Сын человеческий

      Хёнджин хватается за руль отчаянно, стискивает зубы и на Чонина не смотрит. Его любимый ничего и не говорит, просто перебирает что-то, по звуку, кажется, брелоки на ключах, которые стучатся о помолвочное кольцо.       Хёнджин знает, что он сам и виноват, он бы выбросил уже злоебучее кольцо в реку Хан, но слишком поздно, слишком… Остаётся только молиться, чтобы успеть. Пробка рассасывается потихоньку, так что он надеется на это.       В ушах до сих пор гремит грустный голос Феликса, который совершенно внезапно на вопрос про кольцо предупредил, что как только оно окажется на пальце Чонина, беды не избежать им в Сеуле. И надо же было именно тогда, когда Хёнджин перепрятал кольцо туда, куда Чонин никогда не залезал, именно там начать искать нужную вещь и обнаружить кольцо. Другу ясновидцу Хёнджин верил безоговорочно, он уже не раз был прав во многом, и теперь Хёнджину оставалось только верить, что это дурацкое предсказание удастся пресечь, не дать ему сбыться и…       Телефон звонит противной трелью. Чонин лезет в карман куртки и ставит на громкую связь. Голос Феликса встревоженно говорит:       — Что бы ты сейчас не делал, Хёнджин-а, поверни назад, перестань.       — Нет, — отрезает Хёнджин.       — Остановись, — просит Феликс, голос его становится ниже и глубже и… Хёнджин бы послушал, но он бросает один взгляд на Чонина и решительно мотает головой.       Впереди виднеется наконец конец пробки и он с облегчением давит на газ, выскальзывая из неё. Они успеют выехать за черту города и тогда…       — ОСТАНОВИСЬ! — орёт Феликс.       Но поздно.       Единственное, что чувствует Хёнджин, так это как их, вместе с их маленькой машинкой, дёргает куда-то в сторону, а потом видит раскрытый в крике рот Чонина… И чувствует как его куда-то сносит темнотой.