Наследник

— Ну так что, Малфой? — Забини был пьян: это отражалось и в его манере речи, и в том, как он крутил кольцо Драко между пальцев, и в том, что он предлагал, — Разведешь на горячий, или не очень, секс королеву Гриффиндора и получишь свое кольцо назад, — ухмыльнулся Блейз и отпил огневиски из бокала. — Это полная чушь… — Малфой тоже был пьян, но недостаточно, чтобы согласиться на эту идею. — Ну тогда оно мое на месяц, — таков был уговор, когда они делали ставки на победу в волшебные шахматы. Уж очень привлекла Драко метла его друга, привезенная из Аргентины, поэтому он и поставил фамильное кольцо. Блондин был уверен, что победит, ведь Блейзу всегда не хватало сосредоточенности во время игры. Вот только Малфой не учел, что растерял свою после пары (десятка) лишних глотков терпкого алкоголя. Они так же обговорили, что вернуть проигранную вещь сразу можно лишь выполнив желание победителя. И тут Драко тоже просчитался, ведь предполагал, что, в случае победы, Забини попросит билет на финал чемпионата по квиддичу. Если отец заметит, а он заметит, отсутствие у Драко фамильного кольца, он будет в ярости, а когда узнает причину, то ярость перерастет в разочарование. А хуже этого быть ничего не может. Этот страх зародился в нем, когда он был совсем ребенком. С тех пор Малфой делал все, лишь бы не услышать ненавистное «ты нас разочаровал». — Ты невыносим, — слегка покачиваясь, Драко встал с кресла. — Знаю, мой друг, но это уж очень занятная вещица, которая смотрится на мне просто идеально, — Блейз вытянул руку с надетым на безыменный палец кольцом, наигранно любуясь зрелищем. — Поэтому и задание невыполнимое, — он довольно подмигнул собеседнику. — Я бы поспорил, — Малфой схватил чуть отпитую бутылку и направился к выходу из спальни Слизерина. — Не так быстро, — парень достал палочку и вытянул по направлению к Драко, лукаво добавил, — Уговор надо закрепить. Малфой последовал примеру Блейза, и на концах их палочек засветился еле заметный лиловый огонек. Это означало, что никто не сможет нарушить договор или соврать о выполнении обязательств. Через несколько секунд Драко уже не было в спальне. — Главное, успей на поезд завтра! — крикнул ему вслед Заббини. Блуждая по коридорам замка, он даже не был уверен, что сможет найти Грейнджер. В большом зале выпускникам, сдавшим сегодня последний экзамен, был подан знатный ужин, а после им было разрешено остаться и выпить немного сливочного пива. Блейз и Драко, конечно, нашли занятие поинтересней, о чем последний уже начинал жалеть. Сейчас бы сидел вместе со своим факультетом и попивал слабоалкогольный напиток, а не слонялся по Хогвартсу в поисках главной заучки мира. До большого зала оставалось несколько десятков метров, из-за чего непонятное волнение подступило к грудной клетке. Он даже еще не продумал план действий, а уже был близко к цели. В глубине души Драко надеялся, что Грейнджер он не найдет; тогда сможет смело успокоиться себя этим, ведь он пытался, но, видно, не судьба. Заметив движение на подоконнике, Малфой остановился, а когда присмотрелся, увидел Грейнджер. Драко сжал кулаки. Он уже собирался развернуться и уйти. К черту гнев отца, к черту Забини… — настаивала одна часть его разума. «Мы тобой разочарованы» — повторяла другая голосами родителей. Драко сделал глубокий вдох. Бросил оценивающий взгляд на Грейнджер и понял, что та недавно плакала. Вот оно — то, за что можно уцепиться, при правильном подходе вытащив себя из бездны. А уж о правильном подходе Малфой знал не понаслышке — сам его для себя разработал еще на пятом курсе. Гермиона сидела, поджав под себя ноги, и умиротворенно смотрела в окно. — Грейнджер, какие люди, — протянул слизеринец. Девушка повернула голову и бросила на него мимолетный взгляд. Она цокнула и закатила глаза. — Отвали, Малфой, — Гермиона была явно пьяна. Не сильно, но слова были не такими четкими, как обычно. Она отвернулась к окну и продолжила наблюдать за тем, как ветер заставляет кроны деревьев танцевать под свой гул. — Зачем же так грубо? — Драко подошел ближе и облокотился