Танец Хаоса. Новое время

      От усталости перо в ее собственной руке не повиновалось ей. Скребло по бумаге, выводя какие-то каракули, то и дело соскальзывало, выписывало буквы криво и косо. В который раз уже за последние четверть часа Гаярвион поднимала кисть и трясла ей в воздухе, надеясь, что это хоть как-то поможет ей закончить писать приказы, которыми был завален стол.              Это были те приказы, которые нужно было составлять самостоятельно, продумывая каждую деталь. Те, для которых она не могла пригласить писаря. Те, которые и вовсе не могла доверить ничьим глазам кроме тех, кому они предназначались. Секретные депеши Торвину, который боролся с упрямством ильтонских Старейшин, послу Бреготта в Шардане, шпионам в Мелонии. Оттуда приходили самые дурные вести. Об эпидемии мари, что бушевала на севере страны, о подозрительном затишье на юге, о марше войск Аватары на столицу.              Все это тревожило и дергало ее снова и снова. Маленькие укусы крохотных насекомых, требующие внимания, осмысления, подготовки. Несмотря на битву за Остол Минтиль, мир вокруг продолжал существовать, и в нем продолжал бушевать Танец, подступающий все ближе к ее границам. К незащищенным границам, потому что вся ее мощь сейчас была сосредоточена на востоке, там, куда раз за разом бил Сети’Агон.              Может, ты и прав был, отец, что заключил мир с Аватарами. Что будет, если сюда придет Танец Хаоса?              На мгновение перед глазами пронеслась череда картинок. Заражение в военных лагерях могло быть мгновенным. Солдаты жили вплотную друг к другу, марь передавалась через контакт. Что будет, если хотя бы один из них подхватит эту заразу? В прошлый раз Милана оказалась вовремя рядом с одним из них, но что будет, если Миланы рядом не окажется?              Где ты сейчас? Жива ли ты?              Тревога за нее мяла и пытала сердце, оттого еще так сложно было сосредоточиться. Утром ведуны передали ей через Тень послание о начале штурма у Источника, и Милана собиралась в нем участвовать. Потому часть Гаярвион молилась, снова и снова молилась и просила, не замолкая ни на миг, Кану Защитницу, Мать Мегару, Эльву Красную и Грозара Громовержца сберечь ее, сохранить ей жизнь, окружить ее непробиваемым щитом, чтобы не пострадала. Порой ей казалось, что вся ее жизнь – вот такая молитва. За отца, за Торвина, за Милану, за всех, кого она знала и любила. Как же я устала.              Стук в дверь заставил ее вскинуть голову, но она не успела еще договорить разрешение войти, как дверь открылась, и в покои ворвался Магдан Амавир.              -Гонец из Остол Минтиль, Хаянэ! – выдохнул он, отступая в сторону.              Гаярвион ощутила, как сердце пропустило удар, когда из-за его спины в комнату ввалился покрытый грязью и кровью человек. Лицо его было ей смутно знакомо.              -Долгих тебе лет жизнь, Хаянэ! – хрипло проговорил он. – Мое имя Ньяван Шифу, я из Копателей, с вестями к тебе от лорда Лэйна.              И он принялся говорить. Гаярвион слушала и одновременно с этим ощущала, как холодеет внутри сердце. Слушала про штурм города, про гринальд, про едва не павших анай и Магару, ворвавшуюся в битву. Про ее гибель и то, как она повернула реку. Слушала и думала о том, что лишь само Время решало, как сложатся те или иные события, Время и Боги, и вряд ли кто-то из смертных мог противостоять им. А еще о том, как мало этого времени было у нее самой, как мало его оставалось в запасе. Времени на то, чтобы думать, планировать, просчитывать, чтобы говорить и договариваться. Мир с безжалостностью отнимал у нее это время, лишая ее сна, и она ничего не могла противопоставить ему сейчас. Ничего, кроме себя самой.              