Властвовать в пору смут / TO RULE IN A TURBULENT WORLD

Императорский дворец был залит светом фонарей, будто бы на улице стоял день. На десять ли вокруг раскинулись лотосовые пруды, а в воздухе витал аромат османтуса, хоть и не такой душистый, как в землях к югу от Янцзы, но с той особой, свойственной Центральным равнинам, густотой. Ю Мяо понимал: сегодняшний пир крайне важен. Ни одного неверного слова, ни одного ошибочного шага. Он мысленно повторял предстоящую речь, пока колесница не въехала в боковой сад. Только тогда его тревога немного утихла. — Прошу, Таньхуа-лан [1], — с почтением произнёс евнух, держа фонарь в руке с фонарём в руке. [1] 探花 [tànhuā] — стар. искатель цветов (обр. о занявшем третье место на государственных). 郎 (láng) — уважительное обращение к молодому мужчине. Ю Мяо кивнул. И только в этот момент он всё ещё чувствовал себя так, будто всё происходящее — это сон. Неужели он действительно стал Таньхуа, войдя в первую тройку? За весь этот день известия сыпались одно за другим, слишком быстро, и он всё ещё не мог прийти в себя. Мысли были спутаны, но в сердце он всё думал о доме в Цзяннани. В это время, скорее всего, Цяо Цзюэ любовались луной, выпивая с Ли Чжифэном. Ю Мяо вздохнул, в его взгляде мелькнула тень печали. Евнух с фонарём, идущий впереди, обернулся и спросил: — Таньхуа чем-то обеспокоен? Ю Мяо подумал, что нельзя слишком явно показывать свои чувства, он пришёл на пир в императорский двор, поэтому лишь улыбнулся и спросил: — А кто стал Чжуанъюань-лан в этом году? [2] [2] 状元 [zhuàngyuan] первый из сильнейших (победитель на столичных экзаменах, первый кандидат на высокую должность) — Сын сановника Ли, — с улыбкой ответил евнух. — А Банъянь — уроженец уезда Хэншань, провинция Сычуань [3]. [3] 榜眼 [bǎngyǎn] - второй из сильнейших (человек, значащийся вторым по списку выдержавших столичные экзамены) Ю Мяо медленно задумчиво кивнул. Евнух привёл его в укромный уголок императорского сада, де новоиспеченный Таньхуа увидел у пруда, в павильоне у Тайечи [4], человека, стоявшего затылком к нему, держа руки за спинойг, а рядом с ним был еще один высокий мужчина, похожий на военного офицера. [4] Реально существующее место. Озеро расположено к северо-западу от Запретного города, занимает более половины территории парка. Военный беседовал с тем знатным молодым человеком. Ю Мяо сразу узнал их — это были Не Дань и Чжао Чао! — Прошу, Таньхуа-лан, — евнух довёл его до этого места и отступил. Ю Мяо сошёл с галереи и направился к павильону. Не Дань и Чжао Чао прервали разговор, заметив его приближение. Не Дань носил скромную одежду: на нём был поношенный тёмно-синий военный халат. Ю Мяо с улыбкой вскочил в павильон и воскликнул: — Третий принц! Он как раз собирался поприветствовать обоих, когда «Чжао Чао» обернулся к нему — это оказался не Чжао Чао, а наследный принц! Ю Мяо, испугавшись, поспешно низко поклонился: — Ваше Высочество, наследный принц. Собеседником Не Даня действительно был наследный принц Чжао Чжо, который, увидев Ю Мяо, сразу же расплылся в улыбке: — Таньхуа-лан, давно не виделись. При этом он подмигнул Ю Мяо. Ю Мяо понял, что речь идёт о том случае, когда он вместе с Ли Янем и другими ходил в квартал красных фонарей. Такие слова от наследного принца допустимы, но самому Ю Мяо их говорить никак нельзя. Он мог лишь смущенно улыбнуться и неловко сказать: — Ваше Высочество шутит. — Всё же нужно как можно скорее вернуться на пост, — вновь заговорил Не Дань. Наследный принц на некоторое время задумался, затем медленно ответил: — Я доложу об этом отцу — императору, генерал Не может не беспокоиться. Не Дань кивнул и, многозначительно взглянув на Ю Мяо, сложил руки в приветственном жесте и откланялся. После ухода Не Даня наследный принц молчал, с улыбкой разглядывая Ю Мяо. Тот вновь принял свой спокойный, невозмутимый вид и встал в стороне, ожидая распоряжений. Хотя Чжао Чжо и был наследным принцем, но Ю Мяо знал, кто он теперь — чжуанъюань, банъянь, таньхуа... даже чиновники второго ранга, приглашённые на сегодняшний пир, в будущем станут опорой государства [5]. Иными словами, все они скоро поступят на службу во дворец. [5] В древнекитайской экзаменационной системе (科举, кэжюй), после дворцового экзамена (殿), успешные кандидаты делились на три группы: 一甲 (первый ранг): 3 лучших ученика: 状元 (чжуанъюань) — 1-е место, 榜眼 (банъянь) — 2-е, 探花 (танхуа) — 3-е. 二甲 (второй ранг): Следующие примерно 80-100 человек, не попавшие в тройку, но успешно сдавшие экзамен. 