Изморозь тает под адским пламенем

Кругом царящая белизна заставляет теряться в пространстве, снег скрипит под ногами, валит с потемневшего небосвода крупными комками и обволакивает собой все выступающие поверхности. В лесу скрыться от него невозможно даже под куполом раскидистых веток древнейших елей. Зелёный оттенок длинных, тонких и весьма колючих игл почти не видно под белоснежным покровом, он спрятан умело. Ноги утопают в растущих с каждым часом сугробах, постепенно теряя чувствительность от проникающего под кожу холода. Если бы не утеплённые шерстью сапоги, тепло давно бы перестало сохранять хоть какую-никакую работоспособность, а сами стопы превратились в обморожённую неподвижную плоть. Хотя парень отлично приспособлен к таким природным условиям на сто процентов. Даже больше, он без труда может выжить в таких застуженных местах, как это. В какой-то степени этому способствует его происхождение. Если бы ему не посчастливилось родиться в этой местности, привыкнуть к зимним морозам было бы куда сложнее. А так с самого детства парня тренировали справляться с любыми холодами и приучали выживать в таких условиях, которые будут казаться дикостью обычному человеку. Например, взрослый и смышлённый человек не всегда найдёт способ скрыться от стаи голодных хищников там, где повсюду лишь белый снег и бескрайнее поле. Да что там спрятаться, даже удрать от волков будет крайне мало шансов. А маленький мальчик с большими добрыми глазами и широкой улыбкой должен был сделать всё за раз, да ещё умудриться не оказаться в пасти одного из прожорливых волчат. Он плакал, громко кричал и со всех ног летел вперёд, постоянно спотыкаясь о бугорки, старающиеся сбить его с ног и подставить спину под удар. Лёгкая одежда совершенно не спасала от леденящего ветра, ресницы смачивались обильными слезами, а после слипались будто протёртые липким мёдом, мешая разглядывать дорогу перед собой. Отчаяние тогда билось в груди вместе с сердцем - бешено, заполошно. Дышать получалось через раз, но мальчик продолжал нестись, чувствуя неимоверный страх и желание оказаться на руках матери, что сейчас ждала его дома с не меньшим переживанием. Когда дедуля толкал малыша к раззявающему рот порталу, он видел кинувшуюся было за ним худую женщину, однако ты была остановлена крепкими объятиями бабушки, зажмурившейся, чтобы не видеть детский непонимающий взгляд карих глаз. Мама до последнего тянулась к нему, вытягивая руки и пытаясь прорваться к порталу. Но вот он бежит сломя голову по неизвестному заснеженному полю совсем один, а сзади слышатся грозный лай и угрожающее рычание, срывающееся на хрип. Дедуля как-то недавно проговорился, что устроит ему небольшую проверку навыков, полученных за срок их обучения. Мальчишке, смотрящему на мир в розовых мечтах, было не понятно, какими опасностями тот кишит на самом деле. Что страшнее? Погибнуть от клыков свирепых хищников? Или уснуть беспробудным сном от холода на снегу? Он не понимал. Не видел угрозы от животных, не представлял, что зимняя стужа способна нанести вред организму. И тогда он вспомнил всё, о чём говорил ему дедушка. То, что звери - это не те домашние друзья, которых мальчик привык видеть изо дня в день. Зимний сезон не время, когда можно поиграть в снежки и строить причудливых снеговиков. А его жизнь не игрушка, она в любую секунду может оборваться навсегда без возможности вернуть. Как же будет чувствовать себя мама, если вдруг он не успеет убежать? Прольёт ли горькие слёзы бабуля? А дедушка... Расстроится ли он оттого, что внук не оправдал надежды? Мальчик обязан преодолеть эту проверку на прочность, чтобы никого не разочаровать. С силой разлепив веки, кареглазый сделал последний рывок, ускоряясь до своего предела и попутно стирая с округлых щёк обжигающие дорожки слёз. За спиной моментально отозвались на подобное действие предупреждающим клацанием, чем только подстегнули справляться быстрее. Красное лицо сосредоточенно нахмурилось, глаза забегали по местности в поисках необходимого, в то время как в сложенных и приподнятых на уровень груди ручках нарастало пульсирующее ощущение, подсказывающее, что мальчик делает всё правильно. За одну минуту успевает произойти многое. Резко затормозив, паренёк прочертил борозду из снега по траектории скольжения, одновременно ловко оборачиваясь всем своим маленьким телом на сто восемьдесят градусов, и оттопырил руки вперёд, словно выбросил что-то из них. В секунде, перед тем как всё случилось, он рассмотрел кровожадный алый блеск в глазах волков, что