Бочка яда и ложка но-шпы

Сережа стучит пальцами по столу и смотрит в экран монитора. Там Ася сосредоточенно прощупывает плечо Олега, пытаясь определить, куда нужно и не нужно давить, если Разумовский правильно понял ее разговор по телефону. Сам он из серверной не высовывался со вчерашнего дня, совершал лишь короткие перебежки по дому. Нет, он собирался спуститься, когда увидел на камере Волкова с бутылкой коньяка и пачкой таблеток, но Ася его опередила. Сережа выдохнул тогда. Дело не в чувстве вины, нет. У нее просто лучше получится помочь. Олег помощь принимать не любит, когда дело касается травм, но девчонка въедливая, не отцепится. Все в плюсе. Ася отвлекается на телефон, улыбается. Хочется одновременно сделать скрин этой улыбки и запустить в экран чем-нибудь потяжелее. Разумовский знает, почему у нее настроение хорошее. Опять в своем приложении, опять с этим Игорем. Игорь. Вот серьезно. Игорь. Сережа про этого Игоря всю подноготную уже раскопал, но даже маленького изъяна в его биографии не нашел. Если не считать одного штрафа за парковку. Ничего выдающегося в нем тоже, впрочем, нет, но Ася продолжает упорно с ним общаться. Сережа был прав, вкус у нее отсутствует. Игорь, блять. Нормальный в целом парень, Игорь этот, но явно не подходит такой девушке. Как она не видит? Асе нужен кто-то, кто сможет помочь ей сиять в этих отношениях, поймет, как сильно она горит своим делом, а не будет пытаться затушить ее, кто знает всю эту кухню, понимает, что и как нужно делать, чтобы ее карьера шла в гору. Кто-то, кто будет относиться к ней подобающе, любить ее и поддерживать, ценить каждую черточку. Кто-то другой, иными словами. Не Игорь. Игорь не подходит вообще. Ей с ним даже поговорить не о чем. Раздраженно отпихнув от себя мышку, Сережа встает и решительно направляется к двери. В кухню заходит как раз тогда, когда Ася что-то насыпает в ступку. Стараясь не смотреть на Волкова, он интересуется: — Вы что тут устроили? — Полевой вьетнамской медициной занимаемся, — отвечает Ася, усмехнувшись. — Так уж вышло, что какой-то козел подстрелил твоего друга, и мы теперь ищем альтернативные методы помочь ему справиться с болью. Сережа, дернувшись от формулировки, старается ничем не выдать реакции на ее неосторожную фразу, которая так точно бьет в цель, и делает вид, что вообще за чаем пришел. Ася опять отвлекается на телефон, что-то печатает. Разумовский честно старается не реагировать, но… — Кто тебе пишет? — спрашивает он, буравя девушку недовольным взглядом. — А то ты не знаешь, — бормочет она, хмыкнув. Знает. Каждый ебаный диалог, на самом деле. И все же, вскинув брови, говорит: — Думаешь, я только и делаю, что копаюсь в твоих переписках с разными мужланами? Ася его фразу игнорирует, продолжает заниматься какой-то хренью в своей ступке. Сережа тянется за кружкой. Ступа ей нужна, а не ступка, ведьма чертова. Какого хрена не оставляет в покое его мысли? Настолько, что он чувствует себя каким-то подростком пубертатным. И опять она печатает сообщение. Да чем ей так въелся этот Игорь?! Сама же обожжется об него, совершенно тривиальный тип! — Если я найду там хоть слово про нас, — не может удержаться Разумовский, но эффекта его тон не производит, Ася даже не слушает и сразу перебивает: — Серьезно? Слушай, а ты прямо все переписки просматриваешь? Хочу совета спросить насчет последних фоток. Не впечатляют от слова совсем, ракурс просто нарочно такой удачный. Сережа шагает к девчонке, мрачно смотрит на нее сверху вниз, напрочь позабыв про свои же намерения больше с ней не цапаться, цедит: — Единственный совет, который я могу дать, ma petite, — тщательнее выбирай собеседника. Начни хотя бы с тех, кто в курсе, что за три богини обитают в Лувре. И снова сообщение. Разумовский с отвращением смотрит