三甲 (третий ранг):Ещё больше людей, которых тоже признали достойными, но они ниже по баллам. Чжао Чжо — будущему императору, предстоит видеться с ними снова и снова [6]. В каком-то смысле, наследному принцу тоже нужно держаться с ними вежливо. [6] 抬头不见低头见 [tái tóu bù jiàn dī tóu jiàn] букв. поднимешь голову - не видишь; [но] опустишь голову - увидишь; обр. часто встречаться друг с другом, встречаемся то и дело, постоянно сталкиваться Ю Мяо задумался, словно хотел что-то сказать, но наследный принц опередил его: — Почему ты выглядишь безрадостным? — Как я смею, — с улыбкой ответил Ю Мяо. — Сегодня известия посыпались одно за другим, я немного растерялся и пришёл в смятение. Наследный принц широко улыбнулся, похлопав Ю Мяо по плечу и сказал: — Твоя статья отличная. Отец вчера всю ночь не спал в зале Тайхэ, читая твои контрмеры. Ты учился у государственного советника Сунь Юя? Ю Мяо поспешно скромно ответил: — Будучи в Лючжоу я у него учился. Наследный принц с лёгкой улыбкой: — В своё время и меня учил Сунь Ю, — с легкой улыбкой ответил наследный принц. Глаза Ю Мяо заблестели от удивления: — Ваше Высочество тоже… тоже… — Да, — с улыбкой подтвердил наследный принц. — Он меня наказывал, и был суров. Пойдём, я покажу тебе дворец, расскажу всё по пути. Ю Мяо украдкой взглянул на него пару раз, не смея всматриваться в лицо наследного принца. Но всё же почувствовал, что, хотя Чжао Чао и Чжао Чжо были рождены от разных матерей, между ними было сходство. В отличие от прямолинейного и откровенного Чжао Чао, с наследным принцем было приятнее и естественнее говорить. . Недаром император, выбрав наследника, одарил его особым расположением. Наследный принц вёл Ю Мяо через Императорский сад. Всю дорогу он улыбался, его речь была живой и остроумной. Постепенно Ю Мяо тоже расслабился и начал рассказывать о разных случаях с Сунь Юем: как его ругали, заставляли переписывать книги. В конце оба не удержались и вздохнули. — Бывший советник Сунь Юй — хороший учитель, — задумчиво сказал наследный принц. — В детстве я ненавидел его до смерти, а теперь думаю — больше такого не встретишь. Ю Мяо с улыбкой кивнул: — К счастью, я попал к нему в ученики в семнадцать лет и успел это понять. Наследный принц вновь обернулся, пристально посмотрел на Ю Мяо и с улыбкой сказал: — Потому я, как только увидел тебя, сразу почувствовал, будто мы давно знакомы. Конечно же, это потому, что тебя обучал Сунь Юй… — Я недостоин. Когда я увидел Ваше Высочество, тоже почувствовал что-то знакомое. Наследный принц сперва немного удивился, затем понял смысл слов Ю Мяо, понимающе улыбнулся и сказал: — Я действительно похож на третьего брата. Ю Мяо медленно кивнул, после чего принц повёл его в Императорский сад: все для банкета было уже готово, большинство людей уже расселись по местам. В этот момент, все один за другим подняли головы и посмотрели на то, как принц ведёт Ю Мяо. Первым поприветствовать их встал Ли Янь, принц тут же дал знак всем садиться, и, улыбаясь сказал: — Господа, вы долго ждали. Отец-император сейчас в Зале Жэньхэ совершает церемонию поклонения предкам, скоро прибудет. Все один за другим кивнули, принц жестом пригласил Ю Мяо занять место, сам же направилсяк другому столу и сел со старшими чиновниками, в разговоре между ними в основном речь шла о делах молодых людей. Во глове этого стола место было пустым, Ю Мяо предположил, что оно для императора; Ли Янь сидел первым по правую руку, не встречаясь взглядом с Ю Мяо. На следующем месте сидел банъянь с дворцового экзамена, тоже был в парчовой мантии, но кожа у него была грубая, тёмная, с явными следами ветров и солнца. Вероятно, происходил из бедной семьи из Западной Сычуани. Нижнее место за столом занимало ряд цзиньши второго класса, среди них явно находился и Цинь Шаонань из министерства церемоний, слегка кивнув Ю Мяо; последний же в ответ поклонился и прямо занял своё место, с банъянем перебрасываясь фразами. Они обменялись именами, банъянь представился Чэнь Цин, Ю Мяо задал несколько вопросов и обнаружил, что тот тоже потомок знатного рода! Несмотря на то, что семья Чэнь Цина поколениями занималась земледелием, он был потомком старшего предка Чэнь Туаня [7]. [7] 陈抟 [chén tuán] — даосский мастер. Известный китайский даос, мудрец и отшельник периода поздней династии Тан и начала Сун. Ю Мяо невольно проникся уважением, задал ещё несколько вопросов, но обнаружил, что банъянь говорит очень странно, будто бы как мудрец вне мира, но не совсем; он мямлил, заикался. Говорит, что заботится о судьбе мира, а сам всё твердит о приготовлении пилюль по учению Хуан-Лао. Ю Мяо не знал плакать ему или смеяться. [8] Хуан-Лао (синкретическое направление древнекитайской философии, популярное в конце периода Сражающихся царств 战国, и в ранние годы династии Западная Хань 西汉) — В этом году урожай плох, — вздохнул Ю Мяо, — от Сычуани до Лючжоу и Янчжоу... боюсь, снова будет голод. — Небо и земля бессердечны, обращают всех существ в солому для собак, — сказал Чэнь Цин, — иногда небо… не заботится о всех мирских явлениях, например, то так, то эдак… живые существа в глазах неба — это тоже… тоже… человек соединяется с небом, и умирает без сожаления [9]… [9] 天地不仁，以万物狗  (Небо и Земля не милосердны, они обращаются со всеми существами как с соломенными псами) — это цитата из древнекитайского трактата《道德经》 (Дао Дэ Цзин), автор Лао-цзы (老子). 