Монстрам тоже больно

      Счастье спрятано в деталях, но люди предпочитали пребывать в сладком заблуждении. Забавно, ведь иногда можно быть слепым, имея сразу оба глаза.              Кийоми прикрыла трепещущие веки и втянула воздух несколько резче, чем следовало, в то время как мандраж овладевал каждой клеточкой тела, словно кожа была содрана с неё заживо, а кровь сменилась льдом.              «Не буду навязываться?.. — Тысячи мурашек пробежали вдоль позвоночника Киойми. Страх усердно шептал ей на ухо, подобно противной слуховой галлюцинации и с виска стекла крохотная капля пота. Задержалась на подбородке и разбилась о землю. — Лучше уйти, пока ещё не по!..» — Появившаяся трусость практически вогнала когти в разум Учихи, однако воодушевлённый возглас Норико отобрал всякий шанс на побег.              — Мы пришли-и-и! — Громкий хлопок и Норико счастливо улыбнулась. Искорки в глазах становились всё ярче и ярче, точно запущенные в небо пылающие фонари.              Кийоми боязливо вздрогнула. Вдохнула и выдохнула. Привычные действия при сильном волнении, необходимые для того, чтобы маска не дала трещину. Свыклась с тем, что нужно держать эмоции под контролем, а иногда и вовсе закапывать.              — Так скоро? — натянуто усмехнулась Кийоми и украдкой глянула на то, как Даичи неловко топтался на месте и покусывал нижнюю губу, будто собирался прямо сейчас съесть её.              Вроде совсем недавно Кийоми выбралась из-под надоевшей опеки медсестёр, как уже стояла перед скромным и относительно маленьким домиком. Обычно память не подводила Учиху и насколько помнила — в выборе минки, кроме престарелой женщины, принимала участие и Норико. Хотели сделать так, чтобы интересы обеих сторон были учтены для совместного комфортного проживания.              Даичи перестал разглядывать синие сандалии и обратил взор на светящуюся Норико. Покашлял в кулак, дабы привлечь к себе хотя бы какое-то внимание.              — Норико?.. — Мнимая уверенность развеялась, словно прах по ветру. На языке возник привкус чего-то кислого и горького одновременно, из-за чего Даичи поморщился. Язык пробежался сначала по зубам, а после прикоснулся к здоровому нёбу, но привкус никуда не исчез.              Норико слегка повернула голову к друзьям, однако полностью не стала. Душа стремилась вернуться в безопасную атмосферу как можно скорее. В личное царство, состоящее из любви, заботы, ласки и тепла. Вход был открыт только для Даичи с Кийоми. И причина тому проста — Норико знала, что друзья не посмели бы разрушить установившуюся идиллию, ведь их сердца обвязаны бордовыми нитями. А это самое важное — уверенность в действиях тех, к кому испытывал безграничное доверие.              — М-м-м?.. — медленно протянула счастливая Норико и с искренним участием спросила: — Вам плохо, ребят?              Ей никогда не было в тягость оказать помощь или поддержку. Конечно, были случаи, когда она отказывалась, ведь у всего существовал определённый лимит. Станешь помогать всем без разбора или тем, кто тебе неприятен — не останется сил на себя. У человека всегда должны стоять в приоритете собственные желания, иначе какой прок от подобного существования?              