на ее телефон и отворачивается, выходит из кухни. Дура. И он сам дурак. Эта мысль нагоняет его уже на лестнице. Чего накинулся? Нет, а с другой стороны, в чем Сережа не прав? Зачем вообще устанавливать какое-то сраное приложение для знакомств? Ей знакомств мало? Все эти приблуды — рассадник извращенцев и уголовников, куда она лезет-то? А, главное, ей это нахуя? Разумовский возвращается к себе. Рука тянется опять включить трансляцию с камер, но он себя останавливает. Лучше заняться делами. Чем быстрее они с Олегом разберутся с Колесниковым, тем быстрее Сережа выставит вон эту дурочку. Пусть встречается со своим Игорем и получает очередное разочарование. Разумовскому-то что с того? Камеры Сережа все равно включает, получив от Аси сообщение о том, что ей нужен паровой стерилизатор, потому что кастрюля не вариант. Лучше бы ювелирку просила. Он, вздохнув, лезет искать эту хрень, заказывает самый дорогой из тех, что используются в домашних условиях. Заодно краем глаза наблюдает за тем, как девчонка тащится по лестнице с дурацким подносом. Куда собралась? К Олегу? Останавливается возле двери в серверную, пытается освободить руку, чтобы постучать. Сережа быстрым шагом идет к двери и открывает ее, скептически смотрит на Асю и поднос. — Это что? — спрашивает он. — А на что похоже? — закатывает глаза девчонка. — Чай тебе принесла. Ты так стремился нас поскорее покинуть, что даже забыл про него. Яду она туда налила или что? С чего вдруг притащилась? — Я тебя не просил. Хватит из себя сиделку изображать. Ася хмурится, одарив его неодобрительным взглядом, и произносит: — Совет в благодарность за совет внизу: научись принимать заботу. — Удиви меня, ma petite. Что я тебе за эту заботу должен? Художница сует ему в руки поднос, который Сережа едва не роняет, и отворачивается, бросив через плечо: — Выставлю тебе счет. — Хорошо, — холодно говорит он. Ася разворачивается к нему, Сережа видит, как от злости она сжимает кулаки. — Разумовский, ты совсем поехавший? Мы тут застряли вместе, а я не до конца овца, чтобы вечно тыкать в тебя палкой и кричать «Бандит». Люди иногда делают разные полезные и приятные вещи друг для друга просто так, без участия денег. Пей чай и живи с этим. Сережа открывает рот, чтобы начать спорить, но, передумав, разворачивается и отходит к столу, чтобы поставить туда поднос. Теперь уже он сам цепляется буквально к воздуху. Зачем начал про это «должен»? Сам же понимает, что Ася не из тех, кто будет что-то требовать от него за простые человеческие жесты. Старые привычки. Очень долгое время единственным человеком, кто делал для Сережи что-то просто так, без умысла, был Волков. Разумовский спешит вернуться к двери, но порога не переступает. Лишь спрашивает: — Как он, Ася? Ответа не ждет. Возможно, она уже вообще ушла. — Полегче вроде, — раздается неуверенный голос. — Ему бы к врачу нормальному сходить. Уговоришь? — Попробую. Сережа закрывает дверь, рассеянно ерошит волосы на затылке. Он-то скажет, но Волков не пойдет. В этом можно даже не сомневаться. Разумовский садится в кресло, наливает чай в прозрачную пузатую кружку. Недавние мысли о том, сколько всего он потерял, сейчас кажутся неуместными. Глупыми. Потерять Сережа мог гораздо больше, сам до сих пор не понял, как этого не случилось. Рука дрожала, надо же. Как удачно-то. Поморщившись, он двигает к себе вазу с печеньем. Ася его заказывала. Ей такое не понравилось, а Разумовскому наоборот. Та пачка закончилась давно, это уже из новой. Девчонка порой пугающе наблюдательная. *** И бедовая. В этом Сережа в очередной раз убеждается, когда в два часа ночи она стучит к нему в серверную. Он уверен, что это Ася, у нее получается совсем иначе, чем у Олега. Вообще, Разумовский думал, что оба уже спят, и за камерами не смотрел, поэтому