刍狗 [Chúgǒu] соломенная собака, чучело собаки (в древнем Китае ― для жертвоприношений, по окончании которых её выбрасывали; обр. в знач.: ненужная, бесполезная вещь, хлам, никчемность) — Да-да, — с благоговейным лицом ответил Ю Мяо, а в душе ругал мать этого парня. Чэнь Цин улыбнулся и снова спросил Ли Яня: — Брат Ли, что ты думаешь? — Хех, — Ли Янь натянуто ухмыльнулся, без всякого выражения, и даже не хотел тратить слова на него; лицо Ю Мяо стало мрачным, он понял, что Чэнь Цину, именно разговорыам о даосизме, которые были близки сердцу императора, принесли ему успех на экзамене. Перекинувшись ещё парой фраз, Ю Мяо не стал продолжать беседу, а начал болтать с цзиньши справа от себя — тот оказался вполне почтительным. Через мгновение разговоры в саду стихли, все один за другим поднялись — прибыл Император. Император Великой Ци в этом году шестьдесят один год, превысив год цветения. Он проводит свои дни, упиваясь каллиграфией и живописью [10]. В последние годы, под влиянием какого-то даосского наставника, начал во внутренних покоях изготавливать пилюли в поиске бессмертия, носит золотую даосский головной убор с талисманами и мантию с вышитым драконом — ни даос, ни Император не похож на любого из них полностью. Он сказал несколько формальных слов, после чего приказал сановникам занять места. [10] 花甲之年 [huājiǎ zhī nián] досл. "Годы цветения", в знач. 60-летие человека. — Настал радостный праздник середины осени, уважаемые, вдоволь повеселитесь, — ласково и дружелюбно сказал император Чжао Мао. Когда придворные служанки подошли с яствами, Ю Мяо не удержался и несколько раз взглянул на Чжао Мао, думая про себя: «Так вот он какой, император? Я впервые вижу императора. Он действительно не похож ни на наследного принца, ни на Чжао Чао, но что-то общее всё же есть.» Император лишь слегка перекинулся несколькими словами с Ли Янем, но проявил большой интерес к Чэнь Циню. — Я видел, в твоём сочинении говорится о «Небесном пути» — кто тебя этому научил? — Ваше величество, в детстве, на зеленых пиках горы Хэншан, я обучался у одного даосского мастера. Ю Мяо невнимательно слушал ответ императора и банъяня, заметив пустое место рядом с императором, однако никто не занимал его. Чьё это место? Ю Мяо обернулся к двум другим столам и увидел, что Чжао Чао не пришёл. Вероятно, это место предназначалось для него. Император задумчиво провёл рукой по бороде и сказал: — Сколько ему было лет? — Ваше величество, когда я покидал Хэншань, моему наставнику было уже сто тридцать один год. Все присутствующие за столом одновременно изменились в лице, Ю Мяо не смог удержаться и спросил: — Есть ли на свете люди, способные прожить столь долгую жизнь? Ю Мяо не сомневался в словах Чэнь Циня, но услышанное вызвало сомнение у некоторых. — Забудьте о заботах и желаниях, следуйте небесному пути, живите без насилия... и е-естественно будете жить долго. Но... сколько лет прожить, как прожить — это не то, что можно сравнивать. Например... мгм, поденки, рождаются утром и умирают вечером — это тоже живые существа под небом. Разве они хуже черепах или журавлей? Конечно, нет. Император немного задумался, затем улыбнулся и сказал: — Верно, в твоих словах отражён истинный дух даосизма: — не стоит силой пытаться продлить жизнь. А ты Ю Мяо, верно? Ю Мяо поспешно ответил: — Да, уроженец Лючжоу, Ю Мяо, также известный как Ю Цзыцянь. Император вспомнил и взглянул по левую сторону от стола, где сидел ученый «Академия сынов государства», старый сановник медленно кивнул. Затем император снова обратился к Ю Мяо: [11] 大学士 [dàxuéshì] дасюэши (досл. великий учёный муж; гражданский чин 5-го ранга, учрежденный в эпоху Мин; дасюэши состояли советниками при императоре) — Мы ознакомились с твоим путем, твоя семья из Цзяннаня — тоже знатный род [12]. Чай, который подается во дворце, производится в поместье Биюй. [12] император о себе обычно говорит так, так что тут нет нескольких людей Ю Мяо подумал: «Когда же придёт Чжао Чао? Ну раз уж заговорили обо мне — лучше плыть по течению.» — С малых лет я покинул дом, несколько лет учился в столице, позже вернулся обратно, а теперь поссорился с отцом и был изгнан из семьи. — О? — усмехнулся Император. — Как ребенок ты должен выполнять сыновний долг и почитать родителей. Я заметил, в твоём сочинении риторическую фигуру, используемую Сунь Юем полную решимости, но он уже достаточно опытен в своем преклонном возрасте, а ты — словно новорождённый телёнок, твой пыл и амбиции действительно высоки, но ты всё же немного понимаешь, что такое — великое благо. Как же ты дошёл до того, что твой отец выгнал тебя? Ю Мяо вздохнул, а Ли Янь с улыбкой сказал: — Ваше Величество, в прежние годы Ю Цзыцян и я проводили время вместе. Позже он вернулся домой и там чуть было не лишился статуса главного сына. К счастью, его мать при жизни оставила ему поместье, доходы с него за год и позволяли ему продолжать учёбу и жить. То, что он смог снова вернуться в столицу, и впрямь