на свободную часть подоконника. Девушка никак не отреагировала — видимо делала вид, что парня здесь не было. — Ладно, спишу на стресс от экзаменов. Если ты проревела из-за них лучшую часть дня, то абсолютно напрасно. Да и вообще, никто и ничто не стоит твоих слез, заучка, — заключил парень. Гермиона вопросительно вскинула брови и слегка склонила голову так, что теперь Драко смог рассмотреть ее получше. Да, она точно плакала: ее глаза были красноватыми, а ресницы еще поблескивали от слез. — Я прошу тебя, Малфой, исчезни, — казалось, она вот-вот заплачет снова. Этого он допустить не мог, ведь усложнять себе жизнь Драко больше не собирался. — Так не пойдет. Не в моих принципах оставлять даму в темном коридоре в полном одиночестве. — У тебя есть принципы? Не знала об этом. — В мире бывают вещи, о которых не знает Гермиона Грейнджер? Выпьем же за это, — Малфой заметил, как уголки ее губ дрогнули, и сделал глоток принесенного им же огневиски, а после протянул бутылку гриффиндорке. Она долго смотрела на его руку с явным недоверием, но затем что-то в ее лице изменилось. Гермиона резко выхватила сосуд с красно-оранжевой жидкостью, сделала два огромных глотка и, ожидаемо, закашлялась. Сказать, что Драко выглядел пораженным — ничего не сказать. Он рассмеялся и словил на себе гневный взгляд девушки. Ее алые щеки, распухшие губы и часто вздымающаяся грудь заставили Малфоя отметить непривычную для Гермионы в его глазах привлекательность. — Ебать, Грейнджер! Это тебе не сливочное пиво, — все еще смеясь, он положил одну руку на спину гриффиндорке, а другой забрал у нее злополучную бутылку. — Это я оставлю у себя, ты в норме? — Все ясно, ты хотел меня отравить, — отдышавшись, ответила Гермиона, но на лице появилась расслабленная улыбка. — Естественно. — Малфой вернулся на свое прежнее место и начал рассматривать собеседницу. Девушка решила не прерывать вновь повисшее в воздухе молчание, уставилась в окно и наблюдала за чем-то, чего Драко не видел. Кажется, она уже забыла о его присутствии. — Знаешь, где вид намного лучше этого? — голос резко раздался эхом в тишине коридора Хогвартса, от чего Гермиона вздрогнула. — Меня вид устраивает и здесь, но ты можешь оставить мою точку обзора и пойти к своей, — теперь в ее голосе не было агрессии или неприязни, только печаль и усталость. — Как я уже говорил, мои принципы мне этого не позволяют, — он отпил еще немного огневиски и заметил, что на лице Гермионы появилась улыбка. Это стало зеленым сигналом для Драко Малфоя. Парень схватил ее запястье и потянул на себя. Грейнджер удивленно вскрикнула, но противиться не стала. По инерции, от рывка она спрыгнула с подоконника и заставила Малфоя вспомнить, насколько он выше нее. «Маленькая гриффиндорка с искрящимися в темноте глазами и гордо поднятым подбородком — не так уж и плохо». — Пошли.

***

Гермиона чувствовала, как эффект от терпкой жидкости начал настигать ее. Ноги еле слушались и не хотели добровольно вести девушку на вершину Астрономической Башни. Малфой шел впереди, но и он, кажется, с трудом сдерживал виляния тела. Однако, держался он лучше Гермионы, и она не знала, радоваться этому или нет. Ведь ей не нравилось терять контроль, а отдавать его такому, как Малфой, и подавно не хотелось. Но она устала контролировать все и всех. Устала брать ответственность и устала быть за главную. Именно поэтому сейчас Драко Малфой вел ее на Астрономическую Башню, чтобы, как он сам сказал, посмотреть на нечто невероятное. Добравшись до пункта назначения позже Малфоя, Гермиона ахнула. Ее взору открылось чистое звездное небо, с яркими полосами, которые то появлялись, то исчезали. — Что это? — восхищение в ее голосе заставило Малфоя обернуться. — Звездопад, Грейнджер. Что, впервые видишь? — усмехнуться юноша. Но усмешку быстро сменила улыбка, когда он заметил, как в глазах Гермионы отражается разлинованное небо. — Мама рассказывала, что если увидеть падающую звезду и загадать желание, оно сбудется, — на секунду она осеклась. Это алкоголь заставил ее разоткровенничаться перед Малфоем и