета от Зеленой Госпожи. Когда я брала контроль над кем-то, их способности будто бы раскрывались передо мной, все их скрытые использования становились ясными как день; тогда я даже могла технарить сотнями рук, даже не обращая на это особого внимания. Может быть, это было из-за того, что я была "Королевой-администратором", может быть, это была какая-то скрытая сила Умника на которую я до этого не обращала внимания, или даже Козыря, которую я получила благодаря своей способности контролировать других; в любом случае, я знала их силы, их пределы, и я знала, как именно ими управлять. После смерти то же самое стало верно и для Пустых. Как только они попадали под мой контроль, я получала определенное понимания их самих, а не просто их сил. Это было не совсем одно и то же, но в конечном итоге результат был более или менее одинаков; я могла бы даже использовать свою силу, чтобы почувствовать способности любого под моим контролем, если бы действительно этого захотела. Для уникальных способностей Пустого это означало общее понимание их силы, понимание того, как использовать эту силу и ее самые базовые применения – в основном, специфические техники или инстинктивное использование – и только одно это знание само по себе было чертовски полезно. Но особенность нас, Пустых, заключалась в том, что были определенные способности, которые были универсальны для всех нас, определенные способности, которые были у всех. В основном мы их узнавали чисто инстинктивно, никто нас им не обучал; впрочем это не означало, что после их изучение они не оттачивались, просто в зависимости от того когда ты изучил ту или иную способность, ты был лучше с ней знаком. Именно поэтому некоторые Пустые от природы были лучше в определенных вещах, чем другие. Например, врата, через которые я путешествовала, – даже самые слабые из Пустых знали, как переходить между мирами, просто некоторые делали это в течении очень и очень долгого времени. Выслеживание добычи, полеты в мире людей, мощные атаки, присущие нашему виду... Пусть я и не отточила их до той же степени, как мои более… паукоподобные способности, мне все равно было легко практиковать что-то сотню или несколько тысяч раз, даже не пошевелив пальцем, банально через тела Пустых под моим контролем, или же просто бессознательно узнать о более правильном способе сделать что то с помощью тех, у кого было больше навыка. И это во многих отношениях обнадеживало, отвлекая от бесплодных пустошей Уэко Мундо. Открывание порталов напомнило мне... возможно, не о хороших временах, но о тех, когда я была могущественной. Лазерные лучи, которые, как я слышала, другие Пустые называли Cero – признаться, честно эта сила была маленькой тихой радостью, в своей прямолинейности. Оружия, которого мне так часто не хватало в жизни. Даже просто способности самостоятельно летать в человеческом мире или быстро передвигаться иногда было достаточно, чтобы сосредоточить меня на чем то в самые тяжелые дни, когда было трудно думать о чем-либо, кроме голода. Может быть, это говорило обо мне что-то плохое, но возможность с такой легкостью убедить себя в своей собственной силе, была… в каком-то смысле обнадеживающей, и во многом помогла мне сохранить рассудок. В то время я об этом сильно не задумывалась, но, сейчас оглядываясь назад, мне было легко понять, что я никогда не использовала какой-то новый навык через свое собственное тело, пока не отточила его через другое; потеряв свою жизнь, тело и разум один раз, мне нужна была уверенность в своих собственных действиях. Но была одна техника, которую мне кажется, знали все Гиллианы, но по какой-то причине почти никогда не использовали, и я никогда не понимала почему – потому что если бы лично у меня была возможность создавать почти нерушимые силовые поля буквально по щелчку пальцев, я бы использовала ее постоянно. И так уж получилось, что у меня действительно была такая возможность. "Как говоришь называется эта техника? Negation?" – спросила Лиза, пока я тихо продолжала ее туго обматывать золотой нитью. Мне не то чтобы очень нравился их цвет, не только потому, что он придавал нитям совершенно ненужную видимость. Однако, даже не смотря на такой минус я бы все равно не стала отказываться от настолько полезного инструмента. Из плюсов было то, что нить была достаточно прозрачной, что я все еще могла видеть Лизу сквозь нее. "Ну или Negacion. Техника Отрицания." "Оба варианта неплохие," – сказала я. "Ее используют Меносы для спасения своих