далось ему нелегко. Чжао Мао, услышав это, сразу изменился в лице и сказал: — Что это за дело? Как законного сына могли сместить?! Ю Мяо, расскажи подробнее! Если есть несправедливость, Мы поддержим тебя! В глазах Ли Янь промелькнула улыбка, он подал знак, чтобы Ю Мяо продолжил. Ю Мяо подумал: «Ли Янь, подлец, а ты достаточно жесток». Он аккуратно подобрал тему и подробно рассказал Чжао Мао о своём отце и матери, о старшем брате — главном сыне от другой жены, и о поместье Шэнь. В самом конце он поведал, как отец, из-за матери, с самого начала не питал к нему симпатии. — В итоге остаётся только рассчитывать на себя, — с усмешкой сказал Ю Мяо. Чжао Мао, услышав это, слегка удивился, но, подумав, будто бы что-то вспомнил, продолжительно вздохнул: — Одна ночь с женой — сто дней долга. Твоя мать — законная супруга отца, связанная с ним обетом. Как можешь ты попрать эту связь? Даже если они враждуют, чем ты, дитя, провинился? [13] В древнем Китае во время свадьбы жених и невеста связывали прядь волос в узел (结发), что символизировало нерушимый союз. 结发妻子 — значит "первая/законная жена", с которой совершён этот ритуал (в отличие от наложниц или повторных браков). — Теперь в доме числятся двое главных сыновей. Мне уже не хочется с братом ни за что бороться. К тому же, все мои мысли, помимо земель, заняты другим. В те годы в столице я купил себе верного слугу. С его помощью кое-как и прожили эти годы. Сейчас хотел бы попросить у Величества милость — снять с него клеймо раба и вписать в гражданское сословие, — ответил Ю Мяо. Чжао Мао холодно хмыкнул: — Это не проблема. Всего лишь одна просьба. Раз ты просишь — я разрешаю. Но вот твой отец! Пренебрегает ритуалами великих, не различает законного и побочного сыновства, не чтит ни Небо и Землю, ни государя, ни родителей, ни учителей — как вообще можно такое творить?! Ю Мяо  испугался и поспешно произнес: — Ваше Величество, не гневайтесь, прошу! — Управы нет на этих огольцов! Семь причин, по которым можно выгнать жену, и три, по которым нельзя — разве можно, чтобы всё было как у твоего отца [14]? Две жены, два главных сына — разве это не полное нарушение законов? Сановник Хуан Цин, скажи что-нибудь… — ответил Чжао Мао. [14] семь законных поводов для развода с женой (бездетность, прелюбодеяние, непослушание в отношении родителей мужа, болтливость, воровство, ревность, дурная болезнь). Три случая, когда нельзя отсылать от себя жену (если ей уже некуда вернуться, если с нею пережил трёхлетний траур или если женился бедным, а при ней разбогател) — Ваше Величество, не гневайтесь, — вмешался главный учёный из Академии Гоцзицзянь. — Конечно, данный вопрос противоречит ритуалам. Пусть с этим разберётся начальник округа Лючжоу. — Мгм, — Чжао Мао медленно кивнул. Получившие степень цзиньши вполголоса разговаривали между собой, но услышав, как Чжао Мао разгневался, не зная причины, отложили палочки и стали смотреть — раньше Ю Мяо говорил негромко, потому разговор почти никто и не расслышал. Несмотря на то, что при дворе говорили об общем подражании вышестоящим [15], Чжао Мао, верил в дао, привнёс в народ дух возвышенности — лёгкость и управление через недеяние, однако конфуцианские устои предков, укоренившиеся за тысячелетия, оставались незыблемыми. [15] 上行下效 [shàng xíng xià xiào] верхи действуют (подают пример), низы подражают (вводят в обычай). Похожие: каков поп, таков и приход Что до канонов ритуала и учения, то даже императорская семья не смеет сказать против и полслова — поступки Ю Дэчуаня был совершенно немыслимы, не иначе как великое неповиновение и беззастенчивое попрание устоев ритуала и порядка — как же Чжао Мао мог не разгневаться? Чжао Мао вновь обратился к Ли Яню: — Поручаю это дело тебе. Семья Таньхуа всё-таки считается домом ученых, а тут такое… Как же это можно вынести? Неужели мы выставим себя на посмешище под этим небом? Ли Янь поспешно ответил: — Хорошо. Ю Цзыцянь, что же ты не благодаришь за милость Его Величества? — Что… поручил?.. — Ю Мяо немного опешил, но быстро пришёл в себя: — Благодарю за милость, Ваше Величество! «Но как именно это будет сделано?» — Ю Мяо не мог понять. «Неужели дела его семьи Чжао Мао тоже может решать? Нет»… — вдруг он осознал: «Да, может. Потому что Чжао Мао — Император.» Ю Мяо хотел было ещё что-то спросить, но Ли Янь взглядом дал понять, чтобы он молчал, поэтому он не стал продолжать. Чжао Мао же тоже впал в раздумья, будто о чём-то вспомнил. В тот миг за столом атмосфера стала особенно странной — цзиньши не знали, что сказал Ю Мяо. В конце концов, Ли Янь, заботливо наложил Ю Мяо креветок с лилиями, — это было его любимым блюдом, когда он жил в столице. Новоиспеченный Таньхуа кивнул, и продолжил есть. Когда только что зашла речь о его матери, Ю Мяо невольно почувствовал легкую грусть. За эти годы его жизнь шла то вверх, то вниз, настроение колебалось, и он ни разу не ощущал покоя — сейчас же нахлынула печаль, но услышав слова