Танец Хаоса. Новое время

Хуго бежал через спящий лагерь вельдов, слыша, как сердце лупит ему прямо в глотку, перебивая дыхание и вызывая тошноту. Темнота лежала над Остол Минтиль, черная, будто наброшенное на голову одеяло, и в ней только редко-редко светились огоньки костров дежурных, да расползалась трупная вонь от ямы под манором. Но все это сейчас не имело никакого значения для Хуго по сравнению с тем, что только что произошло. Рудо Ферунг вышел на связь самым странным и неожиданным из всех возможных способов, вышел на связь именно с ним, и он должен был как можно скорее рассказать об этом командующему Мхарону. Ноги оскальзывалась на обмерзшем камне, Хуго то и дело взмахивал руками, чтобы не упасть, и шум его шагов эхом отдавался от полуразрушенных каменных стен домов. Сидящие у костров часовые с удивлением поглядывали ему вслед, кое-кто даже окликал его по имени, но это не имело для него особого значения. Он должен был все рассказать Мхарону, как можно скорее. А одновременно со спешкой росло в нем и его потрясение. Контакт с Рудо Ферунгом был таким странным, ни на что из испытанного ранее Хуго не походил. Сколько бы он ни вертел его в голове, сколько бы ни обдумывал, а не находил аналогов. Потому что с макто вельды общались по-другому, через эмоционально-чувственную сферу, как ему рассказывали знакомые наездники. А чтобы вот так – передавать друг другу образы, мысли, эмоции – он и не слышал о таком никогда, не представлял, что такое возможно. Разве что у Аватар со Спутниками… Мысли в голове крутились так быстро, что она перегревалась, будто котел на огне, но это тоже сейчас не имело значения. Милана рассказывала ему, что они с Вель могли общаться на расстоянии, передавая друг другу образы, разговаривая, но это ведь была связь Спутницы с Аватарой. Никто из них с Рудо Спутником не был, и это ставило его в тупик, это создавало все новые и новые вопросы внутри, на которые у Хуго не было ответа. Стражники у шатра командующего Мхарона повскакали на ноги при виде него с вытянувшимися от тревоги лицами, и Хуго почти рухнул на них, выдохнув: -      Срочные вести для командующего! Пропустите!.. Стражники переглянулись, и один из них заглянул в шатер, в котором приглушенно светилась одна единственная лампа. Час был уже поздний, стояла глубокая ночь, но командующий почему-то не спал. Впрочем, Хуго сейчас было только на руку, что он так допоздна засиделся. Стражник высунулся из шатра, придерживая для Хуго входной клапан, и он почти что ворвался внутрь, выпалив с самого порога: -      Вести от вашего сына, командующий! Со мной только что говорил Рудо Ферунг! -      Как он? Где он? Командующий сидел за столом, усталый и осунувшийся, а перед ним лежали стопки бумаг и свитков, которые он просматривал при свете маленькой масляной лампы. Но стоило только Хуго помянуть заветное имя, как глаза Мхарона полыхнули жадностью, ожиданием и тревогой. -      Он в Утворне, милорд, пленник во дворце Фризза Гранитного Кулака. Он нашел дракона Дарота и начал его приручать по велению короля гномов. Он просил передать вам, что это как-то связано с Талугой и временем. Еще он упомянул, что Анкана напали на Обитель, но здесь связь прервалась, и эту часть я не понял до конца. Все это звучало сумбурным нагромождением никак не связанных между собой фактов, и Хуго чувствовал себя так, будто вываливал их на голову Мхарона, как ушат ледяной воды. И командующий выглядел примерно так же: он ошеломленно заморгал, затем мотнул головой и попросил: -      Так, давай по порядку, Хуго. Расскажи мне все. Впрочем, это даже помогло. Первый шок от произошедшего медленно сползал прочь, обнажая под собой подсыхающие острова понимания, и Хуго почувствовал себя опорнее. Командующий Мхарон спрашивал вдумчиво, обстоятельно рассматривая со всех сторон каждый факт, и вскоре Хуго с облегчением успокоился, поняв произошедшее и уложив его в свою картину мира. Он каким-то образом умудрился установить с Рудо Ферунгом связь на подобие той, что была у Спутников и Аватар, между анай и у вельдов с их макто. Выглядела и ощущалась несколько иначе, как и проявляла себя, однако она была фактом, правдивость которого доказывалась следующим – ни сам Хуго, ни Бьерн Мхарон не знали, что это была за Обитель, которую помянул Рудо. Все остальное поддавалось расшифровке и имело смысл, но упоминание Обители предполагало неизвестную им обеим и новую информацию, а раз так контакт с Рудо не мог пригрезиться Хуго в полусне. И эту информацию можно было проверить на деле – Хаянэ должна была знать, о какой Обители могла идти речь. Стало легче. Земля снова обрела вес под ногами, сердце перестало колотиться, и Хуго спокойно вздохнул, возвращая себе самого себя. Вот так ему было куда легче, в неторопливом