товарищей в человеческом мире. Своеобразная техника извлечения, так сказать." Лиза скептически посмотрела на нити вокруг себя, приподняв бровь. "Обычно это гигантский притягивающий луч, спускающийся с неба и засасывающий тебя в другое измерение," – я пояснила. Ее улыбка стала шире. "Я обязательно попрошу тебя телепортировать меня в какой-нибудь момент," – серьезно ответила Лиза. "Когда мои враги полностью окружат меня, без шанса на спасение, я просто такая, бип–бип, Скотти, ты знаешь, что делать." "Бип-бип," – сухо повторила я, все еще сосредоточенная на своей задаче. "Ты вот так себе представляешь сигнал для помощи из другого измерения?" "Я думала, что просто смогу набрать тебе или что-то типа того, но так тоже звучит неплохо," – сказала она. Сказав это, она на долгое время умолкла, и просто наблюдала за мной, не сводя глаз с нитей, которыми я ее обматывала. "Всегда интересно наблюдать за тем как ты работаешь," – сказала она, наконец нарушив молчание. "Еще и очень познавательно. Я все еще пытаюсь разобраться во всем этом, и это во многом помогает. Вот эта сила, которую ты сейчас используешь – в основе ее лежит управление какими-то частицами, которые подчиняются твоей воле. Ты берешь их и формируешь из них нить, как будто плетешь паутинный шелк, и мне кажется не маленькую роль в этом играет твое знакомство с подобными вещами. Это позволяет тебе легче контролировать свою силу. Мне кажется, в этом и есть ключ к разгадке; важны вещи, которые нам знакомы, вещи, которые очень близки, важна привычка. Может быть, прямо, может быть, косвенно, но мы вкладываем в них силу и это позволяет нам сделать из них нечто большее, чем они есть." Я издала тихий понимающий звук, чтобы дать ей понять, что я все еще слушаю. То о чем она говорила звучало очень правдоподобно, настолько что услышь я это первый раз, я бы приняла это как должное, даже не задумываясь об этом – но она была права. Раньше когда я охотилась на других Пустых, я всегда использовала свой яд, просто банально потому, что была уверена уверена, что смогу и что я должна уметь впрыскивать яд с свою жертву, движимая воспоминаниями о миллионах, сотнях миллионов укусов, о давлении, скапливающемся на кончиках клыков, об уколе и боли от реакции. Мой яд всегда работал на других Пустых, хоть и никаких предпосылок почему он должен и будет работать на них не было, но я просто никогда по-настоящему об этом не задумывалась. Я ткала сети, способные духовно оповещать меня всякий раз, когда что-то касалось их; и даже когда я больше не находилась внутри самой сети, они не переставали работать, банально потому что у меня тоже был опыт работы с удаленными сетями. Если включить сюда весь мой опыт плетения и ткачество, которого хватило бы на целую жизнь, то каждый отдельный шаг процесса был мне настолько предельно ясен, и знаком, что вкладывание энергии в получившуюся паутину было невероятно просто. Даже что-то настолько экзотичное, как то что я сейчас делала. Я много экспериментировала с этой техникой, если конечно это можно было бы так назвать. Каждый раз, когда я брала под контроль Меноса, я использовала ее, чтобы захватить для себя еще больше Пустых, телепортируя их к себе притягивающим лучом – абсолютно целыми и невредимыми, ну, кроме того, что они мгновенно попадали под мой контроль и буквально на мою тарелку. Затем, когда Гиллиан больше не мог достать других Пустых мне для еды, он сам становился моей едой. Проделайте это достаточное количество раз с достаточным количеством Пустых, и вы тоже станете очень опытным в этой технике. Использользуя уже свои существующие знания, я просто слегка модифицировала технику. Мне даже в своей голове было трудно объяснить что именно я сделала, но… Сама по себе техника Отрицания заключалась в изолировании чего-то от окружающего мира – в накладывании на цель нескольких измерений буквально друг на друга, очень похоже на то как это делали различными способами Сущности, и в итоге цель нельзя было повредить банально потому, что цели на самом деле больше и не было. Что касается самой защиты, то она не была по-настоящему нерушимой – я знала о нескольких способностях, которые могли бы пробить ее, даже не считая такой очевидный вариант как сила Флешетты, – но это были больше исключения, чем правила – подавляющее большинство других способностей защита остановит без проблем. Увы, я не могла использовать ее на себе. Или я как бы могла, в каком-то смысле... я могла бы взять под контроль другого