Ваятель плоти

      — Конечно, а что тебя смутило? — произнёс я с невинной интоннацией, готовя при этом скрытое оружие. Ответ мог показаться странным, но из великого многообразия игр мне всегда лучше всего давалось играть в дурачка. Зачем изменять этой тактике?       — Когда та пчела схватила тебя и стала уносить ввысь, как ты освободился? Вернее, чем ты это сделал?       — Она, на свою голову, меня не недооценила.       — Ха. Поверил бы, только по рукам ты был обездвижен, а сильно легнуть её из своего положения не мог. — что ж, теперь всё сходится. В том бою я применил хлысты будучи буквально над головами остальных, и именно после этого боя Рей сказал, что у него есть ко мне разговор... Обстановку задать он, конечно, мастер.       — Рей, идя к вам я был готов к недоверию, но не к тому, что его нельзя будет завоевать даже в бою; я был в центре отряда в час нашей уязвимости чаще, чем открывался сам!       — Знаю, а потому не поднял на тебя меч сразу. Но — если мы хотим пойти к людям в полном составе и продолжить работать вместе, мне, равно как и остальным, следует знать, с кем мы имеем дело и кому доверяем свою жизнь в бою. — подвёл черту в разговоре мечник.       По ходу диалога напряжение между нашими сторонами незаметно приближалось к пиковой точке, начиная давить, правда, в первую очередь на следопыта с послушницей. Апатичный же, но твёрдый голос Рейнольда не смогло поколебать вообще ничего. Он не сорвался на ор, когда взял меня на прицел своих людей, и, уверен, бросится с клинком на меня он с тем же флегматизмом. При этом, несмотря на очевидную угрозу, формулировка звучит так, что, быть может, мой побег его устроит не меньше. Но этот вариант останется на крайний случай; до тех пор, пока в меня не полетят пули и молитвы, буду выводить их на диалог. Не то, чтобы я успел дать Рею присягу, просто без его опыта моя дорога станет ещё петлистее...       А потому раскрою карты. Развожу руки в стороны, выпуская из левой когти, а из правой — свои щупальца. Жутковатый образ был быстро дополнен четырьмя длинными хлыстами, выходящимися из под обрывков одежды и стелящимися за спиной подобно обрывкам плаща.       — Что... Что ты, дери тебя Илиас, такое? — а вот теперь проняло аж самого шефа; судя по тому, что даже падший ангел не оказал на него такого эффекта, представление получилось удачным.       — Человек, с небольшой оговор...       — Печать чистоты! — дрожащим голосом, но без единой запинки выкрикнула Ника. Сорвавшееся с кончиков её пальцев белёсое пламя в тот же миг полетело ко мне.        Вот и поговорили блять! Едва успеваю сделать шаг назад, как святой огонь уже предолел половину пути. Раз не могу уклонится, то минимизирую ущерб: группируюсь, прикрывая руками лицо и голову. Едва успеваю встать в стойку, как поток огня достигает меня, полностью окутывая и принося с собой... Ничего. Контакт с огнём послушницы длился несколько секунд и был похож на ощущение горячего ветра, какой бывает в жаркий день, сопровождаемое уже привычным по очищающим молитвам чувством спокойной уверенности. Как же мне повезло, что нервы дрогнули именно у Ники; пулю из арбалета Ромослава я бы так спокойно не перенёс.       Кстати о Нике: похоже, это проявление воли свыше выпило остатки её сил. Жрица тяжело дышала, сидя на близлежащем камне и шепча какую-то другую молитву с перерывами на глотки из своей фляги. Характерные звуки же были единственным, что нарушало повисшую на приграничной поляне гробовую тишину. Всплеск эмоций Ники мог толкнуть ситуацию к катастрофе, но вместо этого лишь поставил её в ещё более глубокий пат. Я — показал свой секрет; Рей — убедился в том, что я не осквернён.       — Теперь идей о том, что ты такое, у меня нет. — констатировал рыцарь.       — Как ты мог убедиться — не зачарованный точно. Я впринципе к монстрам симпатий не питаю.       — А что насчёт нас?       — А против своих я не воюю.       — Звучишь... Складно, но я проверю тебя ещё раз. Как вернёмся в город, мы с Никой впервую очередь отведём тебя в церковь. Посмотрим на твоё поведение в святых местах.       — Понимаю твои подозрения; только напомню, что корёжь меня от икон — я бы на тебя через Гаскойна не вышел.       — Это будет другой храм. Намного чище и намного ближе к Верховной.       — Ла-адно. — выверты местной религии меня не пугают, но если "другим храмом" окажется филиал местной святой инквизиции, то я сбегу посреди города. Тамошние методы проверки, мне кажется, дадут нужный результат очень быстро и вне зависимости от вводных; всё как на матушке-Земле.       — Неожиданно, но тем лучше. А теперь выдвигаемся, мы всё ещё не в безопасной части леса. — закончил диалог Рей и подал личный пример, сразу взяв раннее прерванный темп марша.       За ним последовали и остальные; Ром взвалил Нику на плечи и, бросив мне через бандану обеспокоенный, но не настолько подозрительный, как у мечника, взгляд, пошёл следом. Я собирался уже присоединится к походу, но через пару шагов вспомнил, что мы все кое-кого чуть не забыли и обернулся. Белл за всё это время не изменила ни положения, ни позы; её глаза же, широкие, как местные медяки, вперили свой взгляд в сторону моей спины, гле хлысты медленно втягивались внутрь оболочки. Что ж, раз такой случай... Когда ещё сказать ей это, если не сейчас?       — У тебя удивления в глазах больше, чем у ребёнка!