появление девчонки вызвало недоумение. Которое довольно быстро сменяется на какую-то даже панику, когда он открывает дверь и видит, как она прижимает к ладони полотенце. По предплечью стекают две тонкие струйки крови. — Я не знаю, где у вас аптечка, — говорит Ася как–то обреченно. — Дай, пожалуйста. В голове у Разумовского пролетает уйма вариантов, начиная от того, что она сама это сделала, заканчивая добравшимся до нее головорезом Колесникова. Все варианты кажутся сущим бредом, поэтому он уточняет: — Что с тобой случилось? — Нож случился, — вздыхает она. — Слушай, дай аптечку сначала. Я обработаю и расскажу. Да. Точно. Аптечка. Сережа мягко отстраняет девушку и быстрым шагом направляется в сторону общей ванной, где из шкафчика достает непрозрачный белый контейнер. Волков такие по всему дома рассовал на всякий случай. Ася, последовавшая за Разумовским, пытается локтем повернуть смеситель. — Я сам, — говорит Сережа, пресекая эти акробатические движения. Не хватало только, чтобы еще и ошпарилась. Аптечку он ставит на небольшой стеклянный столик рядом, открывает и откидывает быстрым взглядом содержимое. Ася тянет руку к раковине, но Разумовский вовремя перехватывает ее. Проверив воду, убирает от ладони полотенце, морщится при виде крови. Много. Осторожно смывает ее, чувствуя себя несколько растерянным. Ася молчит, только раз смотрит на него удивленно, будто вообще помощи не ждала. Алое на ее коже кажется чужеродным, чем-то, чего не должно там быть. В этом нет никакой эстетики, ничего, что Сережа мог бы найти в других обстоятельствах и с другими участниками. Нет. От крови на ее коже по его собственным венам ползет липкое чувство, подозрительно похожее на страх. Отвращение. Тоску. Кровь на ее коже — это неправильно, так не должно быть. — Так что произошло? — спрашивает Разумовский, чтобы хоть как-то отвлечься от непонятных чувств. — Хотела яблоко порезать, — угрюмо сообщает Ася. — Уронила нож на пол. А у меня пунктик есть дурацкий. Кажется, что если нож падает на пол, то обязательно воткнется в ногу, и я попыталась его схватить. — За лезвие, что ли? — Ну… Так вышло. — Ясно. Порез неглубокий вроде, да и небольшой. Зашивать не надо, по идее. Так, сейчас. Сережа берет ее за плечи и отводит назад, усаживает на закрытую крышку унитаза. Отстраненно думает, что бывшие владельцы особняка были психами, блять. Лепить на бачок золотые вензеля надо еще додуматься. Разумовский подтаскивает столик поближе, достает все необходимое. — Да я сама могу, — робко возражает Ася. — Смоги сначала ножи не ловить, — советует он, присев перед ней на корточки, и тянет руку на себя, промакивает чистым полотенцем. Взявшись за перекись, Сережа несколько секунд смотрит на порез, пытается представить, как… Но чувствует лишь омерзение к подобным мыслям. Нет, на ее коже не должно быть ничего такого. Более того, если бы причиной был человек, Разумовский готов поклясться, что уже через час сдирал бы с него кожу заживо за это. — Ты ведь знаешь, что делать? — с подозрением уточняет Ася. — Нет, я ж ни коленок ни разбивал, ни людей не резал, — бормочет он, и сам застывает от того, что слетело с языка. Молодец, Сережа. Постепенно, а то как же. — Коленки тоже, надо полагать, не свои, — бормочет девчонка. — Порой. — Сережа аккуратно льет ей на ладонь перекись. — Так нормально? Не больно? — Обычно. Я, по-твоему, тоже коленки не разбивала ни разу? — По-моему, ты тоже их разбивала далеко не всегда себе. С таким-то характером. — У меня, между прочим, нормальный характер, — недовольно заявляет Ася. — Просто козлить меньше надо. — Ну так не козли, — пожимает плечами он, усмехнувшись. Девчонка многозначительно смотрит на него. Сережа делает вид, что не замечает, и продолжает заниматься порезом. Разговор помог отвлечься, это