Пустого и заставить его использовать ее на мне. Но Отрицание работало в обоих направлениях; в то время как я была бы, по сути, в полной безопасности от любого вреда, моя собственная сила не смогла бы воздействовать на других за пределами защиты и в результате перестала бы работать на все за барьером. Тем не менее, для меня это был незначительный минус, учитывая все возможные варианты применения этой техники – я была достаточно знакома с ней и плетением, что я могла вплести ее эффект в нить. Я могла ею связать кого-нибудь, привязать к фиксированной точке в пространстве или к какому-либо другому объекту, и они будут в ловушке внутри, пока я не отменю технику. Какая-то часть меня даже чувствовала, что если я просто поднажму еще немного, я не просто наложу друг на друга измерения, но и смогу протолкнуть кого-нибудь внутрь, оставив его запертым в метафорической коробке. Так сказать, Коробке Отрицания. ...Даже после смерти я не научилась давать нормальные названия вещам. У меня также было много сомнений по поводу нашего плана. "Я все еще думаю, что это слишком опасно", – пробормотала я, продолжая связывать Лизу пространственными нитями, обматывая ее, словно муху, попавшую в паутину. Когда я закончу, я смогу либо прикрепить ее к своей спине, либо поместить в какое-то безопасное место, откуда она могла бы безопасно наблюдать — при условии, конечно, что все пойдет по плану. А это, по моему опыту, случалось крайне редко. "Ты же сказала, что нить выдержит," – сказала она, связанная достаточно крепко, что едва могла шевелить руками и ногами. "Я тоже думаю, что выдержит, если только мы не встретим Флешетту или кого-то вроде нее, причем этот кто-то также должен будет избежать твоего контроля. Еще ты говорила, что Меносы не должны интересоваться человеческими душами, а это значит, что я буду в безопасности настолько, насколько это возможно, учитывая все обстоятельства." "В большей безопасности, чем ты была бы, если бы просто отправилась домой?" – сухо спросила я. "Ты могла бы просто подождать, пока я вернусь; я смогу справиться со всем этим одна." "В прошлый раз, когда я ждала твоего возвращения, ты умерла", – ответила она, и быстро продолжила, увидев, как я вздрогнула. Если бы она не была связана, у меня было ощущение, что она подняла бы руку, чтобы помешать мне что-либо сказать. "И даже так ты все равно вернулась, но ты должна понимать мои опасения." На это мне не нашлось, что ответить. Мы оба знали почему. "Хорошо," – тихо сказала я. Лиза, в конце концов, выполнила свою часть старого обещания. "Но если я умру–" "На этот раз тебе лучше этого не делать," – сказала она. У нее не было рук, чтобы показать на меня, поэтому она выразительно сделала это глазами. "–если я умру, то нити порвуться, и ты тоже умрешь," – закончила я, уставившись на нее. "Просто считай это еще одной причиной не умереть," – сказала она. "Я буду на поддержке." Это было утверждение, а не предложение. Закончив заматывать ее, я вздохнула. Под техникой Отрицания, Лиза была фактически заперта в коконе, буквально сотканного из золотого света, и хотя я могла ее видеть и даже слышать, больше она никак с миром взаимодействовать не могла. Я "подхватила" ее кокон точно так же, как Меносы подхватывали своих товарищей – потому что, оказывается, у них были товарищи, ага, о которых я никогда не знала и которых ни разу не видела, – потому что, хотя кокон ничего не весил, обычным способом сдвинуть его было нельзя. Самое интересное, что я могла чувствовать ее внутри кокона, так как наши силы соприкасались, и ее дух будто испускал слабую рябь, которую будто эхо чувствовала моя сила. Я была уверена, что могла как-нибудь использовать это, но точно пока не знала как; возможно с помощью этого более тщательно изучить чью-то силу или, может быть, высосать ее из жертвы, оставь я для этого нужные отверстия– Но это все позже. Пока на время я привязала ее к своей спине и начала медленно спускаться в Лес внизу, с легкостью передвигаясь по кварцевым деревьям. Я видела свое отражение в серебряных колоннах, но не сильно вглядывалась; я никогда не была склонна к тщеславию или самолюбви подобного рода, да и на что было смотреть? На то чем я стала? Я знала что увижу там, но это не так сильно меня заботило. Мне было достаточно того, что моя подруга не шарахалась от одного моего вида. Я умерла в черном. Теперь же после смерти, я всегда была одета только в белое. Я стала почти вдвое выше, чем при жизни – ужасающим гибридом гуманоидного