Ваятель плоти

      — Ром, что скажешь?       — Сверху видно быть не должно. Со стороны мы просто жимолость.       Ага, жимолость. Нет, если не увидеть через букеты сорваной ботвы каркас из жердин, то кончено жимолость, но у падшего ангела нет катаракты. Если его зрение сопоставимо с орлиным по остроте, то мы в жопе.       — Кто-то ещё? С земли?       — Я рассыпала позади смесь табака с перцем. Запах нас не выдаст. — вставила в разговор Рея со стрелком алхимик.       — А нас могут выследить по какому-то... не знаю... энергетическому следу, или свечению душ? — не сдержался уже я; зная магическую одарённость монстров, хотелось быть уверенным, что нет.       — Могут конечно. И самое поганое, что нам ничего с этим не сделать. — сказала мне учёная.       — Серьёзно?       — Да. Если я обращусь к вере, то выйти на нас станет только проще. Но я почувствую, если нечистые станут сближаться. — ответила за Беллу послушница.       — ...       Хреново. Впрочём, как и вся ситуация. Стоило нам попасть в поле зрения ангела, как она выбрала нас своей главной целью. Что нам с ней не сдюжить было ясно сразу, потому мы бросились бежать роняя кал, выбросив почти всё, что так резво мародёрили. Бегство Быстрое отступление лишь отсрачивало неизбежное, а потому пришлось на бегу придумывать иное решение, которым оказался небольшой овражек. Рей со следопытом почти на ходу смастерили настил из кустов и лежавшего рядом сухостоя, сделав нас невидимыми с воздуха. В теории.       Мы в западне, плана нет, надеятся не на кого. С учётом ситуации, мне по-хорошему, надо обнажать своё оружие, или даже формировать что-то новое, забив на конспирацию. В любом случае, шила в мешке не утаишь; особенно когда мешок размером с кошель. Рано или поздно кто-то в группе заметит странное поведение и стиль боя. И если я не хочу терять свой кредит доверия, то мне стоит самому всё рассказать...       — Итак. Открытый бой обречён, а с неба отряд как на ладони, поэтому мы выждем до темноты, после чего отступим.       ...Но сделаю я это, пожалуй, не сегодня.       — Рей, ночью на охоту выходят существа много опаснее пчёл.       — Это всё ещё лучше ангела. — ответил рыцарь Ромославу.       — Согласна. Мы не сможем упокоить... это, по крайней мере сами. — сказала Ника.       — Значит ждём. — резюмировал я.       — Ром, Мик — сделайте карманы в стенках нашего убежища; нас не должно быть видно через щели. Белл — проверь плотность всех емкостей в своей сумке; нас не должен выдать никакой запах. Ник — полная концентрация; знаю, ты лишь послушница, но мне нужно знать о любой мухе рядом с нами, если таковая несёт в себе скверну. Как ниши бдут готовы — всем сменить бельё! Наши следы никто не должен унюхать! — хоть отдавал эти команды Рей шепотом, не воспринять их всерьёз было невозможно.       — Сейча-ас...       — Есть!       — Да!       — Да направит Богиня моё чутьё.       К работам приступили немедленно. Чтобы не тупить лезвия меча, Ром ковырял глинистую землю походным ножом; такой же, для работы, выдали и мне. Через пять минут Белла закончила с герметизацией сумки и присоединилась к нам, разрезая комья земли мизерикордом. Рей же времени зря не терял, хоть и стоял в стороне. Взяв брошенный мной гоплон, он вглядывался в щели нашего настила, готовясь метнуть моё оружие в горло любому пришельцу. Сухую, крошащуюся землю ссыпали прямо под себя, поднимая в пространстве укрытия взвесь рыжеватой пыли, покрывающей, кажется, даже души землисто-красноватой глиной.       Через два часа мытарств с редкими перерывами на полную боеготовность (когда Ника поднимала тревогу) было вырыто полдесятка неглубоких карманов, которые могли дополнительно скрыть (или похоронить) нас от взгляда снаружи. Одежду, особенно мы с Ромом, сбрасывали крайне охотно, и, вероятно, сделали бы это и без всякой команды. В моей ситуации короткий сеанс группового нудизма был бы меньшим из впечатлений, если бы не Белла.       К тату у местных я привык быстро; отпизженный мной с огромным удовольствием "Жернов" имел большой партак на религиозную тему, Ром носил на левом плече схематичный риснок птицы, похожий на символ с постера "Голодных игр", но Белла... Думаю, сильнее её тату меня впечатлила бы только нарисованная на груди нашего алхимика надпись "Миш, проснись". На сухом, чуть смуглом теле учёной, прикрытом лишь грубым льняным топом был разверзнут театр странного искусства: не менее четверти от площади открытой моему взору кожи занимали чёткие, крайне подробные рисунки, подобные анатомическим зарисовкам Да Винчи; они были расположены точно поверх тех частей тела, которые они изображали. Чуть ниже небольшой груди правая половина тела покрывалась узором, чётко очерчивающим рёбра грудной клетки, из-за чего в тени укрытия Белла казалась измождённой до анорексии; доходя до живота, рисунок начинал в деталях изображать пищеварительную систему. На левой руке, не лишённой женской тонкости, несмотря на развитую мускулатуру, штрихами были обрисованы все основные мышцы руки. Заметив мой любопытный взгляд, учёная усмехнулась и развернулась ко мне спиной, по центру которой было нарисовано сердце, от которого во все стороны отходили тонкие нити вен и артерий.       — У тебя в глазах удивления больше, чем у ребёнка.       — Я разные картины на телах видел, но никогда — что-то похожее. Не настолько точное, как минимум.       — Точное? Говоришь, будто знаешь, что у нас в нутре. — чёрт, влип в казус на ровном месте. Как бы всем не было не до подозрений, ответить надо убедительно; на всякий случай.       — Разделывал туши зверей в родном хуторе. Полагаю, люди отличаются несильно? — соврал я без дрожи в голосе.       — Ну почти. — говорила Белл, надевая сменную тунику сероватого цвета. — Полагаю, не спросить про рисунки ты не сможешь?       — Спрошу лишь одно: ты нанесла их добровольно? Не держи зла, но выглядит очень уж...       — Я заметила, что ты к такому зрелищу непривычен. Скажу так: силком меня под иглу никто не тащил, но их нанесение было не самоцелью, а нуждой ради другой задачи.       — Ничего не понял, но очень инте...       — Что-то рядом, где-то в двуста шагах. — прервала наш разговор Ника.       — Ну-ка притихли и по клинкам! — полушёпотом приказал всем Рей, мнгновенно сведя диалог на нет.       Ещё четверть часа напряжённого ожидания. На этот раз, для разнообразия, почти что с оголённым болтом (если не считать за одежду укрывающую его оболочку), после чего рыцарь командует отбой тревоги, и я заканчиваю переодеваться. Отдельной историей становится попытка сменить прикид, не выдав отсутствие самой важной для мужчины конечности. По-хорошему, стержень стоило отрастить заранее, но о такой необходимости я как-то не думал. Пришлось менять денимовые штаны на старые, но сухие парусиновые, зажимая вещмешок бёдрами. Вроде сработало, но на будущее — без морковки мне в рейды ни ногой.       — Сейчас ужинаем без костра и спим по очереди. Смены каждый час. Первый на посту я, затем Ром, потом Белла, следом Мик, Ника дежурит последняя. Летние ночи короткие, потому как проснёмся — выдвигаемся сразу.       — Я могу следить за скверной ещё долго. — подала голос жрица.       — Но не сможешь после этого держать темп. Прибереги свою жертву для лучшего случая.       На самом деле, я мог бы её и понести, оболочка позволяет. Не знаю, правда, насколько быстро, но риск стоит сна с уверенностью, что ты в процессе не станешь добычей. Но не думаю, что шеф это одобрит. К тому же, меня при таких нагрузках опять может скрутить голод.                                     