хорошо, но внутри все еще живет непонятная дрожь, которая даже в пальцы слегка отдает. Стоит между ними повиснуть тишине, как в голову возвращается бьющая набатом мысль: с ней такого не должно быть. — Хорошо, что не стеклом порезалась, — говорит Разумовский, чтобы избавиться от наваждения. — Пришлось бы ехать в больницу, проверять не застряло ли. — Я в курсе, — тихо отзывается Ася, морщась. Сереже в очередной раз хочется влепить себе по лицу. Еще бы она была не в курсе. Он берется за бинт и пробует снова: — Я думал, кстати, что ты спишь. — Собиралась. Потом решила порисовать, ну и… — Она машет здоровой рукой. — Как-то так. — Нормально? Разумовский убирает пальцы от забинтованной ладони. Ася двигает ею немного, сгибает пальцы. Улыбнувшись, кивает. — Да. Спасибо. — Иди лучше спать, так от тебя вреда меньше, — советует Сережа, сгребая все обратно в аптечку. — Поговорим, когда я повернусь, упаду с кровати и разобью голову об тумбочку, — произносит девчонка и встает. Разумовский мрачно смотрит на нее, на что она лишь снова улыбается. Чертова улыбка врезается в память, оплетает его по рукам и ногам желанием делать все, чтобы видеть ее чаще. Ведьма чертова. — Правда спасибо, Сереж, — повторяет она. — Помочь тебе убраться? Собственное имя звучит так… — Сгинь уже, — указывает на дверь Разумовский. — Осторожнее с повязкой. Если кровь проступит, приходи опять. Я вряд ли до утра лягу. — Может, тебе тоже стоит поспать? — неуверенно говорит Ася, взявшись за ручку двери. — Обязательно. Как только найду другого дурака, который будет заниматься твоим Колесниковым. — Ладно, — бормочет она и выскальзывает в коридор. Сережа хочет окликнуть ее, сказать, что ему не сложно, вообще-то, однако вместо этого молча закрывает аптечку и сует ее обратно в шкафчик. Вернувшись в раковине, открывает воду, смотрит на лежащее рядом испачканное алым полотенце, потом на свои подрагивающие пальцы. Сует их под прохладную струю. Что за реакция такая? Не первый кровоточащий порез в его жизни. Но на Асе их быть не должно. Только не на ней. Разумовский приходит к девчонке позже, когда она уже наверняка спит. Осторожно проворачивает ручку двери. Та легко поддается. Значит, не закрыла щеколду. Забыла? Или перестала считать, что они убьют ее во сне? Или поняла, что такая хлипкая преграда все равно не остановит? Сережа заходит в комнату. Несколько отмазок у него уже заготовлены. Ася и правда спит, обнимая сбившееся одеяло. Забинтованная рука свешивается с кровати. Первые пару секунд Сережа честно не смотрит на обнаженные ноги, но потом сдается, обводит взглядом каждый сантиметр. Пижамные шорты вообще не препятствуют этому. Тряхнув головой, подходит ближе, едва касаясь, приподнимает руку и перемещает ее на постель. Всматривается в бинт. Вроде без крови. Он не может точно сказать, на кой притащился сюда. Порез явно не смертельный. И все же. Сережа тянется к ее щеке, но пальцы застывают в каких-то жалких сантиметрах от кожи. Загар почти сошел, и в тусклом свете, льющемся из окна, она кажется очень бледной. Сейчас он не думает о том, как может взять ее на этой самой кровати, никакое болезненное возбуждение не просыпается, не посылает клятые фантазии. Они есть, но другого толка. Глупо хочется быть на месте одеяла. Закусив губу, Сережа отходит назад и неслышно покидает комнату. *** Разумовский не знает точно, зачем спускается к ним. Ася и Волков смотрят очередной турецкий сериал, а Сережа их интерес к этому сомнительному занятию совершенно не разделяет. И все равно заходит в гостиную, останавливается на пороге. Надо бы заняться отоплением в этом дурацком особняке, весна их в этом году совсем не балует, а система явно пытается выйти из строя. Ася комментирует происходящее на экране, бурно жестикулируя обеими руками. На левой