императора «Мы поддержим тебя», его глаза покраснели. С детства и до сего дня он ни разу не знал родительской любви и привязанности, и, чем дальше думал, тем больше жалел сам себя. Хорошо ещё, что рядом был Ли Чжифэн… что он всегда находил способ развеселить его. Чжао Мао молчал долго, а потом вдруг сказал: — А где Чжао-эр? Почему он всё ещё не пришёл? У Ю Мяо замерло сердце — кажется, план сработал. Чжао Мао велел послать за ним, и вскоре пришел Чжао Чао. Чжао Чао сегодня был облачен в черные военные одеяния. Он стремительно вошел в императорский сад: шел он быстро, с озабоченным выражением лица, движения его были резкими и шумными — полная противоположность наследному принцу, демонстрируя совершенно иной, воинственный характер. Ю Мяо поднял голову и, бросив взгляд: почему он пришёл так поздно? Чжао Чао подошёл к столу, учёные переглянулись — они не знали, кто он такой. Когда они собирались встать и поприветствовать, Чжао Чао наклонился к уху императора и сказал несколько слов. Взглядом он рассеянно пробежался по столу, будто ища кого-то, и в конце остановился на Ю Мяо. Ю Мяо встретились глазами с Чжао Чао, тот дал ему понять, что можно не бояться. Но Император, учёный Гоцзицзянь и ближайший к столу Ли Янь одновременно изменились в лице! Чжао Чао закончил говорить и повернулся, покидая Императорский сад. Пока Ю Мяо пребывал в замешательстве, Чжао Мао сразу встал и опрокинул чашу с вином. — Уважаемые, наслаждайтесь, — сказал Чжао Мао, — мы отойдем первыми. Люди один за другим поднялись, чтобы проводить императора. За другим столом отец Ли Яня тоже получил вести и покинул застолье. Ли Янь поспешил вслед за ним. Несколько чиновников последовали за императором по галерее. Лица всех циньши на мгновение выглядели удивленными, но никто не осмеливался говорить вслух. Всем было ясно, что случилось что-то серьёзное. Что же? Сам Чжао Чао пришёл с докладом. Ю Мяо быстро сообразил — наверняка на границе снова началась война! Прошло уже больше месяца с тех пор, как Не Даня отозвали обратно. На границе не хватало опытного полководца. Ранее Ли Янь и наследный принц тайно сговорились перебросить его на южные границы, так как предполагали, что варвары начинают шевелится и вскоре вторгнутся в территорию Великой Ци. Было ли это выгодно для Чжао Чао? А для партии наследного принца? А для самого Не Даня? В голове Ю Мяо возникало множество мыслей, но он продолжать есть, не чувствуя вкуса пищи. Прошло немного времени, вино ещё не остыло, и чья-то рука легла ему на плечо. Ю Мяо был погружён в мысли и не заметил, как кто-то подошёл. Он быстро поднял голову и увидел наследного принца. Тот одним взглядом дал понять, что уходит. Ю Мяо поспешно положил палочки и сказал: — Прошу прощения, — после чего встал и последовал за принцем. Наследный принц шел спереди, за ним следовала группа евнухов. Ю Мяо поспешил догнать его, поправив одежду. — Просто слушай, — приказал наследный принц. Ю Мяо внутренне содрогнулся и поспешно ответил: — Слушаюсь, ваше высочество. Лицо наследного принца было нечитаемым, когда он провел Ю Мяо через переднюю галерею к Императорскому кабинету. У входа стояли двое стражников. Принц, оказавшись у дверей, с облегчением выдохнул, расправив плечи — Ю Мяо тут же подскочил, чтобы поправить его одежду. Стража собралась доложить об их прибытии, но принц отмахнулся, дав знак молчать, и провел Ю Мяо внутрь через боковую дверь. Едва переступив порог, они услышали голос Не Даня: — Эти пять варварских племён совсем обнаглели! Если в этом году мы не выступим с войсками, то к следующему году от земель к западу от Великой стены ничего не останется! Раздался голос первого советника Ли: — И как вы предлагаете выступить, генерал Не?! Скажите мне… Не Дань буквально взревел в ответ: — Советник Ли! Угроза уже у наших ворот! Если падет перевал Сисун, весь западный Лян превратится в беззащитную равнину! Варвары смогут беспрепятственно продвигаться вглубь! — За западным Ляном идёт река Юшуй! Переправившись через неё, они оставят нам лишь горы Сяо в качестве последнего рубежа. Перевал Лань, крепость Чжэнлян, северо-западный тракт, ведущий в Цзяннань... горы Кэшань... — дыхание Не Даня становилось всё тяжелее, — ...включая две северо-восточные провинции — всё окажется под контролем варваров. — Если они перейдут Хуанхэ, — сказал Не Дань, — то неминуемо двинутся на столицу! В кабинете воцарилась гнетущая тишина. Император Тяньци прищурился, оставаясь невозмутимым. — Генерал Не явно преувеличивает, — наконец нарушил молчание один из гражданских чиновников. — Северные инородцы — всего лишь степные варвары, живущие грабежом. Все предыдущие их набеги подтверждают: они ограничиваются разорением земель, не занимая города. Набрав достаточно провизии, они неизменно возвращаются в степи... Несколько присутствующих выразили согласие. Не Дань сжал кулаки, на его руках выступили вены. — Значит, по мнению советника Линя, мы должны просто отдать равнины