Шипы

      Жизнь в Облачных глубинах напоминала сладкий, тихий и спокойный сон. Здесь никогда не происходило чего-то из ряда вон выходящего, все соблюдали установленные предками правила и вели самый порядочный образ жизни. Так протекало и детство молодых Нефритов клана, но их юности суждено было стать совсем иной. Когда Лань Чжань впервые увидел красивого темноволосого юношу в Облачных глубинах, он ещё мог дышать полной грудью. Но в скором времени жизнь его кардинально поменялась. В своем клане заклинателей он был вторым Нефритом, образцом для подражания, гордостью среди учеников. Безукоризненные манеры, магические умения, профессиональное владение оружием — все эти и ещё множество пунктов входили в список качеств юноши. Ему пророчили светлое будущее, хоть он и был младшим сыном главы Ордена, но это не умаляло его достоинств. Лань Чжань привык к порядку и дисциплине, которые так активно насаждались ему с малых лет. Потому любые шалости и нарушения правил, а также склонные к такому поведению люди вызывали у Ванцзи как минимум раздражение, а как максимум – неприязнь. Причём последнее слово было самым точным отражением негативных чувств адепта Гусу, ведь на гнев, как ему казалось, он был неспособен. Однако вскоре ему предстояло кардинально изменить свое мнение на этот да и не только этот аспект своего характера.       В то лето в Облачных глубинах появилось несколько новых учеников. Как обычно, они, непривыкшие к строгому распорядку дня и своду правил, шумели, паясничали и страдали каждые 10 минут от новых и новых наказаний дяди Циженя. Но один из шалопаев был особенно непокорен и задирист. Лань Чжань уже был наслышан о некоем Вэй Ине, имя которого то и дело слышалось в крайне негативном ключе. Дядя Цижень так вообще начинал трястись от злости при одном только упоминании нового ученика. И вот сегодня на занятии Ланю наконец удалось встретиться лично с тем самым злостным нарушителем спокойствия в Гусу. В первую же секунду, стоило взгляду фиалковых глаз встретиться с золотыми, Лань Чжань почувствовал тонкий укол в области груди, но не обратил внимания, увлеченный красотой этого заклинателя. Молодой человек весело хихикал, перешёптывался с друзьями и строил рожицы, стоило только Циженю отвернутся. Но всё это возмущающее поведение прошло будто бы мимо Лань Чжаня, который был поражен Вэй Ином. Он был прекрасен подобно изысканной картине, что висели в комнате главы Клана и изображали мужчин, облаченных в шёлковые наряды и танцующих с великолепными дамами на пиршестве. Но даже те нарисованные красавцы не шли ни в какое сравнение с Усянем. Он был словно бог, сошедший с небес, ведь как иначе объяснить чарующий игривый взгляд, тёмные локоны, рассыпанные по плечам и подвязанные наверху красной лентой, тонкий и сильный стан. Вэй Ин, кажется, заметил пристальное внимание к своей персоне и помахал Ванцзи, Лань деловито кашлянул и тут же отвернулся, уткнувшись в свиток с правилами Гусу. Так он и не отрывал от писания глаз в течении всех занятий. После же Вэй Ин, как и следовало его репутации, проявил настойчивость в знакомстве с Нефритом клана. Он, как волчок, крутился вокруг и абсолютно невежливо норовил заглянуть в глаза новому "другу". Но Лань Чжаню от волнения ничего не лезло в голову, потому он лишь издал короткое "Мгм" на приветствие Усяня, быстро взглянув в хрустальное озеро глаз. Как же они были прекрасны! Длинные пушистые ресницы обрамляли фиалковые сады, в которых на самом дне будто горели яркие золотые светлячки. Лань Чжань, словно опаленный этими огнями, поспешил скорее укрыться в своей комнате, небрежно толкнув Усяня по дороге. Тот лишь бросил вслед недоуменный взгляд и продолжил хохотать с друзьями, обсуждая "странные усики старика Ланя".       С того самого дня они постоянно сталкивались на занятиях, в библиотеке, в парке и вообще везде. Лань Чжань с каждым разом лишь больше очаровывался красотой Вэй Ина и раздражался его ветренностью. Недовольство вольным общением Усяня с девушками, когда учеников отправляли в город на задание, отзывалось покалыванием в лёгких, головокружением и дрожью в коленях. Каждый раз, когда этот бесстыдник позволял себе игриво касаться чужих волос и заливисто смеяться над неуклюжестью Мянь-Мянь, Ванцзи наполняло неприятное тягучее чувство. Каково же было называние этому? Грусть, зависть, ревность? Лань Чжань думал, что все это лишь пустяки, раздражение, вызванное нарушениями и попранием норм их клана, пока однажды не произошло нечто из ряда вон выходящее.       