каплями крови выделялись с серым мехом на белоснежном снегу. Некоторые особи заблаговременно подпрыгнули в воздух, дабы налететь на добычу и сразу обезвредить. Эти звери были устрашающе-неприятными. Мальчик запомнил их ауру жажды на всю жизнь. И когда синее пламя, вырвавшееся из ладоней с криком боли, пронеслось по округе, стало внезапно оглушающе тихо и запахло горелой плотью. Колющая пульсация в руках совершенно не помогала прийти в себя, пока остекленевшие глаза ребёнка оглядывали созданное им творение из горсток чёрного пепла, сырой земли, проступившей под оттаянным снегом, сизым дымом и постепенно проявляющейся пелены перед взором, знаменующая подступающие слёзы. Было больно от использования силы, он впервые активировал её на такой мощности, но больнее всего было осознание того, что юноша может убивать. И плевать на то, что сначала могли убить его самого. Было плевать. Года стремились слишком быстротечно после того случая, мальчик уже вырос во взрослого юношу, который стал олицетворением своего родного поселения, где царит холод и страх. Все последующие события искоренили в нём множество эмоций и чувств, из-за чего он стал похож на обычного беспристрастного и аскетичного стражника земель. Голем. Та же самая ледяная статуя, нападающая на жителей изо дня в день, только в отличие от неё он был на стороне людей. И именно он противостоял ледяным тварям, так как к этому его готовили с самого детства. Откуда дедушка знал к чему однажды понадобиться защита населения - неизвестно. Мать кареглазого мальчишки успела настрадаться за всё время обучения сына больше всех. На данный момент она всегда показывается на виду с залёгшими синими кругами под веками, с отстранённым выражением немолодого лица и без той улыбки, бывалой ранее. Но до сих пор оставалась такой же стройной. Эмоциональность она также растеряла, но ни капли не виновата в этом. Мама всё равно продолжала быть доброй и сердечной женщиной, просто уставшей и, будем честны, уже не молодой. Бабушка стала совсем немощной, но все по-прежнему относились к ней с почтением и заботой. Удивительно, что она смогла дожить до такого возраста, так как обычно в их родных краях не каждый может похвастаться долголетием. А что насчёт дедули... Не так давно он покинул их семью. Скорбно это признавать, но он до последнего был отважным героем, спасшим деревушку, держащуюся на добром слове, от последнего наплыва ледяных чудовищ. Или же бездушных выродков, как удобнее бы выразился юноша. Когда родной человек погибает на твоих руках, ты понимаешь насколько хрупка и коротка жизнь, и что твоя судьба зависит только от твоих решений. Скрадывая последние наставления дедушки, парень пообещал себе во что бы то ни стало разбить вдребезги всех ледяных подонков, которых сможет выловить. И с того момента начался его застуженный путь. Зовут кареглазого - Ян Чонин. С годами округлое личико приобрело угловатые черты, а большие глаза и улыбка стали казаться уменьшенными копиями утерянного оригинала. Короткие угольные волосы доставали до бровей, но в глаза не попадали. Ростом он вышел точно как нерушимая скала, в особенности с подтянутыми мышцами смотрелось действительно внушительно. Длинные руки и пальцы, такие же ноги с привлекающими взгляд эстетичными натренированными голенями. Но всё было далеко не так прекрасно, как может показаться на первый взгляд. Кожа в районе ладоней и предплечий имела отметины в виде ожогов. Где-то поменьше, где-то поярче. Все они напоминали парню об опасности его огромной силы. Адское синее пламя не похоже на обычное, оно не греет, только обжигает и уничтожает всё вокруг, даже своего владельца. Используя атаку с применением силы, Чонин может получить очередную травму, если не уследит за ней. И как же тогда стоит называть подобную силу? Дар? Проклятье? Или, может, не поддающаяся мощь, которая случайно оказалась заточена в теле этого человека? В любом случае, Чонин не считает силу случайностью. Она выбрала себе носителя, значит он должен с ней уживаться. Именно ему написано на судьбе отомстить за своего деда, спасти деревню и прекратить нападения злых существ, даже если это всё будет стоить жизни. Даже если придётся сжечь себя в адском пламени. С детства его готовили к борьбе, с детства он понял, что готов отдать ради благополучия своей семьи. И помнит как с хрустом белоснежного снега разбилось его сердце, когда одна составляющая из ценностей покинула землю. Поэтому Ян ничего не почувствует, убив сотню и тысячу тварей собственными руками. Но