Западного Ляна на разграбление?! — вмешался другой военный. — В этом году Цзяннань пострадал от наводнений. Южные войска заняты помощью пострадавшим и восстановлением земель. Откуда взять резервы для северо-запада? Даже если начать сбор провианта и жалования для армии, потребуется минимум три месяца. А сейчас, в разгар сезона, зерно ещё не собрано... — ответил советник Ли. — Если бы не затяжная война в Корё, которая опустошила казну, — в ярости воскликнул Не Дань, — как бы мы оказались в таком положении?! — Успокойтесь, генерал, — шагнул вперёд наследный принц. Не Дань тяжело дышал, но постепенно успокаивался. Принц продолжил: — Отец, мы не можем допустить дальнейших грабежей в Западном Ляне. Это ударит по зерновой дани столичного округа в следующем году. И мы больше не можем принимать беженцев — после прошлых набегов пограничные города переполнены, что уже вызвало беспорядки в центральных провинциях. Советник Ли поклонился: — Ваше величество, ваше высочество, у меня есть предложение. Император Чжао Мао, не поднимая глаз, пробормотал: — Говорите. И хватит спорить, у меня уже голова болит. Потише. — Перебросить пятьдесят тысяч солдат с северо-восточного фронта под командование генерала Лана, в основном пехоту, для перехвата варваров у Пинхуана. Генералу Не возглавить десять тысяч кавалерии столичного округа для манёвренной поддержки, — изложил план канцлер Ли. — Императорскую гвардию оставить под командованием полковника Тан Хуэя... — Нет! — взорвался Не Дань. — На северо-востоке, у перевала Чжэнлян и за стенами Яньбяня, всего восемьдесят тысяч гарнизона. В следующем году им предстоит ротация. Если татары двинутся на юг, чем мы будем их сдерживать? А после отправки столичной кавалерии в столице останется лишь восемь тысяч гвардейцев! Если случится беда, кто понесёт ответственность?! — Новобранцев из Цзяннани можно постепенно отозвать в столицу. На борьбу с наводнениями много времени не уйдет. Войска из Ичжоу, Цзяочжоу и других префектур уже могут двинуться на север и пополнить столичный гарнизон. Тогда беспокоиться будет не о чем, — вмешался в разговор Ли Янь. Наследный принц взглянул на Чжао Чао и одобрительно кивнул: — Третий брат может заново сформировать эти войска в столичную армию. Если на границе возникнут волнения, они займут позиции к северу от Хуанхэ. — Ключ к этой битве — спешность. Если генерал Не и Лань успеют до наступления зимы полностью изгнать их за стену и затем отвести войска, всё обойдётся без потерь. А весной можно будет вновь вести переговоры с пятью племенами, — добавил советник Ли. Нэ Дань надолго замолчал. Глава военного ведомства спросил: — Есть ли у генерала Не идеи получше? Не Дань вынужденно ответил: — В данный момент — нет. Чжао Чао, немного помолчав, произнес: — Отец, у вашего сына есть предложение. Чжао Мао открыл глаза и сказал: — Чао-эр, нет необходимости говорить больше, мы будем действовать по этому плану. Поступайте, как решено. Хуан-эр будет координировать дела ведомства по учёту населения и сбору подати, а также военное ведомство, а Чао-эр возьмет на себя управление императорской гвардией и столичной армией. Вам двоим нужно действовать сообща. [16] ласковое обращение к наследному принцу Чжао Чао слегка нахмурился, но Чжао Мао не дал ему договорить и приказал: — Все свободны. Завтра на утренней аудиенции подайте доклады. Сегодня ночью Не Дань и Лань Хун должны подготовить войска. Всё должно быть готово до рассвета. После аудиенции я провожу генералов в поход. Чиновники разбрелись, но наследный принц взглядом дал Ю Мяо понять, чтобы тот остался в кабинете и не уходил. Когда все вышли, наследник престола произнес: — Отец. Чжао Мао, не открывая глаз, сказал: — Вы тоже идите, отдохните пораньше. Наследный принц на мгновение замер, но вынужденно ответил: — Ваш сын уходит. Ю Мяо понимал, что и наследный принц, и Чжао Чао хотели что-то сказать, но Чжао Мао не позволил им. Выйдя из кабинета, наследник ненадолго замолчал. Ли Янь ждал его в галереи, слегка склонившись. Чжао Чао и Не Дань разговаривали в другой части сада и не стали скрываться при появлении наследника. Тот подошел и сказал: — Третий брат. — Старший брат, — кивнул Чжао Чао. — Спасибо тебе за труды, — произнес наследный принц. Чжао Чао кивнул, затем, словно вспомнив что-то, сказал: — Старший брат, могу я попросить у тебя одного человека? Дела в военном ведомстве запутанные, времени не хватает. Не мог бы ты одолжить мне Ю Цзыцяня на месяц? Наследник рассмеялся и посмотрел на Ю Мяо. Тот внутренне напрягся — он не понимал, что задумал Чжао Чао, осмелившись просить его прямо перед наследником, и слегка заколебался. — Ю Цзыцянь, ты пойдешь? Если хочешь — иди. В последнее время назначения все равно не было, Ли Янь поможет мне с делами в военном ведомстве, а также в ведомстве по учёту населения и сбору подати. Можешь остаться со мной или поменяться с Ли Янем и помочь третьему брату. Так будет проще обмениваться