Обжигаясь

Раскинув ноги и прислонившись спиной к ярко-красной стене, он сидит в хореографическом зале и, опустив руки, бесцельно листает ленту в телефоне... Так сосредоточен, что совсем не замечает, как открывается дверь — и ее сразу же закрывают. Щелк. Непонятно, для чего здесь замок, но он сейчас как никогда кстати. Подкрасться к нему... Крис, пряча лицо под маской — не побрился, — усиленно делает вид, словно ничего не замечает. А затем включает актерское мастерство и искренне — честно-честно — удивляется. — Ты здесь! — говорит на выдохе и с улыбкой. — Я даже не заметил... но ты как никогда кстати. Крис пару раз тыкает по экрану и протягивает мобильный. — Сфоткай меня так, как будто я тебя не вижу. Руки немного дрожат... совсем незначительно: снимки получаются четкими, да и Крису они явно нравятся. Он вскользь говорит, что в маске ему очень идёт — непроизвольно хочется за такие слова его стукнуть, — а затем кладет телефон на паркет и лёгким движением откидывает его подальше. Хлопает по полу между коленей. — Иди сюда. К нему — как к единственному спасению, в его руки и объятия; вжаться покрепче, ладонями — по его спине, спрятанной под тканью свитшота. Крис улыбается, обхватывает крепко, прислоняется щекой к уху — его маска так громко шуршит — и замирает в восхищении и нежности. Рядом с ним так тепло, так греет — пахнет нотками терпкого мускуса от его одежды... Которая кажется такой лишней сейчас. Невозможно молчать — хочется все ему высказать. Про лестницу, подсвеченную снизу, про его слова о расставании и любви к другой... а Крис искреннее удивляется, немного отстраняется и всматривается в глаза. — Тебе снятся сны хуже кошмаров, — говорит негромко. — Ты же знаешь, что я здесь... и никуда не уйду. — Усмехается. — Лучше поцелуй меня, пока никто не видит. Чмокнуть его через маску, дразня... а Крис немного злится — в шутку, — чуть ёрзает на полу и хмурится. Прихватывает посильнее, затем внезапно отпускает и кладет руки на талию. — Не мучай меня, мое море. Срывается пульс — так говорить должно быть незаконно! — и трепетом по пальцам пробивает невероятное желание довести все не до поцелуя и невинных объятий, а зайти куда дальше... Дальше, больше. Глубже. Кончиками пальцев — по краешку его черной маски. Снять петельку, спустить ниже... Крис рвано выдыхает, едва сдерживаясь, и так открыто смотрит в глаза, разомкнув губы, что никаких шансов ему противостоять не остаётся — и рамок приличия тоже. Немного сменить позу: оставаясь к нему лицом, перекинуть ноги через его бедра, и, проехавшись коленями по полу, упереться ими в стену позади него и вжаться как можно крепче. Он лишь наблюдает, расслабляя спину, и покорно ждёт своего поцелуя, едва заметно улыбаясь. Немного повести тазом... Крис выдыхает, кидает взгляд вниз... облизывается. — Не дразни меня, — тихо просит. — Мы в компании, а не в отеле... стены тонкие. И все же он склоняет голову, целует в шею, до конца снимая маску и отбрасывая ее, крепко впивается пальцами в изгиб талии и немного приподнимается, прижимаясь... И даже если существуют запреты, будь их хоть сто, хоть тысяча, Крис готов пойти на риск ради сбитой любви. Она будет отражена в запотевших зеркалах и в дрожи коленей на утро. Сам себе противоречит, когда ладонью лезет под край одежды, когда игриво кусает, прищипывает зубами кожу у ключиц... когда так горячо выдыхает, пальцами проводит по животу. Цепляется взглядом, размыкает губы, гладит прямо у застёжки джинсов... — Обожаю, — негромко. Ледяной дрожью пробирает по позвоночнику снизу вверх от его близости, тона голоса и терпковатого запаха парфюма — становится настолько горячо, что невозможно сделать ни вдоха. Схватиться за шершавый край его шорт, пока Крис сгибает ноги, вынуждая оказаться ближе... Он не целует, хоть и находится до непозволительного близко: только неровно дышит, не сводя взгляда, всматривается в лицо и подушечками пальцев проводит по коже за пуговицей джинсов. Играется, дразнится... а сам едва сидит на месте. Ему явно хочется гораздо, гораздо большего. Крис убирает руки, рывком прихватывает за бедра, подтягивает к себе и, чуть приподнявшись, протирается... уже чувствуется его член под одеждой, но ещё не вставший до конца. Это легко исправить. Но он словно уже на грани. У него трепетом сводит пальцы, учащается дыхание — приближается, жмется губами к краешку уха... Шепчет: — Расстегни. Это звучит не как просьба — приказ. И скажи он таким тоном что угодно — это будет исполнено в любом месте и в любой позе: хоть на коленях до саднящего горла и слюны по подбородку. Но это как-нибудь в другой раз... Зацепить пуговицу, в одно движение расстегнуть, и сразу — молнию. Скользнуть ладонью под шорты, ощупывая резинку его белья... а там так горячо, что почти обжигает — и Крис крепко сжимает бедра до боли. Он ненамеренно — не может контролировать — и непроизвольно ведёт тазом чуть в сторону, приподнимаясь, словно напрашивается на прикосновение. Здесь до неприличия тихо, но Крис так громко дышит в шею, что, кажется, это слышно даже за дверью. Он целует снова и снова, скользя губами по коже, и в какой-то момент у него слетает кепка — и пусть. Зацепить пальцами резинку, оттянуть, продвигаясь дальше... свободной рукой провести по его вьющимся волосам, сжать, прижать к себе крепче — в такой близости к его телу, сердцебиению и дыханию теряется самоощущение до онемения по ногам и рукам. Крис возбуждён. Ему так тесно, что уже больно: сухая ткань белья неприятно трётся о головку каждый раз, когда он шевелится... и Крис прикусывает складку одежды на плече, чувствуя прохладные пальцы на своем члене, и, придерживая за бедра, толкается в ладонь — сквозь зубы негромко стонет прямо возле уха. Внизу живота скручивает, пульсирует несдерживаемое желание — оно проявляется в намокшем белье и сбитом дыхании, в абсолютной пустоте в голове и мурашках по спине. Крис отпускает, убирает руки, после делает непозволительное: пальцами пробегается по промежности, прижимает ладонь... выпускает из зубов ткань и сразу целует, глубоко и влажно: языком — по ребристому нёбу, медленно, пробуя, наслаждаясь этой минутой. Чуть поерзать по ребру его ладони... он рвано выдыхает прямо в поцелуй, убирает руку и расстёгивает джинсы. Прерывается, немного отстраняется. — Давай сразу определимся: они тебе не нужны. Снимай. Приходится убрать пальцы из его шорт, ненадолго слезть с его колен, чтобы стянуть свободные джинсы вместе с бельём и откинуть их в сторону, пока он быстро разувается из соображений удобства. Крис сразу притягивает к себе обратно в прежнее положение, цепляя за одежду, снова целует... после жмётся щекой к щеке. Прихватывает за обнаженную ягодицу, сжимает до боли и вынуждает прислониться тазом к его свитшоту. Спазмом сводит в самом низу... а Крис, подавляя дрожь в руках, одной ладонью касается голой промежности. Пальцами раздвигает половые губы, с удивлением понимая, как мокро, в нетерпении ёрзает... — Достань мой член, милая, — тихо просит прямо на ухо. Отстраняется, чтобы посмотреть в лицо, и усмехается. — Чего удивляешься? Не делай вид, что ты никогда не слышала от меня таких слов. Его голос — совсем немного — подрагивает. Игра затянулась, и так сильно, что становится невозможным не повести бедрами, протираясь о его ладонь, — а Крис отвечает на это движение сразу: сгибает большой палец, чуть надавливает на клитор... Целует одним касанием и сорванным шепотом требует: — Поторопись. Как же болезненно и остро прямо сейчас ощущается пустота внутри — до головокружения хочется его прямо сейчас, прямо здесь: хочется до сорванного голоса и ощущения наполнения внутри. Его член все ещё в шортах — но это быстро исправляется. В ладони он горячий, пульсирующий — и как только резинка белья спущена, Крис убирает пальцы от половых губ и заменяет головкой. Прихватывает обеими руками за бедра — одна его ладонь немного влажная — и, подавшись тазом вверх, стволом члена проходится по лобку, издеваясь... Он с наслаждением вслушивается в этот сбитый полустон, вскидывает голову и бьётся затылком о стену позади, прерывисто выдыхая. Немного согнуться, ладонью себе помочь... его головка — гладкая, горячая, слегка влажная от предэякулята — так отчётливо ощущается половыми губами, что безумно хочется почувствовать его внутри. Крису тоже хочется. Он ломается, разбивая терпение: резко толкается, входит на пол длины и срывается на неровный стон. Невозможно не вскрикнуть от неожиданности, когда он уже внутри — пульсирующий, наполняющий до отказа, — и уткнуться носом в основание его шеи, прикрытую свитшотом.... Крис замирает, тихо интересуется, все ли хорошо и можно ли продолжать. В ответ — насадиться только больше. И когда обнаженными ягодицами чувствуется грубая ткань на его шортах, становится понятно, что он полностью внутри. Крис носом зарывается в волосы у уха, касается краешка губами. Терпеливо ждёт. Но совсем недолго. Дальше — лёгкое движение бедрами... привстать на коленях, сесть обратно — а внутри Крис ощущается так правильно, как надо, и он, беспорядочно целуя шею, тихо, отрывисто говорит: — Да, ты создана для меня... создана словно намеренно. Он перемещает руки на спину, забираясь под одежду, затем гладит по ребрам, животу... поднимается выше, забирается пальцами под косточки бюстгальтера — а затем спрашивает невозможную глупость: “Можно расстегнуть?