Цена свободы

Магия лицензии превратила долгий путь на Поверхность в несколько мгновений, правда, далось столь быстрое перемещение нелегко. Выйдя из сияющего окна портала, Эрдан и Астарион чувствовали себя не лучшим образом: головокружение и тошнота, подкатившая к горлу, усугублялись мелкой дрожью, пробегавшей по телам обоих болезненно-неприятными разрядами. — И вот это стоит бешеных денег? — морщась от боли, спросил эльф, бросая на чародея укоризненный взгляд. — Форменное безобразие и надувательство! — Мы не платили ничего, — напомнил Эрдан, обессиленно опираясь о каменную стену пещеры, — и добрались за пару секунд. — Едва не выблевав при этом собственные кишки, — фыркнул вампир, — и вряд ли успеем до рассвета найти надёжное укрытие. — Не беда, — дроу обнял его за плечи, — переждём день в пещере и двинемся в путь после заката, а заодно подумаем, что делать дальше. — Есть идеи? — приподнял бровь Астарион, окидывая цепким взглядом окрестности и не замечая ничего подозрительного — только скалы, густые кусты, разбросанные по поляне большие камни и полная Луна, заливающая всё вокруг расплавленным серебром. — Да, — ответил дроу, — для начала, можно навестить Гейла. Он прекрасно разбирается в нетерийской магии и возможно, сумеет создать копию «Объятий», пусть и не столь мощную, но… — Ты действительно в это веришь? — скептически осведомился Астарион. — Или уже забыл, что сказал лич? Мне нужно всего лишь «снова стать живым», а это под силу только богам, которым на нас плевать! — Ошибаешься, — тихий женский голос донёсся до слуха Астариона и Эрдана словно лёгкое дуновение ветра, а висящий на шее чародея амулет охватило серебристое сияние, становящееся всё ярче с каждой секундой. — Что за… — вампир изумлённо уставился на амулет, инстинктивно отступая на шаг и касаясь рукояти кинжала, — ты слышал? — Да, — шёпотом ответил дроу, опуская взгляд к амулету, от которого отделился тонкий серебристый луч и устремился к Луне, трансформируясь в призрачно светящуюся ажурную лестницу. Казалось, она касается лунного диска, ставшего как будто ближе. Мгновение спустя на его серебристой поверхности возникли очертания женской фигуры, становящиеся всё чётче по мере того, как она плавно и медленно спускалась по ступеням. Эрдан смотрел на неё, не смея отвести глаз и не веря тому, что видит: эта сотканная из лунного света женщина просто не могла быть… — Мама… — сорвалось с его задрожавших губ, а эльф таращился на видение во все глаза, думая о том, а не следствие ли это телепортации, повредившей рассудок сразу двоих. — Эрдан, — мягко и нежно произнесла Эндара, ступая на траву и подходя к чародею вплотную, — мой маленький ураган, — её рука, кажущаяся сейчас такой живой и настоящей, коснулась его щеки, и он ощутил почти забытое тепло и запах трав, который невозможно спутать ни с чем. — Ты вырос и стал бурей, уничтожившей зло и спасшей целый мир… Твой свет развеял тьму и вернул надежду, как Она и обещала. — Она? — хрипло спросил Эрдан, осторожно накрывая руку матери своей и чувствуя, как дрожат тонкие, окутанные светом пальцы. — Тёмная Дева, — улыбка осветила лицо Эндары, — Её посланец призвал мою душу к Богине, я стала просителем и молила Её защитить тебя и даровать силу бороться с тьмой и победить. Элистреи видела и слышала всё, и не только Она. Я — посланница тех, кому ты невольно служил — бескорыстно, жертвенно и благородно, я несу их слово и дар, которого ты… — Достоин, — прозвучало величественно и мягко, а лунный свет померк в сиянии Селунэ, возникшей из ниоткуда на левом краю поляны. — Ты спас мою дочь из Царства Теней и вернул похищенное сестрой дитя. — И моего Избранного, сбившегося с пути и едва не ставшего вторым Карсусом, — это прозвучало из уст охваченной мерцающим голубым сиянием