тела и огромного паука. Все мое тело было покрыто хитиновым экзоскелетом, вместо ног – четыре пары паукообразных ножек, из под моего массивного брюха. Броня на моих ногах была зазубренной и острой снаружи, в то время как внутренний край был гладким примерно до половины, где были почти зазубренные края, расположенные таким образом, чтобы они не мешали моему плетению, но могли перерезать нити, если мне это понадобится. "Человеческая" часть моего тела была точно так же бронирована, полностью закрыта, не показывая ни малейшего кусочка кожи или даже волос – единственной части моей внешности при жизни, которым я когда то гордилась. Броня отдаленно напоминала мой старый костюм, но в тех местах, где раньше был шелк теперь был хитин, и с еще более толстым слоем хитином в бронированных частях моего костюма, однако это сходство сохранялось только между моими плечами и талией. Даже если бы кто-то каким-то образом не заметил моего гигантского паукообразного тела, мое лицо легко бы выдало мою не человечность; в моей маске были отверстия для глаз – целых восемь штук. Одна пара была там, где им и полагалось быть, одна была на уровне лба, третья у скул, а четвертая – на щеках. Сама маска была покрыта шипами вокруг моей головы, расширяющимися под странными углами, и там, где когда-то на моей старой маске была броня, напоминающая жвалы, теперь у меня были хелицеры и педипальпы, конечности, которые пауки использовали, чтобы отравлять свою добычу, направляли пищу в рот и раздавливали ее. Они плотно прилегали к моему лицу, но были слишком громоздкими, чтобы кому то могло показаться, будто это была маска. Точно так же мои руки были слишком длинными, но даже учитывая пропорции моего тела, я сомневалась что кто-то спутает их с человеческими; также на моих руках и пальцах было слишком много суставов. Честно говоря самой моей большой претензией к моей новой внешности были глаза. С паучьими частям тела я свыклась почти сразу, и как только я к ним привыкла, более длинные руки оказались очень удобными, учитывая мои нечеловеческие пропорции. Я считала, что в целом мне достаточно повезло, что мне досталось тело, с которым я, по крайней мере, была знакома – но то, что все восемь глаз были на моем лице было невероятно бесполезно. Если уж я стала монстром, ужасающей и отвратительной, мне бы хотелось, чтобы они были расположены так, чтобы давать мне более широкий обзор; хоть и глаза на щеках давали мне более широкий обзор, чем у человека, но это все еще были не триста шестьдесят градусов; это было не так уж и важно, поскольку у меня были и другие органы чувств, но это было бы хоть каким то преимуществом. Второй моей самой большой жалобой была круглая отметина в виде солнца у меня на брюхе, там, где у черной вдовы были песочные часы, но и с этим я ничего не могла поделать. Ну что уж поделать. Чем дальше я спускалась, тем больше Пустых оказывались в моем радиусе. Они затихали, когда попадали под мой контроль, но никто этого не заметил – Меносы, вообще говоря, не были отличными собеседниками или вообще хоть сколько то общительными существами. Когда я брала их под контроль, мои чувства расширялись, и я чувствовала мир через их органы чувств, физические и духовные. Они попытались отреагировать, но я не позволила им, вместо этого незаметно оглядевшись, направив взгляд всех своих глаз так, чтобы охватывать как можно большую площадь. Таким образом, я отмечала тех, кто не попал под мой контроль, достаточно сильных, чтобы вырваться из моей хватки, тихо наблюдая за ними. Я точно не знала насколько сильными они должны были быть, чтобы преодолеть мой контроль, только то, что на это были способны только несколько могущественных Адьюкасов. Постепенно несколько Гиллианов, находившиеся не в самом выгодном положении, откололись от общей массы, частично отступив через порталы. Я все еще продолжала держать их под своим контролем параллельно с этим не прекращая двигаться и искать лучшее время и место для начала плана. То тут, то там я прыгала между кварцевыми колоннами, корректируя план поля битвы в своей голове. Когда что-то попадало в мою метафорическую паутину, я перемещала их глубже внутрь, следя за тем, чтобы ничто не ускользало от моего взора, пока я передвигалась. Там, где это было невозможно, я заставляла их уходить через порталы, оставляя их открытыми ровно настолько, чтобы я все еще могла контролировать их. К сожалению сила нужная на поддержку портала открытым, была у них не бесконечна, а