самой главной из них был... — Чонин, защити ворота! Наш разведчик в очень тяжёлом состоянии вернулся и пригнал за собой метельных! Если не получится отвести их от деревни, постарайся хотя бы отгородить от нас, — высокий худощавый мужчина вломился в сторожку, за его спиной едва проглядывался заснеженный кусочек улицы, в воздухе которой постепенно всё сильнее плясали вихри снежинок. Под кипой одежды и шарфа на половину лица, щедро припорошённых снегом, парень узнал главного по надзору за территорией. — Сколько тварей обнаружено? На какой дальности следуют? — Чонин вскинулся с лавки и на ходу, приближаясь к выходу, откуда веяло смертельной холодиной, накинул поверх плеч шерстяную кофту и тулуп. Его голос не поддавался волнениям, да и внутри парня было всё также бесконечно пусто. Он лишь выведывал нужную информацию и спешил на помощь с холодным рассудком. Как и всегда. — Три идут с западной стороны, прошли второй круг обороны, но их ничего не проняло. Я скомандовал отряду концентрироваться ближе к деревне на случай, если ты не сможешь с ними справиться. Ян захлопнул за собой дверь и вместе с командиром направился к воротам. Их шаг мешался в сугробах, но ни на секунду не сбавлял скорости. В ушах противно ревел ветер, щипая за щёки и уши, Чонин не обращал на него внимания, полностью сконцентрировавшись на поддержание возгорающего в груди пламени. Оно обжигало стенки, но контролировать его в своём теле под влиянием эмоций он всё-таки не научился. А сейчас он был зол. Настолько, что готов вылететь из-за крепости с разбега и раскидать метельных монстров в стороны. — Если вы так пошутили про то, что я не справлюсь, то я посмеюсь. Но вышло не смешно. Командир принял фразу как попытку поддержать диалог. Но они оба знали, что Ян не пытался. Он правда хоть голову в кровь расшибёт, но выпроводит незваных гостей туда, откуда те пришли. Или же не оставит от них ни единого намёка на существование. Чонин в принципе никогда не отказывался от соблазна размазать этих подонков по снегу и закатать их под землю. Тем же снегом. Их главным оружием, с которым они надеются победить человеческий народ. Парень оставил мужчину на посту и вышел из-за ворот, покинув тем самым первый круг обороны. За спиной он услышал как щёлкают арбалеты на стенах крепости, держа прицел. А впереди узрел самый настоящий вихревой ураган, сметающий всё на своём пути. И не один, а целых три, стремительно надвигающихся к нему. Страха не вызывало, честно говоря. Скорее даже азарт и лёгкий энтузиазм, с которым Ян проверил наличие кинжалов на поясе, тронув железные ручки кончиками пальцев. Уже предвкушает как вонзит их острие в бесформенные тела тварей. Достигнет покрытого льдом сердца и расколит надвое, одержав победу в который раз. И с особой внимательностью будет смотреть в светящиеся голубые глаза, наблюдая как сила выходит из них и растворяется в потоках ветра. Рысцой парень тронулся навстречу буре, будто вертящиеся перед глазами кучки снега совсем не застилают видимость. Уверенные в годами пролетающими под ногами местах шаги не падали в ямы, не застревали в больших сугробах и летели вперёд, разрезая под собой белое море. Угольные волосы постепенно перекрашивались в противоположный оттенок, ловя в свои сети сотни снежных кристаллов, как и длинные ресницы. Скоро он сможет сойти за монстров, когда весь станет белым как полотно. Чонин усмехается при мысли об этом. Здесь его слабость. На поле боя, на поле брани и синей крови, стекающей по рукам и ногам чудовищ. Здесь он становится собой и отпускает на волю любую эмоцию, до которой дотронется воспалённое сознание. Именно в битве Чонин выпускает всю ту боль, с которой ему приходится жить каждый день. И он сполна делится ей с этими упырями, на всех хватит с двойной порцией. Подходите, не стесняйтесь, дядя Ян угостит каждого и добавит сверху, чтобы не расслаблялись и отпечатали на веках его радушный приём. Чтобы, когда закрывали глаза, видели перед собой только его ярость и праведный гнев и никогда больше не сомневались в силах людей. Не монстрам с ним тягаться. В ладонь приятно ложится рукоять одного кинжала. Пока он поработает на один фланг, а с остальными справится в должном порядке. Хочется повеселиться. Ладонь обхватывает раскалённое до предела пламя, переходящее с линий жизни на пальцы и перескакивающее на лезвие, согревая металл до яркого свечения. Парень специально подбирал материал, который можно использовать с даром. Множество кристаллов прошло проверку и в итоге оказались бесполезны, тогда как