“ Он уже внутри. Мягко скользит, едва шевеля бедрами — все приходится делать за него, приставая и опускаясь, — и при этом задаёт такие вопросы. Расстёгивает. Сразу ладонями — по груди, сжимая и сминая, прощупывая соски и задыхаясь от восторга. Крис просит замереть на месте, привстав, — и после он одним толчком наполняет до отказа — резко, грубовато... на губах дрожит стон — прикусить язык, с трудом сдержаться, пока все внизу немеет от головокружительного удовольствия. А он внезапно выходит — так резко чувствуется пустота внутри, — убирает руки с груди, поворачивает вправо и к себе спиной. Хватает за талию, чуть приподнимает, затем касается подбородка и вынуждает поднять голову, посмотреть перед собой. Зеркало. — Ты такая красивая... — сбито шепчет, прислоняется сзади и целует в шею. — Такая красивая. Взгляни на себя. Запускает пальцы в волосы, чуть сжимает, оттягивает назад, вынуждая запрокинуть голову. Долго целует, оставляет засос... протирается членом меж ягодиц, а затем мягко входит. Оставаться на выпрямленных руках почти невозможно, пока он двигается внутри до звука влажных толчков. И возбуждение доходит до невозможного пика, когда капелька смазки стекает по внутренней стороне бедра — эта деталь сносит все грани приличия и наконец приходит полное осознание происходящего. Крис до безумия приятно ощущается внутри — он подходит идеально, как деталь пазла, и занимается сексом до возмутительного восхитительно. Он совершенно точно знает, как заставить кончить — позволяет опуститься на локти, чуть отпуская волосы, второй ладонью гладит по талии, к животу... дышит за ухом, тихо, протяжно постанывает, кусая губы, и десятки раз повторяет: — Молодец... Такая умница. Пальцами касается клитора, ускоряет темп — сорваться на стон от вяжущего наслаждения внутри, — и Крис чуть хмурится. Он просит быть потише — ведь могут найти, — в наказание больно — ай! — зажимает в зубах краешек уха и защипывает головку клитора между указательным и средним пальцем. Отпускает волосы, крепко прихватывает за талию... бедрами — к нему, а он улыбается. Сдерживать голос становится невозможно, мучительно — особенно когда Крис, полувыпрямившись, толкается сильнее и быстрее. Этот звук кажется до ужаса громким — и хочется попросить его быть потише... Но он, не убирая пальцев с клитора, жмется губами к лопаткам через одежду и, сжимая в зубах ткань, стонет гортанно, почти рычит — чувствуется, как дрожит его член внутри, — и после Крис замирает, сбито дыша. Жжет в груди до нестерпимого сильно... обжигает до саднящего чувства, когда приходит осознание, что он кончил. Крис целует в шею, ластится нежно — словно это не он только что вытрахал в танцевальном зале, — и после двигается назад, намереваясь выйти... Но ощущение пустоты так пугает — податься бедрами назад, насаживаясь обратно, стискивая его внутри. Он сдавленно стонет, чутко ощущая каждое движение после разрядки, отпускает талию и залезает рукой под одежду, к груди. Щипает за сосок, поглаживает сразу после... оставаясь на месте, ведёт пальцами по клитору, который так и не отпустил, чуть раздвигает половые губы. Он добивается тихих стонов — только потому что нельзя шуметь, — головокружения и трепета по рукам. Пробивает ледяной дрожью под ребрами, пока Крис сбито дышит в изгиб шеи, и становится до тошноты жарко — сжаться вокруг него ещё больше, заставить его вновь простонать, и онемение волной проходится по рукам и ногам. Соскользнуть с его члена — Крис с выдохом отпускает из своих рук, валится рядом на пол и сгребает в охапку, целуя в висок. Прикрывает глаза. Сердцебиение чувствуется прямо под языком — частое, сбитое, — а без Криса позади ощущается резкая прохлада... и пустота. Но он рядом. Никуда не уходит — только ластится, улыбается, заигрывающе целует в кончик носа и щеки. Болят локти от паркета и немного саднит в пояснице. Можно ему чуть пожаловаться, спрятать руки под его свитшотом на груди — он позволяет делать с собой что угодно, — спрятать лицо в линии влажной шеи Криса и расслабиться. А он перебирает пряди пальцами одной руки, мягко и нежно, смотрит в потолок и с лёгкой усмешкой говорит: — Однажды я об тебя обжёгся... и больше не смог залечиться.