Мистры, появившейся справа от чародея и вампира. — Гейл вернул мне корону, и я знаю, что именно ты наставил его на верный путь и был опорой в самый чёрный час. — В твоём сердце нашлось милосердие даже для тех, кто был его недостоин, — добавила Элистреи, материализовавшаяся за спиной Эндары, — ты прощал и спасал богатых и бедных, оступившихся и праведных. Словно маяк, ты вёл друзей за собой и победил сам себя, не став Абсолют. — Мало кому из смертных довелось пройти через выпавшие на твою долю испытания и ещё меньше из них вынесли бы всё это с честью и дошли до конца, оставшись собой и не поддавшись соблазнам, — сияющие глаза Мистры смотрели в самое сердце Эрдана. — Ты заслужил награду, — сказала Лунная дева, — и получишь её, стоит только пожелать. — Но… разве вы можете вмешиваться в жизнь смертных? — ляпнул чародей, некстати вспомнив всё, что слышал о божественных нравах и правилах. — Глобально — нет, дабы не поколебать хрупкое равновесие, — ответила Элистреи, — но вознаградить одного-единственного смертного — да. — Мёртвые боги осыпали своих Избранных милостями и дарами, не боясь гнева Ао, — добавила Селунэ, — мы же всего лишь исполним то, что должно. — Мы уверены, что ты сделаешь правильный выбор, — голос Мистры был спокоен и полон тепла. — Итак, чего ты хочешь, Эрдан Даэрин? — Верните Астариону солнце, — не задумываясь и не колеблясь, выпалил дроу, поймал изумленный взгляд вампира и на мгновение опустил веки, давая понять, что совершенно уверен в том, что делает. — Вот как? — брови Элистреи чуть приподнялись, а взоры всех трёх богинь обратились к Астариону, по лёгкому мановению руки Тёмной Девы оказавшемуся в самом центре поляны. Пожалуй, ещё никогда вампир не ощущал себя настолько обнажённым, хоть и был полностью одет, но… доспех не мог скрыть ничего от всепроникающих взглядов. Богини молча смотрели на Астариона, а время, казалось, остановилось: вся его жизнь, боль, страдания, сожаления и утраты открылись им, словно распахнутая книга. Они видели, как он отказывался от Ритуала и выпускал на свободу отродий, как сражался с собственным прошлым и балансировал на краю самого страшного предательства, как делал свой самый важный и единственно верный выбор. Его душа, сердце и будущее были брошены на весы божественной справедливости, и эльф понятия не имел, сочтут ли богини его… — Достоин, — повторила Селунэ, поднимая правую руку и направляя на застывшего на месте Астариона ослепительно-яркий серебристый луч. — Бескорыстен, — Элистреи чуть улыбнулась Эрдану, простирая руку в сторону эльфа и сливая свой голубоватый луч с потоком силы Лунной Девы. — Да будет так, — протянула руку Мистра и золотистый свет полился с её ладони, сплетаясь с силовыми потоками двух других богинь, окутывая Астариона подобно сияющей полупрозрачной вуали и пульсируя в такт биению сердца дроу. Божественный теплый свет становился всё ярче, и в какой-то момент Эрдан не выдержал и зажмурил слезящиеся глаза, а снова открыл их, ощутив легкое прикосновение тёплых губ матери к своему лбу и услышав отдаляющийся голос Селунэ: — Распорядись нашим даром верно, Астарион Анкунин. На поляне снова были только они двое и никаких следов божественного присутствия за исключением золотистых искр, всё ещё пробегающих по коже ошеломленного эльфа. Астарион по-прежнему не открывал глаз, а когда, наконец-то поднял веки, услышал сорвавшееся с губ Эрдана: — Они… золотые… — Что? — хрипло переспросил вампир, недоумевающе глядя на него. — Твои глаза, — прошептал дроу, скользнул внимательным взглядом по телу Астариона и добавил, словно не веря тому, что видит: — Твой шрам на шее… его нет, но зато есть это, — он указал на тень, отбрасываемую эльфом. — И не только… — Астарион порывисто схватил дроу за руку и прижал к своей груди, — слышишь?.. — Эрдан