потому это фактически накладывало ограничение по времени на все мои приготовления. Но это и не имело значения. Или точнее, с этим я ничего поделать не могла, а потому мне оставалось только выиграть несмотря на все препятствия. Я заставила Гиллианов медленно поворачиваться в направлении разных целей, но пока не подавать виду и не сосредотачиваться на них. У было еще несколько минут, а спешка в этом деле могла только навредить. "Ты когда-нибудь думала о том, чтобы оставить одного под своим контролем навсегда?" – пробормотала Лиза, заглядывая мне через плечо. Несмотря на опасность ситуации, я не боялась, что она привлечет ненужное внимание к нам. Ее голос был тихим, а те, кто находился достаточно близко, чтобы услышать ее, не были в состоянии что-либо с этим поделать. "Как Алек?" "Не вижу в этом особого смысла," – ответила я, все еще сосредоточенная на текущей задаче. Я сосредоточилась на одном из Адьюкасов рядом, размышляя, а затем передумала, сосредоточившись вместо этого на другом. Затем, ради Лизы, я добавила. "Мне негде держать их в клетке, и я не доверю никому из них находиться рядом со мной, пока я отдыхаю. Мой радиус стал намного больше, чем был при жизни, и он растет по мере того, как растет моя сила, но чтобы поддерживать мой контроль мне нужно будет тратить на это свою силу. Я больше не могу держать всех под контролем без особых усилий, как при жизни, а также у меня теперь есть предел тому, сколькими я могу управлять одновременно. Не маленький предел, но он есть." "Никогда не узнаешь, пока не попробуешь," – ответила она. "Возможно, если бы ты поэкспериментировала– к тому же это может помочь найти ещё какое-то применение твоей силы." Я перепрыгнула между еще одной парой кварцевых колонн, прошла немного вниз и отскочила назад. Я слегка наклонила голову, чтобы показать ей, что все еще слушаю. "Как я это вижу, наша самая большая проблема сейчас это стадия Гиллиана," – продолжила она, даже не заметив моего прыжка в своем состоянии. "Из того, что ты рассказала, большинство из них с самого начала безмозглые – все с одинаковой маской, да? Ни одна из душ в них не была способна подняться на вершину и получить контроль. Ну или смогли, но долго не удержались на вершине. Я думаю, что большинство Пустых кончают подобным образом; как только они достигают стадии Адьюкаса, их жизнь превращается в постоянную борьбу за то, чтобы не потерять контроль. Даже больше, мне кажется большинство даже не сможет сохранить свой разум с самого начала, а без него они не смогут развиваться и эволюционировать дальше. Все Пустые в конце концов достигают той точки невозврата, когда им приходится стать Гиллианом банально потому что они не могут жить иначе, как поедая других Пустых." Я нахмурилась под своей маской, все еще следя за всем, что происходит внизу, хотя от того что она сказала у меня мурашки побежали по коже. Я поняла, что она имела в виду, без необходимости вдаваться в подробности – даже если я буду отслеживал всех, кто мне дорог, и буду рядом с ними, когда они умрут и станут Пустыми, велика вероятность, что по крайней мере кто-то из них не сможет остаться самим собой, как только им придется питаться другими Пустыми. Честно говоря, учитывая все что я знала о Пустых это обычно и происходило со всеми людьми; На каждого виденного мною Адьюкаса приходилось по меньшей мере несколько сотен Гиллианов, а это означало, что на каждую душу, которой удавалось сохранить контроль, должно было приходиться по меньшей мере десятки тысяч, которым это не удавалось. Шансы были довольно ужасными. Достаточно высокими, чтобы привести к довольно огромной популяции Пустых, если мы берем во внимание всех, кто когда-либо умирал, но довольно ужасный в нашем случае. На мгновение я представила, как нахожу Лизу, Айшу или Рейчел после смерти и охраняю их достаточно долго, чтобы они стали Гиллианами, только для того, чтобы потерять их навсегда. Все мое существо закричало от этой мысли, настолько она была ужасна. Зияющий голод, из-за которого я и стала Пустой, казалось, усилился при одной мысли об этом, но даже это затмила ярость, которая неожиданно поднялась во мне. Я хотела сразить, убить кого-нибудь, просто чтобы мне не приходилось думать о жизни в мире, где такое случается. "Итак, нам нужно выяснить, как сохранить вам разум," – сказала я, стараясь, чтобы мой тон не выдал бушующих внутри меня чувств, хотя с Лизой это, вероятно, было напрасным усилием. Я медленно брала себя обратно под контроль, отгоняя мысли, ярость и боль прочь, сосредоточиваясь на своем растущем рое. Я не рискнула оглянуться назад на Лизу и в тот момент была в первый раз благодарна, тому что у меня не было глаз на затылке. "Ты сказала, что у тебя получилось удержать слабые души внутри себя в узде, сделав их пассивными, верно?" – спросила Лиза. Связанная, она не могла прикоснуться ко мне или обнять меня, и я одновременно сожалела и была благодарна за это. "А могла бы ты это сделать для кого-то другого?" Нетрудно было догадаться на что она намекала. "...