упомянуть о магловских повериях. — Ну так загадывай, — так мягко его голос не звучал никогда. Она встретилась с ним взглядом, и ее сердце пропустило пару ударов. Он смотрел на нее со смесью нежности и восхищения, серые глаза были прикованы к ней, словно за его спиной не происходило ничего более волнующего и прекрасного. И, зажмурившись, про себя Гермиона загадала, чтобы в ее жизни появился человек, который будет смотреть на нее так же. Ведь Рон уже давно на нее так не смотрел, а возможно и никогда. Он был причиной ее сегодняшних слез. Они расстались около полугода назад из-за банальности. Гермиона верила, что после ее возвращения из Хогвартса они сойдутся, у них все будет как прежде. Но сегодня за ужином она узнала, что Рональд уже какое-то время встречается с девушкой из аврората, где он работал после войны. В тот момент все мечты и надежды Гермионы рухнули, будто кто-то ударил ее огромной кувалдой и даже не предложил прикончить окончательно. Ее оставили умирать в своей тоске. А потом появился Драко Малфой со своими неожиданно добрыми глазами и сказал, что ничего не стоит ее слез. Она была красива, этого Драко уже не мог отрицать. Кроме того, она была по-детски наивна сейчас, и от этого нравилась ему еще больше. Когда она открыла глаза, он решил, что пора бы отвести взгляд, поэтому развернулся и с легкой досадой заметил, что звездопад прекратился. — Мы успели вовремя, — парень поднес бутылку к губам и сделал глоток. Гермиона поравнялась с ним, а через мгновение требовательно протянула руку. На этот раз пила она осторожно, но это не помешало оранжево-красной жидкости обжечь ей горло. Вообще башня была на летней реконструкции, сейчас велась замена перил, и они как раз стояли у того края, где сняли старые, а новые еще не наколдовали. От осознания незащищенности, Гермиона слегка отшатнулась назад. Летать на метле она не любила, а лететь без метлы вниз уж точно не собиралась. Малфой неожиданно протянул руку вперёд с вытянутым указательным пальцем. — Это созвездие дракона, видишь? — речь его стала еще более несвязной, но он продолжил. — Как ты могла заметить, меня назвали в честь созвездия, — Драко усмехнулся своим же словам. — Но это лучше, чем какой-нибудь Аполлон. — Определенно, — задумчиво произнесла Гермиона. Она продолжала наблюдать за тем, куда указывал Малфой. Она знала созвездия, хоть астрономия и не была ее любимым предметом, но ей было больше интересно, на чем еще Драко решит заострить внимание. — А рядом с ним Геркулес. Он как бы стоит на голове дракона. По легенде, Геракл победил Дракона, охранявшего золотые яблоки Геры. За верную службу она вознесла своего питомца на небо. А вон там Лебедь. Вроде бы простое созвездие, но мне оно нравится. А Гермионе нравилось слушать его голос. Он был убаюкивающим, спокойным, ровным. Это создавало ощущение безопасности. Пока Малфой продолжал вещать о других созвездиях, она смотрела на него. С момента суда он стал выглядеть здоровее, хотя ему все еще не мешало бы набрать пару килограммов и подстричься. Платиновые волосы сейчас были растрепаны, челка спадала на глаза. В остальном же, он выглядел как обычно, разве что надменный взгляд куда-то пропал. Сердце Гермионы забилось чуть быстрее. Нет, не потому что он был красив; он был обыкновенным, как Гарри или Рон, или Симус. Но что-то не давало ей отвести взгляд от Драко. Подул холодный, непривычный для середины июня, ветер, и Грейнджер заметила, как парень слегка поежился. Он был в одной рубашке, в то время как Гермиона еще на ужине натянула свитер. — Тебе не холодно? — она старалась сделать свой голос как можно более безразличным, но взволнованность все равно слышалась в нем. Драко удивленно посмотрел на нее и рассмеялся. — Грейнджер, меня греет это, — Малфой помахал бутылкой перед ней, и жидкость внутри издала булькающие звуки; ветер тем временем не унимался. — Я могу сделать так и буду в порядке. Он сделал резкий шаг вперед, свободно раскинув руки в стороны, но алкоголь в его организме дал о себе знать. Драко пошатнулся. Гермиона успела среагировать и потянула