поиске ответов, в продумывании вещей до момента их полного осознания и присвоения, в понимании сути явлений в отрыве от динамики их развертывания. Он терпеть не мог бежать и участвовать в чем-то, что случалось прямо сейчас, безвозвратно и безжалостно развертывалось во всей полноте и скорости самоосуществления. Для этого куда лучше подходили такие, как Рудо, полные жизни, энергии и борьбы. Но зато Хуго умел помыслить произошедшее и взять из него целиком все то, что оно обозначало. И вот это уже мало кто умел, и этим умением стоило гордиться. Удивительно, но было оно и Бьерна Мхарона, несмотря на то, что Хуго всегда считал его человеком действия. Потому что, задав свой последний вопрос и узнав, что хотел, командующий не подорвался со стула, не бросился со всех ног к Хаянэ, не побежал раздавать приказы, нет. Он пристально уставился в пространство перед собой, щуря серые, задумчивые глаза, и Хуго почти видел, как по внутренней стороне их радужек бегут тучи сомнений. Но не стал прерывать раздумий командующего своими вопросами или комментариями, дожидаясь, пока он заговорит сам. -      Я хочу, чтобы ты установил с ним постоянную связь, - командующий поднял на Хуго взгляд, ледяной, будто забытый на морозе кусок железа. – Пусть рассказывает обо всем, что видит и знает. Мне нужно знать, что задумал Фризз, и зачем ему Дракон. В горле командующего завибрировала душащая его гордость, и Хуго и сам ощутил, как дрогнуло сердце в груди. Никогда еще ни один вельд не подчинял себя Дракона. Никогда и никто, даже самые легендарные из предков, самые воспеваемые из героев не делали ничего подобного. Должно быть сейчас, командующий Мхарон сквозь собственную тревогу захлебывался гордостью за своего сына, как делал это и Хуго, пусть даже и был наблюдателем со стороны, способным это сопереживать лишь в силу принадлежности к одному с ними народу. Я любуюсь тем, на что осмелился один из нас. Это поистине красиво. -      Информацию, которую ты будешь получать от Рудо, первым сообщать будешь мне, и я буду решать, какую ее часть мы передадим Хаянэ. Магара и Хаянэ затеяли борьбу за власть, которая лишь распыляет их силы. Я предпочту сохранить наши и свой народ. -      Да, командующий, - склонил голову Хуго. -      Твоя задача – выяснить, что именно задумал Гранитный Кулак. Анализируй все, о чем расскажет тебе Рудо, ищи ответ, зачем ему Дракон. Чую, все не просто так. -      Я тоже вижу здесь связь, командующий. И она все ярче день ото дня. – Хуго вопросительно взглянул на Мхарона, и тот кивнул ему, предлагая продолжать. – У нас есть три кусочка головоломки. Гномы под землей, которым очень нужен прирученный Дракон. Стахи под землей, которые очень похожи на макто. И угроза, исходящая откуда-то из-под земли. Прослеживается связь между макто, стахами и Драконами. У них похожее строение, но разные функции. Гномы не имеют никакого отношения к Драконам, но зачем-то стремятся заполучить над ними контроль. -      И каковы твои предположения? – спросил командующий. -      Авъялла постоянно говорит о Бездне, о связи Бездны и времени. Мы на протяжении всей истории считали Бездну Мхаир местом, где живут бесы, а это – название страны стахов, которые так похожи на макто. Макто – дети Драконов от Тьмы, Драконы от Тьмы – дети Талуги, самого Времени. Мне кажется, что-то в земле представляет опасность для гномов, и с этим они могут справиться только с помощью дракона. И стахи – ключ к этому, командующий. -      Выясни, что это, - приказал тот. -      Да, командующий, - кивнул Хуго. Мхарон несколько мгновений раздумывал, щуря глаза, затем кивнул сам себе и поднял взгляд на Хуго. -      Мы сделаем вот что. Магара загорелась ударом по гринальд, как и Хаянэ – дадим им это. Сделай так, чтобы Авъялла сдала их лагерь, а затем займешься обучением вельдов контакту с анай, с помощью которого вы победили гринальд. Параллельно будешь изучать Авъяллу. Добудь мне ответ на вопрос, чего страшатся гномы, раньше Магары и всех остальных, Хуго. Мне нужен этот ответ. -      Да, милорд, - склонил голову Хуго. -      Я хочу, чтобы все свободное время ты посвящал контакту с моим сыном, - проговорил Бьерн Мхарон. – Мне нужно знать, что с ним происходит, Хуго. Это очень важно. -      Конечно, командующий, - кивнул тот. -      Иди, отдыхай, - интенсивность взгляда Мхарона потухла, он прикрыл глаза, будто горы опустились на его плечи, клоня их к земле. – На рассвете жду тебя здесь, собранного и готового уходить. Заснуть он, конечно же, не смог, да и куда тут было. Так до рассвета и пролежал на своем одеяле среди сопящих и постанывающих диких вельдов, слушая грохот собственных мыслей и пытаясь через них пробиться к Рудо. А стоило забрезжить первому свету, Хуго уже стоял перед шатром командующего, выдыхая