последний стал его другом и соратником. Теперь он был во много раз могущественнее и меньше вредил себе, не считая темнеющих с каждым пользованием силы рук. Они уже по локоть утопали в черноте, поэтому Чонин иногда носил длинные кожаные перчатки, скрывающие издержки его дара. Перед боем он обязательно снимает лишнюю мишуру, так что многие боевики, что изредка ходят с ним на подхвате, знали об особенностях холодного парня. И лишь молча уважали его. Первым на него кинулся монстр метели с правой стороны, как он и предполагал. Ян успел приноровиться к устройству и стилю их боя, поэтому мог предсказать некоторые моменты до того, как они происходили. Рёв поднялся такой, что в пору было затыкать уши, дабы из них не потекла ручьём кровь. Ян в ответ только зашипел, пропуская сквозь стиснутые зубы пар дыхания, и двинулся навстречу, подняв кинжал на позицию. В его глазах уже предстал рассыпающийся образ чудовища, приятно радующий своей безысходностью. Конец ему уже предрешён. Тот не дал парню подобраться слишком близко и взвил прямо перед носом столб вихря, надеясь поймать его в ловушку. Но Чонин предсказал и это. Заранее облочившись в доспехи из синего огня, он протиснулся сквозь бушующий шторм и выпал сразу на опешившего монстра, без раздумий врываясь в само существо кинжалом, мысленно передавая всю агонию, в которой невидимо билось его тело от только что провернувшегося трюка. Он буквально облил себя огнём и провёл в его ядре несколько секунд. Благо подобное было обычной практикой, Чонин умел ровнять боль с нулевой отметкой, за секунды привыкая к извечному её присутствию. Монстр, который теперь висел на конце лезвия, отчаянно замычал, глядя на него в упор и начиная мелко сыпаться снежной крошкой до состояния, когда остались только сияющие молчанием всех полей и лесов земли глаз, что после растаяли также быстро и бесследно. Яна окатило теплом от осознания того, что в округе стало на одну тварь меньше. Да, это определённо согревало лучше, чем заваренный с заботой матери чай, пара пледов поверх тела или улыбки на лицах близких. Исчерпывающе тепло. Двум оставшимся, видимо, не понравился такой расклад. Печально только, что карты были не на их стороне и сейчас самые сильные оставались на руках человека. И он был готов использовать джокера. Монстры же поняли в какой засаде оказались и решили соединить свои силы, чтобы удвоить шансы на победу. Занимательно. Один вихрь соединился со вторым и развил небывалую мощь, поднимая вверх уже целые кусты и деревья с корнями, которые примостились по сторонам. Снежный порох застревал в носу и глазах, хлестал по лицу и забрасывал ноги горками. Чонин выжидал. Страх до сих пор прятался от этого места подальше за ненадобностью. А если бы каким-то образом и прокрался в подсознание, парень бы клещами выцепил его и саморучно выкинул за край света. Прошло не больше двух минут. Вся округа заснула под покровом снежной пелены. В воздухе продолжали скатываться последние крупинки, будто праздничное конфетти. Монстры осматривали свои труды и начали продвигаться дальше, не опознав опасного объекта в поле зрения. Они смогли устранить надоедливого мальчишку, наконец-то он перестанет приносить с собой неприятности. Вот только было нечто скрытое под всеми завалами. Стоило тварям ступить на пару метров ближе, как их вывернутые ноги перестали двигаться. И отделились от тел со звонким взмахом двух клинков. Чонин построил убежище под грудой снега и выждал подходящего момента, чтобы разом смести уродов с дороги. Он помнил чему учил его дедушка. Он вспомнил тот самый день, когда впервые убил тех волков и как придумал спрятаться под снежной шапкой, чтобы они прошли мимо. И Ян с удовольствием рассматривает как чудовища, жалобно скуля, порошком рассыпаются под его ногами. В этот раз ему не было жалко. Может, только капельку прохладно. Совсем чуть-чуть. Просто немного снега упало за шиворот. Щекотно даже? После этого он направился обратно к воротам. Лёгкой, прямой поступью, слушая как проминается под ногами и хрустит белая пенка и как сапоги утопают в ней. На стенах арбалетчиков не обнаружилось. И никто не встречал его уже на кладке дорожки за воротами, которые с оглушительным хлопком закрылись за его спиной. Привычно. Он не стал терять время и пошёл по знакомой тропе, сегодня протоптанной с особым усилием. Когда впереди показалась крыша с тёмной черепицей, Чонин с усердием вдохнул морозный воздух через ноздри и выпустил ещё один клубок пара. Перевести дыхание перед посещением лекарской нужно