***

             Город Шварцштадт приветствовал меня на пятый день моей первой вылазки во владения слуг Падшей, знаменуя её конец. Всмысле конец вылазки! Конец Падшей тоже в моих планах, но он настанет чуть позже. Группа из полудесятка наёмников в нашем лице наткнулась в пограничном форте-хуторе на коллег, с которыми мы быстро образовали небольшую толпу из-за общего пункта назначения. Другой отряд был навеселе; работая шестёркой, они везли вивисекторам выполненный заказ — наполовину змеиное тело убитой ламии было накрыто иссохшей мешковиной и лежало в небольшой тележке, напоминающей исписанную святыми письменами рикшу, которую бойцы тянули посменно.       Последний привал перед входом в город: наш отряд расположился на спальных циновках у кострища, группа Лекса (именно так, как я услышал, зовут командира другой группы) чуть поодаль, двое из их группы расставляют вокруг рикши медленно дымящие глиняные горшки; их резкий, видимо, призванный отпугивать любых падальщиков запах ветром доносится до моих ноздрей даже за десяток метров. Как бы настороженно ко мне не относились окружающие, я не могу и не хочу отказывать себе в возможности пополнить свой арсенал будущих модификаций. Тем более, всё, что мне для этого нужно — даже самая малая частичка тела нового для меня монстра. Думаю, коллеги не откажут в просьбе "просто посмотреть", а с вивисекторов не убудет; осталось только дождаться своей очереди охранять лагерь. Да, несмотря на моё разоблачение, желание спать и наличие рядом других наёмников убедили Рея поставить меня в караул.       Лёгкое похлопывание по щекам от Ники было для меня как будильником, так и сигналом, что время почти пришло. Дождавшись, пока послушница уснёт, действую.       — Доброго вечера братьям по оружию!       — И тебе не хворать, вояка. — хриплым голосом отвечает мне боец Лекса, как и я, стоящий на стрёме. Моложавое, но морщинистое лицо с чёрной кучерявой бородой теперь смотрит на меня парой уставших глаз.       — Микаэль, ну или Мик.       — Никифор, кличут похоже — Ник; чего надобно-то?       — Да в сон рубит не могу, отвлечься надо. Поболтаем? — тут мне даже врать почти не надо; каждая мышца (как своя так и оболочки) не настойчиво, но регулярно звала на циновку.       — А чего б и нет? — судя по тому, как он оживился, для него проблема сна на посту не менее жизненна... Или мужик просто клинически хочет присесть кому-то на уши. А я, к его счастью, не против.       — Хмм-м; есть идеи, о чём побеседуем?       — Сечь давай обсудим, это дело удалое, даже на словах кровь кипятит.       — Часто вы заказы вивисекторам возите?       — Шкуродёрам? Частенько; у них причуды хоть и жуткие, но благодарны они быть умеют.       — А что жуткого-то?       — Да нелюдей заказывают, которые одни рати стоят, либо которых всегда тьма в одном месте! То саламандру им на цепи приведи, то у ящеров с десяток хвостов нарежь, то, как сейчас, целую тушу чью-то.       — Целую?       — Ага, непременно. Змеелюдку, ламию эту, под заказ везём, целехонькую; еле удавили!       — Ламия... Та, которая сверху — человек, снизу — змея?       — Ага, она самая. Чуть Арни нашего своей куклой не сделала, вмиг обвила! А ты чего, не видал таких?       — Увы, но нет; я только с первой вылазки.       — Оу, и как? Натерпелся небось?       — Прошёл по грани. Уверен, моими жилами в можно было заменить струну.       — О как завернул! Ну хорош, что хвоста не поджал — значит есть в тебе лихость воинская, и с работой новой ты сдюжишь.       — Приятно слышать; а какая за такие задачи, говоришь, благодарность?       — Вот доходность, парень, есть наш секрет, не обессудь. Ежели хочешь ведать, то можешь у главаря своего спросить. Рей давно наёмничье ремесло освоил, он должен знать.       — Понял, всё равно спасибо.       — Да пустое.       — Слушай, такой вопрос — а можно на монстра, ламию эту посмотреть? Я пока такую только на картинках видел; раз уж лежит у вас, интересно взглянуть.       — Да... Слушай, в ней тайны нет, но шкуродёрам она нужна чем целее, тем нужнее.       — Я ж не в брюхо ей заглянуть хочу. Просто со стороны на неведомое посмотреть.       — Ну, если только посмотреть...       Никифор, жестами зазывая меня с собой, подошёл к рикше сквозь дымку и осторожно приподнял материю, накрывавшую тело. Подойдя вплотную, наконец могу разглядеть ламию во всех деталях; тёмная, как у ужа, змеиная часть, покрыта крупной чешуёй и свёрнута в спираль. Судя по человеческой половине. лежащей в позе эмбриона — змея была молодой, на вид не больше 25 (хотя для монстров это вообще не показатель). Фигуристое тело с третьей грудью и необходимым минимумом подкожного жира было одето в растрёпанную юбку, по длинне напоминавшую земную мини и сшитый из марлёвки чёрный полупрозрачный топ. Длинные, доходящие до локтей каштановые волосы за время дороги собрали на себя пыль и спутались. Завершал картину заметный след на шее, оставленный, по видимому, удавкой.       — Они что ли из принципа доспехи не носят?       — Носят конечно, тем более эта; она у них побогаче была, ибо колдунья. Мы их сняли просто.       — И как она одета была, ежели не секрет?       — Да не больно закована, мы ж подловили её. В жилет кожаный, проклёпанный весь, перчатки до локтя ещё были, колдовские какие-то.       — Подловили?       — Как и зверя любого — на водопое! Пол дня в камышах ждали её.       Будто неверя, прикасаюсь левой рукой к чешуйчатой части тела и аккуратно веду ладонью вдоль хвоста наверх...       — Мик, ты чего?       — А? Ой, прости. Никогда такого не видел, чтоб змея такая здоровая... Она ж длиной с хату мою!       — Пустое. Ты на них насмотреться успеешь; они в их воинстве часто за колдуний бывают. Ты насмотрелся?       — Да, спасибо ещё раз!       — Пустое, ступай к себе.       ...И возвращаюсь, сжимая в кулаке сделанный когтем отрез волос змеи. Пусть он длинной с пол пальца; я человек скромный, многого мне не надо.                     