белые облачка морозного пара и перетаптываясь с ноги на ногу. Командующий, кажется, тоже не спал, выглядел помятым и усталым, отрывисто приказал ему идти за собой. В хмуром однотонном сумраке нарождающегося утра они отправились за Магарой и Хаянэ. Обратный путь в Остол Офаль занял немного времени. К дыркам в воздухе, с помощью которых путешествовали ведуны, Хуго уже попривык, а ожидание беседы с Авъяллой взбодрило его. Странное дело, он даже и соскучился по ней за прошедшие дни, - Хуго понял это, карабкаясь по ступеням башни, ведущим в ее покои. Магара попыталась было бесцеремонно ввалиться в келью стахати первой, но Хуго остановил ее: -      Прошу вас, дайте мне поговорить с ней и подготовить ее к встрече! С ней сложно сотрудничать, и ради успеха нашего дела будет лучше, если это начну я. Стальные глаза Магары насмешливо сощурились, а черная, пересеченная шрамом бровь, поползла вверх. -      О, тогда подготовь, - она улыбнулась ему, пристально разглядывая его лицо. – Только не перестарайся, паренек. Мне нужны переговоры, а не торг. -      Да, царица, - склонил голову Хуго, чувствуя раздражение. Магара напоминала ему поджарую и злобную степную волчицу, единолично ведущую свою стаю, провоцирующую других на бунт и наказывающую в назидание острыми зубами и когтями – в качестве постоянной демонстрации собственной власти. Ей будто надо было самой себе ежесекундно напоминать, что она лучше других, и это раздражало. Дождавшись кивка от командующего, Хуго потянул на себя дверь и вошел в келью Авъяллы. Она спала, но при его проявлении открыла светящиеся в полутьме синие глаза, подобралась под одеялом, вылезла из него одним плавным движением, будто кошка, не отводя от него пристального взгляда и не моргая. -      Тебя давно не было, Йаагаар. – Внимательные глаза Авъяллы впились в лицо Хуго, изучая его, читая, оценивая. Он на мгновение ощутил себя так, будто она насквозь просветила его тонким солнечным лучом, приметив каждое мимолетное изменение его нутра, а затем удовлетворилась осмотром. -      Я был нужен в другом месте, но теперь вернулся, - сообщил ей Хуго, пододвигая себе табурет и усаживаясь на нем. Стахати тоже завозилась на своем топчане, устраиваясь поудобнее. Первое напряжение легко оставило ее, будто вода вытекла сквозь щели в полу. Хуго подумал о том, как живы и непосредственны ее эмоции: ни одно состояние не задерживалось надолго, она легко возбуждалась и так же легко успокаивалась, будто ртуть под действием изменения температуры. Это нужно было взять на заметку, как и все прочее в общении с ней. -      В этом месте, в которым ты был, много смерти. Ты принес ее на себе, Йаагаар, ты воняешь ей, - сообщила ему Авъялла в своей привычной прямой манере, констатируя факт, и Хуго принял его, как и все остальное, что она ему предлагала. Наверное, в другой ситуации он бы испугался, ощутил вину или стыд, закрылся, но не сейчас. Странно, эта дикая женщина учила его принимать вещи, в том числе и те, которые он не мог принять в самом себе. Учила его, что правда может быть не только ножом, режущим нутро, атакой или ударом, правда могла быть просто правдой и ничем более. -      Я был в Остол Минтиль, - сообщил он ей, внимательно следя за ее реакцией. Глаза Авъяллы слегка изменились, стали тягучими, веки прикрыли их, пряча взгляд за ресницами, словно она пыталась укрыть свою реакцию от него. – Ты знаешь о том, что готовился удар по Остол Минтиль. Знаешь об этой атаке. Авъялла улыбнулась ему: растянула тонкие губы, обнажая острые змеиные клыки. -      И как все прошло? -      Мы победили, - сообщил ей Хуго. Тень раздражения промелькнула по ее лицу, и он добавил: - Царица анай Магара нашла яму под манором, где прятались твои собратья и дермаки, и отравила их дымом. Они все погибли. Лицо Авъяллы на его глазах каменело, на нем будто огонь сквозь корку застывшей лавы стремительно прорастала ярость и боль. Хуго не удивился, когда она вскочила с топчана и с ревом принялась метаться по келье, пиная стены, расшвыривая одеяла, рыча. Он это предвидел, но другого выхода у него не было. Авъялла ненавидела ложь и чуяла неискренность за версту. И если бы он попытался утаить от нее разгром стахов у Остол Минтиль, а Магара потом бы его мимоходом помянула при допросе, доверие между ним и стахати могло быть разрушено. Теперь ему оставалось лишь ждать, когда она отболеет принесенные им новости, проживет свою ярость и отчаянье и будет снова способна к диалогу. Раньше он и представить себе не мог, что однажды ему придется занять вот такое положение: посередине между собственным народом и одной из его заклятых врагов, ради блага и тех, и других поддерживая равновесие и взаимную необходимость. Эта задача была едва ли не такой же трудной, как