ощутил, как часто и сильно колотится его сердце, и кивнул, не в силах сказать ни слова. — Неужели я… снова… — Стал живым, — с трудом произнес чародей, рывком притягивая Астариона к себе и ощущая тепло его дрожащего тела. — Но… разве это возможно? — отчаянно желая услышать подтверждение, спросил эльф. — Как видишь, — чуть улыбнулся Эрдан, гладя его по спине, — твое сердце снова бьётся, ты дышишь и отбрасываешь тень, а твои глаза — золотые, а не красные. Для богов невозможного нет, силы одного Миркула хватило, чтобы вернуть к жизни Изобель, умершую сто лет назад, так что говорить о трех богинях сразу? — И правда, — Астарион несмело улыбнулся, и дроу заметил, что длинных клыков тоже больше нет, — просто я… не могу поверить, что… ты… — он отодвинулся и уставился в глаза Эрдана: — Ты мог пожелать, чего угодно — бессмертия, богатства, а выбрал… — Счастье, — закончил за него дроу, почти утопая в расплавленном золоте неверяще изумлённого взгляда, — я же обещал, что верну тебе солнце, сделаю для этого всё, и просто сдержал слово. — Просто?! — возмущённо воскликнул эльф. — Они явились наградить тебя, а не меня! Ты не должен был! — Не должен, — улыбнулся Эрдан, — но зачем мне бессмертие или богатство, если у тебя не будет солнца? — Ты — самый неисправимый, жертвенный и благородный идиот на свете, ты это знаешь? — проводя горячими пальцами по щеке дроу, спросил Астарион. — Догадываюсь. Мне просто ни к чему божественные дары, в отличие от тебя, да и Абсолют я победил не в одиночку. Мы сделали это вместе, а значит и награда должна быть нашей, понимаешь? — Нет, но в кои-то веки не стану оспаривать мудрость твоего решения. Правда, в какой-то момент мне показалось, что… они сочтут меня недостойным своего подарка, но… — он помолчал и умоляюще добавил: — Давай останемся здесь до утра, встретим рассвет и двинемся дальше? — короткий взгляд, брошенный на выход из Подземья, выдал то, что не произнесли губы: а вдруг богини напортачили и ему снова придётся искать убежище от солнца? — Конечно, — не задавая лишних вопросов, ответил Эрдан, — здесь намного светлее, чем в Подземье, но путешествовать днём всё же приятнее. — Вот и я о чём! — облегчённо улыбнулся Астарион. — Устроимся под этой скалой и подождём, тем более, до рассвета осталось всего ничего, — он первым опустился на траву, прислонился спиной к камню и негромко обронил: — И почему мне до сих пор кажется, что мы оба спим и видим один и тот же сон? — Неудивительно, — дроу сел рядом и обнял эльфа за напряжённые плечи, — не каждый день сразу три богини являются к смертным с подарком. Мне казалось, они могут только раздавать указания и требовать их исполнения. — Именно! Никто из них не помог нам разобраться с Абсолют, которая, между прочим, угрожала не только смертным, — подхватил Астарион, — и тут — на тебе! — А может, их совесть замучила, да и наши заступники постарались: Гейл и… мама, — это прозвучало негромко и печально, заставив эльфа вздрогнуть, отвлечься от собственных переживаний и спросить: — Как ты, бусинка? Прошло столько лет и вдруг… — Мы встретились на несколько мгновений, чтобы снова попрощаться… — чародей горько улыбнулся и покачал головой: — Из хорошего, теперь я точно знаю, что её душа с Элистреи и, возможно, когда-нибудь мы… — Снова увидитесь, — негромко и мягко сказал эльф, касаясь плеча дроу, — правда, я эгоистично надеюсь, что это произойдёт ещё очень и очень нескоро! — Я тоже, — Эрдан шумно выдохнул, овладевая собой и невольно дотрагиваясь до материнского амулета, — особенно теперь, когда твоё… наше самое заветное желание исполнилось. — Да, — улыбка скользнула по губам Астариона, — но мне до сих пор не верится… — он немного помолчал и добавил: — Жаль, что у нас нет зеркала, знал бы ты, как я хочу увидеть