Клан Вэней решил провести соревнования по стрельбе из лука среди молодых воинов. Прибыло множество учеников со всех уголков страны – представители кланов Лань, Нэ, Вэнь, Цзин, Цзян и другие. По началу все шло как нельзя лучше, успех сопутствовал адептам Лань, ребята из клана Цзинь шли с ними вровень. Среди всех учеников, конечно, выделялся Вэй Ин, который был отменным стрелком, с ним могли потягаться лишь немногие, в том числе молодые Нефриты. Лань Чжань, желая не посрамить честь своих предков и получить одобрение дяди, без устали тренировался, в перерывах между соревнованиями отказываясь отдыхать и раз за разом выпуская стрелы в мишень. Он настолько сосредоточился на цели, что совсем не следил за другими участниками. А стоило бы... Группа хихикающих молодых людей поблизости явно замышляла какую-то шалость, пользуясь отсутствием контроля старших учеников. Один из адептов отделился от друзей и быстрыми шагами направился к Ванцзи. Тихо и аккуратно за спиной Ланя появился Вэй Ин. Он приблизился к уху Ванцзи и весело прощебетал что-то о том, как он впечатлен талантом гэгэ. Стайка друзей поблизости затихла, напряженно вглядываясь в происходящее и ожидая скандала. Ведь всем было известно, как сильно ценилось личное пространство в клане Ланей. И как сильно раздражал второго Нефрита. Отвлекшись на неожиданно возникший у плеча голос, Лань Чжань и не заметил, как рука Усяня потянулась к налобной ленте. Мгновение - и каскад тёмных волос рассыпался по белоснежным одеждам мягким водопадом. Глаза Ланя расширились, в них отражалось так много чувств сразу: гнев, смущение, страх и волнение. Лук, который он с каждой секундой все сильнее сжимал в руке, с треском сломался пополам.        Секундное замешательство быстро прошло и Лань Чжань мигом обернулся, вырвал ленту из рук обидчика. Какая дерзость! Какой позор! Этот юнец и понятия не имеет, что означает лента в их клане, насколько это сокровенный и священный предмет. Снимать её мог лишь самый близкий человек, спутник жизни, возлюбленный. Позволить трогать ее кому-то еще было бы просто ужасным бесстыдством. И вот на глазах у всех Вэй Ин просто взял и опозорил их клан, сделал Лань Чжаня "распутным"! Он сверлил Усяня взглядом, в котором отражались языки пламени. Как же это было возмутительно! Кончики ушей Лань Чжаня покраснели от смущения и злости, переполнявшей его. Он хотел высказать тому, все что думает о нем. Но так ли много плохих мыслей было в его голове? Или скорее больше нежных мечтаний и потаенных желаний? Тем не менее Лань Чжань уже открыл рот, чтоб отчитать Вэй Ина, но не смог произнести и слова. Острая боль уколола его прямо в сердце. Она была просто невыносимой. Лань Чжань чувствовал, будто его лёгкие заполнены чем-то мягким и воздушным, но при малейшем вдохе становившимся острым и жёстким. Он шумно вдохнул и закашлялся, на ладони, прикрывавшей рот, остались капельки алой крови. Ученики вокруг зашептались, некоторые стали указывать пальцем на Лань Чжаня. Шум наполнил все вокруг. Перед глазами помутилось, ноги едва держали тело в вертикальном положении. Тогда-то до его ушей откуда-то издалека донеслись слова о возможной причине этих болей в груди — цветы. Что, о чем они вообще? Лань Чжань непонимающе покосился на шепчущихся адептов Цзинь. Да, они точно говорили, что в легких лучшего воспитанники Гусу росли какие-то цветы, своими шипами вызывающие кровавый кашель. Что это ещё за сказки? Лань Ванцзи никогда не слышал о подобном. Он с трудом сделал шаг к юношам и хрипло прошептал свой вопрос. Они испуганно округлили глаза, но один из клана Цзинь ответил ему. По словам ученика, существует легенда, что если слишком сильно полюбить человека и не получить от него признания в ответ, то невзаимная любовь прорастет в легких. Цветы будут все больше, а шипы все острее, если возлюбленный не сделает шаг навстречу. Нетрудно догадаться, чем все закончится в итоге. Миру было известно несколько столь печальных историй. Лань Чжаня