Кийоми отрицательно покачала головой и махнула рукой, говоря: «Я вне стен больницы, так что прекрасно себя чувствую».              Даичи ободряюще улыбнулся и смущённо почесал затылок. Мечтал о том, чтобы быть более раскованным, но пока это оставалось в его голове.              Вопрос лишь в том, решится Даичи претворить её в реальность, или мечта останется недостижимой навсегда?              Время покажет, захватив жизни невинных людей и оставив на живых неизлечимые шрамы.              — Не волнуйся, Норико. — Даичи оглядел скромный дом и невольно зажмурился, словно кот, на морду которого попали солнечные лучи. Сколько же воспоминаний связано с ним…              Норико развернулась к друзьям всем корпусом и одарила каждого из них любящим взором, точно на самом деле являлась старшей сестрой и их связывали родственные, а не духовые узы. Будь возможность перенестись в прошлое, она бы оставила всё как есть. Разве что за исключением Дейдары, так как временами продолжала тосковать по нему и их встречам.              Норико неосознанно опустила руку и дотронулась до ключиц.              Не найдя ничего, кроме пустоты, Норико испустила тяжёлый вздох и вогнала аккуратные ногти в кожу, будто собиралась разодрать её.              Задумывалась когда-нибудь об участи, постигшей Дейдару?              После разлуки происходило каждый день, отчего бабушка тревожилась за её душевное состояние. Внучка отказывалась от любой еды. Запиралась в комнате с утра до ночи, выходя лишь по нужде, а после снова отгораживалась от всего мира. Апатия с безразличием вытесняли любые положительные эмоции, не позволяя ухватиться за нить и вернуть прежний жизненный ритм. Не прояви бабушка настойчивость, самостоятельно встряхнуться не получилось бы.              Может быть, поэтому Норико тряслась над Кийоми. Хоть полностью понять Учиху вряд ли бы сумела, так как детская влюбленность прошла и сейчас смотрела лишь вперёд.              Влюбленность Кийоми оставила на её душе глубокий и обжигающий шрам, а боль пожирала изнутри. Видела по одному тускнеющему взгляду, когда речь заходила об Итачи. Нельзя считать увлечением или чем-то подобным. Намного серьёзнее, чем казалось сначала.              — О чём тогда спросить хотел? — разбила неловкую тишину Норико первой, словно хрусталь распался на многочисленные осколки.              — Ты уверена, что твоя бабушка хочет видеть нас? — Даичи повёл плечом и отвёл взгляд в сторону, не решаясь и дальше поддерживать прямой зрительный контакт.              Глаза Норико поспешно округлились. Брови поднялись и свелись к переносице, позволив рассмотреть складку во всей красе. Кулаки по наитию упёрлись в бока и взгляд обрёл жёсткость.              Напряжение повисло в воздухе, становясь практически осязаемым. Настолько, что они могли бы попытаться порезать его острым лезвием, однако в итоге оружие попросту бы сломалось.       Кийоми покосилась на Даичи и легонько обхватила его за мизинец. Жест, полный дружеского участия и вселяющий решимость.              Мелкая дрожь пробежала по телу Даичи, словно по нему бегали муравьи. Горло сдавило спазмом и на лбу проступила липкая испарина. К сожалению, давление родителей стало не единственной психологической травмой. Всё началось с Орочимару и его нечеловеческих экспериментов.       