Он замолчал, и Гаярвион кивнула ему, принимая все сказанное. Проговорила, держа голос:              -Передай Неварну Лэйну и союзным войскам мое глубокое сочувствие по их потере и поздравление с победой. Утрата Магары дель Лаэрт невосполнима, и народ Бреготта скорбит вместе с анай. Мы готовы предоставить союзным войскам все необходимое для поддержки с учетом потерянного лагеря. Мы…              Все эти слова мало на самом деле значили для нее. Имела значение лишь гибель Магары дель Лаэрт. Несмотря на всю свою неприязнь к ней, Гаярвион вынуждена была признать себе, что часть ее скорбит по этой утрате. Магара была сильна, с ней можно было договориться, в бою она оказалась незаменимым союзником. Ее дочери научились бороться с гринальд, и коли те представляли столь значительную угрозу, как показала сегодняшняя битва, ее смерть становилась еще одним осложнением, еще одной трудностью, с которой теперь нужно было иметь дело.              А еще, коли вода хлынула в ров, необходимо было как можно скорее оповестить пограничные заставы на всем протяжении рва до стен Остол Офаль, проверить надежность плотины у Офаль, вывести людей и организовать новые лагеря проживания. Гаярвион поняла, что смотрит в глаза Магдану Амавину, смотрит неотрывно, и он прочитал по ним невысказанную просьбу.              -Я приведу писцов и сенешаля, Хаянэ. И прикажу принести еще чаю.              -Благодарю тебя, Магдан, - кивнула ему Хаянэ, и впрямь ощущая искреннюю благодарность.              Когда дверь закрылась, она откинулась на спинку кресла, позволив себе одно мгновение просто сидеть. Положила ладонь на живот, пока еще совсем маленький, пока еще незаметный, огладила его пальцами. Где ты сейчас? Где ты? Ты мне так нужна!..              И вновь стук в дверь заставил ее выпрямиться, а сердце в ее груди – замереть.              На этот раз это был Черный жрец Дарэл, огромный будто стена, больше похожий на коновала, чем на человека, знающегося с энергией.              -Вести с юга, Хаянэ, - проговорил он от порога, и в голосе его звучало напряжение. – Щит Бреготта сообщает, что Источник отбит, Анкана пленены, а гномы размещены временно в Обители Тишины под присмотром Рудо Ферунга.              Гаярвион обмякла в кресле и выдохнула, ощутив, как все ее напряжение в один момент стекло с ее плеч, будто вода, впитываясь в каменные плиты пола. Она была жива. Они отбили Источник и пленили Анкана. Она была жива.              Что-то внутри попыталось всхлипнуть. Брыкнуло, горячее и соленое, поднимаясь к горлу, пытаясь вырваться наружу слезами отступающего напряжения, но Гаярвион не дала ему этого сделать. А следом за ней не дал и Черный жрец Дарэл, продолжив говорить:              -Но это не все. Тень сообщила, что войско дермаков вошло в Утворн.              -Что? – глаза Гаярвион резко раскрылись, и она уставилась на Дарэла. Тот глядел тяжело, мрачно.              -Они прорыли тоннель под Хмурыми Землями в Утворн, и когда город покинули гномы, заняли его сами. Я сразу же послал Тень в Мадарру с предупреждением, но там никто не ответил. Боюсь, они уже идут к Тобольдграду.              Несколько мгновений она просто сидела, пытаясь осознать произошедшее. Пытаясь понять и принять тот факт, что Сет обошел ее и вышел в тылу, там, где укреплений против него не было, там, где войско находилось лишь номинально для поддержания внутреннего спокойствия, но не для борьбы с врагом.              Сет вышел ей за спину и ударил по мирным землям.              Время обгоняло ее, жестоко обходило на крутом повороте, ломая все ее планы, низводя все ее победы, опровергая все решения. Время было быстрее ее.              -Немедленно созывайте совет, отче. Прикажите Говорящим с Тенями отправить гонцов во все южные города, ко всем поместным лордам. Пусть поднимают ополчение. Неварна Лэйна ко мне. Гонцов в Озерстраж. Понадобятся суда, чтобы быстро перебросить войска на юг и заблокировать реку…              Она говорила, говорила, говорила, а неумолимое время тикало где-то вдали, насмехаясь над ней. Время, которое теперь было далеко впереди нее самой.       