Малфоя на себя, схватив за рукав. По инерции, он повалился на девушку, и они упали бы, если бы не стена позади Грейнджер. Теперь она оказалась зажата между той самой стеной и телом Драко. Его руки были по обе стороны от ее головы, он тяжело дышал и смотрел на нее широко раскрытыми глазами, ставшими почти черными из-за расширенных зрачков. — Ты что, с ума сошел? — испуганно прошептала Гермиона. — А ты что, испугалась за меня? — лукаво ответил он ей. — Идиот, — ее заключение было логичным, хотя и укол в сердце от него Драко все-таки почувствовал. Он же не специально… Ему не прельщала перспектива лететь вниз так же, как навсегда потерянная бутылка огневиски. Благо, она была пустая. Малфой поклялся себе, что еще минуту он побудет под обеспокоенным взглядом Грейнджер и уйдёт. Отцу скажет, что кольцо он случайно оставил у Блейза, а тот сейчас за границей, поэтому вернет его через месяц по приезду. Еще минуту он понаблюдает за ее разгоряченным и взволнованным лицом. Еще минуту полюбуется ее дрожащими пухлыми губами. У Драко еще осталась капля чести, и он не станет играть в игру под названием «трахнуть Грейнджер» или «трахнуть девушку, которой не все равно на меня… на меня и на звезды». Она откажется, а он не сможет настоять. Но все же коснуться ее губ ему хотелось настолько сильно, что он рискнул. И какого же было его удивление, когда Гермиона ему ответила. Он ожидал почувствовать огневиски, однако именно вкус ванильного пива с имбирем, что она пила до этого, заставил вспомнить, кто перед ним. Но от этого целовать ее хотелось не меньше. Если оттолкнет, я уйду… Но она не отталкивала, а даже углубляла поцелуй. Ее язык прошелся по его нижней губе и скользнул к нему в рот, что заставило Драко еле слышно простонать. Он обхватил ее шею одной рукой, а другой за талию притянул ближе. Лунный свет очерчивал их темные фигуры на вершине Астрономической Башни и позволял забыть о том, что через два часа начнёт светать. Губы начало жечь после грубых поцелуев Малфоя, но Гермиона не позволяла себе отстранится. Он ее хотел, и это было заметно по тому, как его рука блуждала под ее рубашкой, иногда лаская грудь, как он жадно впивался в нее своими губами, и как он все сильнее прижимал ее к стене своим телом. Гермионе это было нужно, чтобы кто-то хотел ее, кроме Рона. Так она будто доказывала самой себе, что не принадлежит ему. По телу расползлись мурашки от неожиданного, но приятного прикосновения к оголенному участку на ее бедре. Драко не спешил подниматься выше окончания юбки, он невесомыми движениями вырисовывал круги на ее коже. Внизу живота начало расползаться тепло — она тоже его хотела, и если бы не алкоголь — ей было бы стыдно от такой мысли. Благо, она выпила достаточно. Драко почувствовал, как руки Гермионы зарылись у него в волосах и нежно поглаживали их, когда же его рука стала подниматься выше по ее бедру. Она слегка сжала его пряди. Он пару раз невесомо проскользил пальцами от внутренней стороны одного бедра к другому и понял, что ее нижнее белье уже слегка намокло. Драко, стягивая с девушки свитер, выставил одну ногу вперед, коленом заставляя ее раздвинуть бёдра. Его губы начали спускаться к шее, оставляя мокрые следы на коже Гермионы. Рукой же он отодвинул неуместную сейчас ткань под ее юбкой и нащупал клитор. Тишину прервал громкий выдох, соединившийся с легким стоном. Драко дал ей последний шанс отступить; если она передумает — он уйдёт. Парень отстранился и вопросительно посмотрел на Грейнджер. Ее взгляд был прикован к его губам, а грудная клетка вздымалась вверх с неимоверной скоростью. Губы опухли от поцелуев, щеки раскраснелись, а она не отводила взгляд. Нет, он ошибся. Он бы не смог остановиться, даже если бы она передумала. Но Грейнджер нисколько не мешала ему растегивать ее рубашку, не сопротивлялась, когда он начал покусывать грудь через кружево. Она послушно следовала каждому его невербальному указанию. Малфой вернулся к чувствительной зоне между ее ног, и по спине побежали мурашки от сладкого стона Гермионы. Он аккуратно вошел в нее одним пальцем, а