сведениями, — спросил наследный принц. Услышав это, Чжао Чао тут же сказал: — Мне, конечно, подойдет любой вариант. Ю Мяо взглянул на Ли Яня и, поняв намек, ответил: — Если приказ исходит от вашего высочества, как могу я ослушаться? Чжао Чао кивнул и поманил его. Ю Мяо подошел. — Третий брат, на этот раз мы обязательно одержим победу, — снова улыбнулся наследный принц. — Будь спокоен, старший брат, — улыбнулся Чжао Чао. Братья разошлись. Как только Чжао Чао отвернулся, его лицо потемнело. Выйдя с Ю Мяо из сада у кабинета, он приказал приготовленной во дворце повозке: — В усадьбу. Ночью, в праздник середины осени, яркая луна особенно круглая. Ю Мяо чувствовал, как устал от общения с этими людьми — все говорили намеками, вкладывая в слова скрытый смысл. Он устало вздохнул. — Ты пил? — спросил Чжао Чао. — Все в порядке? Недавно ты страдал от теплового удара, я боялся, тебе будет душно в императорском кабинете. Ю Мяо покачал головой: — Наследник престола, оказывается, сговорчивый — согласился одолжить меня тебе. — Ты думаешь, он мне помогает? Если он спросит тебя о чем-то, разве ты сможешь отказать? — сказал Чжао Чао. Ю Мяо задумался — действительно, наследник престола не так прост. Вероятно, он уже решил, что Ю Мяо переметнулся к Ли Яню. А что тот наговорил наследному принцу — неизвестно. Теперь же наследный принц на ходу придумал план и внедрил Ю Мяо к Чжао Чао. Этот метод… однако Чжао Чао не стал ждать, пока он упомянет об этом, и сам попросил об этом. — Я начинаю понимать, что не могу разгадать твоего старшего брата, — сказал Ю Мяо. — Сейчас не время для игр с ним. Раз уж ты здесь, будем действовать по обстоятельствам. Делай, что должен, а если потом отец или он спросят — говори правду, — сказал Чжао Чао. Чжао Чао привёл Ю Мяо в свою усадьбу, где в зале выстроились в ряд военачальники, ожидавшие его возвращения. Повозка покачивалась. Ю Мяо, чувствуя все еще лёгкую слабость в теле, прислонился к окну и смотрел на ярко украшенные улицы и толпу в ночь праздника середины осени. — Третий принц! — Третий принц... Тан Хуэй, заметив Ю Мяо, кивнул ему в знак приветствия. Ю Мяо понимал, что сейчас ему здесь делать нечего, да и вряд ли Чжао Чао отпустит его этой ночью. Он вышел, нашёл слугу и распорядился: — Сходи в уединённый двор Гоцзысюэ, войди через чёрный ход и разыщи Чэн Гуану. Пусть принесёт еды и чаю, да и ещё кого-нибудь в помощь. Слуга удалился, а Чжао Чао в зале обсуждал с военачальниками дела на границе. Ю Мяо, устроившись рядом, принялся изучать карты — несколько листов пергамента, на которых один за другим, с мельчайшими подробностями были изображены границы империи и центральных земель: реки, горные хребты, леса, равнины, холмы и долины. Читая карты и прислушиваясь к разговору, Ю Мяо уловил, как Чжао Чао излагал распоряжения императора. Военачальники явно были не в восторге. — В Цзяннани набрали одних новобранцев, как с ними воевать? — проворчал один. — Если у Не Даня и Лань Хуня не хватит сил, придётся перебрасывать столичный гарнизон. Но если эти зелёные юнцы окажутся на передовой... — добавил другой Он запнулся, и в зале воцарилось молчание. Чжао Чао, однако, сохранял невозмутимость и сказал: — Завтра на рассвете я подам новый доклад. — А если не выйдет? — кто-то предложил. — Тогда пусть все чиновники вместе выступят с ходатайством!! — Нет-нет, — тут же возразил Чжао Чао. — Брат Не, возможно, не удастся сдержать. Посмотрим. Если что-то пойдёт не так, я вас вызову. А сейчас идите готовиться. Сегодня ночью покоя не будет — сначала предупредите семьи, потом ждите представителей военного ведомства. К утру войска должны быть в полной готовности. Военачальники почтительно сложили руки и удалились. В зале сразу стало тихо. Ю Мяо, перелистывая карты, спросил: — Ты всё эти годы готовился к этому? — Я всегда знал, что не останусь в столице надолго, — равнодушно ответил Чжао Чао. — Когда-нибудь я поведу армию и воздам по услугам. [17] 一雪前耻 [yī xuě qián chǐ] букв. сделать старые унижения белыми как снег обр. воздать по заслугам, свести счеты; отмщение — Тогда, в императорском кабинете, ты хотел сам возглавить поход? — уточнил Ю Мяо, вспоминая их разговор. Чжао Чао посмотрел на него глубоким взглядом не говоря ни слова. Наконец он твёрдо кивнул. — Но отец не позволил. Я хотел ударить по кочевникам на северо-западных рубежах. В Лянси сплошные равнины, мои войска хороши в открытом бою, а варвары не умеют сражаться в поле. Увы, он отказал. Кстати, ты говорил с ним сегодня? — Думаю, он задумался, — кивнул Ю Мяо. Чжао Чао вздохнул. — Посмотрим. Сегодня он был ко мне добрее обычного — ранее он даже не пускал меня в кабинет, когда обсуждали такие дела. Ю Мяо не ожидал, что Чжао Чао находится в такой немилости. Он хотел утешить его, но не нашёл подходящих слов. Спустя некоторое время Чжао Чао вдруг спросил: — Учитель научил тебя писать прошение? — Конечно! — Ю Мяо оживился и улыбнулся. — Что ты хочешь написать? Позволь мне