большой пластырь. Утром после того, как она порезалась, Олег осмотрел рану и тоже пришел к выводу, что зашивать не нужно. А первое, что сказал ему Сережа, — это тихое «она сама случайно порезалась». Чтобы Волков не подумал, будто Разумовский ее ранил. Он даже подготовил запись с камеры, на которой видно, как все произошло. Олег лишь кивнул. Сережа сам не понимает, зачем начал оправдываться, но внутри зреет уверенность, что тронь он девчонку, и это станет последней каплей. Не подстава с шахматами, не пули, не смерти исполнителей и не периодические разгрузки, которые Разумовский себе устраивает, даже не то, что он не может дать Олегу гарантию того, что вновь не сойдет с ума. Сережа начинает все яснее понимать, что если вдруг он поранит Асю, то Волков действительно уйдет. Наемник этого пока не озвучивал, нет. Вопрос времени. Художница отвлекается на телефон, улыбается, читая сообщение. Блядский Игорь. Лучше бы ему пропасть к чертовой матери из ее жизни к тому моменту, как она сможет выйти из особняка. Разумовский совсем не уверен, что не убьет его, если тот хотя бы притронется к девчонке. Мысль эта пришла внезапно, ни с чего, но спорить с ней Сережа не стал. Игорю лучше исчезнуть самому, либо Разумовский отправит его к праотцам. Он проходит дальше, так, чтобы его было видно. Причин тут находится нет, но Сережа все равно направляется к дивану, садится в самый конец. На экране происходит какая-то ересь, поэтому он спрашивает: — В чем суть? Он кожей чувствует на себе Асин взгляд. Она ставит кружку на журнальный стол и без каких-либо подколов отвечает: — Так, слушай. Вот этот вот, да-да, вот он женился на вон той девушке, чтобы отомстить ее семье за свою семью, бросил ее после первой брачной ночи, опозорив этим. Сережа поддерживает бестолковый спор о дурацком сюжете и искоса поглядывает на забравшуюся под плед Асю. На экране опять какие-то жалобно-истеричные вопли, и художница тихо смеется. Разумовский тоже улыбается, не может удержаться. Да и надо ли? Будет ли критичным, если с ней он немного приспустит маску? — И что, ты бы на ее месте его простила? — интересуется Сережа спустя несколько минут беготни в сериале. Ася пальцем показывает на Олега, который лежит с закрытыми глазами, и подносит палец к губам. Да не спит он. Но ладно. — Только после того, как познакомила бы его нос со своим сапогом, — негромко отвечает она. Разумовский изображает театральный шок на лице, схватившись за сердце. — А как же любовь? — Я злопамятная. Сережа заметил. — Что, сильно? — Средне. Ты замерз? Разумовский ничего определенного не отвечает. Да, системой отопления точно надо заняться. Он подыщет людей чуть позже. — Там еще одно одеяло, — говорит Ася. Он смотрит, куда она показывает. С одной стороны, логично, с другой… — Оно колючее, — заявляет Сережа. Ася молчит несколько секунд, затем откидывает свое одеяло, приглашающе хлопает по месту рядом с собой. — Двигайся, — предлагает она. — Не хватало потом лечить тебя, ты наверняка невыносим, когда болеешь. Разумовский едва удерживается от того, чтобы сделать это сразу, чересчур поспешно. Незачем девчонке лишний козырь давать, показывая, как сильно ему хочется оказаться к ней ближе. — У меня хороший иммунитет, Ася, — говорит Сережа, снисходительно наблюдая за идиотами на экране. — Если настолько сильно хочешь моего общества, то так и скажи. — Хочу, — вдруг заявляет она. Разумовский теряется на мгновение, удивленно смотрит на нее, но быстро берет себя в руки. Ухмыльнувшись, тянет: — Сколько энтузиазма. — А то, — кивает Ася. — Идешь? Нет? Сережа поднимается на ноги, старается, чтобы каждое движение казалось несколько ленивым, будто соглашается по принципу «так уж и быть». Сев к девчонке ближе, понимает, что так одеяла им не хватит. Ася двигается сама, не