подчинить себе дикость. Авъялла буйствовала недолго, воя и топая ногами, будто одержимая. А потом сползла по стене вниз, скручиваясь в комок, обхватывая себя руками и медленно тихо раскачиваясь взад-вперед, поскуливая, будто побитый зверь. -      Мне жаль, Авъялла, - тихо сказал он, и это было искренне. -      Жаль! – рявкнула она, резко вскидывая голову и глядя на него яростно горящими глазами. – Жаль тебе! -      Да, - он открыто посмотрел в ответ. – Мне жаль, что наши народы воюют. Мне жаль, что умирают твои и мои соплеменники. Мне жаль, что мы несем друг другу разрушение. -      А как иначе, Йаагаар? – стахати скалилась, склонив голову набок. – Как иначе, коли таков порядок вещей? Дети неба и дети бездны ненавидят друг друга, так было испокон веков. А там, где есть ненависть, есть смерть! -      А еще там есть любовь, - тихо сказал Хуго. -      Любовь? – Авъялла захохотала во всю глотку, сверкая ему в лицо жемчужными клыками. – Где твоя любовь? На дне ямы, полной трупов? -      Она в том, что каждый из наших народов делает то, что он должен делать, для защиты своего собственного существования. Взгляд Авъяллы изменился, наполняясь с каждым мгновением почти экстатическим восторгом. Она прихлопнула в ладоши, улыбаясь и глядя на него: -      Йаагаар! Ты подлинный сын Бездны! Будь все твои братья такими же, нам бы не пришлось воевать друг с другом. -      Именно этого я и хочу, Авьялла, - твердо сказал он, глядя ей в глаза. – Я хочу мира и окончания этой войны. -      Все войны заканчиваются, - пожала она плечами, - но Война вечна. Смирись с этим. То, как она произнесла это слово, заставило Хуго взглянуть на нее иначе. Возможно, именно в этом он ошибался, воспринимая Авъяллу, как существо мирное, каким она по своей природе не являлась. Даже ее боль и ее страдание были лишь частями ее восприятия войны как процесса ее собственной жизни и не мешали ей наслаждаться этим процессом самим по себе. Осознание мягко расцвело внутри него: стахи в Бездне воспринимали войну точно так же, как люди наверху воспринимали мир. Для них она была естественным состоянием, а ее прекращение – шоком и неизвестным. Как и для вельдов и анай тридцать лет назад, а может и сейчас. Как и для гринальд. Они просто не знали иного, и говорить с ними на языке этого иного не имело смысла. Значит, не имело смысла призывать Авъяллу к миру, она просто не понимала, зачем это нужно. -      Стахи воюют друг с другом? – спросил он, и Авъялла вновь улыбнулась. -      О да! – Она поднялась с пола у стены и деловито вернулась обратно на свой топчан, вновь принявшись на нем устраиваться. От ее боли и отчаяния о смерти соплеменников не осталось и следа. Хуго наблюдал за ней – Авъялла позволяла себе проживать эмоцию и так же легко отпускала их, не удерживая. Будто ртуть она менялась постоянно, ни на мгновение не оставаясь в прежнем состоянии. – Кольца воюют друг с другом, кланы воюют друг с другом. Все сражаются за влияние и ресурс, таков закон и порядок Бездны. Таков закон шатары. -      Вы верите в шатару? – приподнял брови Хуго. -      А что же, коли этой концепцией прозрачные эльфы забивают свои бессмертные глотки, она будет чужда нам? – усмехнулась Авъялла. – Шатара честна: ты получаешь то, что заслужил. Если ты ничего не сделал – ты умер, и это целиком твоя вина. Шатара это наказание за бездействие. Шатара – безжалостность времени. -      В каком смысле? – уточнил Рудо. -      Ну смотри, Йаагаар, - Авъялла подалась к нему, объясняя ему, будто ребенку. – Коли ты бессмертен, а у тебя в запасе вечность, ты можешь ничего не делать и не получишь никакого результата. Или делать чуть-чуть и не заботиться о последствиях – ведь все время мира твое на то, чтобы сделать потом. Потому эльфы так бездеятельны – им нет смысла никуда спешить. А время Бездны коротко. Ты живешь быстро, ты в любой миг можешь умереть от ножа, обвала или огня глубин, и твое время дорого. Твое время бесценно. Шатара подгоняет нас, чтобы мы жили сейчас и сегодня, не упуская свой миг. -      Сколько вы живете? – спросил Хуго. -      Тридцать-сорок ваших дневных лет, - пожала плечами Авъялла, и он опешил: -      Так мало?! -      Мало для того, кто тратит время впустую, Йаагаар, - ухмыльнулась она. -      И сколько же тебе? – спросил он. -      Одиннадцать, - сощурила глаза Авъялла. – Я молода по меркам моего народа и хочу еще пожить. Потому скажи мне, договорился ли ты со своей Хаянэ об обмене данными? Она была быстра, так быстра, что он с трудом успевал за ходом ее мысли и казался себе еще большим тугодумом, чем обычно. А еще это столь многое меняло и ставило на свои места. Стахи жили очень мало и очень энергично, зависели от смены тепловых режимов Бездны, обладали интенсивной регенерацией тканей. И это