Они должны находиться внутри моего радиуса," – осторожно сказала я. "Может быть, даже все время." "Не похоже, что у нас есть какие-то причины не жить вместе," – отметила она. "Весь этот мир – бесконечная пустыня, милая." Я не это имела в виду, и она это знала. "Это будет... неприятно," – все равно бессмысленно уточнила я. Зная, что произошло раньше, я не могла позволить ей отмахнуться от этого. "Ты видела, что случилось с Мурд Наг. Если бы я тогда не успокоила их с помощью Канарейки, многие люди сопротивлялись бы пока не умерли." "А я не буду сопротивляться," – сказала она. "Но я понимаю что ты хочешь сказать. Либо нам потребуется сделать твой контроль более мягким, либо выяснить, как максимально ускорить процесс эволюции. В любом случае, лучше всего протестировать это прямо сейчас." У меня были свои сомнения по поводу этого плана, но, зная, что поставлено на кон, я не стала спорить. "Начнем с одного Гиллана?" – спросила я. "Только одного?" – ответила Лиза. "Если мне нужно будет постоянно держать их под контролем, то я бы предпочла, чтобы их было как можно меньше," – призналась я. "Тем более, что мне также нужно будет их кормить. Если ты хочешь чтобы я держала их под контролем все время, пока они не эволюционируют в Адьюкасов, просто чтобы убедиться, что наш план сработает, это означает много Пустых, которых не съем я. Я могу взять под контроль и больше одного, но говорю это просто чтобы ты понимала." "А как насчет Адьюкасов?" – спросила она. "Ты сможешь держать под контролем и Адьюкаса и Гиллиана? Я бы хотела убедиться, что ты сможешь подчинить души внутри одного, и то как эволюционирует второй, да и поближе взглянуть на то, как они вообще функционируют в долгосрочной перспективе. Ты молодец, милая, но я уверена, что твой прогресс – это скорее исключение, чем правило." "Гиллиана и Адьюкаса… это может быть проблематично," – пробормотала я. "Один Гиллиан это достаточно просто. Адьюкас может потребовать тщательного баланса и планирования, но это возможно. Контролировать же обоих… Мне нужно будет составить целое расписание кормления для них и для себя в достаточном количестве, чтобы они остались живы и все еще под моим постоянным контролем." "Это если после сегодняшнего дня в тебе ничего не изменится," – возразила Лиза. "И если они будут лежать мертвым грузом. Мне кажется, что ты очень сильно недооцениваешь, то что можешь предложить." Я слегка наклонила голову. Я все еще контролировала свой рой, и через их чувства происходящее вокруг нас, но теперь большую часть своего внимания сконцентрировано на том, что она сказала; я не ожидала, что Лиза внезапно поднимет что-то настолько важное, но теперь, когда она это сделала, она полностью завладела моим вниманием. "Смогла бы ты взять над кем-то частичный контроль?" – спросила она. "Тебе же не обязательно брать под контроль кого-то, кто находится в пределах твоей досягаемости, верно?" Я слегка отодвинулся, немного смущенный тем, к чему она клонила. "Ты имеешь в виду подчинить души внутри, но оставить самому Пустому свободу воли?" – спросила я. "Готова поспорить на что угодно, что самый большой страх любого Пустого, имеющего достаточно разума, чтобы уметь бояться – это потерять этот самый разум," – заявила она. "Если ты предложишь им способ избежать этого, мне кажется, ты удивишься тем, что произойдет." "...