***

             В бернардинском шатре, который предоставил им Неварн Лэйн, было стыло и тихо, несмотря на разожженные жаровни. Ночь лежала над Хмурыми Землями, ледяная ночь, и порывы ветра пробегали по парусиновым стенам, пускали по ним неутихающую рябь. Отсветы света от жаровен играли с ней, и отчего-то сейчас она показалась Леде так сильно похожей на речные волны. Только бордовые волны, кровавые волны, текущие и текущие вдаль.              К ночи подморозило, и воздух казался ледяным. А может, это у самой Леды все кости замерзли изнутри, покрывшись инеем. Все тепло, все дыхание жизни, все ее биение ушло куда-то, оставив после себя лишь лед. Лишь он теперь звенел внутри нее погребальной песней.              Походной мебели здесь не было. Бернардинцы поделились шатрами взамен тех, что смыли хлынувшие в развалины крепости воды Маллавана, но этих шатров было слишком мало, чтобы разместить всех. Теперь в каждой палатке, рассчитанной на пятерых, ночевало вдвое, а то и втрое больше людей. С комфортом разместились разве что раненые, которых удалось эвакуировать из развалин города до прихода воды благодаря стремительным действиям ведунов. Но остальные ютились с трудом.              Эта палатка ничем не отличалась от других, освобожденных для анай бернардинцами. Судя по всему, утром в ней еще жили с десяток солдат, запах кислого пота въелся в парусиновые стены и разложенные на полу походные одеяла, на которых, подогнув под себя ноги, сидели присутствующие. Теперь к нему добавлялся запах крови выживших глав сообществ.              Первая нагината Рамона погибла в битве с одним из гринальд, и вместо нее сидела бывшая первая нагината правого крыла Иваль, тоже раненая, с рукой на перевязи, но избранная своими сестрами на ее место. Мрачная Юкино то и дело морщилась, сдерживая приступы боли в полузашептанной ведьмами ноге. Гатур не было – ее вытаскивали от Трона Хлебородной Боевые Целительницы, и исход этой битвы еще не был решен. На Ямане не было видно никаких ран, но глаза у нее запали, обратившись в два обледенелых провала внутрь черепа, а лицо искажала боль опустошения. Она все перебирала, перебирала в пальцах малахитовые четки и шептала имя Магары, глядя в одну точку перед собой.              Была здесь и Ая, но на нее никто из присутствующих не решался поднять глаз. Она сидела в углу, поджав к груди колени и обхватив их руками, и раскачивалась взад-вперед, не моргая, глядя в одну точку. Лицо ее было поразительно спокойным, почти умиротворенным, будто прямо сейчас она готовилась упасть в объятия Огненной, начать танцевать с пламенем и рассказывать окружающим истину, что открывалась в нем.              Леда только глубоко вздохнула, приказывая себе скрепить свое сердце. Какой была бы сейчас она, окажись на месте Айи? Об этом она не желала думать.              Ее боли ей и так было сполна и даже больше. Боль распорола нутро на две половины, засела меж ними раскаленным клинком, кусалась и жглась, злая, отчаянная, всклокоченная. Боль по той, кому была верна долгие тридцать лет, за кем пошла бы куда бы ни повела судьба, кого уважала, кому отдала свою честь и была спокойна, что ничто и никогда этой чести не покоробит. И теперь ее не было. Ее больше не было.              Боль ворошилась внутри, кусала зубами обнаженное горло, впиваясь в комок где-то по его середине. Каэрос не плакали по мертвым, но Леда не была Каэрос больше, перестала ей быть так давно, что и не вспоминала о том времени. Больше половины жизни она прослужила Магаре и прожила среди Лаэрт. Ее дети были Дочерьми Воды. Потому слезы текли по ее щекам, капая вниз с подбородка, из широко открытых глаз. Они не мешали ей совсем, не мешали думать, решать, говорить. Только дураки могли считать, что влага, уносящая с собой боль, дарящая облегчение, могла быть противна Богине.              