было первым, что отличало их от макто: те жили долго, иногда столетиями. Хуго чувствовал, что за всем этим скрывается нечто очень важное, которое уже начало неторопливо проявлять себя, просвечивать сквозь путанные объяснения стахати, демонстрируя ему то одну, то другую сторону своей истины. Совсем скоро он уже должен был докопаться, только вот ему не хватало еще нескольких деталей, таких важных и значимых деталей. А Авъялла пока не давала ему возможности подумать. Она смотрела на него и ждала ответа, с жадностью вцепившись взглядом в его глаза. -      Я поговорил с Хаянэ. Они ждут за дверью, - сообщил ей Хуго. – Они готовы обсуждать с тобой твое будущее. -      Кто – они? – уточнила она. -      Хаянэ Орлица Бреготтская, царица анай Магара дель Лаэрт и предводитель вельдов Бьерн Мхарон, - перечислил он. -      Как много важных наземников! – рассмеялась Авьялла. – Хорошо, зови их. Будем говорить. Но ты, Йаагаар, останешься здесь. И если мне что-то не понравится, я буду говорить только с тобой, а с ними – нет. -      Хорошо, - кивнул ей Хуго, думая о том, что вряд ли такие перспективы могли устроить Хаянэ или Магару. Но поделать он с этим все равно ничего не мог. Он едва успел взяться за ручку и толкнуть дверь, как ту буквально вырвали у него из рук, и в проходе возникла Магара. Только когда она почти что отодвинула его в сторону, Хуго с запозданием вспомнил про ее сальважью кровь и обостренный слух и цыкнул от расстройства – вряд ли ему удалось хоть что-то сохранить от нее неизвестным из их разговора со стахати, чтобы потом принести это командующему Мхарону. Оставалось надеяться только на свою смекалку. Только на то, что он успеет найти все необходимые ответы до Магары. А она уже усаживалась на табурет напротив Авъяллы, ухмыляясь ей одним углом рта и разглядывая ее с жадностью кота, загнавшего в угол мышь. Следом за ней в помещение вошли недовольная Хаянэ и хмурящий брови командующий Мхарон, но они уже опоздали точно так же, как опоздал и Хуго. -      Здравствуй, змеиная женщина, - Магара, улыбаясь, разглядывала стахати с бесцеремонностью и собственничеством, будто диковинную вещь, которую ей преподнесли в качестве дара. – Меня зовут Магара дель Лаэрт, я убила Хивагара Эвилид, и я буду говорить с тобой сегодня. Хаянэ недовольно закатила глаза за спиной Магары, и это не укрылось от внимания Авъяллы. В ее глазах загорелись насмешливые огоньки. Они пробежались быстро по лицам вошедших, оценивая их, взвешивая, обмеряя, и вернулись к Магаре за какие-то мгновения, но Хуго был уверен, что Авъялла успела увидеть все, что хотела, и понять о взаимоотношениях трех лидеров союзных армий все, что ей было нужно, чтобы вести эту игру. Хуго подумал, что ему интересно, чем эта игра закончится. И что сам он едва ли был на чьей-то стороне в этом поединке. Разве что на стороне командующего Мхарона, да и то, как-то так странным образом само получилось, что пленной стахати он симпатизировал не меньше, чем человеку, подарившему ему новую судьбу. А Авъялла тем временем широко растянула узкие губы, демонстрируя Магаре острые-острые белые клыки ответной улыбки: -      Здравствуй, убийца Эвилид. Моя имя Авъялла. Но ты, - она особенно выделила голосом это слово, - можешь называть меня змеиной женщиной. Так мне тоже нравится. -      Как мне приятно, что тебе нравится, - протянула Магара. – А может понравиться еще сильнее. Этот симпатичный паренек, - она небрежно мотнула головой в сторону Хуго, - сообщил нам, что у тебя есть интересующие нас сведения. И что взамен ты просишь права не сдавать свой народ. -      Это правда, - кивнула Авъялла. – Только что же теперь с этой просьбы, коль ты перебила их всех? Она говорила тихо, но фраза ужалила, будто тонкий стилет из рукава. Ноздри Магары дрогнули, она шумно втянула в себя воздух, ее немигающие глаза не отрывались от Авъяллы, и в них сейчас разливалось что-то совсем дикое. Зрачки расширились, заполнив радужку, будто она и впрямь была хищным зверем, готовым в любой миг броситься вперед одним неуловимым движением и разорвать на части свою добычу. -      Твои братья пытались убить моих сестер и, надо сказать, весьма преуспели в этом, - сообщила она Авъялле, и та улыбнулась, широко и плотоядно, не сводя немигающего взгляда с Магары. – Я потеряла четыре сотни убитыми и семь ранеными. Твои братья сражаются на славу. -      Как и твои сестры, - кивнула Авъялла. – Скольких вы убили? -      Около пяти-шести тысяч, - сообщила ей Магара. – Остальные ушли. Авъялла вздернула подбородок, желваки заходили на ее щеках, отмечая напрягающиеся и расслабляющиеся мышцы. -      Пять-шесть тысяч против тысячи с небольшим. Кажется, вы побеждаете, - улыбка все еще растягивала ее губы, но Хуго вдруг ощутил, как от нее запахло