Цена свободы

Эрдан бессчётное количество раз давал себе слово не закрывать глаза, когда Астарион вот так прижимается вплотную и осторожно касается шеи, пока только губами. Но и этого легчайшего дразнящего касания достаточно, чтобы по коже пробежала дрожь, дыхание участилось, а в паху родилась горячая тяжесть. Так было в самый первый раз, в ту незабываемую ночь, когда Эрдан узнал, кто же на самом деле этот симпатичный белокурый эльф, и, не колеблясь, позволил Астариону себя укусить. Боль смешалась с возбуждением — пугающе острым и сильным и сдержать стон он не смог, невольно стискивая плечо вампира и остатком здравого смысла понимая, что, если не остановит Астариона сейчас, парой глотков дело не ограничится. Всё закончится глупой и преждевременной смертью, которая в планы Эрдана не входила, несмотря на поганый иллитидский подарок. Но, видят боги, как же сложно это было! Как не хотелось, чтобы Астарион отстранялся, лишая своей такой желанной и опасной близости! И, конечно же, вампир прекрасно понял, что стало настоящей причиной стона, сорвавшегося тогда с мгновенно пересохших губ Эрдана, но в ту ночь не сказал об этом ни слова. Взаимное притяжение, скреплённое кровью, вспыхнуло ещё ярче, когда Астарион навсегда освободился от Касадора, и ночь, проведённая ими на кладбище, стала новой точкой отчёта в их таких непростых отношениях. И только одному Эрдан так и не смог научиться — не закрывать глаза, чувствуя, как губы вампира обжигают шею за мгновение до того, как в неё вонзятся клыки. Слепяще яркий всполох под веками, сдавленный стон и сорванный выдох, собственные пальцы, скользящие по спине Астариона. Запах крови, а мгновение спустя и её солоноватый вкус на губах, которыми завладели губы вампира, вжимающегося в него всем телом. Болезненно-острое желание прошивает Эрдана разрядом молнии и как же приятны прикосновения прохладных и нежных пальцев Астариона к пылающей тёмной коже. Сейчас она словно магический свиток, на котором начертан невидимый глазу путь к наслаждению, прекрасно известный вампиру. Путь сверху вниз, по которому он идёт нарочито медленно, легко касаясь губами живота Эрдана и вовсе не спеша опускать голову ниже. Дразнит. Манит потемневшим рубиновым взглядом, обещая все возможные и невозможные наслаждения. Скользяще проводит кончиками пальцев по напряжённому члену, вырывая из груди Эридана молящий стон, и отрицательно качает головой. Астарион не терпит поспешности и до сих пор не позволяет овладевать собой, не желая возвращаться в прошлое даже на миг. Незримая граница, которую Эрдану безумно хочется нарушить, но… Нельзя. Нельзя причинять боль тому, кого любишь, если, конечно, он сам не желает этой боли. Астарион не желал. Овладеть. Подчинить. Взять. Подмять под себя и войти, заставляя Эрдана зашипеть сквозь стиснутые зубы — вот чего он хочет и что делает сейчас, глядя в глаза дроу сверху вниз, и пока не двигаясь. Астариону это нравится. Он шумно выдыхает, наклоняется и снова вонзает клыки в шею Эрдана, синхронно с первым резким толчком, с откровенным наслаждением вкушая одновременно кровь и сдавленный вскрик. Алая волна вожделения обрушивается на их сплетённые тела, воспламеняя каждый нерв, заставляя Астариона рычать от удовольствия и двигаться всё быстрее. Сильно, резко, не жалея, прекрасно зная, что сейчас надо именно так, потому что Эрдан жаждет удовольствия, смешанного с болью. Тончайшая грань между наслаждением и пыткой, на которой они балансируют всякий раз за мгновение до того, как обоих накроет и вырвет из реальности… — Знаешь, а мне это по-прежнему нравится… — Астарион томно улыбнулся, вытягиваясь на постели и окидывая покрытое испариной тело Эрдана ласкающим взглядом. — Особенно сейчас, когда здесь нет никого, кроме нас. — Это уж точно, — усмехнулся дроу, вспоминая, как совсем недавно им приходилось искать уединённые места, чтобы хотя бы ненадолго остаться только вдвоём. И как сложно было не разбудить соратников, когда Астарион забирался в его постель для очередного укуса, ведь только