своё лицо и… боюсь, что оно… — Не бойся, ты по-прежнему прекрасен, — совершенно искренне произнёс дроу, глядя в его глаза, — а зеркало мы обязательно найдём и как можно скорее! — Ловлю на слове! В любом случае, я просто-напросто… не помню, каким был до… — потерянно обронил эльф, — но зато теперь я, наконец-то смогу сколько угодно любоваться собой и прихорашиваться! — Конечно, — улыбнулся Эрдан, прекрасно понимая, что за этими словами Астарион пытается скрыть тревогу и страх — а вдруг действительно просто приснилось? — Солнечные ванны, вкуснейшая еда, изысканные вина — всё, что ты только пожелаешь. — Звучит, как песня, — натянуто улыбнулся эльф, — осталось дождаться рассвета… — он замолчал, теснее прижимаясь к дроу, и так, в напряжённом молчании они и сидели, неотрывно глядя на небо. Когда же оно заалело на востоке, Астарион рывком поднялся на ноги и принялся мерить шагами поляну, то и дело бросая на небо полный тревоги и затаённого страха взгляд. А когда над горизонтом медленно и словно неохотно показалось солнце, он машинально попятился ко входу в Подземье, но мгновение спустя заставил себя вернуться, встал в самом центре поляны, скрестил руки на груди и выжидательно уставился на поднимающееся светило. Эрдан неотрывно следил за Астарионом, невольно заразившись его сомнениями и страхом, и жалея о том, что не может совершенно ничем помочь, только молча разделить томительное и пугающее ожидание. И вздрогнуть вместе с эльфом, когда первый солнечный луч упал на его лицо, заставляя зажмуриться и задрожать в ожидании неизбежной боли, но… — Боги… — сорвалось с губ Астариона, — неужели это… правда? — его золотые глаза изумлённо распахнулись, он коснулся кончиками пальцев собственной щеки, словно всё ещё не веря в происходящее, а мгновение спустя принялся с лихорадочной быстротой расстёгивать одежду. Почти сорвал её и швырнул на траву, оставшись обнажённым по пояс и отдавая всё тело во власть утренних лучей. Он запрокинул голову и раскинул руки в стороны, желая сполна насладиться чудом, которое действительно случилось, а потом повернулся к Эрдану и дроу увидел слёзы, текущие по бледным щекам. Первые слёзы счастья, пролитые Астарионом за двести долгих лет во тьме. — Если бы ты только знал, как же это… — прошептал эльф, тряхнул головой, часто заморгал и пробормотал, — и надо же было какой-то мелкой дряни залететь прямо в глаз и всё испортить! И кстати, раз уж ты стоишь без дела и пялишься на меня, глянь-ка сюда и скажи, что ты видишь, — он повернулся к Эрдану спиной, — ну, чего молчишь?! — Любуюсь, — делая шаг к нему, прошептал дроу, — у тебя изумительная спина, единственное, чего ей не хватает — лёгкого золотистого загара. — И это всё, что ты можешь сказать?! — возмущение было почти натуральным, но совершенно не вязалось с дрожью в голосе. — Мне кажется, или там больше нет… — Не кажется, — осторожно проводя пальцами по абсолютно гладкой, шелковистой коже, произнёс Эрдан, — на тебе действительно нет… — Его следов и печатей, — прошептал Астарион, — всё… кончено… наконец-то! Касадор сказал, что лишь солнце изгонит его из меня, и вот… — он победно улыбнулся и добавил: — Свобода… ты не представляешь, как же она… — он задохнулся, не в силах совладать с нахлынувшими и затопившими с головой чувствами, — прошлого больше нет… есть только… жизнь… Настоящая жизнь! — широкая, ликующая улыбка осветила лицо эльфа. — Так давай проживём её так, словно каждый день — последний! — Согласен, — не мог не ответить такой же счастливой улыбкой дроу, — разве может быть иначе? — Конечно, нет! — Астарион закрыл глаза, глубоко вздохнул, окончательно овладевая собой и принимая новую данность, а после медленно поднял веки, поймал взгляд Эрдана и крепко сжал его руку в своих: — Я, ты и солнце — идеально!