собираясь ждать от него ничего, просит поднять ноги. Разумовский слушается. От того, как близко они с ней сейчас, по коже ползут мурашки. Она укрывает и его, беззастенчиво жмется теплым боком. Только они начинают опять говорить о сериале, как ей вновь приходит сообщение, и Ася отвлекается на телефон. Сережа, сцепив зубы, думает о том, что Игорь не доживет до момента ее свободы. — Я читал в новостях, что твое приложение глючит, — как бы между прочим говорит Разумовский. Еще бы. Он изрядно постарался, чтобы это произошло и осталось надолго. Есть только один противный нюанс. — Ага, не починят никак, — вздыхает Ася. — Повезло, что мы успели номерами обменяться. Да. Именно этот нюанс. — Удачно, — бормочет Сережа. — Вот-вот. — Я уже говорил, что у тебя отвратительный вкус во всем, что касается мужчин? — раздраженно уточняет Разумовский. Ну в самом деле, не может же она не видеть, что этот идиот ей совсем не подходит. Мало нормальных кандидатов вокруг или что? — Вот как пригласишь меня на свидание в Лувр, так и будешь бузеть, — ворчливо заявляет Ася. — А пока сериал смотри. Так, вот эту дамочку видишь? Она все и спровоцировала… Сережа кивает, обдумывая ее слова. В Лувр, конечно, вряд ли, все-таки сейчас лучше не высовываться так внаглую. Но есть и другие варианты. Он смотрит на девчонку, которая увлеченно рассказывает про главную злодейку сериала. Свидание, значит. Ну ладно. Сама об этом заговорила. В принципе, почему бы и нет? Он ведь изначально рассчитывал с ней развлечься, вот и шанс закончить начатое. Да и просто приятно провести время. В конце концов, им ведь друг с другом хорошо, когда никто не вспоминает про обстоятельства. Обдумывая все детали, Разумовский не замечает, что в какой-то момент Ася перестает с ним говорить. В реальность ныряет только тогда, когда она, пошевелившись, она наваливается на него сильнее. Уснула? И правда. Сережа несколько секунд сидит, не смея двинуться, потом медленно поднимает руку, невесомо обнимает девчонку за плечи. Не просыпается. Выдохнув, он прижимает ее к себе крепче. Она ежится, сама льнет к нему, но глаза все еще закрыты. Разумовский смотрит на Олега, который как раз садится и выпрямляется. Зрелище никак не комментирует, а Сережа не пытается ломать комедию перед ним. Волков только тихо говорит, что надо будет ее скоро разбудить и отправить спать, после чего идет в сторону кухни. Надо будет. Никто и не спорит. Просто… Просто еще немного. Сережа с тоской осознает, насколько же сильно влип. И дело даже не в том, что у него встает просто от ее фоток. Все гораздо, гораздо хуже. *** Игорь должен сдохнуть. Этот вывод Разумовский делает, когда в режиме реального времени читает, как они с Асей договариваются о встрече после ее «возвращение с Бали». В Сережином, блин, приложении. Можно было бы, конечно, устроить падение всей соцсети, но проще убить утырка, и дело с концом. Не ломать же свое детище ради взбалмошной девчонки. Черт с ней, со встречей. Его не это сейчас дергает, а то, с каким рвением Игорь бросился обсуждать историю Разумовского и его якобы диагнозы. Все это при том, что Ася несколько раз пыталась перевести тему. Сама она ничего подобного не искала в интернете, Сережа знает, проверял много раз. И вот сейчас, когда у него уже все почти готово для осуществления недавней задумки, этот… Нет, Разумовский не просто его убьет. Если после переписки он заметит хотя бы малейший сдвиг в худшую сторону в отношении Аси к себе, Игорь будет страдать так долго, что… «Оставь, ладно? Какой смысл обсасывать имя человека спустя столько времени» «Плюс он же не только всякую херню творил, но и для города много полезного сделал до всей этой истории» Ну надо же. Какие здравые речи. Да Сережа целый список может выкатить, и там будет столько пунктов, что все