было. Иначе он за себя не отвечает. — Привет, Сынмин, — Ян прошёл вглубь задымлённого из-за горящего камина помещение, разузнав где лежит раненый разведчик у женщины в почтенном возрасте. Он уважал ту почти также, как в своё время жители деревни уважают его бабушку. Почти. — Выглядишь так себе. — Тоже самое могу сказать о тебе, парень, — чужой голос едва различался сквозь шёпот трещащего костра и разговор между целительницей и, по всей видимости, нового гостя хижины. Это место всегда было наполнено людьми. — Такое ощущение, что ко мне в комнату пробрался один из монстров и сейчас лишит меня жизни, добив вместо своих дружков. Причём хватит одного взгляда. — Прости, пришлось подчистить за тобой. Мог бы быть более аккуратным, — юноша присел на качающуюся табуретку, пытаясь удержать на ней равновесие и остановить хотя бы в одном положении. Не нравилась она ему с давних пор, но что поделать. Других вариантов не было. — Тоже уж извини, как-то не мог я одновременно со всеми ранами на пару сражаться и тащить себя домой. Парень детальнее осмотрел валяющуюся в кровати тушу, перебинтованную с головы до ног. Казалось, только глаза, рот и нос оставили открытыми, сжалившись. Точно мумия лежит, только саркофаг ещё не принесли и положили для домашнего ознакомления перед обрядом похорон. Впечатляюще. Чонин не нашёлся с ответом. Лишь снова вздохнул и кивнул давнему знакомому. Они молчали несколько минут, думая о своём. Ян грезил тем, как мог бы расправиться с ещё парой ледяных тварей, а потом спать в своей кровати как младенец. О чём в это время думал Сынмин - предполагать он не мог. Может, тоже хотел навалять за себя. Хотя он не Чонин, чтобы постоянно мечтать о мести. Не одинаковы они. Все вокруг поражаются как им вообще удалось общий язык найти, разве что Чонин везде и всегда остаётся непоколебим, в то время как Мин выдаёт всё, как на духу. Хороший разведчик, ага. — Тебе, наверное, интересно, кто меня так разукрасил. — Ким знал зачем к нему пожаловали. Ян преследовал цель не столько посмотреть как там поживает раненый боец, сколько с мыслью разузнать о противнике. Он понимал это. Не первый год общаются. — Скажу только, что в этот раз мне удалось выйти на нашего босса. Чонин вмиг оживился. Аж с табуретки подпрыгнул будто ужаленный. По кончикам волос пробежали синие искры. — Ты видел его? — Даже смог поздороваться. Как можешь заметить, любезностью он не отличается, — нет, Сынмин не жалуется. Ну может немножко. Всё же обидно, когда друг, хоть и не названный вслух, обращает внимание на сторонние детали, а не состояние парня. Он должен был привыкнуть к такому, но, чёрт, всё ещё больно. Надоел уже. — И выглядит довольно пугающе. Вот посплю и, не дай бог, кошмары с его участием увижу. Больше спать не буду. — Расскажи мне. В деталях. Были бы силы, Сынмин бы полной грудью повздыхал подобно бабушке. Только бинты мешают. А жаль. Чонин же в своём репертуаре. Кратко он поведал ему о том, как наткнулся на пещеру, полностью запечатанную льдом. У него создалось впечатление, что его специально привели к тому месту и зазывали в раскрытую пасть, точно пальцем манили. Ким не помнил сколько бродил в потёмках по развилкам и спотыкался о сталагмиты, переходящими в сталагнаты. Кажется, большинство синяков пришлись от них. Потом он вышел в довольно большое пространство под сводом льда, сквозь который еле-еле проникал свет. В отдалении он приметил что-то очень похожее на трон, тоже состоящий из льда и снега (никакой фантазии). А на нём восседал незнакомый человек. Только он сомневался в сущности увиденного и позже убедился в своей ошибке. На собственной шкуре. Он правда поздоровался. Человек при воспитании, между прочим. Но ответом ему послужило нападение со спины. Очень некультурно, Сынмин не оценил. Особенно удар по голове, после которого всё происходящее воспринималось сквозь пелену перед глазами. Всё тело нещадно болело, когда он очнулся. Существо на троне оказалось совсем близко, но парень был не в состоянии даже рукой пошевелить, чтобы избавить мир от главного недоразумения, пока представилась возможность. Но возможности, как таковой, не было. Ведь он был на грани жизни и смерти и почти смотрел второй в глаза. И видел голубую радужку, забавно в такой ситуации напоминающую лазурный небосвод в хорошую погоду. Однако и эту шутку он не принял. Как-то невесело стало. Вопреки суждению о том, что его жизнь оборвётся этим днём, Ким смог избежать подобной участи. И спасти себя. Правда теперь понимал, что являлся лишь приманкой, посланием, адресованным