Я не знаю получиться ли у меня," – призналась я. "Я могу попробовать, но я никогда раньше такого не делала." "Просто что-то, что надо иметь в виду," – просто сказала она. "Тем более, что мы не знаем, как твоя сила может измениться после всего этого. Я не знаю, как твое сознание или подсознание может повлиять на то, как эволюционирует твоя сила, но если происходит, я подумала, что будет лучше упомянуть об этом сейчас. В идеале, что-то вроде силы Богини очень нам поможет." "Богиня?" – спросила я, пытаясь вспомнить, кто это. Лиза фыркнула. "Тиран с Земли Шин," – сказала она. "Ты забрала ее, когда отправилась сражаться с Сыном. Она–" "Ах, я поняла о ком ты," – сказала я, вспомнив женщину в синем, обладающую силой, основанной на присутствии. "Да, полагаю, такая сила нам поможет." "Она бы очень разозлилась, узнав, как сильно тебе наплевать на нее," – продолжила Лиза, и я услышала улыбку в ее голосе. Казалось, ей это показалось забавным, вероятно, потому, что она знала о Богине больше, чем я. "Она была на вершине мира, и вдруг ты свалилась с неба, взяла ее под контроль и отправила сражаться с Сыном – почему? Да просто так." "Она просто была рядом, и я могла," – ответила я. Мне это не казалось таким же забавным, как Лизе, но я и не пыталась уклониться от этой темы. Я сделала, что должна была сделать, и не жалела об этом. Если бы мне выпал еще один шанс, то я бы сделала все по другому, если бы могла, но я не сожалела о своем поступке. "По этой же причине я и забрала большинство людей – потому что они были рядом, и я могла. Ее сила не была чем то особенным, но и слабой она тоже не была. Полагаю, я причинила ей определенные трудности." "Ты не взяла нас," – сказала она тоном, который на самом деле означал "Ты не взяла меня". Она не обвиняла меня и даже не спрашивала, а... я не хотела думать, что именно означала эта фраза. Напоминание? Утешение? Я не была уверена. "Даже в самом конце, когда ты больше не могла никого узнать, ты этого не сделала." Я неловко поерзала. Мы медленно приближались к очень интимным частям моих мыслительных процессов, когда я теряла свой гребаный рассудок, и хотя они все еще имели смысл в моей голове – по большей части – их объяснение и изучение заставляли меня нервничать. Или даже смущаться. Но если кто-то и имел право знать– "Вы были нужны мне там больше, чем ваши способности," – сказала я, все еще не глядя на нее. "Не для того, чтобы что-то сделать, но мне просто нужно было, чтобы вы были там. Когда я видела вас через Ясновидящего, мне нужно было, чтобы вы были рядом, иначе я бы сошла с ума. Еще больше чем тогда." "Ох, дорогая," – сказала она очень нежно, и я только поняла, насколько трудно мне было вспоминать это. Я на мгновение закрыла глаза, что едва ли помогло. В этот момент я одновременно пожалела и не пожалела о том, что Лиза была отрезана от меня барьером. Я хотела и не хотела, чтобы она ко мне прикоснулась. "Я скоро собираюсь атаковать," – сказала я, потому что знала, во что превращаюсь, когда начинаю сражаться. Мои внутренние часы говорили, что у нас оставалось мало времени, приближаясь к тому лимиту, когда некоторые Гиллианы больше не смогут держать порталы открытыми. Если я продолжу так и дальше ждать, то они весь бой не продержатся. "Я постараюсь оставить Гиллиана и Адьюкаса, если смогу. Может быть, несколько, так что бы ты выбрала какого хочешь, но..." Лиза долго молчала, но через мгновение я почувствовала, как она кивнула. "Отдавай предпочтение тем, у кого есть полезные способности," – сказала она. "В худшем случае бери того, кто сможет охотиться самостоятельно." Когда-то этот разговор был бы невероятно неприятным для меня – но это было до того, как я стала гигантским монстром, пожирающим души. И, полагаю, до того, как я в последний раз ходила по миру, собирая людей с полезными способностями. "Приоритет Протектората?" – вместо этого спросила я. Она на мгновение замолчала, обдумывая это, а затем кивнула. "Имеет смысл; он существует не просто так, и любой, кто попадет под твой контроль, в любом случае будет слабее тебя, а потому нет особого смысла концентрироваться на Бугаях и Стрелках," – согласилась она. "При прочих равных условиях, бери Умников; все, кто сможет помочь в сборе информации, планировании и особенно в изучении других Пустых. После этого ищи Властелинов. Может быть даже Козырей, но тут по ситуации, в зависимости от того, какие у них способности, но в остальном вот что нам нужно. И, милая? Я обниму тебя позже, хорошо?" Я кивнула, все еще сосредоточенная на плане, отбросив все остальное. Теперь, когда вот-вот должно было начаться смертоубийство, я не могла позволить себе отвлечься, да и не хотела. Я подождала еще мгновение, наблюдая, как последняя деталь встает на свое место, а затем внезапно начала действовать. Все мои тела двинулись одновременно, работая в идеальном унисоне. Воздух над Лесом Меносов раскололся, квадратные лучи света прорвались сквозь само пространство и обрушились на дюжину целей. Техники Отрицания от дюжины разных Гиллианов, стоящих наготове в другом измерении, каждая