помочь. Чжао Чао повёл его в кабинет. — Не спеши. Сначала разберём кое-какие материалы. Всю ночь они изучали донесения из Лянси, анализировали местность и раскладывали войска. Ю Мяо, обученный Сунь Юем военной стратегии, схватывал всё на лету. Совместно они подготовили доклад, скрупулёзно выписывая каждый пункт. — На самом деле мы просто разгольствуем, — усмехнулся Ю Мяо. [18] 纸上谈兵 [zhǐ shàng tán bīng] — "Разговаривать о войне на бумаге". Отражает ситуацию, когда кто-то обсуждает теоретические концепции, не имея практического опыта. В конце подробнее. Чжао Чао не знал плакать ему или смеяться: — Всё, чему научил тебя Сунь Юй, далеко от пустой теории. Делай, что должно, и будь что будет [19]. [19] 尽人事，听天命 [jìn rén shì tìng tiān mìng] букв. сначала делай всё, что в твоих силах, в остальном положись на судьбу. Почерк у Ю Мяо был куда изящнее, чем у Чжао Чао — ровные и небольшие иероглифы радовали глаз. Он стилизовал текст под прежние доклады Чжао Чао, поместив всё в тысячу иероглифов. Завтра на рассвете войска выступят, и чтобы повлиять на императора, доклад должен быть кратким — никто не станет читать многословных опусов. Если Чжао Чао получит командование, то утром им придётся расстаться. Ю Мяо стало немного грустно. К четвёртой страже они едва могли держать глаза открытыми. Ю Мяо склонился над столом, Чжао Чао прислонился к окну — оба уснули. [20] (время от 1 до 3 часов ночи) Прим. Озеро Тайечи Тайечи - "Великое озеро" находилось к северу от Внутреннего дворца Дамин. Оно состояло из двух частей и было огромным по площади. Озеро имело перепад в высоте. Согласно литературным источникам в центре озера находились три острова. Они назывались Пэнлай, Фанчжан и Инчжоу, как мифические острова бессмертных. В "Исторических записках" Сыма Цяня о них сказано так: "В море-океане стоят три священных горы. Зовутся они Пэнлай, Фанчжан и Инчжоу. Обитают на них бессмертные-сяни". Расположение двух островов точно неизвестно. По берегам располагалось около 400 павильонов, в том числе и императорские. Имелись так же надводные постройки и мосты. Реликвии, обнаруженные на дне озера Тайе многочисленны и разнообразны. От фрагментов украшений, посуды до керамики и плитки с именами мастеров и печатями. Под этим именем известны несколько озер. Одно существовало в эпоху Хань, другое во времена Цин, но всегда они находились там, где жила императорская семья, поэтому в них было запрещено купаться, стирать или набирать воду. По сюжету дорамы Хэлан, госпожа Вэй утонула в озере Тайе. В летописях только упоминается, что госпожа Вэй внезапно умерла в 666 г. после званого обеда или же отведав еды, присланной ее бабушкой. Хэлан истекла кровью "из семи отверстий", что дало возможность говорить об отравлении. Конечно, пошли разговоры, что это У Цзэтянь отравила племянницу за ее амбиции и желание стать императрицей. Были и другие слухи о том, что угощение для императрицы прислали во дворец родственники ее отца У Вэйлян и У Хуайюнь. Они ненавидели, и до того, как У Цзэтянь вошла во дворец, третировали как саму императрицу, так и ее мать. У Цзэтянь одарила этим угощением Хэлан, результат известен. Возможно, эти разговоры родились из того факта, что У Цзэтянь воспользовалась возможностью и обвинила родственников в смерти госпожи Вэй, тем самым отомстив за давнее унижение. Источники: baike.baidu.com/planet/iss... [#alias|baike.baidu.com/item/ä...|https://baike.baidu.com/item/太液池/31217?fr=aladdin] [18] В эпоху Воюющих царств генерал Чжао Сюй из государства Чжао одержал небольшую победу над вторгшейся армией Цинь и был назначен королём Чжао Хуэйвэном в Шанцин. У Чжао Сюя был сын по имени Чжао Го, который с детства изучал военное дело и охотно рассуждал о тактиках и стратегиях. Однако другие редко поддерживали его разговоры, поскольку он был слишком высокомерен и считал себя непобедимым. Чжао Сюй был очень обеспокоен поведением сына и говорил: «В будущем Чжао Го не будет назначен генералом. Если же это случится, он обязательно приведёт к поражению нашей армии.» В 259 году до нашей эры армия Цинь вновь атаковала, и войска Чжао упорно сопротивлялись у Чанпина (рядом с современным уездом Гаопин в провинции Шаньси). К тому времени Чжао Сюй уже умер. Командовать армией был назначен Лянь По — опытный, хотя и пожилой военачальник, который всё ещё умел вести бой и удерживал армию Цинь от победы. Понимая, что затягивание боя угрожает им поражением, Цинь применил хитрый план: с помощью контрразведки в Чжао проник человек, распространявший слухи, что армия Цинь больше всего боится сына Чжао Сюя — генерала Чжао Го. Обманутый этим король Чжао отправил Чжао Куо заменить Лянь По. Чжао Го был уверен в своих боевых способностях и полностью изменил стратегию, разработанную Лянь По, опираясь на военные трактаты. В итоге более 400 тысяч солдат Чжао были уничтожены, а сам Чжао Го погиб, поражённый стрелами армии Цинь. Ссылка: https://www.zhonga.ru/chinese-russian/纸上谈兵/g11v9