***

      Пренебрежительный взгляд на худощавого ребёнка, словно перед ним лежал не живой человек, а настоящая крыса или иная зверушка.       Подопытные для Орочимару не дороже крыс. Невелика разница между ними — в любом случае живых существ постигали адские мучения, а итог экспериментов — смерть. Мало кто выдерживал и первого исследования, но если такое происходило, они умирали не сразу, а спустя некоторое время. Ничей организм не мог справиться с нагрузкой, что раздражало учёного.       Понаблюдав за дрожащим Даичи, Орочимару приподнял бровь и цыкнул. В науке самые важные составляющие — холодный разум и аналитические способности. Чувства и прочая ерунда способны нанести непоправимый вред. Ему не нужны лишние риски. Тем более когда впервые за долгое время появился прогресс. По крайне мере прошлых симптомов не наблюдалось — жизнь в невинном чаде ещё теплилась, подобно догорающим чёрным уголькам. Кто бы знал, что в столь простом на вид мальчишке скрывался столь значительный потенциал. Пусть на примете у змея ещё испытуемые, среди которых находилась незваная гостья из Деревни Кровавого Тумана.       Определённо, не стоит сбрасывать её со счетов раньше времени. Орочимару уверен — девчонка проявит лучшие качества. Осталось дело за малым — привязать её к себе, чтобы пташка точно попала в ловушку на корм голодному хищнику.       Нет ничего сложного, если знаешь, на какие именно психологические точки надавить. А в данной сфере Орочимару никогда не ошибался, пусть опасность всегда шла за ним по пятам, подобно притаившемуся врагу. Нужно играть и притворяться ради получения нужных результатов.       Уголок губ Орочимару дёрнулся в предвкушающей улыбке, готовой в любой момент превратиться в жуткий оскал, пока в змеиных глазах разгоралось пламя. Уже ощущал то, как детская непосредственность с простодушием оседали на его языке, точно вкусил прекрасный десерт, внутри которого находилась сладкая начинка.       — Ты не такой уж и слабый, каким казался. — Тень Орочимару легла на вспотевшее и бледное лицо Даичи. Пальцы прикоснулись ко лбу и равнодушно смахнули мокрые рыжие волосы обратно на ледяной хирургический стол.       «Выживет», — прозвучало сродни приказу, пусть Орочимару рассматривал все возможные варианты. Где-то глубоко внутри сохранялась надежда, что показатели останутся прежними и мальчишку не постигнет суровая участь предшественников.       Шаг за шагом — цель становилась ближе, а вместе с ней и необходимое Орочимару бессмертие. Ради этого готов пойти на любые жертвы. В том числе человеческие.       Следующая подопытная — Атсуко Накамура из Деревни Кровавого Тумана.       «Должно быть просто». — С усмешкой подумал Орочимару и подхватил Даичи так, словно тот вообще ничего не весил. Звук металла и запястья ребёнка попали в кандалы. Сбежать он не должен.       

***

      Ты не такой уж и слабый, каким казался…              Полученный Улучшенный Геном обратился против хозяина, раз даже родители видели в нём жестокого и обезумевшего монстра. Да только вот, он не просил об этом и отдал бы жизнь для того, чтобы вновь стать «нормальным» и попытаться склеить осколки, которые будут всегда разбиваться.              Даичи на подсознательном уровне вжал голову в плечи и прикоснулся к тому месту, где сломал кость отца. Омерзительный хруст раздался в сознании и кадык дёрнулся.              «Как я… Посмел поднять руку на отца? — Расплывчатые пятна приобрели чёткость, словно до этого Даичи находился под водой. Силуэты родителей перестали казаться размытыми фигурами на пергаменте, из-за чего глаза парня покраснели и возникла раздражающая резь. — Идиот!»              — Даичи? — Отдалённый зов, будто его обладатель страшился доставить дополнительный моральный дискомфорт. Непродолжительное молчание, так как за ним последовал более настойчивый клич:              — Даичи! — Знакомые повелительные нотки в интонации, заставляющие Даичи напрячь каждую клеточку тела и забегать глазами по земле. — Плохие воспоминания?..              