смертью. -      Побеждаем, - покивала Магара. -      А вы, сколько вы потеряли? – Авъялла жадно всмотрелась в лица Хаянэ и командующего Мхарона, и радужки ее отчетливо загорелись в темноте. -      Около двух сотен вельдов и девяность семь макто, - сообщил Мхарон, поморщившись. -      Много как макто, - покивала стахати. – Они ведь дороги вам. В голосе ее слышалось нескрываемое удовольствие, и Хуго ощутил, как кольнула внутри боль. В конце концов, она говорила о его братьях, а его народе, она радовалась их смертям в то время, как он в свою очередь подготовил ее к тяжелой новости и дал время прожить ее. Это было нечестно. Ты заговорил о честности? Но она у вас в плену, и с ней могут сделать что угодно и кто угодно в любой момент времени. Причем здесь тогда честность? Если хочешь быть честным, признайся себе, что привязался к ней и ждешь от нее ответной реакции. Так вот стоит быть готовым к тому, что этой реакции не будет. Она стахати, она живет войной, и она убьет тебя при первой возможности без особых раздумий. Хуго переступил с ноги на ногу, просто чтобы напомнить себе, где он и кем являлся. Разгар Танца Хаоса вряд ли был временем для того, чтобы заводить друзей. Особенно среди врагов. Жадный взгляд Авъяллы переместился с лица командующего Мхарона, который и бровью не повел в ответ на ее удовлетворение, на лицо Хаянэ. А вот та отреагировала - вздернула вверх свой точеный подбородок, поджав губы. -      Сколько потеряла ты, Орлица Бреготтская? – спросила стахати. -      Даже одного уже слишком много, - процедила Гаярвион сквозь зубы, и Авъялла вскинула брови в удивлении: -      Одного? -      Хаянэ не любит проигрывать, - Магара подмигнула Гаярвион, и та едва ли не взвилась на месте. -      Раскрывать численность своих потерь врагу то же самое, что показывать ему свои  уязвимые точки. Уж тебе ли не знать того, Магара! -      Как скажешь, Хаянэ, - пожала плечами та. Она равнодушно отвернулась, и губы Авъяллы растянулись в еще более довольную улыбку. Хуго пригляделся к ней внимательнее. Возможно, он недооценил ее, и главным хищником здесь была все-таки она, а не Магара. -      Ты была честна со мной, царица, и ты, наездник на драконах. Дети гринальд чтут старую кровь, даже если пращуры о ней позабыли. Но ты, Хаянэ Орлица Бреготтская, ты не захотела говорить. А это значит, и я не заговорю, пока ты здесь, - сообщила Авъялла подтянула под себя ноги и уселась на своем топчане, вперившись взглядом в пространство. Она сделала всего одно длинное тягучее движение, естественное и неторопливое, а в следующий миг как будто провалилась в никуда, будто ее совсем не осталось в этой комнате. Мерцание пятнышек на ее коже почти потухло, раскрытые глаза затянула изнутри полупрозрачная пленка, как у макто. Она окоченела, став похожей на восковую куклу и почти перестав дышать. Хуго только в очередной раз подивился тому, как сильно ее способ впадать в сон походил на способ макто. Магара громко фыркнула и обернулась к Гаярвион: -      Королева, боюсь, ты не понравилась нашей новой подруге. Жаль, конечно, что так вышло, но не расстраивайся. Позже я тебе все расскажу. -      Это моя крепость, Магара, - Гаярвион сложила руки на груди и убийственным взглядом посмотрела на царицу. – Она в моей власти. И говорить она будет со мной. -      Сомневаюсь, милая, - Магара качнула головой в сторону стахати и картинно вздохнула. – Кажется, она спит. -      Ну так разбуди ее, - приказала Гаярвион. -      Кто ж будит женщину, которая не хочет с тобой говорить? – Магара ухмыльнулась уголком рта. – Ну, тебе жена в новинку, поэтому поясню словами: вряд ли Авъялла проснется до того, как ты уйдешь, Хаянэ. -      Это абсурд! – фыркнула та. -      Обещаю, я тебе все расскажу потом, - Магара с самым невинным видом приложила ладони к сердцу. -  Прямо слово в слово перескажу. И даже брехать не буду – паренек подтвердит, - она указала на Хуго. -      Нет нужды, - проскрежетала Хаянэ, а потом повернулась через плечо и позвала: - Милана, будь добра, побудь здесь за меня. – Обернувшись к Магаре, Хаянэ окинула ее испепеляющим взглядом и сообщила: - Жду вас потом у себя в кабинете. Обсудим дальнейшие действия. -      Непременно, Хаянэ, - покивала ей Магара. – Как только тут закончим, сразу к тебе. Хуго задался вопросом, как так получилось, что за долгие годы бытия царицей Магара все еще ни разу не получала от своих дочерей вызов. Вела она себя вызывающе, нагло и провокационно, презирая авторитеты и правила, постоянно прощупывая собеседников на предмет уязвимостей, трепля их и выводя из себя, и с Хаянэ у нее это здорово получалось. Командующий Мхарон на выпады Магары не реагировал, да и с ним она держалась как-то иначе, спокойнее, почти равнодушно. Может, ей нечего с ним делить? Но