его ошибки грех будет не списать! «Только не говори, что ты по нему фанатеешь как те дуры» «Нет, не фанатею» «Знаешь, давай закончим?» «Ладно, я понял, давай о чем-нибудь другом» «Как твой день прошел?» «Нет, ты не понял» «Совсем закончим. Нам не стоит продолжать знакомство» Сережа недоуменно смотрит в экран. Поворачивается туда, где выведено изображение с камеры в коридоре. Ася со своей электронной сигаретой идет к лестнице, в диалоге Игорь поливает ее типичным дерьмом обиженного уебка. Разумовский, на время отложив все остальное, быстро добавляет его в черный список и чистит сообщения. Незачем ей читать это. После он блокирует ублюдка вообще везде, откуда тот может добраться до Аси. Это далеко не все, что Сережа с ним сделает, но остальное потом. Злость сейчас отступила на второй план, гораздо больше места заняло удивление от того, что она так резко оборвала диалог. Почему? Впрочем, гадать о причинах можно и позже. У Разумовского действительно все готово, ее переписка с Игорем застала Сережу уже тогда, когда тот собирался идти к ней в спальню и отдавать коробку. Сейчас он просто закидывает ее на кровать и спускается вниз, чтобы позвать Асю. Взгляд, которым она его окидывает, весьма красноречив. Если Сережа не разучился считывать сигналы, то вид ей явно нравится. Отлично. — Пойдем, — зовет он и сразу скрывается обратно в коридоре, не дожидаясь возражений. — Дело есть. Ася и не спорит, следует за ним, даже не пытается возражать, когда Разумовский говорит ей надеть то, что лежит в коробке. Платье и аксессуары он подбирал для нее очень тщательно, все должно идеально подойти. Если она, конечно, действительно переоденется, а не полезет права качать. Девчонка заходит в серверную, когда он как раз настраивает один из мониторов. Сережа смотрит на нее, оценивает вид. Угадал, платье и все остальное ей идет. Ей вообще много всего идет. Выбранное им — особенно. — Садись, — говорит Разумовский, указав на второе кресло. Которое купил, кажется, специально для нее. Стул он отсюда убрал, на нем было бы неудобно. Девчонка на сей раз слушаться не торопится, настороженно осматривает стол. Нормально там все, Сережа тщательно выбрал ресторан, откуда заказывал доставку. И вино отличное. — Что происходит? — уточняет Ася. Вместо ответа Разумовский жмет клавишу и удовлетворенно смотрит, как ошарашенно художница вертит головой, переводя взгляд с экрана на экран. — Давай, давай, — торопит Сережа, взяв ее за локоть. Девчонка без вопросов позволяет усадить себя в кресло. — Ты же сама говорила про Лувр? Пожалуйста. Добро пожаловать на виртуальную прогулку по самому известному музею мира. Пока так, поскольку в аэропорту нас могут подстрелить. — Ты… Ася замолкает, не договорив, от экрана отрывается с большим трудом и пробует снова: — Ты что, пригласил меня на свидание? Сережа пожимает плечами, заканчивая с настройками. Невинно уточняет: — А ты бы хотела? Девчонка ничего не отвечает, явно сбитая с толку. Сережа и не настаивает. Кому угодно ясно, что это свидание. — Та-а-ак. Все. Готова? Разумовский поворачивается к ней и улыбается. Ну? Что не так? Хотелка почти выполнена, пока в таком объеме. Потом сделает нормально, полностью, когда они смогут туда поехать. Ася вдруг поднимает руку и осторожно касается его подбородка, негромко проговорив: — Поранишься. Что? Разумовский, слишком завороженный ее жестом, не сразу понимает, о чем вообще речь, только спустя пару мгновений перестает кусать нижнюю губу. Привычка. Художница опускает руку, а он еле давит в себе порыв перехватить ее, прижать к щеке. Рано. Постепенно. С нуля, а не ориентируясь на общение перед стрельбой. Пусть привыкнет. — А… Сережа, а мы можем сразу на богинь посмотреть? — Все для тебя, ma petite, — довольно отвечает Разумовский. — И-и-и, поехали.