***

— Знаешь, а я действительно хорош, — протянул эльф, внимательно изучая себя в зеркале во весь рост, которое лично установил напротив кровати. — Разве скажешь, что совсем недавно я был живым мертвецом? — он медленно обернулся вокруг своей оси, демонстрируя лежащему на постели Эрдану ладное обнажённое тело. — Ни в коем случае, — поддержал минутку самолюбования дроу, — ты прекрасен и свеж, словно капля утренней росы. — В точку, бусинка! — довольно улыбнулся Астарион, продолжая жадно вглядываться в собственное отражение. — На моём теле нет ни единого изъяна и отпечатка прошлого, а что касается моей новой жизни… — он медленно повернулся к Эрдану и продолжил, глядя в его глаза: — Я знаю, с чего хочу её начать, и намерен сделать это прямо сейчас, — стремительный и лёгкий, он в мгновение ока оказался на постели, оседлал бёдра дроу, наклонился к его уху и прошептал: — я хочу разделить… своё тело и жизнь с тобой, хочу, чтобы ты… снова стал моим первым… — Ты уверен? — точно так же шёпотом спросил Эрдан, скользя ладонями по идеально гладкой спине возлюбленного. — Ты действительно этого хочешь, или… — Никаких «или», — Астарион на мгновение коснулся губ дроу, — и, сдаётся мне, что этого хочу не только я, не так ли?.. — Да, — выдохнул Эрдан, читая в потемневших золотых глазах столь же сильное желание, как и охватившее его самого. И не только в глазах — их тела были сейчас гораздо откровеннее своих хозяев. — Боги, как же я тебя хочу… — Это сложно не заметить, — иронично шепнул эльф, ласкающе проводя горячими пальцами по груди и животу дроу, — я, конечно, не бог, но с удовольствием исполню твоё самое заветное желание, любовь моя, — с этими словами он плавно опустился на спину и потянул Эрдана на себя, закрывая глаза и подставляя под жадные поцелуи лицо, шею, грудь, живот, всё тело, охваченное жаром, которого он так давно не знал. Каждый новый поцелуй, каждое касание ощущалось Астарионом неимоверно остро, все его чувства, казалось, усилились многократно или… просто стали такими же, как были до обращения. Кровь всё быстрее струилась по жилам, сердце стучало всё чаще, а сдерживать стоны не получалось вовсе, ведь горячие волны удовольствия накатывали одна за другой. Да и разве может быть иначе, если губы Эрдана умело и неутомимо скользят по пылающей коже, пленяют напряжённый член, заставляя Астариона выгнуться и сжать руку в кулак, чтобы хоть немного охладить себя. Неужели именно так когда-то и было и должно быть всегда? Да, да, да, именно так — отдаться во власть его губ и рук, позволить ласкать себя там и так, как хочется обоим. Облизывать пересыхающие губы и усилием воли заставить себя смотреть на творимое Эрданом волшебство без магии, готовящее тело к тому, чего Астарион так долго и старательно избегал, прекрасно зная, что ничего, кроме боли и новой пытки прошлым, это не принесёт. Но прошлого больше нет, есть только жаркие и сладкие минуты, которые так хочется превратить в часы, если бы только хватило сил выдержать это и не сдаться слишком рано… — Иди ко мне… — задыхающийся шёпот Астариона, распростёртого на постели и изнывающего от откровенных ласк, заставил Эрдана на мгновение прерваться, но только для того, чтобы осторожно войти в горячее, безумно желанное тело и тут же замереть, услышав сдавленное шипение. — Прости… — тяжело дыша, прошептал он, осыпая лицо любимого поцелуями, — боль… — Сладка… такая… — прозвучало полустоном, а руки эльфа легли на плечи дроу, притянули ближе, — мой… первый… и… — договорить Астарион не смог, захлебнулся стоном, подаваясь навстречу и без слов давая понять, что готов и желает продолжения. И слов больше не было, говорили только слившиеся тела, безошибочно отыскавшие единственно-верный путь к наслаждению. Они устремились по нему, двигаясь всё быстрее и с каждым мгновением приближаясь к черте, за которой нет ничего, кроме невероятно-острого удовольствия. Астарион достиг её первым, до боли сжимая руку Эрдана и хрипло, гортанно застонав, а мгновение спустя и дроу погрузился в это жаркое дурманящее марево… — Ты был почти так же великолепен, как я… — томно улыбаясь, произнёс эльф, когда снова смог говорить. — А теперь, дай мне пару глотков вина и несколько минут, а потом я покажу тебе на что способно моё возрождённое тело. И учти, покинуть ложе до утра я тебе не позволю! — Совсем-совсем? — откровенно наслаждаясь утрированно-строгим взглядом Астариона, спросил Эрдан. — Именно так! — прозвучало в ответ. — И не вздумай соврать, что ты этого не хочешь! — И не собирался, — обнимая эльфа и притягивая к себе, прошептал Эрдан, — разве бегут от… счастья? — Нет, — уже совершенно серьёзно ответил Астарион. — Мы будем любить друг друга, пока силы не покинут нас, и пусть весь мир подождёт… 25.12.2023