Глава 8. План вошёл в действие.
20 февраля 2024 г., 10:44
Даниэль.
Приехав домой, я надеялся проскользнуть в свою комнату незамеченным — не было сил ни на какие разговоры. Чтобы не привлекать внимания, лучше было войти через двери в сад.
Поставив машину в гараж, я направился вдоль папиных клумб, но передумал идти домой и свернул на тропинку, уходящую вглубь сада. Она вела к беседке, утопавшей в зарослях бугенвиллии. Её алые цветы покрывали всё сооружение, днём оно выглядело романтическим убежищем для влюблённых. Мои родители часто пользовались им именно так. Не раз, глядя из окна, я видел, как они, взявшись за руки, исчезали в этой зелёной чаще.
Я всегда мечтал, что однажды и я буду тайком пробираться сюда со своим альфой. Чтобы укрыться от всего мира. А сейчас шёл сюда один. Не для поцелуев, а чтобы решить — достоин ли тот самый альфа оказаться здесь со мной.
Устроившись в ротанговом кресле, я откинул голову и закрыл глаза. Слова Габи нахлынули, будто прибой:
«Он не всегда был таким... Он мечтал о семье».
Наши мечты совпадали. Тогда. А что теперь? Неужели за годы разочарования это желание в нём умерло? Неужели в этом мире мимолётного удовольствия больше нет места простой мечте — о доме, где тебя ждут и любят?
Я отказывался в это верить. И раз уж судьба связала нас, я попробую эту мечту в нём оживить. Если мне удастся вернуть ему веру — значит, я не зря родился омегой.
Жалел ли я его?
Как человек — да. Но жалость — плохой фундамент для брака. Она размягчает рассудок. А мне нужна трезвость. Он сам выбрал окружение из тех, кто готов раздвинуть ноги по первому взгляду. Значит, его это устраивало. Хотя… о чём я? Альфы редко отказывают себе в удовольствии взять то, что само плывёт в руки.
— Что ты здесь делаешь? — голос отца вырвал меня из размышлений. Я открыл глаза и увидел, как он вошёл и сел рядом.
— Как ты догадался? — я удивился. Он искал меня так поздно?
— Я знаю, что это твоё место силы. Сюда ты приходишь, когда нужно принять важное решение, — отец улыбнулся, и на душе стало тепло. Хотя бы один альфа в этом мире любит меня безоговорочно. Его чувства — моя константа, которая никогда не изменится.
Они с папой создали идеальную семью. Я не верил, что у них всё было гладко с самого начала. Мне сейчас как раз нужен был чей-то опыт. Чей лучше, чем их собственный?
— Отец?
— Да, малыш? — он расслабленно сидел, вдыхая аромат цветов.
— У вас с папой в начале были трудности?
— Конечно, были, — его лицо озарила тёплая улыбка приятного воспоминания. Он помолчал, собираясь с мыслями.
— Знаешь, когда мы встретились, я не сразу понял, что мы истинные.
— Почему? — отец приоткрыл глаза, его взгляд стал оценивающим, будто он решал, стоит ли говорить. Но решился.
— Накануне я подрался в баре. Один придурок приставал к омеге, и я вступился. В драке он сломал мне нос. Месяц я вообще не чувствовал запахов.
Он рассмеялся, и этот заразительный смех заставил улыбнуться и меня.
— Рони тогда был в шоке, когда мы встретились на вечеринке, а я на него никак не реагировал. Я тогда был в отношениях, несерьёзных, но всё же. А твой папа не знал про мой нос и прессовал меня, как бульдозер. Я даже подумал, что он ненормальный.
— И что было дальше?
— Через пару недель его «осады» он выследил меня. Я был в кафе с тем омегой. Сделали заказ, и вдруг перед нами, как из-под земли, — Рони. Вид — грозный. Он сел за наш столик, окинул того омегу ледяным взглядом, потом посмотрел на меня и заявил: «Я не знаю, почему ты не чувствуешь меня, но мы истинные. И я не собираюсь это игнорировать».
Потом повернулся к моему спутнику: «А ты можешь перестать строить глазки на моё. И лучше тебе исчезнуть. Сейчас же».
Я был в полном ступоре от его наглости. Такого омегу мне встречать не доводилось: целеустремлённого, дерзкого, знающего, чего хочет. И когда шок прошёл, я понял — он мне безумно нравится именно этой своей бесцеремонностью. И я тут же предложил ему встречаться.
— Прямо при своём партнёре? — я был поражён. Смелостью папы. И… безжалостностью отца. Осуждал ли я его? Не знаю. Но он всегда принимал быстрые и верные решения. Вот и тогда не промахнулся.
— Да, знаю, поступил ужасно. Но твой папа покорил меня той выходкой.
— Да ладно, — усмехнулся я. — Скажи честно: тебе льстило, что такой красавец-омега бегает за тобой.
Мы оба рассмеялись. Он склонил голову.
— Ты прав, поначалу так и было. Но когда я узнал его поближе — полюбил. А когда нос зажил и я наконец почувствовал его запах… это лишь усилило всё в тысячу раз. Я понял: он — моя судьба.
После его слов в беседке повисла тишина. Мы думали каждый о своём, но, кажется, в одном направлении.
Вывод был ясен: нужно быть смелым и напористым. Если поймёшь, что он твой — не стоит церемониться. За своё нужно бороться, не оглядываясь на чужие чувства.