когда понял, что этого мало, добавил второй. От ее легкого посасывания чувствительной точки на его шее Драко стало тесно в брюках. Когда он понял, что сможет войти в нее тремя пальцами, то остановился. Закинул ее ноги себе на бедра и, сделав пару шагов, усадил Гермиону на единственный стол на Астрономической Башне. Он хотел было снять с нее рубашку и лифчик, но она начала действовать первая. Ее тонкие пальцы плавно прошлись по его шее, груди, накаченному животу, чей рельеф ощущался даже через тонкую ткань рубашки, и остановились на пряжке ремня. В этот момент к горлу подступил ком. «Ты ему не принадлежишь». Ее Рональд сейчас наверное напивался с Гарри в баре после тяжелой смены в аврората. Последний вчера спрашивал о ее успехах на экзаменах, Рон же забыл о ее существовании. Она тоже забудет… Драко Малфой хотел ее, теперь уже без сомнений. Она поняла это, когда расправилась с ремнем и пуговицей на брюках. Обхватив возбужденный член своей рукой, она услышала подобие рыка у себя над головой. Лунный свет дал ей возможность увидеть лицо Драко. Глаза его были практически черные из-за расширенных зрачков, а волосы растрепались еще сильнее. Тут она была готова признать свою вину. Ее рука скользила то вниз, то вверх, от головки к основанию, и Малфой почувствовал, что если сейчас она не остановится, он кончит раньше, чем что-либо произойдет. Поэтому, перехватив ее запястье и отведя в сторону, он начал целовать тыльную сторону ладони, поднимаясь вверх к плечу, пока его губы не коснулись недавно зажившего шрама, что шершаво ощущался под языком. «Грязнокровка» словно клеймо было выведено на тонком предплечье девушки, и сейчас Драко волновало лишь то, что этот шрам оставила его тетя, а не его значение. Почувствовав прикосновение к своей щеке, требующее повернуть голову к лицу Гермионы, он подчинился. Она прижалась к его губам своими и обхватила ладонями его лицо. Это был настолько интимный жест, что ему невольно захотелось разделить его с девушкой по полной. Он приподнял ее бедра и стянул ненужные сейчас трусики. Грейнджер замерла, когда головка его члена остановилась у входа во влагалище. Драко не мог больше ждать, поэтому сразу после продолжительного поцелуя вошел в нее. Он почувствовал резкий выдох себе в рот. — Ты в порядке? — охрипшим голосом пробормотал юноша. — Да, — слабая улыбка не была для него достаточно убедительной. — Только… не спеши. — Я буду осторожен. — Нет, просто… не спеши. — Рональд всегда спешил, не позволяя Гермионе насладиться процессом. Парень кивнул и начал медленно двигаться. Она была мокрой, горячей и узкой, отчего неторопливые толчки давались все сложнее. А когда она начала впиваться ногтями ему в затылок, сдерживаться было почти невыносимо. — Ты… Грейнджер, это охуенно, — он сам не ожидал от себя этих слов. — Сочту за комплимент, — Гермиона начала двигать бедрами в такт ему. Одной рукой Малфой оперся о столешницу за спиной девушки, другой принялся ласкать ее клитор, непроизвольно наращивая темп. Она уже не была против, ее нечастые стоны были тому подтверждением. Смазка стекала по его ногам, и Драко был уверен, что скоро доведет ее до пика. Он должен был, это принцип. Сначала она, потом он. Ждать оказалось недолго. Через несколько минут стимуляции чувствительной точки, ее спина выгнулась, а мышцы влагалища начали сужаться вокруг его возбужденной плоти. Его толчки стали более глубокими и сильными. Драко застонать ей в плечо, и Гермиона поняла, что он кончил. Около десяти минут они находились в полной тишине и вслушивались в собственное дыхание и биение сердца. Лбом Драко уткнулся в ключицу девушки и пытался отдышаться. Гермионе вдруг жутко захотелось, чтобы он поцеловал ее снова. Но Малфой отшатнулся от нее через какое-то время, бросив при этом растерянный взгляд. Быстро натянул спущенные брюки не застегивая ремня. Быстро и невесомо коснулся губами ее переносицы. — Не плачь больше, Грейнджер. Он скрылся на лестнице Астрономической Башни так же быстро, как проговорил последнюю фразу, оставив уже протрезвевшую Гермиону сидеть на столе.