будто окатили ледяной водой. Неужели это правда? Вариант был только один — он влюблён в Вэй Ина, и всё рассказанное учениками верно. Но мысль о странном щемяшем чувстве влюбленности уже давно таилась в его голове, и почему-то абсолютно не шокировала, куда ужасней было другое — его чувства невзаимны. Иначе цветы не стали бы рвать внутренности, ведь так? Казалось, мир Лань Чжаня рухнул. Он и не помышлял, что Вэй Ин ответит на его странную извращенную привязанность. Ведь он, наверное, любит девушек, да и они его тоже, судя по кучам комплиментов и флирта, которые Усянь получал каждый раз выходя в город. Не обращая внимания на причитания толпы, Лань Чжань покинул тренировочную площадку.        С каждым днем становилось тяжелее дышать. Когда Вэй Ин был поблизости, шипы будто уползали внутрь, но стоило ему отойти подальше, как они с новой силой вспарывали легкие. А уж когда учеников отправили на миссию в город и Усянь стал заигрывать с Мянь-Мянь, Лань Чжань совсем готов был выплюнуть свои внутренности. Так прошли пара месяцев, Лань Чжань чувствовал себя все хуже. Розы окутали лёгкие, трахею и продолжали подниматься все выше и выше. Он перестал посещать занятия и все дни проводил в постели. Стены Облачных Глубин сотрясал тяжёлый кашель, а белые простыни потемнели от крови. Дядя и старший брат пробовали все возможные заклинания, но все бестолку. Ведь лишь одно особенное слово от Усяня могло спасти больного. Но Лань Чжань уже смирился с неизбежным, наверняка, Вэй Ин где-то мило болтает с Мянь-Мянь и даже не вспоминает о нем. Многие ученики приходили проведать больного, но не Вэй Ин. Его привычные приставания и подколы оборвались ровно в тот момент, когда Ланю стало трудно дышать.       Сегодняшним утром кашель немного ослаб, и Лань Чжань смог нормально поесть. Неожиданно за дверью послышался шум и шепотки. Затем в проёме появились Цзян Чен и Нэ Хуайсан и быстро втолкнули Вэй Усяня в комнату, молниеносно перекрыв ему путь к отступлению, захлопнув дверь. Вэй Ин неловко промычал приветствие и наконец осмелился подойти ближе к кровати Лань Чжаня. Тот был весьма растерян, вид его внушал жалость, волосы растрепались, под глазами залегли тёмные круги. Почему-то после появления Усяня в комнате Лань Чжаню стало легче дышать, но он не придал этому значения. Вэй Ин тем временем оказался слишком близко к его лицу, всматриваясь в потухшие золотые глаза. Он признался, что долго отрицал свои чувства, мучился, не зная, куда пропал Ванцзи. Выяснив, что случилось, он долгое время боролся с самим собой, но вот услышав, что Лань Чжаню осталось недолго, Вэй Усянь вдруг понял, что не может потерять самое дорогое, что у него есть. И осознав эту простую истину, он тут же примчался сюда. В словах юноши сквозила печаль и сожаление. Лань Чжань слушал рассказ, кажется, забыв даже дышать, его глаза блестели от волнения. Неужели все это правда? Или это Вэй Ин опять задумал какой-то розыгрыш и вот сейчас он расмеется ему в лицо. Вдруг Усянь прервал эти тревожные мысли, резко подавшись вперёд и невесомо коснувшись своими губами щеки молодого Нефрита. Лань Чжань слегка вздрогнул от нежиданности, но инстинктивно прикрыл глаза, хотя и ни разу не целовался, потому не знал, положено ли так делать. Вэй Усянь мягко разомкнул губы Лань Чжаня, проводя по ним кончиком языка, плавно впуская его глубже. У Лань Ванцзи захватило дыхание от той нежности, что Вэй Ин вкладывал в поцелуй, и он ответил ему со всей пылкостью, на которую был способен. Внезапный стук в дверь заставил их прерваться. Вэй Ин стал медленно отстраняться, но Лань Чжань уцепился за полы его одеяний. Он боялся, что если отпустит свою любовь, то она растает в воздухе, а он опять в одиночестве будет медленно и мучительно умирать. Вэй Ин мягко накрыл его ладонь, прошептав, что скоро вернётся и волноваться не о чем. Дверь уже приоткрылась, и за ней показался профиль Сиченя. Вэй Ин мигом оказался у окна, напоследок он обернулся и одними губами прошептал : "Люблю тебя", а после перепрыгнул через балкон и исчез в ветках сакуры. Старший брат вошёл в комнату больного, отмечая, что Лань Чжаню явно стало лучше. Тот лишь повернулся к вошедшему брату и глубоко вздохнул полной грудью. Шипов больше не было. Розы цвели.