Даичи открыл рот и со свистом втянул воздух. Сдунул прядь, попавшую на покрасневшие глаза, и растерянно заморгал.       — Норико?.. — наскоро пролепетал обескураженный Даичи и обратил помутнённый взор на Норико. Брови всё ещё были сведены к переносице и ноздри её раздулись.              Рот Норико сложился в прямую линию, пока Кийоми наблюдала за ними. Не в её правилах лезть в чужую душу и выворачивать наизнанку. Учихи впринципе не отличались болтливостью и стремлением разделить свободное время с кем-то другим. Наоборот — отстаивали личные границы и дорожили ими, но могли сделать исключение из правил ради тех, кто занимал важное место в жизни. О верности и преданности знали не понаслышке.       Подавив зарождающуюся колкую реплику, Норико кивнула и едва слышно пробормотала:              — Кто ещё, кроме меня и Кийоми? — Норико указала на молчаливую Кийоми и облегчённо выдохнула, почувствовав то, как мышцы Даичи расслабились и перестали казаться переплетённой и натянутой верёвкой.              Даичи проследил за тем, в какую именно сторону указывала Норико. Румянец вмиг отразился на его щеках и рука по старой привычке почесала затылок, а взгляд опустился куда-то вниз.              — Прости, Кийоми.              Кийоми склонила голову набок, подобно вороне и пожала плечами. Зная о его ситуации в семье, глупо таить обиду. Сама часто пребывала в прострации, оставшись один на один с демонами. Тяжело справиться с ними, даже если рядом есть друзья, но попытаться обязана. Ради шанса на лучшее будущее и возможности избавиться от зияющей раны на сердце, оставленной после ухода Итачи.       — Родные и жители деревни причинили тебе боль, Даичи. Им стоит просить прощения за неё, а не тебе. — Кийоми на интуитивном уровне подняла руку, позволяя рассмотреть красные пятна на бледной коже. Погладила заколку, словно та — живое существо. — Никогда не извиняйся за то, в чём ты не виноват, — и чтобы не показаться чрезмерно строгой, Учиха мягко улыбнулась, ощущая приятную прохладу на кончиках пальцев. Признаться, думала о том, чтобы оставить украшение, однако какая-то часть её активно противилась подобному решению и неустанно шептала гадости. Не привыкла брать что-то чужое, пусть Норико не корила и отдала заколку по доброй воле.       Норико активно закивала.       — Нужно сделать перерыв… — Норико протянула руку Даичи. — Всем нам. — Следом куноичи проделала то же самое с Киойми. — А мы с бабушкой всегда рады видеть вас. — Никакой лести или фальши, ведь двери их дома были открыты для Кийоми с Даичи в любой день и время суток. — Что скажете?              «Пожалуйста, согласитесь».       Взгляды Кийоми и Даичи пересеклись.              Огонёк надежды слабел, но вскоре Норико услышала хрипловатый голос Даичи.              — Ты права. Лучше отдохнуть. — Даичи взглянул на ладонь Норико и осторожно вложил свою, будто боялся навредить. Щёки при этом немного покраснели и скромная улыбка отразилась на губах.              Всё равно ему некуда возвращаться, помимо того места, которое стало личным адом и потеряло былую атмосферу. Именно в компании подруг обретал душевный баланс, а находясь рядом с бабушкой Норико, забывал о всякой грусти.              — Верное решение, — протянула Норико и игриво подмигнула, отчего лицо Даичи запылало. — Кийоми? — непринуждённо взмахнула пальцами, точно приманивала подругу.       Кийоми шумно выдохнула, изображая раздражение, в то время как добродушная улыбка играла на её устах.       Не проронив ни слова, Кийоми обхватила ладонь Норико и забавно фыркнула, подобно лисёнку.       