***

Под глазами залегли жуткие синяки, которые ни магия ни магловские средства не помогли скрыть. Но Гермионе, ожидающей возможности войти в поезд, дела до этого особо не было. Ее одновременно волновала и не волновала эта ночь. Когда они с Джинни вошли в вагон поезда до Лондона, Гермионе продолжало казаться, что произошедшее сегодня ночью было сном. В поисках свободного купе они блуждали по вагону уже больше пятнадцати минут. Где-то сидели слизеринцы, где-то не было двух, а то и ни одного свободного места. Заметив платиновую макушку, юркнувшую в купе, до которого они еще не дошли, Гермиона почувствовала тревогу внутри грудной клетки. — Пойдем, Гермиона, Невилл нашел свободные места для нас, — Джинни потащила ее вперед. И прошла мимо купе, в котором скрылся Малфой. Гермиона устремилась за подругой, нервно выдохнув. Поездки с ним она бы не пережила. — Ну что, ты выполнил условие и трахнул золотую девочку? — лукавый голос Забини донесся до Гермионы, когда она проходила мимо их с Драко купе, и к горлу подступил ком. Но она поклялась не плакать из-за этого, и всю поездку убеждала себя, что ей эта ночь тоже была нужна. Она не проронила ни капли слез в тот день. А через неделю залила ими всю подушку отеля в Европе, когда к ней пришло осознание. Ей было бы совершенно наплевать, будь это просто секс на одну ночь, чтобы отвлечься. Но факт того, что на нее поспорили, а она, как полная дура, на это повелась, разжигал внутри отвратительное чувство. Обида засела в груди. Ее мозг отказывался принимать то, что сердце чуть было не увлеклось ненавистными ранее серыми глазами. Родители не понимая печали девушки, старались отвлечь Гермиону разнообразными фактами о городах, которые собирались посетить за это лето. Их путешествие по Европе с целью найти новое место для жизни только начиналось, поэтому и сама Гермиона решила не зацикливаться на своих мыслях. И в тот момент, когда казалось, что ее перестали волновать мысли о той ночи, Гермиона почувствовала что-то неладное. Ее желудок отказывался принимать пищу, а грудь неприятно тянуло на протяжении длительного времени. Девушка заметила, что теперь она стала до ужаса сентиментальной: ей хотелось накормить каждую бродячую собаку, а если она упускала эту возможность, то настроение было испорчено на весь день. И если бы не сбившийся цикл, Гермиона бы списала все это на отравление и стресс. Однако ее догадка быстро подтвердилась купленным в ближайшей аптеке тестом.

***

Гермиона нервно сжимала руками фотографию, сделанную в тот день, когда она узнала, что носит ребенка Драко Малфоя. Ее отец решил, что это будет один из самых счастливых дней в жизни семьи Грейнджер, поэтому теперь на снимке красовались ее родители и сама Гермиона на фоне Эйфелевой Башни. Именно папа убедил тогда девушку оставить малыша. Однажды он рассказал ей о том, когда впервые взял маленькую дочурку на руки. «Я тогда увидел целый мир в глазах маленького беззащитного комочка. И свет, что из них лился, освещал мне дорогу, и освещает по сей день» — сказал он, поддерживая дочь. У Гермионы еще было время подумать, но с каждым днем ей все больше хотелось посмотреть на этот взгляд, что описывал папа. Поэтому она приняла решение оставить ребенка. Родители тогда пытались выяснить, кто же отец их внука, но девушка отрезала любые разговоры об этом, сказав, что этого ребенка он не желает. Мама потом еще часто заводила беседы с намеками все рассказать Малфою. Но Гермионе не позволяла гордость прийти с этой новостью к Драко. Он бы либо заставил ее избавиться от ребенка, либо еще хуже — чистокровная семья отняла бы его. Сегодняшняя встреча заставила ее сознание разблокировать те самые воспоминания, которые двенадцать лет назад она заперла. Все эти годы она закапывала их все глубже и глубже, и в ее голове было лишь осознание того, что у нее есть любимый сын. Ей не было дела, кто его отец, как он отнесется к существованию уже взрослого ребенка. Казалось, она вычеркнула Драко Малфоя из своей жизни, но он всегда был рядом. Увидев его сегодня, Гермиона поняла, что именно эти глаза смотрели на нее последние одиннадцать лет, эти волосы она укладывала каждый раз перед выходом. Именно этой ухмылкой награждал ее Жозеф, когда побеждал в споре. Она безбожно врала себе, и теперь правда вжимала ее в кресло, не позволяя встать на ноги. Ей хотелось заплакать, закричать, но она стеклянными глазами рассматривала фотографию, не в силах разжать пальцы.