Никто из них не смог притронуться к еде в этот вечер, и миски с солдатской кашей, которые принесли им бернардинцы, стояли остывшими. Леда все смотрела на эту кашу, смотрела, а затем поклялась, что поднесет ее в память о Магаре ледяным переливам Маллавана. Проглотить хотя бы кусок, несмотря на голод, она бы сегодня просто не смогла.              Не тронул ее и Неварн Лэйн, сидящий напротив нее, отставил в сторону, видимо, из уважения к ним и их потере. Только смотрел своими пронзительно голубыми глазами и тихо сообщал:              -…Вода быстро заполняет ров и продолжает прибывать. Мы думаем, что через пару дней она заполнит ров наполовину, и это уже даст нам значительное преимущество. На данный момент глубина воды составляет примерно треть ямы под манором. Это означает, что тоннель, по которому они пришли, полностью затоплен, и дальнейших атак из-под земли ждать не приходится.              -Это хорошие вести, - кивнула головой Леда скорее механически, чем вкладывая в это свое реальное согласие. В каком-то смысле все это уже не имело значения.              -Мои люди продолжают стаскивать с развалин часть вашего скарба, ту, которая не погибла под руинами и пока еще не затоплена водой. Есть надежда к завтрашнему утру восстановить хотя бы треть ваших тентов и какую-то часть запасов. Мы будем работать до тех пор, пока Маллаван не зальет целиком город.              -Магара, - вдруг прервала его Ямана, произнеся имя царицы на этот раз громко и четко. Она медленно подняла на него почерневшие глаза и почти провыла ему в лицо: -Магара!..              -Тело царицы среди развалин не обнаружено, но мы продолжаем поиски, - отозвался Неварн Лэйн. – Ночью это особенно сложно, и надежды мало. Но я приказал своим людям искать до тех пор, пока это возможно. Маллаван пока еще не целиком заливает город…              -Магара! – повторила Ямана, а затем обвела глазами собравшихся глав сообществ. – Маллаваном река звалась, когда текла на запад. А теперь она течет на юг. Магара повернула ее силой своей воли. И отныне эту реку будут называть рекой Магары.              Леда переглянулась с Юкино и Иваль, обе кивнули в ответ. Ая продолжала раскачиваться, не реагируя ни на что. Неварн Лэйн оглядел всех собравшихся, прищурился на пару мгновений, затем кивнул.              -Что ж, это меньшее, что мы можем сделать, чтобы почтить ее память. – Нагнув голову, он коснулся кулаком лба, а затем вскинул голову и оглядел их: - Я поговорил с Бьерном Мхароном, он согласился выделить часть наездников на макто для патрулирования неба. Мы должны быть уверены, что оставшиеся в живых гринальд не прячутся среди облаков поблизости, чтобы нанести удар.              -Мы тоже пришлем сестер утром, - кивнула Леда. – Вельды не останутся одни с этой задачей.              -Я предполагал, что вы так решите, - согласился Неварн Лэйн. Помолчав несколько мгновений, он спросил: - Могу ли я узнать, кто поведет вас теперь? Утром я отправлю донесение Хаянэ с полным отчетом о потерях и хотел бы сообщить ей имя.              -Мы решим, - пообещала ему Леда. – Благодарю тебя, первый, за все, что сделал для нас.              -Хотел бы я сделать больше, - Неварн Лэйн протянул ей руку, и Леда крепко пожала ее. Он вновь оглядел всех глав сообществ, склонил голову перед ними всеми и Айей и вылез из шатра, пригибая голову под низкой перекладиной.              