Воспряв духом, Норико направилась к дому, поглядывая на друзей. Когда осталось совсем немного, наскоро проговорила:       — Не забудьте оставить обувь у входной двери. — Норико сохраняла чистоту и порядок в доме, чтобы бабушка не утруждалась.       Даичи кивнул, выражая согласие.       Кийоми прищёлкнула языком и нахмурилась, отчего при желании можно было рассмотреть немногочисленные морщины.       — Мы знаем, Норико, — бросила Кийоми и подтолкнула усмехающуюся Норико в спину, точно та вросла в землю и потеряла возможность двигаться. — Открывай. — Без негативных эмоций закончила Учиха и совершила глубокий вдох.       «Наконец-то мы пришли к вам…»       

***

      Ресницы Атсуко дрогнули, точно от сонливости. Или всё дело в том, что мышцы ныли и усталость никак не желала оставить в покое. Сердце ударялось о рёбра.       Тук-тук.       Чрезмерно громко, из-за чего в ушах загудело и шея снова взмокла.       Тук-тук.       Кулаки сжались с таким усердием, что костяшки побледнели. Зубы стукнулись друг о друга.       Тук-тук…       Холод практически проник в Атсуко, грозясь превратить её в скульптуру, однако родная теплота разбила лёд на тысячи тёмно-серых кусочков. Голос Какаши доносился издалека, вынуждая куноичи закрыть глаза и сосредоточиться на спасительном звуке. Именно с помощью него легче найти нужный путь и выбраться из темноты.       — Атсуко? — встревоженно спросил Какаши и наклонил голову. Помолчал, но не получив отклика, добавил: — Родная?..       Атсуко вздрогнула всем телом, как от громкого и неожиданного звука. Порывисто открыла глаза и беспомощно уставилась на Какаши, отчего по позвоночнику Хатаке пробежали мурашки. Как же она напоминала сейчас брошенного котёнка…       — Да? — уточнила Атсуко и потёрла глаза, будто плохо видела.       — Как ты себя чувствуешь? — «невзначай» поинтересовался Какаши. Посмотрел на бинт с повязкой и разочарованно поджал губы. Его идея чуть не погубила ту, кто невероятно дорога сердцу. Пусть ситуация разрешилась в их пользу, расслабляться раньше времени — непозволительная роскошь.       Атсуко захлопала ресницами, словно Какаши говорил на непонятном языке. Неопределённо замычала и прикоснулась к повязке.       — Как я?.. — переспросила Атсуко с задержкой. Противоядие подействовало, хоть до конца ещё не восстановилась. — Терпимо. — Она пожала плечами и смотря на беспокоящегося Хатаке, улыбнулась. Вложила весь свет в данный жест, дабы приободрить. — Спасибо, Какаши.       Какаши взъерошил волосы и тяжело вздохнул. Воздух ударился о маску.       — Но ты всё равно чем-то обеспокоена. — Какаши положил руки в карманы. Придвинулся к вмиг помрачневшей Атсуко, из-за чего их плечи соприкоснулись. Неприметное с виду действие, имеющее особую ценность. — Верно? — звучало скорее как озвучивание факта, чем вопрос.       Атсуко демонстративно сморщила нос и неодобрительно процедила:       — Ты слишком хорошо знаешь меня, Какаши. — Атсуко покосилась на Какаши. — Это пугает. — На самом деле ей приятно, что между ними было полное понимание. Хватало одного слова или взгляда, чтобы Какаши прочитал настоящие эмоции, точно перед ним находилась его любимая книга.       Какаши непринуждённо хмыкнул и произнёс:       — Я знаю тебя, родная. Вот и всё. — Какаши посмотрел на идущего впереди Тазуну и детей. — Ну так что?       Атсуко покачала головой и надавила на переносицу двумя пальцами. Нужно немного времени, иначе Какаши останется без напарника. Жалко, судьба к ним не благосклонна.       — Переживаю, Какаши, — выдала как на духу Атсуко и постучала большим пальцем о другой, словно вспоминала что-то важное.       Какаши понимающе кивнул и поднял голову, рассматривая лениво плывущие облака на светлом небе.       — Из-за Братьев-Демонов?.. — Какаши прижался к плечу подруги чуть сильнее.       Впредь Какаши не оставит её. Слишком высокая цена за повторение ошибки.       