этим они почти никогда не ограничивались. Совсем как в годы ученичества, когда ночную тишину общей спальни то и дело прерывал чей-то сдавленный стон или подозрительно шумный выдох. Мальчики Шамата обучались волшебству и чарам, почти не покидая стен выбранной школы, и даря друг другу вожделенное наслаждение под тяжёлыми тёплыми одеялами. Это практически никогда не становилось чем-то большим, оставалось просто средством утоления желаний, мешающих обучению. Закончив магическую школу и отправляясь в путешествие по Фаэруну, Эрдан был уверен, что эти ночные шалости навсегда остались в прошлом, но… Никогда не говори никогда. — Конечно, любить друг друга во дворце было бы ещё приятнее, но… — улыбка вампира сменилась кривой болезненной усмешкой, — пока я ещё не готов переступить его порог. Слишком много там… — Понимаю, — легко касаясь плеча Астариона, закончил за него Эрдан, видя, как непросто даётся тому каждое слово. — Возможно, мы сделаем это, когда снова вернёмся в город? — Вернёмся? — приподнял бровь вампир, вопросительно глядя на дроу. — А мы разве… — Скоро отправимся в небольшое и совершенно неопасное путешествие в Шамат, — осторожно начал Эрдан, озвучивая недавно посетившую его и показавшуюся очень даже разумной мысль. — Я уверен, что в наших магических архивах или на Базаре Теневых Переплетений вполне может обнаружиться нечто, способное вернуть тебе солнце. — Ты серьёзно? — Астарион вздрогнул и резко сел. — Вполне, — ответил Эрдан, тоже садясь. — Мои сородичи переносят солнечный свет почти так же плохо, как ты, а значит, у них обязательно должны быть заклинания, артефакты или зелья, способные сделать пребывание на поверхности не столь болезненным. У разведывательных отрядов далеко не всегда есть время на привыкание к свету, да и в походах случалось всякое. — А ты… как привыкал ты? — Моя мать была… жрицей Элистреи, — негромко начал он, — и часто брала меня с собой, поднимаясь по ночам на Поверхность и порой оставаясь там до самого утра. Она говорила, что мы должны выбраться из Подземья и окончательно разорвать даже самую призрачную связь с Ллос и тьмой. Доказать всему миру, что дроу — не воплощённое зло, а такие же эльфы, как и остальные дети Кореллона. Отец пытался возражать, но… — Эрдан покачал головой и невесело улыбнулся. — Он слишком сильно её любил и боялся потерять, да и никогда не был фанатиком Ваэрона. — Ты сказал… была? — негромко спросил Астарион, когда он замолчал. — Служители Элистреи — излюбленная добыча для дроу Ллос, а мать никогда бы не бросила отряд, который сопровождала. Отец так и не простил себе её смерть и… как можно скорее отдал меня в магическую школу, а сам покинул Шамат, обещая вернуться только тогда, когда все, кто пролил кровь матери, отправятся к своей обожаемой паучихе. — Он… — В последний раз мы виделись, когда я закончил школу, — Эрдан грустно улыбнулся, — он сказал, что я должен подняться на Поверхность и найти своё место там, ведь мать так хотела. Сказал, что для него уже слишком поздно, а у меня обязательно получится сделать то, на что он так и не решился, несмотря на все уговоры матери. — Вот как… — задумчиво протянул Астарион. — Звучит заманчиво и даже многообещающе, но… разве твои сородичи не порабощают всех, кому не повезло случайно или намеренно забрести в их города? Последнее, чего я хочу, это лишиться свободы, едва её обретя! — Не бойся, — успокаивающе произнёс Эрдан, — Шамат — не Мензоберранзан, и к тому же, ты — эльф, а значит — рабство тебе не грозит. Тем более, ты идёшь туда не один, а со мной. — Ну, конечно же! — фыркнул вампир. — И как я мог забыть о своём могущественном покровителе и защитнике! Конечно же, с тобой мне абсолютно ничего не грозит, особенно если ты представишь меня, как своего раба! — Что? — изумлённо уставился на него дроу, неприятно поражённый услышанным. — И как тебе только в голову пришло, что я… — Мой новый покровитель? — зло прищурился Астарион. — А разве это не так? Не подумай, что я сожалею о том, что не провёл ритуал вместо