Леда подвигала челюстью, пытаясь собрать остатки своих сил и решимости на то, что нужно было сделать сегодня, подняла глаза на глав сообществ. Те молча смотрели на нее в упор, смотрели, будто ждали от нее слов.              А ее взгляд переполз им за спину, туда, где в углу раскачивалась взад-вперед обезумевшая Ая, сверля взглядом пространство перед собой.              -Первая, прости, что тревожу тебя… - начала Леда, но Держащая Щит не дала ей договорить. Просто перевела на нее немигающий взгляд своего единственного глаза. Сейчас он будто светился изнутри, сияя янтарем в окружении ее черных ресниц.              -Я больше не первая, Леда, - произнесла она низким хриплым голосом, которого Леда не узнала сейчас. – Ты теперь первая. Так хотела Магара.              Взгляд ее вновь уставился в пространство перед собой, она продолжила раскачиваться на одном месте.              -Это не по закону, Держащая Щит, - покачала головой Леда, и Ая оскалилась одним углом рта, хоть ее лицо и не изменило своего отрешенного выражения.              -Я отдам себя пламени завтра. Разожгу костер и буду плясать для нее столько, сколько смогу. Буду плясать для нее. – Слезы полились по ее щекам – из глаза открытого, и из глаза закрытого навеки, из-под черной повязки пересекающей лоб.              Леда подождала еще несколько секунд в надежде, что она скажет что-то еще, что-то добавит, но Ая больше не проронила ни звука. Только улыбалась чему-то невидимому, и улыбка ее больше походила на оскал, только смотрела в огненном безумии перед собой.              -Ты идешь на сахиру, первая? – осторожно спросила Юкино, обернувшись к ней.              -Я не могу, - с трудом пропихнула сквозь искаженные гримасой улыбки губы Ая. – Я жду ее ребенка. Она отняла у меня возможность умереть вместе с ней.              Ямана резко обернулась к ней, хлестнули в воздухе темные пряди.              -Ты носишь дочь Магары! – почти в исступлении выкрикнула она. – Ты – мани дочери Магары, и я буду защищать тебя, покуда не испущу дух!              -Огонь защитит меня, - покачала головой Ая. – Роксана защитит. Лишь Ей я доверю свою дочь.              Ямана забормотала молитвы, сложилась перед Айей до пола, повторяя вновь и вновь имя Магары. Она была не в себе, все они это видели, но после всего произошедшего кто из них по-настоящему мог сказать, что он все еще в себе?              Леда обвела глазами первых сообществ, посмотрела на Иваль, на Юкино. Последняя здесь власти не имела, но из глав сообществ Лаэрт трое присутствовали, и можно было считать, что этого достаточно.              -Так что мы решаем? – тихо спросила Леда у глядящих на нее первых. – Кто поведет Лаэрт?              Ямана резко вскинула на нее глаза, щурясь и глядя пристально. Иваль мрачно вздохнула, посмотрев на свои опущенные руки. Никто из них не хотел после смерти Магары брать на себя ответственность за Дочерей Воды. За то, что от них осталось. Никто не мог унести этот груз.              А ты сможешь?              -Ты была с ней, когда она погибла, - Ямана склонила голову набок. – Ты спасла Держащую Щит от смерти. Тебе быть царицей.              -Я тоже выбираю тебя, первая, - кивнула Иваль почти что с облегчением.              Леда кивнула им в ответ, на большее у нее сейчас сил не было. Внутри у нее было пусто-пусто, больно-больно, и только два стальных колких глаза смотрели на нее из темноты, да посмеивались острые зубы.              Ты отдала мне своих дочерей, и я поведу их.              Она закрыла глаза, и ей показалось, что она слышит, как шепчет вдали река, медленно заливая развалины Остол Минтиль и разверзнутую пасть рва.