Атсуко пожевала нижнюю губу и произнесла:       — Да… — Лицо Атсуко приобрело жёсткие черты. Острые скулы стали виднее и кошачьи зрачки дрогнули, став похожими на нитку. — Гато так просто не сдастся. Новый наёмник — вопрос времени. Ты ведь понимаешь, Какаши? — Куноичи резко повернула голову и прищурилась, тщательно вглядываясь. Способна заметить любое изменение, несмотря на вечно непринуждённый вид Хатаке.       Минута обдумывания — бровь Какаши дёрнулась, точно его ударили по виску. Готова поклясться — губы Хатаке сложились в полоску.       — Ты права, родная. — Какаши не видел смысла врать или игнорировать опасность. Прошлое закалило его, вынудив смотреть на окружающий мир без лживых фантазий. Путь ниндзя всегда усыпан острыми шипами и иными преградами. Перетерпеть ноющую боль — дальше станет менее трудно принимать смерти тех, кого любил. Очерствеешь. — Наши беды не закончились.       Атсуко на интуитивном уровне положила ладонь на рукоять катаны. Лязг — оружие вернулось обратно в ножны. Казалось, от одного его наличия тревога полностью сходила на нет и дарило фальшивое чувство безопасности.       «Получится ли у меня принять бой вместе с тобой?»       Атсуко извиняюще посмотрела на Какаши, будто сотворила что-то плохое и застенчиво произнесла:       — Ты не останешься один, Какаши. — Атсуко плотнее прижалась к плечу Какаши, игнорируя заинтересованные взгляды Наруто. — Я прикрою тебя, — твёрже и без стеснения. Бросить друга не могла, несмотря на недомогание.       Быстрый взгляд на Атсуко. Прикосновение, хранящее в себе нерастраченную любовь, и пальцы Хатаке обхватили ладонь куноичи.       — Позволь мне защитить тебя, родная, — настойчиво выговорил Какаши и немного усилил хватку.       Глаза Атсуко расширились от внезапной нежности и из горла вырвалось невнятное мычание, словно отрезали язык. Сердце замерло, после чего практически проломило рёбра, вызвав острую боль в груди.       «Какаши…»       Атсуко опустила голову и отвела взгляд в сторону. Сознанием понимала, что в речах Какаши не находилось хотя бы грамма лжи, но принимать доброе отношение всегда давалось с трудом. Общение — слабая её сторона. Лучше справлялась с миссиями и тихими убийствами.       Слова не соединялись в осмысленное предложение. Силилась выдать хотя бы какой-то ответ, однако голосовые связки не слушались, заставляя Атсуко мысленно выругаться. Благодарная улыбка и лучистый взгляд — единственное, на что хватило воли.       — ТЫ ЧТО ДЕЛАЕШЬ, СОПЛЯК?! — прозвучал по всей местности негодующий возглас Тазуны.       Момент продлился недолго. Какаши с неохотой высвободил ладонь.       Атсуко странно взмахнула рукой, будто искала что-то в воздухе.       Ничего не длилось вечно. В особенности хорошее, ведь оно заканчивалось раньше всего.       Атсуко украдкой выдохнула, скрыв появившееся разочарование и пошла за Какаши.       Какаши покашлял в кулак и скрестил руки под грудью, глядя на сопящего Наруто и взбешённого Тазуну. Прошло не так много времени, а Узумаки успел вывести напарников и клиента. У мальчишки талант.       — Тазуна-сама?.. — начал Какаши и его тут же перебил Тазуна.       — Пацан швыряется кунаями, как будто те — игрушки! — Зубы Тазуны издавали неприятный скрежет и ноздри гневно раздувались.       Тазуна справедлив, ведь Наруто мог ненарочно навредить им. Дополнительные проблемы и бессмысленная трата медикаментов, которые лучше всего сберечь.       — Наруто. — Подобно строгой матери, выговорила Атсуко и изогнула бровь. — Объяснишь, зачем ты это сделал? — Наверняка пережитое отразилось на детской психике. Наруто всегда был экспрессивным и вполне мог надумать лишнее.       — Я увидел кого-то! — пропыхтел Наруто и активно замахал руками, разглядев скептицизм на лицах джонинов.       — Ты уверен, Наруто? — уточнил Какаши и взглянул на остальных детей. Видел, как нижнее веко Сакуры дёргалось, а Саске прожигал в груди Наруто огромную дыру.       