***

      Пасторальный пейзаж крупного средневекового города; несколько сот малоэтажных домов и церковных шпилей, занявших вершину холма и укрытых кольцом стен — всего этого на пейзаже Шварцштадта не оказалось и в помине (кроме, отчасти, защитных сооружений). Находящийся в низине, город со всех сторон был окружён холмами, чьи вершины стали венцом фортификационного искусства. Невысокие, но основательные укрепления представляли собой цепь построенных без единого стыка башен, соединённых стенами из крупного тёмно серого кирпича. Единственные пути внутрь вели либо, как в нашем случае, по отлично простреливаемой мостовой, петляющей меж холмов, либо же по прокопанному от ближайшей крупной реки (и впадающей в неё же) водоканалу. Из-за кажущихся снизу гигантскими защитных рубежей гостям было видно с полтора десятка самых высоких кирпичных труб, затмевающих небо как чернильно-чёрным, так и кислотно-ярким смогом. Мы же шли к городским воротам в разношёрстной толпе под бликами оптических прицельных труб, закреплённых на крепостных полиболосах.       — Имя, род занятий, состав группы, провозимый груз, цель прибытия? — привратник в латной кирасе, сидящей не по размеру, задавал дежурные вопросы. Все кроме меня заблаговременно достали и надели гильдейские значки.       — Рейнольд Кальт, наёмник, 4 человека, из вещей только снаряжение, прибыли с целью сдачи заказа.       — Угуу-у. — стражник сделал пометку в блокноте и перевёл свой взор за спину рыцаря. — Остальные, назовите ваши имена.       — Ромослав Дубов.       — Микаэль Кост.       — Ника Ксенакис.       — Этот не гильдейский? — привратник указал угольным карандашом в мою сторону.       — На испытательном сроке. — сухо ответил Рей.       — Так, пока готовьте документы о своём новобранце. Вы? — внимание стража перенаправилось к учёной.       — Белла Эрсталь, алхимик, наниматель группы Рейнольда, из вещей снаряжение и гильдейский заказ.       — Предъявите гильдейскую грамоту и предмет заказа.       — Вот: заказанные образцы и документы: как на груз, так и на новичка. — Белл передала привратнику небольшой мешочек и один свиток. Интересно, когда на меня успели оформить документы и почему образцы мутировавших ландышей в суме звенят?       — Даа-а, всё хорошо, проходите. — сказал стражник, отворачиваяь от нас и старательно водя карандашом сильно левее блокнота.       Не знаю, стал я должником, или предъявление столь чудесных образцов просто входит в обязанности шефов. Впрочем, это потом. Рей и Ника, следуя своему слову, окружили меня с двух сторон и сказали идти по самой широкой улице к центральной площади, где меня уже ждал главный городской храм.       От знакомых мне с родной Земли монотеистических религий вера в Верховную Илиас отличалась даже внеше: у неё не было символа. Никаких шестиконечных звёзд, крестов или полумесяцев; вера в богиню, что лично снисходила к смертным не нуждается в подобном. Символ веры в Илиас — её же лик, высеченный свидетелями в камне, отлитый в бронзе или запечатлённый на холсте. Именно поэтому посещаемый мной собор, похожий на Нотр-Дам, настолько обильно обставлен статуями и витражами в виде блондинистой женщины с идеальной фигурой, по той же причине вместо нательных крестиков или иных символов местные носили на шеях складни или (кто побогаче) небольшие статуэтки богини. Наглядно я во всём этом убедился сейчас, стоя на коленях перед алтарём и удивлённо вращая головой. Свящённица в чёрной, но прошитой золотыми нитями сутане как раз закончила с прихожанином из числа городских и медленно подошла к нашей тройке (Ника и Рей также стояли на коленях по две стороны от меня).       — Не бойся Мик; если ты чист пред собой и не несёшь скверны, Богиня не тронет безвинную душу. — заметив, как я разглядываю священницу прошептала мне Ника.       — Я не боюсь, просто никогда не видел... настолько большое святилище. — ну, не считая Храма Христа Спасителя, но этого она всё равно не поймёт.       — Доброго дня вам, страждущие сердца. Что привело вас в юдоль нашей общей Матери?       — У нас...       — Я недавно в отряде, мы боремся с нечистыми. Меня задели в бою и мне нужно убедится в собственной чистоте.       Рей оборвался на полуслове; если Ника в храме предпочитала смотреть в пол, то вот мечник теперь вперил свой взор в мой затылок. Впрочем, рушить мою шитую белыми нитками легенду он не стал, а это главное. Служительница церкви же не повела бровью и продолжила:       — Достойное желание; посмотри мне в глаза и обнажи свою душу, дитя.       