— Бенжамин согласился не делать официального представления, — тихо сказал отец, нарушая тишину. Я знал, что у него получится.
— Что планируешь? — он внимательно смотрел на меня.
— Сначала хочу узнать, истинные ли мы.
— А если нет?
— Всё равно попробую завоевать его сердце.
— А если не выйдет? — его вопросы были как репетиция худшего сценария. Но я усвоил урок: не попробуешь — не узнаешь.
— Если все мои усилия будут тщетны — попрошу поддержать с разводом. Если он сам не захочет быть счастливым рядом со мной, я бессилен. Но я надеюсь на лучшее.
Я так углубился в мысли, что не заметил, как отец обнял меня. Он всегда видел мои сомнения.
— Я верю в тебя, сын. Горжусь, что ты не бежишь, а смотришь проблеме в лицо. Если что — обе семьи на твоей стороне. Проси о помощи смело.
Я отстранился, удивлённо глядя на него.
— Бенжамин и Хьюго любят тебя не меньше нас. Они — твои союзники, — он снова крепко обнял меня.
Теперь я верил. С такой поддержкой всё получится.
Ну что ж, Александр Аддингтон. Готовься. К тебе движется не просто омега по контракту, а полномасштабная операция по завоеванию. Со штабом поддержки в лице двух семей. Твоё пошатнувшееся сердце будет моим.
***
На следующее утро я проснулся в боевом настроении. Мне предстояло покорить самую высокую гору — вылечить сердце альфы, разучившегося верить в мечты. У меня была пара только к трём, поэтому я позволил себе понежиться в постели, наслаждаясь тёплыми лучами солнца. В душе наконец воцарилось спокойствие. Сомнений не осталось. С отцовской защитой я справлюсь с любой проблемой. В половине одиннадцатого я решил встать — нужно было поговорить с папой. До бала оставалось меньше двух недель, время поджимало. Приведя себя в порядок, я нашёл его в библиотеке. — Привет, пап. — Дани, мальчик мой! Всё в порядке? Уже довольно поздно, — в его голосе звучала лёгкая тревога. — Всё отлично. У меня сегодня пары начинаются поздно, — я присел рядом на диван. — Пап, можно спросить? — Конечно, я весь внимание. Мне нужно было выяснить это раз и навсегда. — Почему ты настаивал на встречах с Алексом, зная… какая у него репутация? На его лице отразилось не обида, а глубокая печаль. — Он не всегда был таким, Дани. Я видел, как нежно он заботился о своём брате Дилане. Мы с отцом мечтали, что так же он будет относиться и к тебе. Но в двадцать лет с ним случилась та история… — Я знаю. Габи рассказал. — А… — он кивнул. — После этого он месяц не выходил из комнаты. Хьюго (отец Алекса) не мог до него достучаться. А когда вышел… стал другим. Мы думали — перебесится, одумается. Ошиблись. Мы надеялись, что, когда ты вырастешь, сможешь залечить его раны. Но если его образ жизни пугает тебя — я поддержу любое твоё решение. — Нет, пап. Я решил бороться. И для этого мне нужен твой главный козырь — твой безупречный вкус. Мне нужен костюм для бала. Но не просто красивый. Мне нужно «Вау! Где это сокровище пряталось?». Его лицо просияло от восторга и удивления. — Неужели я дождался этого дня? Думал, никогда не попросишь! — я сел прямо. — Пап, и ещё. Мне нужны те духи. Которые скрывают запах истинного. Его удивление сменилось лёгким шоком. — Зачем? — Я хочу встретить его инкогнито. Костюм и маска помогут скрыть лицо. А духи — на всякий случай скроют запах, если мы… окажемся истинными. — Зачем такие сложности? — Отец вчера рассказал, как вы познакомились. — Он что, с ума сошёл?! — в глазах папы вспыхнули испуг и гнев. — Всё в порядке. Этот рассказ натолкнул меня на мысль. Я хочу, чтобы Алекс заинтересовался мной. Моим характером, умом. А не запахом, если природа вдруг решит подыграть. Хочу, чтобы его выбор был осознанным. Папа долго смотрел на меня, а потом лицо его смягчилось пониманием. — Хорошо. Сегодня же позвоню и попрошу прислать пару флаконов. — Пару? Зачем так много? — Как я понял, ты и дальше планируешь какое-то время скрываться? — А если мы не истинные? — Всё равно пригодятся. Что-то мне подсказывает, — он улыбнулся. — Папуль, ты что, знал? — Что? — Что ты у меня самый лучший! — он рассмеялся, притянул меня и крепко обнял. — Да, и ещё, пап… нужно помочь с костюмом для Габи. Я ему пообещал. Его глаза загорелись азартом. Наконец-то сын просит его о главном — о стиле. И не только для себя! — Ну что ж, с радостью! Скажи, у тебя сегодня очень важные пары? — Не совсем. — Прекрасно. Значит, можешь прогулять. Ты и так учишься сверх нормы для этого заведения. — Пап! — Что «пап»? Это факт. Ладно, звони Габриэлю. Пусть тоже отдохнёт от науки, всё равно учится для галочки. Поедем к моему знакомому. Он сделает из вас двух таких конфеток, что Александр и Майкл не смогут отвести своих взглядов. — Пап, только без перебора, пожалуйста? — Поверь мне, сынок. Александр не просто не сможет отвести взгляд. Он его просто не оторвёт.