Над сплочённостью ребятам придётся поработать. В ином случае начнут грызться, пока кости не останутся.       — Уверен, даттебаё! — затараторил Наруто, будто от подобного зависела его жизнь.       Сакура закатила глаза и проворчала:       — Тебе могло показаться, Наруто…       Саске присоединился к Сакуре.       — Вот именно. — Саске надменно хмыкнул, не отводя чёрных глаз от Наруто. Показать превосходство над таким, как Узумаки — настоящая радость. — Бака.       Наруто надул щёки и кинул сердитый взгляд на высокомерного Саске. При появлении ухмылки всегда кулаки чесались и хотелось стереть её. Наставники не позволяли, также как и сейчас, одарив суровыми взорами.       — Там кто-то был! — повторил Наруто и закатал рукава. — Сейчас я вам докажу… — Узумаки зашагал к месту, куда был недавно брошен кунай. Недолгое затишье и мальчик подбежал к дереву, вынуждая остальных прислушаться. — Прости меня! Я не хотел испугать, — рассыпался в извинениях он, подогревая интерес.       «У кого Наруто просит прощения?» — Атсуко задумчиво почесала подбородок и остановила Какаши, стоило ему сделать шаг к Наруто.       — Наруто? — позвала мальчика Атсуко, в то время как Сакура встала на носочки и выглянула из-за его плеча.       Атсуко украдкой посмотрела на красного Тазуну. Рядом с Саске выглядел разозлённым быком, хоть и у мальчика желваки играли, что означало — терпение Учихи заканчивалось.       Разглядев белоснежный пушистый комок, а следом и маленький хвост, Сакура охнула.       — Наруто! — Нога Сакуры стукнулась о землю. — Ты чуть не убил бедного кролика!       Саске ударил себя по лбу и вздохнул, выражая всю степень утомления от долгого путешествия и недавней стычки. Тазуна возвёл глаза к небу, собирая крохи невозмутимости.       «Кролик?..» — Дурное предчувствие напомнило о себе дрожью и тугим комком в горле. Ничего страшного не произошло, однако тревога забилась в её сознании, подобно раненой птице.       Атсуко посмотрела на Какаши, прочитав не менее сильное опасение. Им не нужны слова, ведь понимали друг друга на ментальном уровне.       — Я не специально! — оскорблённо выпалил Наруто и повернулся к ним, по-прежнему прижимая к груди дрожащую и перепуганную зверушку.       Как хорошо, что маска скрывала половину лица. Никто не мог видеть то, как уголок губ Какаши дёрнулся и вскоре рот скривился, будто съел просроченный и вонючий продукт. Одна мысль цеплялась за другую, как цепь на шее.       «Кролики меняют цвет шкурки, когда солнечный день становится короче… — Какаши повернулся к детям спиной. Разглядывал зелёную и с виду приятную местность, ощущая острые иголки. — Его вырастили в неволе, в тёмном помещении».       — Как инструмент Замены Тела, — закончила за Какаши с таким видом, словно из её организма высосали жизненные соки с кровью. Голос не выражал ни единой эмоции, делая её похожей на ожившего трупа.       Сомнения джонинов подтвердились, из-за чего ноги Атсуко ослабли, будто состояли из воды. Какаши вовремя придержал подругу, не позволив упасть.       Наёмник пришёл по их души. Хуже всего — Атсуко догадывалась, кем именно он был.       Атсуко сухо кивнула на вопросительный взгляд Какаши и отстранилась. Краем глаза заметила странный свет, точно кто-то подавал им сигнал, но стоило свету превратиться в грозное оружие, куноичи моментально прокричала:       — На землю!       — Что?.. — хором вопросили все, кроме Какаши и обомлели, видя огромный широкий меч.       Хватка Наруто ослабла, освободив кролика от плена и позволив ему сбежать. Крик не вырвался из горла Узумаки, подобно рыбьей кости, а мышцы одеревенели. Больше ничего не существовало, кроме стремительно летящего меча, чья форма позволяла обезглавить за считанные секунды.       Неужели конец наступил так быстро?