что тогда она делит с Хаянэ? Власть? Эта мысль показалась ему важной, и Хуго решил отложить ее на потом. Сейчас не до того было. Милана шагнула в келью, кивнув всем присутствующим, и Хуго ощутил тепло – он успел соскучиться по ней. Она мягко прикрыла дверь за выскользнувшей наружу Гаярвион. В ответ на это движение Авъялла встрепенулась, заморгала, возвращая себе зрение, и по коже ее вновь побежали световые волны. -      Эка ловко у тебя получается, - с удовольствием сообщила Магара, подаваясь вперед и разглядывая ее с нескрываемым любопытством. -      Как и у тебя, - улыбнулась ей в ответ Авъялла. Она взглянула на Милану, но ни слова не сказала по поводу ее присутствия, только спросила: - И что ты мне предложишь за лагерь гринальд? -      А что ты хочешь за это? – склонила голову набок Магара. -      Вы не будете больше выспрашивать меня о местонахождении моего народа, численности войск, уязвимостях обороны, о размещении, перемещении, содержании войск, об условиях соглашения между войсками и Великим Учителем, об оружии, способностях крови и силе каждого отдельного воина и всей армии в целом, - начала перечислять стахати, и лицо Магары постепенно изменилось. Улыбка на нем сменилась сосредоточенностью, а взгляд стал цепким. -      Ты умна и умеешь просчитывать, - заметила она и кивнула. – Ладно. Это все? -      Нет. Личная безопасность для меня. Я хочу, чтобы вы забрали меня у Хаянэ и укрыли у себя. Пусть он, – она резко развернулась и указала на Хуго, - отвечает за меня своей головой. -      Что скажешь, Бьерн? – взглянула на него Магара. -      Это можно устроить, - спокойно кивнул командующий. -      Возьмешь на себя Хаянэ? Не могу слушать, как она шипит, в ушах звенит. – Магара повернулась к Милане и оскалилась: - Ничего личного, моя милая. -      Все в порядке, Магара, - ровно кивнула Милана. -      Я разберусь, - пообещал командующий Мхарон, и что-то в его тоне натолкнуло Хуго на мысль, что они уже обсуждали с Магарой подобный вариант и заранее договорились о том, как будут вести себя в этой ситуации. -      Ну вот. Второе условие выполнено. И если на этом… -      Нет, это не все, - резко прервала ее Авъялла. -      Дорого же ты ценишь себя, стахати, - проговорила Магара, и в голосе ее появились угрожающие нотки. -      Я дорого ценю информацию, которую вы так хотите, - отбрила та. -      Ладно. Третье и последнее. Выбирай с умом. -      Вы вернете мне крылья, - пристально глядя в глаза Магаре, закончила стахати. -      Ты с ума сошла? – выпрямилась та. – Милая, зеркала здесь нет, но у тебя на спине обрубки! Ты и сама знаешь, что отрубленного не вернешь! -      Анай получают крылья каким-то способом при помощи Источника, и вы дадите мне такие крылья, - твердо проговорила Авъялла, стоя на своем. Взгляд ее переместился на Милану. – Ты обязана мне за смерть, которую отняла, а через тебя – обязан весь народ. Вы вернете мне крылья. -      Да как я их тебе верну, если ты не анай? – зарычала Магара. – Крылья ведьмы дают нашим дочерям, потому что у них в жилах кровь анай! -      Не юли, Магара, я знаю про Источник, знаю про ведьм, знаю про крылья, - Авъялла перебила ее, подаваясь вперед и впиваясь в нее глазами. – Не ты одна здесь чуешь вранье. Ты дашь мне крылья, а я отдам тебе на растерзание тех, кто эти крылья отнял. По рукам? Она протянула эбеново-черную тонкую ладонь с длинными пальцами и ногтями, больше напоминающими когти, и Магара уставилась на нее с обреченной мрачностью. Она не посмотрела на Хуго, но он чувствовал – она знает, что это он рассказал Авъялле о крыльях и об Источнике, догадалась в самый первый миг, как услышала. А еще он был уверен, что она ему этого не простит. Потому что из-за этого ей приходилось сейчас поступаться очень многим и идти на сделку, которая ее совсем не радовала. В конце концов, она мрачно взглянула в глаза стахати и загребла ее ладонь в свою. -      По рукам, змея. – Глаза Магары сощурились, дернулась угрожающе верхняя губа, обнажая клыки. – Но я предупреждаю тебя: попробуй меня предать, и ты горько пожалеешь о каждом вздохе, который сделала за свою жизнь. -      По рукам, анай. -      А теперь к делу. – Вся фривольность, улыбки и игривость мгновенно улетучилась из Магары прочь, едва ли не с той же скоростью, что сходили эмоции с Авьяллы, и Хуго подивился их странной схожести, которую доселе не замечал. Магара подтянулась и собралась, даже голос ее изменился, позвякивая холодной сталью. – Сколько их? -      Шестьсот пятьдесят восемь в распоряжении Великого Учителя. Из них примерно треть уже начала переход, - без запинки ответила Авъялла. -      Что за переход? -      Мы не договаривались… -      Мы и о крыльях не договаривались, - отрезала Магара, и Авъялла заморгала от