Касадора, но… Это дало бы мне силу и возможность защищать тебя, а не прятаться в твоей тени! — Ты забыл о цене… — сорвалось с губ Эрдана прежде, чем он успел прикусить язык. — Семь тысяч оголодавших отродий, которые, кстати, теперь бродят где-то в твоём драгоценном Подземье и вряд ли продолжают питаться крысами, — процедил Астарион. — Но забудем о них, что сделано, то сделано, и, если ты уверен, что никто из твоих не посягнёт на мою свободу — так тому и быть. — Жалеешь? — Да… Нет… Не знаю, — вампир тряхнул головой и отвёл взгляд. — В конце концов, я обрёл свободу и убил Касадора, а сила… дьявол с ней. Главное, что она не досталась ему, а мы остались равноправными партнёрами, чего никогда не случилось бы, если бы я… вознёсся. — Уверен? — не мог не спросить Эрдан, понимая, что Астарион по-прежнему сомневается в правильности сделанного выбора. — Да, — без колебаний прозвучало в ответ. — К сожалению, заветы Велиота не умерли вместе с ним. Первое, что сделал бы я, став Вознёсшимся вампиром — обратил тебя, чтобы навсегда привязать к себе. Конечно, я дал бы тебе выбор, но принял бы только один ответ — «Да». — Но я бы никогда… — начал Эрдан, мгновенно представив себе во что бы это в итоге вылилось. — Я люблю тебя, но стать твоим рабом — это слишком. — Вот и я о чём, — понимающе усмехнулся Астарион. — Я слишком хорошо тебя знаю, чтобы представить стоящим передо мной на коленях не во время любовных утех. Твой отказ стал бы концом наших отношений, как бы погано это ни звучало. Так что всё хорошо, что хорошо кончается, и, если ты считаешь, что твои сородичи могут обладать тем, что нам нужно, давай нанесём им визит. И кстати, мог бы и раньше рассказать о своей семье, а то ты знаешь обо мне всё, а я только сегодня узнал, откуда ты родом… Несправедливо, не находишь? — Согласен, — кивнул Эрдан, — но ты не спрашивал, да и времени на это у нас просто не было. К тому же, в моём прошлом нет достойных твоего внимания скелетов в шкафу. Оно было… совершенно обычным, как и сам. — Не скромничай, бусинка, — вампир улыбнулся, давая понять, что наконец-то вырвался из плена сожалений и тягостных раздумий. — Ты ушёл из дома обычным чародеем, а возвращаешься героем, уничтожившим Абсолют и Великий план! Уверен, что даже твои сородичи в курсе происходящего на Поверхности, так что встреча обещает быть, как минимум, тёплой. — Я бы особо на это не надеялся. Обычно им нет дела до остального мира, с головой хватает своих проблем, но… — Эрдан на мгновение задумчиво замолчал и продолжил: — С другой стороны, Абсолют успела насолить даже дроу, попытавшись подмять их под себя… Я буду только рад, если наша слава опередит нас и откроет двери Конклава. Аудиенция с отцами города была бы очень кстати, они — могущественнейшие маги Подземья и обладают обширнейшими знаниями в самых разных областях. — Осталось убедить их поделиться с нами этим сокровищем и дело в шляпе, что может быть проще, да? — иронично осведомился Астарион. — Не сложнее, чем победить нетерийский мозг, а мы это сделали, — мягко произнёс Эрдан, обнимая вампира и привлекая к себе. — К тому же, Шамат — это не только Конклав, но и богатейшие архивы и, наконец, Базар, на который свозят волшебные диковинки со всего мира. — И даже если мы не найдём ничего, ты побываешь дома и увидишься с отцом. И не вздумай соврать, что тебе этого не хочется! — безапелляционно заявил Астарион, касаясь губами шеи дроу, на которой уже засохла кровь. — К тому же, в Подземье мне не придётся прятаться от солнца, постоянно вспоминая, чего я лишился… — Я уже сказал, что сделаю всё, чтобы вернуть тебе свет, и сдержу слово, — негромко сказал Эрдан, запуская руку в шелковистые белокурые кудри вампира. — Ты веришь мне? — Да, любовь моя, — прошептал Астарион, касаясь уха дроу губами, — что может быть лучше романтического путешествия в не менее романтическое Подземье? Только это… — лёгкий поцелуй плавно и незаметно превращается в глубокий и нежный, обещающий большее и заставляющий сердце Эрдана снова сорваться в сумасшедший галоп…