конкретному человеку, обладающему занимательной силой. Он стал контрольной точкой, которая начнёт отсчёт самых главных боевых действий. Босс сам вывел их на себя. И явно не по глупой случайности. Чонин сжимал кулаки и смотрел куда-то вбок, пряча наполненный ненавистью взгляд от раненого. Перекатывающиеся под кожей желваки всё говорили за него. Сынмин не уверен, стоило ли рассказывать парню о его походе, но другого варианта не видел. Рано или поздно пришлось бы, и Ян всё равно отправился бы мстить. Тянуть время не было смысла. — Когда собираешься идти? — только и спросил он. Других вопросов не нашлось в голове, Мин уже понимал на что подписывался в мыслях юноша рядом с ним. Правда легче от этого не становилось. Он всё ещё переживал за него, сколько бы монстров Чонин не убил и как решительно не был бы настроен. — Завтра с рассветом. Пора показать как много у нас отняли за эти года. Сталь голоса прорезала вдруг нависшую тишину. В этот момент каждый присутствующий в комнате понял, что обратной дороги нет. И никогда больше не будет. Ночь пролетела быстро. Волноваться незачем, а вот восстановить силы было необходимо. Хотя о волнении не задумывался только Ян. Остальные чувствовали мандраж в коленях и где-то в районе гортани. Что-то такое щекочущее, но не вызывающее смеха. Скорее раздражение и сбитый настрой. Однако парень заставил умудрённых жизнью мужчин пооткрывать рты и в безмолвии проводить взглядами его спину, когда лично попросил их не следовать за ним и ни в коем случае не мешать. Он поклялся разобраться с каждым големом на пути, добраться до главной занозы и прикончить ту на месте. Про возвращение домой речи не шло. Никто просто не посмел упомянуть об этом, ясно понимая решимость парня преодолеть весь путь в одиночку и с разрушительной силой справиться со всеми проблемами, не зацепив соратников. Чонин готовился биться на всю мощь. А это могло очень сильно сказаться на его теле. Сжигая всё вокруг себя, Ян также обжигается сам. Если не сгорает. Мысленно абсолютно каждый житель деревни подписался на строение памятника в честь отважного юноши, если он не вернётся в родной дом, но сможет выполнить свою миссию. Каждый останется благодарен ему. Но об этом пока рано говорить. Собирался Чонин не долго. Ему хватило часа на то, чтобы упаковаться в лёгкую одежду и понавешать на себя оружие. С родными он не хотел прощаться. Возможно с его стороны это слишком жестоко, но он не сможет взять себя в руки, если увидит слёзы матери. Поэтому оптимальным решением был быстрый сбор и отправка в путь. Черноволосый заранее выведал у Сынмина каждую деталь его дороги до пещеры и следовал строго указаниям друга, в очередной раз то сворачивая с тропы, то вновь на неё перебираясь. Утро оказалось ясным. Но совсем не тёплым, в этих краях так вообще не бывает. Изморозь на тонких ветках утяжеляет кончики и тянет вниз, норовя заехать парню по голове, но тот умело прошмыгивает под ними, обходит чересчур большие норы диких зверей, запоминает ориентиры и смотрит по сторонам, в любой момент способный встретить опасность лицом к лицу. Дыхание равномерное и бесшумное, как и шаги. Он словно находится в своей среде и знает каждый поворот, хотя никогда не был в этой части леса. Кожу жгло морозом. Привычно, но неприятно. Именно то, что нужно, чтобы собраться. До ушей отдалённо достигают утихающие крики птиц, постепенно в округе становится до нереального тихо. В чащах обычно это признак опасности. Звери, притаившиеся по бокам, жмутся друг к другу и ждут исхода чего-то, что им не подвластно. Однако они чувствуют зловещую атмосферу и первыми прячут носы в свои убежища. В самом тёмном месте показывается та самая пещера. Она будто была создана не природой, а под чьим-то чутким руководством. Таким образом, чтобы чужак не решился зайти на разведку, но выглядело величественно. На Чонина, ожидаемо, никакого впечатления не произвёл внешний вид. Его интересовало только то, что сокрыто в недрах пещеры. И он смело шагнул навстречу неизвестному, попав в пасть хищника. С отличием в том, что она не сможет захлопнуться. Ей не по зубам такой человек. Как и вещал Ким, пещера внутри походила на самую обычную: сталактиты сверху, сталагмиты снизу, где-то они соединялись воедино и перекрывали проход в новое ответвление, под ногами натужно шуршали мелкие камушки, а может и крошился лёд. По ощущениям, второе. Очень приятный звук, как хруст костей. Блаженство. Здесь всё было покрыто льдом. Как на картине, он переливался лучами солнца и рисовал