нацелена на Пустого, которого я не могла контролировать, по сути, выводя их из игры. В конце концов они освободятся из своей тюрьмы, либо потому, что у Гиллианов закончится сила на поддержку техники, либо они сами вырвутся из изолированного измерения, но до тех пор ничего из того, что они сделают, не будет иметь значения. Одновременно с этим Гиллианы зарядили свои "Серо", каждый выстреливая в цель за пределами моего радиуса, в кого-то, кого я могла видеть их глазами, но не могла достать. Таким образом я могла бы убить многих, банально из-за неожиданности нападения, но я этого не сделала; мои атаки были направлены на то, чтобы причинить боль, разозлить и притянуть их ко мне, они не убили ни одной цели. Разъяренные внезапным нападением и движимых бесконечным голодом, я прекрасно знала, как отреагируют другие Меносы – решат подойти поближе чтобы проучить и съесть нападавшего. Не прошло и мгновения, как я почувствовала, как кто-то начал входить в зону моего контроля, большинство сразу подчиняясь мне – но не все. Так уж получилось, что те, кого я не могла контролировать, были как раз теми, кто меня интересовал больше всего – и я уже была в воздухе, когда гигантский, похожий на орла Адьюкас влетел на мою территорию, попутно убивая одного, двух, трех моих Гиллианов, при этом даже не замедлившись. Но я видела, как он приближался, я наблюдала за его полетом, а потому сразу же поменяла угол своего падения, чтобы быть именно там, где он должен был оказаться. Я на мгновение свела ноги вместе, а затем развела их в стороны, перекрещивались между ними Нити Отрицания, тонкие, как паутина, и когда я обрушилась на него сверху, силы удара было достаточно, чтобы они чисто прошли сквозь плоть и кости, разрезав Пустого на дюжину кусков. Мои длинные-предлинные руки протянулись, хватая единственный предмет, который имел значение, и я поднесла голову и маску Адьюкаса ко рту, с хрустом вгрызаясь в нее. "Боже, может быть, это была плохая идея," – сказала Лиза, с таким тоном будто бы ей стала трудно дышать. Я была уверена, что это было не из-за моего удара по Меносу, потому что она бы его не почувствовала, но я бы не удивилась, если бы у нее закружилась голова. Я с самого начала не советовала ей оставаться здесь, а теперь все равно было слишком поздно что-либо с этим делать. Кроме того, она каталась на собаках Суки даже чаще, чем я; она справится. Еще до того, как я прыгнула, Гиллиан начал тянуться к тому месту, куда я бы приземлилась, и через мгновение после того, как я убила первого Пустого, я приземлилась на его руку, прежде чем так же быстро подпрыгнуть в воздух. Поднявшись высоко, я ухватилась за край паутины, которую проложила еще во время подготовки, прыгая между колоннами, и изменив угол своего прыжка, я превратила прыжок в серию сальто, нацелившись на землю. Адьюкас, очень похожий на медведя уже рвался в зону моей досягаемости. Моя первая атака превратила Лес Меносов в хаос, начав безумный цикл бойни и кормления – и моя территория была в центре всего этого веселья, а значит все они попадут ко мне в желудок. Пока я падала, мои передние лапы на мгновение сошлись вместе, протянув золотую нить между собой, и когда они разошлись, приземляясь, я одним движением разрезала нитью плечи медведя, проходя через его руки, а потом коснулась пола, разрезав его сверху вниз. В предсмертной агонии передняя пятая часть медведя набросилась на меня, потянувшись пастью ко мне, словно пытаясь каким-то образом предотвратить свою смерть, но его зубы вонзились только в затылок обезглавленной головы орла, пока я съедала ее переднюю часть, а затем еще одним укусом проглотив и медвежью. Вдалеке загорелся темно-красный огонек, нацеленный в мою слепую зону, но именно за этим я оставила нескольких Гиллианов наблюдать за мной со всех сторон, и отправив еще больше передо мной, чтобы защитить меня. Четыре золотые квадратные колонны опустились между мной и нападавшим, пробив пространство надо мной, и лазер бесполезно врезался в стены Отрицания, расположенные так близко друг к другу, что лишь часть взрыва прошла сквозь нее, едва заставив меня споткнуться. Четыре Серо от моих Гиллианов выстрелили в ответ, пока я отбрасывала от себя тело медведя, увидев как похожий на носорога Адьюкас, несется ко мне. Повернувшись в направлении Адьюкаса, я сложила руки вместе, а потом развела их в стороны, протягивая между ними золотые нити. Никаких мыслей, никаких чувств, никакого страха – просто убивать. Пир начался.