удивления, потому что на этот раз в голосе царицы не было и намека на желание торговаться. – Что за переход? -      Я слышала, как другие обсуждали это, - отрывисто заговорила Авъялла, сосредоточенно глядя Магаре в глаза. - Один из Эвилид, Инди’Агон, делает что-то с их природой при помощи Источника. И они превращаются в радупов. -      Кто такие радупы? – давила Магара. -      Их еще называют Крылатой Гвардией Великого Учителя. Они имеют двойную природу: почти полностью живут за Гранью, оставаясь привязанными к закованному в доспехи телу. Их невозможно ранить оружием, они неуязвимы для энергии Источников. -      Чем их можно победить? -      Ты же победила Хивагара, царица. Должна знать, - Авъялла попыталась улыбнуться, но Магара не дала ей расслабиться. -      Сколько времени занимает переход? -      Не знаю, но я так поняла, речь о нескольких месяцах. -      Сет их всех превратит в радупов? -      Я не знаю планов Великого… -      Где они? -      Мне нужна карта, я покажу. -      Давай карту, Милана. Она задавала вопросы так быстро, что Хуго сам себя почти что ощутил на месте Авъяллы, наблюдая за тем, как она растерялась, как сквозь ее черты начало проглядывать беспокойство, а сквозь него прорастать опасение. Кажется, стахати начала понимать, что Магара с ней рассусоливать не будет, кажется, до нее очень быстро доходила реальность ее собственного положения, слегка смягченная за последние недели визитами и долгими беседами Хуго. Милана вытащила из-за пояса свернутый в трубочку свиток, и Магара одним движением развернула его перед стахати. -      Показывай. -      Сейчас, - Авъялла склонилась над картой, вглядываясь в значки на ней, глаза у нее засветились в темноте, а тонкий палец заскользил вдоль обозначенных на карте пиков. – Где-то вот здесь, в этом районе. -      Так далеко к югу! – удивленно вскинул брови командующий Мхарон. -      Им нужно время на переход. Они уязвимы в это время. Великий Учитель спрятал их, чтобы вы не нашли. -      Тогда почему один из них подстерегал меня на пути к Остол Офаль? – нахмурилась Милана. – Это далеко от показанного тобой места. -      Гринальд, практически завершившие переход, входят в отряды, охраняющие Черную Стену. Их немного, пока не больше трех десятков, - сообщила Авъялла. -      Как охраняется лагерь? – вновь принялась жать Магара, и на этот раз стахати заторопилась отвечать ей. Это чувствовалось в отрывистости ее речи. Хуго мог только наблюдать, и часть его восхищалась Магарой в этот момент. Царица давила, будто скала, прижимая стахати к полу и выдавливая из нее всю информацию, которую только можно было наскрести. Не так уж и много этой информации оказалось: кроме численности гринальд и места их расположения Авъялла почти ничего и не знала. И чем чаще Авъялла «не знала», тем сильнее давила Магара. Когда она закончила допрос, на эбеновой коже стахати выступили мелкие бисерины пота, она сидела с прямой спиной и смотрела на Магару широко открытыми глазами, перестав моргать. А та ровно поглядела в ответ и тихо сообщила: -      Маловато этого на крылья, змея. -      Ты обещала! – Авъялла взвилась вперед, скаля клыки и ощетиниваясь всем телом. – Ты поклялась! -      Да, и я своей клятвы не нарушу. – Магара вдруг двинулась вперед так быстро, что Хуго даже не успел заметить ее движения. Ее рука впилась в горло стахати, пальцы сжали его, душа ее и вырывая хрипы из ее глотки. Авъялла задрожала, цепляясь пальцами за ее предплечье, хрипя и выкатывая глаза, но Магара держала так крепко, что толку от этого не было. – Запомни, змея. Ты – в моей власти. Ты принадлежишь мне. Я пообещала тебе крылья, убежище и ограниченное внимание к твоему народу, и я сдержу слово. Но стоит тебе хотя бы пальцем двинуть в сторону Страны Мрака, хотя бы мысль допустить о том, что ты можешь меня предать, и я приду за тобой. И ты пожалеешь о том, что родилась. Ты услышала меня? Авъялла закивала в ее хватке, хрипя и давясь, и Магара продержала ее так еще несколько мгновений, а затем пальцы ее разжались, и стахати обвалилась на свой топчан, кашляя и задыхаясь. -      Что ж, господа, Милана, прошу за мной, - проговорила Магара, поднимаясь со стула как ни в чем не бывало и в один миг будто позабыв о существовании давящейся хрипом Авъяллы. – Пора обсудить наши дальнейшие действия. Она первой вышла из помещения в коридор, и Милана с командующим, обменявшись долгими взглядами, двинулись за ней. Хуго обернулся было на стахати на топчане, медля в дверях, но жесткий голос Магары хлестнул его по пяткам: -      Ты нужен мне, Скьяви. Потом договоришь с ней. На душе скребло, но Хуго подчинился, выходя следом за Магарой из кельи. И внезапно осознал, что так и не заметил того мгновения, в которое Магара схватила за глотку и его тоже.