на полу разные узоры. И Чонин не знает в какой части бродил его друг, но света вполне хватало. Он видел то, что ждёт впереди, мог спокойно рассматривать переливы льдинок в стенах и смотреть под ноги, чтобы не наткнуться на неожиданные предметы. Кстати о них. Ян успел пройти через кладбище костей. Животных, людей. Они все перемешались между собой. На обычного человека нагнало бы жути, Чонин же принял к сведению наличие подобных трофеев, означающих, что рядом и пировать должны были. Но за всё время, пока он плутал, не слышал ни единого лишнего звука. Только стук его сапог и ремешка на поясе с родными кинжалами. И хотя сколько бы не храбрился парень... За всем уследить он, к сожалению, не мог. Примером стала ловушка, в которую Ян добровольно ступил и оказался заперт в клетке из ледяных решёток. Буквально одна вспышка под ногами - и вот он уже находится в заточении без плана для побега. Это что-то новенькое. За секунду прямо перед его носом к потолку вознеслись остриём вверх разного калибра пластины, сотворившие вокруг парня клетку с прорезями между собой. При столкновении льда с поверхностью грота осыпалась мягкая белая пыль, прочистившая реальную картину помещения, в котором он попался. Лучи солнца неохотно заполнили большой зал сквозь вековой свод над головой. Пространства вокруг было предостаточно, чтобы сюда поместилась вся деревня. Но явно главным экспонатом здесь был трон, едва проглядывающийся через прутья. Он был таким же острым, пики ледяных глыб уходили далеко под своды пещеры и будто поддерживали его на случай, если потолок внезапно обрушится. На нём он впервые увидел его. Самого главного злодея, которым был одержим Чонин на протяжении всего этапа становления. Существо вальяжно восседало на своём давно излюбленном месте, закинув ногу на ногу и подперев рукой подбородок. Даже издалека было заметно, что его рост совершенно превосходит обычного человека, чем выдавал чужую непринадлежность роду. Конечности были вытянутыми, длинными и тонкими словно ветки спящего после заморозок дерева, особенно запястья, вытягивающиеся к выдающемуся подбородку из-под синей накидки. Смешно, что он пытается подражать людям, надевая похожую одежду. Кипенно-белый ворох волос мягко очерчивал контуры лица, стекая по вискам и шее молочной пеной. Первое, что заставило утвердиться в представлениях о чужеродности существа: проступающая то тут, то там корка льда прямо на коже без изъянов, если не считать самого отталкивающего оттенка на местах поблёскивающих кристалликов. Вторым же стали глубокие голубые глаза, уставившиеся на парня наверняка ещё до того, как тот попал в засаду. Хищные, подобные двум искрам звёзд под потоком водопада, что зовут за собой прямо в паучью паутину. Никакого голубого неба, как говорил Сынмин. — Наконец-то встретились. Шёлковый голос пронёсся где-то по задворкам сознания Яна, обволакивая зыбким туманом. Впервые ему захотелось иметь на себе толщу тёплой одежды, а не один вязаный свитер, который небрежно свисал с плеч и оголял грудную клетку. Закалка пропала с первым словом, вылетевшим из уст твари. Может он умеет замораживать людей используя лишь свой голос? Им до сих пор не известны чёткие границы сил главаря монстров, никто обычно не выживал после встречи с ним. Чонин намеревается покончить с этим, и теперь недалёкий блондин не сможет в полной мере познать гнев парня, когда тот разнесёт пещеру, не успей тот это осознать. — Если ты думаешь, что всё хорошо спланировал, то ты ошибаешься, — вновь нарушил тишину блондин, пытаясь завлечь речами. Слишком простая уловка. — Твои люди сейчас на грани. Чонин едва сощурил правое веко. Провокация? Или тот говорит серьёзно? Но отсюда он не может угрожать деревне, уж на это расстояние его силы точно не работают, была возможность убедиться в этом, и не раз. — Почему же? Парень не совершал лишних движений. Он в любой момент с лёгкостью выберется из плена при помощи адского пламени, вопрос в другом. Если есть вероятность того, что существо не врёт, он может послушать одну минуту. Дальше осуществиться план. — Мои големы окружили ваше поселение со всех сторон. Ты же не встречал по дороге ко мне ни одного стража? Я бы назвал это радушным приёмом, но на самом деле все сейчас просто-напросто сосредоточились на целе оградить людей от внешней среды. И даже используй ты свою силу, погубив нас обоих под завалами снега, големы не исчезнут. А защитить людей больше будет попросту некому. Кулаки больно сжались ровно по бокам. По кончикам чёрных прядей волос замерцали