Сын человеческий

      Минхо сидит на ступенях храма, закрыв лицо руками. Он знает, как правильно, но это не избавляет его от чувства, что всё это чушь и дрянь. Хочется кричать, хочется… Сопротивляться хоть как-то, но это бессмысленно.       Он чувствует, как рядом присаживается кто-то. Хочется думать, что это Чанхи, но Минхо слишком хорошо чувствует чужую энергию. Рядом с ним определённо сидит посланник с небес, но Минхо не спешит открывать глаза: знает, что ему и так скажут всё, что надо.       — Богиня просит передать, что она сожалеет, — тихо говорит ангел. — И ей очень жаль, что этот груз на тебе.       Минхо передёргивает плечами. Он не в первый раз слышит, как ангелы зовут отца богиней. Он знает, почему: потому что Бог и он, и она, в одном лице, но ему ближе именно его мужской образ, поэтому Минхо сжимает губы и упрямо говорит:       — Если он так сожалеет, почему бы не отменить это всё?       — Уже поздно. И эту битву больше откладывать нельзя, — просто отвечает ангел.       А затем Минхо вдруг чувствует мягкую руку у себя в волосах. Женскую руку, он уверен в этом на сто процентов, а энергия вокруг становится куда ярче и сильнее. Открывать глаза теперь попросту страшно: Минхо понимает, что его человеческое зрение этого не выдержит.       — Мне жаль, мой мальчик, — нежно говорит голос.       Минхо знает, что он… Она в этом обличии говорит так тихо, как может, но это всё равно безумно громогласно. Потому что божий голос не предназначен для человеческого слуха. Минхо зажимает уши руками и крепче жмурится.       Но она больше ничего не говорит, только гладит его по спине и оставляет поцелуй на затылке, прежде чем встать и исчезнуть. А Минхо ещё долго сидит, зажмурившись, потому что ощущение её присутствия не пропадает. А когда пропадает, он открывает глаза… И видит перед собой Чанхи. Чанхи который опускается перед ним на колени и сжимает его руки, а Минхо подаётся вперёд и падает ему головой на плечо. Так легче. Легче и спокойнее.