***

      Сперва у меня возникли закономерные сомнения в том, что тёмное время суток как-то помешает ангелице охотиться; думаю, с выносливостью у неё всё хорошо. Но, как оказалось, скроет нас не ночь, а луна... Вернее, её отсутствие. В абсолютной тьме, разрезаемой лишь звёздами и редкими люминисцирующими растениями, наша группа была совершенно незаметна для наблюдателя с неба, не имеющего каких-то трансцендентных методов обнаружения. Впрочем, будь ангел способен засечь жертву издалека и без зрительного контакта — он бы уже трижды это сделал.       По окончанию привала мы скрыли следы, разрушив наше укрытие, и начали наш путь назад; не менее тернистый и куда более тёмный, чем путь сюда. Вместо тропы — тусклый фарватер из растительных источников света, вместо сверки маршрута с картой — короткие остановки с определением примерного направления по звёздам и очищающей молитвой. Угрозы — всё большое, всё что движется и всё, чей уровень осквернения превышает средний. Продлись такая обстановка дольше — можно было бы тронуться умом, но, к счастью, через два с половиной часа маршброска остановки на очищение ауры стали редеть, постепенно сходя на нет.       К моменту, когда густую тьму стала разбавлять ранняя заря, мы уже вышли в почти нормальный лес; без ландышей цвета наркотического прихода, почти без риска обнаружить воплощение греха над своей головой, и, слава богу, без сраной сирени! Как бы не хотелось сохранять концентрацию, в такой обстановке нервное напряжение невольно отступало, предвещая скорый адреналиновый отходняк. Именно в такой момент меня и подловили.       Идя через дикий, невытоптанный луг в преддверии патрулируемой егерями зоны, Рей сказал странную, но сперва ничего не значащую фразу:       — Отряд, план 4, выполняем. — все, кроме меня и Беллы пришли в движение.       — Так, а мне что делать?       Правда, моментально ясно, что в плане 4 я играю роль, увы, не участника. Ром сделал шаг назад и направил аркебуз с натянутой тетивой в мою сторону; Ника стала шептать какую-то мантру, расставив руки в стороны; Рей же встал между мной и ними с оголённым фальшионом. Лишь Белл была безучастна, просто стоя на отдалении. Слова мечника опередили любые мои вопросы:       — Мик, нам стоит обсудить с тобой твой бой с пчёлами...