Дальнейшие события стали одним из самых необычных моих воспоминаний. Священнослужительница подошла ко мне со стороны алтаря, положив свою руку на голову и на мнгновение оттенив солнце своим силуэтом — не успел я вглядеться в её лицо, как нестерпимой яркости свет вернулся и заполонил моё поле зрения. Ощущения были похожи на резкий переход из морозной тундры в финскую сауну: чувство нестерпимого и всеобъемлющего, но приятного жара на пару с рефлекторным расслаблением мышц. А потом пришло уже знакомое ощущение пристального взора извне; прям как когда меня отправлял сюда... кто-то. Священница говорила обнажить душу, но об этом опыте я старался не вспоминать, на всякий случай.       Странное состояние закончилось едва ли не резче, чем началось, теперь можно снова ощутить себя в храме... Правда, с дорожками слёз на щеках, но это мелочи. Храмовница стояла на том же месте, чуть склонившись навстречу.       — Радуйся, дитя. Верховная сохранила твою душу от тьмы; береги этот дар и дальше.       — Да, спасибо большое... На будущее, как к вам обращаться?       — Аделла, дитя; храм Богини всегда рад принять у себя страждущих. — с этими словами Адель, кивнув на прощанье, удалилась.       — Как видите, уж в чём, а в связях с врагом меня не уличить.       — И видим, и чувствуем. — ответила Ника.       — Теперь я ещё меньше представляю, Мик, чем является твоя... Сила. Но, раз проклятия в тебе нет, предлагаю тебе сделать её козырём всего отряда.       — Так, Рей — поясни; я вроде и до этого не стеснялся обнажать когти.       — Но делал это скрытно, не выдавая себя. Если выйдешь из тени и начнёшь использовать... Себя в полную силу, мы приспособим под это наши методы работы с целью укрепления отряда. По крайней мере — попробуем.       — Звучит неплохо, но, боюсь, немногие настолько рациональны.       — Я, отряд и Белла тебя видели; среди остальных тебе лучше скрываться дальше.       — Один момент: мне за эту новую роль что-то будет? — как бы я к нему не относился, но предложение смахивало на завуалированную роль живого щита. Я не из пугливых, но хороший щит дешёво стоить не может.       — Я говорил, что не торгуюсь.       — Так я цену и не предлагал, просто прошу повысить долю.       — Пятнадцать сотых долей от добычи твои. Не больше.       — По рукам. Когда мне показать себя?       — Сегодня нужно перевести дух, тебе кстати тоже. Завтра покажу скрытую поляну за городскими стенами.

***

            Наконец-то. Покой, доступ к пище и новой, ещё не изученной генетике. С учётом полученного опыта, состояние оболочки можно прокомментировать одним словом — недостаточно! Хлысты прикрыли спину, а когти позволили пустить на лямки пчелу при ближнем контакте, но на этом удачные применения выращенного мной оружия исчерпываются, как и случаи, при которых оно могли быть полезно. Арсенал нужно дополнить; причём чем-то лучшим, чем плодом копирования добытой (будь-то на рынке или в бою) генетики. Новое оружие должно соответствовать ряду критериев:       — Самодостаточность; моему оружию не должно требоваться накопление пяти кило биомассы для синтеза кислотной струи, предварительной натяжки специальными мышцами (как в случае с хлыстами), или время на предварительное выращивание... Чего-то, необходимого для срабатывания. Как бы меня ни порывало вырастить биопулемёт в лучших традициях тиранид, моего умения трансформации едва ли на что-то такое хватит, да и "расход топлива" моей оболочки, требующий пятиразового питания просто для поддержания ясности ума и стабильной работы ставит на затее крест. Особенно ясно эта проблема виднеется в условиях похода по заражённой территории.       — Скрытность; хоть я раскрыл себя перед отрядом, мир не крутится вокруг нас. Другие наёмники не отличаются толерантностью к тем, кого нельзя однозначно отнести к людям, а потому в случае разоблачения будет бой будет неизбежен. Ещё хуже если кто-то, увидев мои особенности, сможет крыться. Тогда внимание на меня обратят ещё и местные светила науки, к огромным для меня проблемам. Тем более, фактор внезапности слишком полезен, чтобы от него отказываться.       — Универсальность; новое оружие должно быть пригодным для применения против максимально широкого спектра потенциальных противников в максимально широком диапазоне внешних условий. Начиная дракой с уличным отребьем в тесном переулке и заканчивая дуэлью с ящеролюдкой на вершине горы. Как следствие требований "ТЗ" — это будет что-то небольшое, острое, с возможностью как рубить, так и колоть, а также усреднённой по меркам холодного оружия длинной. Что ж, моим новым оружием будет скрытно носимое подобие мачете, топора или полэкса, но лишённое древка с удлинённой режущей кромкой.       