синие всполохи, как и на костяшках ладоней. Этот выродок выводит парня на эмоции. — Я должен тебе поверить? — с нажимом спросил Ян. — Ты поверишь, если не хочешь бесполезных смертей, — блондин приподнял уголок губ и качнул головой в сторону, но выражение лица по-прежнему оставалось непроницаемым. Он играется. — Или мы можем покончить со всем сразу, я дам команду прикончить людей, а ты убьёшь меня, канув в бездну следом. — Выродок, ты так мерзок, — почти плюнул в его сторону парень, сдержавшись в последний момент. Проявлять свои эмоции перед этим существом означало показать то, насколько он близок к проигрышу. — Откуда тебе вообще известно о моих силах? Зачем ты отослал разведчика обратно? Чтобы выцепить меня из деревни? — О, догадался, — монстр откинулся на спину трона, продолжая наблюдать за гостем из-за полуприкрытых век. Его расслабленность отлично подходила под среду обитания чудовища, контрастируя на фоне с энергией Яна. И всё же блондин ненадолго отвёл взгляд, следя за плавным движением своей ладони, которую выставил перед собой. Через несколько жалких секунд под внутренней стороной руки образовалось лазурное свечение, двинувшееся дальше по направлению пальцев. Показались маленькие сгустки света, они были похожи на ярких светлячков, только у тех отсутствовало тело. — Видел их когда-нибудь? — интонация приобрела бархатные нотки, будто существо заговорило о чём-то сокровенном, что заставило Чонина невольно насторожиться. Монстры не проявляют тёплых чувств, а о подобном можно вообще не говорить при упоминании ледяных тварей, эти слова несовместимы в одном предложении. Темноволосый промолчал на заданный вопрос. Однако в глубине души отчаянно пытался отыскать хоть одно воспоминание, в котором он мог встречать этих маленьких странных созданий. Но не находил. И поэтому становилось тревожно, ведь всё это время Ян не знал о существовании такого рода гадости, пусть та и кажется на первый взгляд беспомощной. — Они безобидны, — словно читая мысли, выдаёт блондин, следующий взглядом за разбегающимися по залу огоньками. — Я создал их слишком много, дабы видеть тебя изо дня в день с разных ракурсов. Особенно интересно смотреть за твоим стилем боя. Но это не сравниться с тем, когда я вижу всё от первого лица. Когда могу эфемерно находиться перед тобой и следить за тем, как ты безжалостно вонзаешь кинжалы словно мне в сердце. Вне боя ты такой спокойный, беспристрастный, но на поле битвы становишься по-настоящему горячим. Эмоциональным, резким и открытым. Твой блеск мести в глазах будоражит всё моё существо. Единственное, что Чонин понял - всё это время тварь могла и следила за ним глазами своих монстров, а также подбирался непозволительно близко, застав его в безучастном состоянии. Таким он становится лишь тогда, когда точно знает, что опасности поблизости нет. А значит Ян был чересчур невнимателен и глуп. — И как тебе..? — прохрипел он, опустив голову долу, скрываясь под чёлкой. — Каково было наблюдать за тем, как твои подонки убивают? Сжирают людей, терзают по клочьям и безнаказанно бродят по свету, уничтожая всё живое подряд? Ногти продолжали впиваться в кожу ладоней с невероятной силой. Разжать руки парень бы не смог как бы не хотел, на уме было только то, как он этими кулаками мажет по лицу твари и крошит чужие кости. — Я не слежу за ними в это время, — безразлично кинул блондин. Тварь. — И почему же? Разве вы, чудовища, не услаждаетесь подобным зрелищем? Разве не для успокоения желаний развлекаться вы и существуете? — Чонин начал откровенно подрыкивать. Горло сжало тисками, а на затылок обрушился незримый валун, пригвоздивший парня к полу. — Меня это не интересует. Меня интересуешь ты. Лёд в один момент звонко разбился и стрелами разлетелся в разные стороны, проходя через некоторые огни насквозь и навсегда забирая их свет. Тюрьма закончила своё существование ровно в этот же момент, не оставив после себя ни единого напоминания кроме выжженного круга. Посреди грота стоял напряжённый до предела парень, чей убийственный взор теперь без препятствий на пути был направлен чётко на врага. В чёрных омутах зрачков неистово плескалось адское пламя, изнемождённое голодом. Огонь, отражая идеи парня, жаждал показать себя и свою мощь. — А меня интересует твоя смерть, — делая первый уверенный шаг на пути к трону, почти заигрывающе проворковал Ян. Хоть это не возымело никакого эффекта, так как блондин продолжал спокойно сидеть на месте. Парень стал продвигаться вперёд, сокращая расстояние размашистыми шагами.