Думаю, всё необходимое для создания нового оружия содержится в генетике пчёл и ламий. Кстати, о последних: небольшой клок волос, поглощённый оболочкой, рассказал очень многое. Ламии представляли собой относительно гуманоидных монстров, чей человеческий торс сливался с семиметровым змеиным хвостом чуть ниже паха. Если в районе приводящих, ягодичных и бедренных мышц ещё сохранялась невидимая без вскрытия дифференциация, то ниже тело окончательно становилось единым. Ниже атрофированной, мягкой тазовой кости позвоночник не заканчивался, а лишь истончался, также получая тонкие и длинные рёбра; ниже пояса скелет становился почти идентичен змеиному. Кишечник не разделялся на толстую или тонкую кишку, а вместо этого был един и протянут по всей длинне хвоста, всасывая питательные вещества с пугающей эффективностью. Обладающие змеиной грацией, помноженной на прекрасный вид человеческой части, ламии могли без труда ввести человека в восхищённый транс; высокий потенциал змей как колдуний же завершал их репутацию опасных противников, идеальных жён... И приоритетных целей, как я мог убедиться.       Но вернусь к своему вундерваффе! Почти весь известный мне арсенал холодного оружия пришлось отмести из-за необходимости как-то это оружие хранить... Внутри себя. Я мог долго думать и ходить кругами по комнате в таверне, но на помощь мне (к сожалению — лишь в воспоминаниях) пришёл... Польский геймдев! Пара относительно длинных, толстых треугольных лезвий на дополнительном суставе, выходящих из тыльной стороны предплечий. Их величие клинки богомола, несмотря на конструкцию, кажущуюся переусложнённой, стали оптимальным решением. Резко выходя из своих ложементов в толще оболочки, клинки описывали дугообразную траекторию, причём при необходимости — многократно, работая не хуже добротных серпов; острый, сужающийся со всех граней конец клинка же давал возможность наносить точечные и резкие уколы на дистанции, полуторно превышающей длинну моей руки. В особой нужде я и вовсе мог полностью разогнуть суставы клинков, превращая их буквально в продолжение своей руки. Почти что попадание в десятку.       Конструирование в "мясе" данного детища варшавских геймдизайнеров отняло много времени, нервов и калорий. По итогу в толще оболочки появилась кость, плотно прилегающая к моей руке, идентичная лучевой и отпускающая пол десятка пар миниатюрных "змеиных" рёбер, обжимающих мою руку; всё это служило основой для крепления миниатюрного почти локтевого сустава. "Почти" — потому что идущая дальше кость постепенно превращалась в хитиновую инсектоидную лапку (вплоть до состава костей) с мышцами внутри и... Деформированным до формы клинка пчелиным жалом!       Выглядело это со стороны даже более жутко, чем все предыдущие изменения. К тому же, всё-таки потребовалось небольшое видимое изменение в виде тонких продольных борозд на тыльных сторонах предплечий — следствие появившейся внутри рук небольшой полости и системы небольших мышц. Использование тонких мимических мышц для открытия "карманов" позволило избежать деформации рук, так что снаружи я всё ещё человек, просто со странными шрамами.       Полчаса усиленной визуализации, сопровождаемой чувством червей под кожей и вот он — результат! Из напоминающих хирургический разрез выемок на руках вышла пара тёмных хитиновых лапок с тёмным, коньячного цвета лезвием на конце. Как бы я не старался укрепить лезвие кератиновым внешним слоем, делаю в голове зарубку найти материал попрочнее, а затем — первый замах. Послушный моей воле, клинок рассёк воздух передо мной... В конце наполовину утонув в рассохшихся сосновых досках комнаты дряной таверны, где я куковал. Ничего — первый блин комом, уираюсь в стену ногой...       — Мик?! — Белла. Я не скрывал, где остановился, но всё равно не ожидал чьего-то визита. Впрочем, сам виноват, что забыл про засов. — Это... Что-то новое! В лесу ты таких отростков не показывал!       Обычно рассудительная, сейчас Белл была похожа на наивного ребёнка перед школьным Дедом Морозом. Бестактно войдя, она подошла вплотную и, достав нож, быстро расщепила доску, пленившую мой клинок. На её расширившихся глазах возвращаю клинки в исходное положение и отряхнул руки.       — Как ты их... вырастил? Ты ведь, видимо, можешь как-то менять своё тело? — Догадливая. Впрочем, тут удивляться нечему.       — Ну, с оговорками, но верно.       — Я хочу и должна узнать о таком... феномене, как ты. Как можно больше.       — Может и мог бы помочь науке, но Рей уже положил на меня глаз.       — Что ж, я всё равно скоро пойду в новую вылазку. Просто снова найму вас в сопровождение.       — Ну, меня тебе заработком не напугать.       — Тем лучше. Кстати, о заработке: помнишь я рассказывала о знакомом, скупающем грибы?       — Ну?       — Пошли к нему, он хочет с тобой увидеться.